- -
- 100%
- +
Раз, два, три, четыре, пять,
Будем мы опять кусать!..
Три, четыре,
Пасть пошире!..
Мы ломали, мы ломаем,
Наши лапы не устали.
Раз, два, три, четыре, пять,
Бить кувалдой, когтем рвать!..
Раз, два, три,
Разорви!..
Коринн снова мешали спать хриплые голоса, распевающие непонятные песни. Она никак не могла постигнуть, каким образом такой дурацкий навязчивый сон может мешать спать, но факт оставался фактом – она совершенно не выспалась и у нее гудела голова. Коринн влезла в любимое платье цвета горчицы, вышла из своей комнаты и сомнамбулически побрела на кухню. Алан уже сидел на одной из табуреток. Он, совершенно точно, воспользовался ванной и папиным гардеробом. Черный костюм был ему немного мал, но все же смотрелся неплохо.
– Я приготовил тебе какао, – сказал парень улыбаясь. – Кажется, ты его любишь.
Коринн благодарно кивнула, принимая источающую пар кружку.
– И ты поднял буфет с пола, – заметила она.
– Да. А еще некоторую мебель в гостиной. Приятно было поразмяться, – Алан легонько кивнул на посох, расположившийся между столом и стеной. Все еще так близко, словно парень боялся с ним расстаться. Это удивляло, ведь Коринн была уверена, что не смогла бы тягаться с Аланом, будь он хоть с посохом, хоть без. И, кажется, Алан это тоже понимал.
Почему же он тогда везде таскает его с собой? Так боится внезапного нападения?
– Сегодня тихо, – сказал парень, указав на улицу за окном, – думаю, мы можем прогуляться до рынка.
Коринн отхлебнула напиток и плюхнулась на вторую табуретку.
– Зачем? – удивилась она.
– Пополнить твои запасы. У меня есть немного денег.
Это было заманчивым предложением, но Коринн не хотелось снова появляться в самом центре кишащего опасностями города.
– Может, ты сходишь один? – с надеждой произнесла она. Алан бросил на нее полный недоверия взгляд.
– Нет уж, пойдем вместе.
Алан и Коринн шли вниз по Паутинной улице. Коринн едва подстраивалась под его широкие шаги. Она снова была в плаще и держала в кармане кинжал. На всякий случай.
– Если у тебя есть деньги, то почему же ты голодал? – спросила Коринн.
– Я боялся появляться в людных местах, ведь меня могли узнать торговцы.
– А сейчас не могут?
Алан расплылся в довольной улыбке и любовно погладил кристалл посоха.
– Не-ет. Я создал прекрасный морок. Мое лицо видишь только ты.
– Спасибо и на этом, – откликнулась Коринн. Она попыталась представить себе, как выглядит Алан для остальных. Человек без лица? Нет, скорее всего, его лицо просто не останется в памяти у прохожих. Если, конечно, среди них не будет сильного некроманта. Коринн начала нервничать. Она взглянула на своего спутника, но тот был спокоен и, кажется, даже весел.
Они спустились по лестнице, и попали на рыночную площадь. Здесь, как и всегда, все суетилось, кричало, хлюпало, булькало, источало смрадные или сладкие запахи. На большой деревянной бочке пританцовывала рыжеволосая певичка, распевая популярный мотивчик высоким, звенящим голосом: «Я знаю точно наперед, сегодня кто-нибудь умрет!..»
– Какие будут пожелания, мадемуазель? – бодро осведомился Алан, присматриваясь к прилавкам. Коринн махнула рукой, показывая, что ей абсолютно все равно. Поскорее уйти отсюда – единственное, что она хочет. Алан направился к прилавку с копчеными окороками, а оттуда к лотку с овощами. Коринн, как преданная собачка, неотрывно следовала за ним. Не упуская из виду его спину, Коринн размышляла о том, что может убежать. Но куда она пойдет? К себе в башню? Запрется на все засовы и будет дрожать в углу? Смешно. Алан наверняка легко сломает дверь. Или вынудит открыть саму Коринн. При воспоминании о поступке наблюдателя, Коринн скрипнула зубами. Ужасно быть чьей-то безвольной куклой.
– Свежая морковь! Еще вчера была в земле! – хвалился пожилой торговец. – Покупайте мои овощи! В них витамины, очень полезные для костей!
– Выбери сыр, – обратился к Коринн ее спутник, указывая на ближайшую сырную палатку, – а я пока возьму нам теплого хлеба.
В ладонь девушки высыпалась горстка мелких монет. Она хотела запротестовать, но Алан уже отошел.
– Ладно, – пробормотала Коринн, поворачиваясь.
– Сырные головы! Сырные головы! – голосил краснощекий продавец.
На деревянном прилавке лежали сыры, круглые и белые, подобно множеству маленьких лун, а также серповидные и желтые, словно месяцы.
– Хотите снять пробу, мадмуазель? – предложил маленький, щуплый мужичек, убирая налипшие волосы с лица. – У меня самый лучший сыр на рынке! – похвалился он и, выудив из-под прилавка глиняную кружку, сделал несколько глотков, и поставил ее на край. Красные щеки продавца, казалось, покраснели еще больше.
– Спасибо, но…
Продавец взял тесак и аккуратно отрезал ломтик от ближайшего «месяца».
– Не отказывайтесь. Просто попробуйте.
Сырный ломтик выглядел очень аппетитно. Тонкий, почти прозрачный, нежного золотистого цвета. Коринн протянул руку. Рукав плаща задел кружку, и та полетела под прилавок, разбрызгивая содержимое. Кровь. Бордовые капли разлетелись во все стороны и испачкали деревянный прилавок. Продавец непроизвольно облизнул губы, а потом гневно уставился на Коринн. Коринн отшатнулась. Налетела на какую-то женщину, несущую пустые ведра.
– Смотри, куда ступаешь, пигалица!
Чей-то локоть пребольно угодил под ребра. Коринн задохнулась от нахлынувшей паники.
Бежать, бежать, бежать, бежать…
– Ты чего? – кто-то положил руку ей на плечо. Коринн вскинула глаза. Алан. – Не купила сыр?
– Он… он… – Коринн указала на продавца, не в силах продолжить.
– Упырь и пьяница? Я знаю. Но все равно, у него лучший сыр в Некрополисе. Что тебя так напугало? Здесь множество упырей. Ты что, никогда не бывала на рынке? – он рассмеялся, отметая такую возможность.
– Несколько раз… Родители не разрешали мне в одиночку гулять по городу, только до школы и обратно. Но иногда я тайком от них уходила. Я покупала все вон там, с краю, – пояснила Коринн, немного успокоившись, – никогда не заходила далеко.
– Ну и ну, – удивился Алан. – Ладно, идем. Запомни, с краю нет ничего хорошего, там одна никчемная ерунда для пугливых. По настоящему качественные товары продаются в самой гуще рынка.
И не слушая возражений, он потащил девушку вперед, прокладывая себе дорогу сквозь шумную толпу.
Когда все покупки были сделаны, Алан и Коринн оказались с противоположной стороны рынка. Не желая снова соваться в гущу народа, парень предложил сократить путь через переулки, утверждая, что так гораздо быстрее можно вернуться обратно. Коринн спорить не стала, и спутник повел ее, безошибочно выбирая направление, сквозь арки и узкие проходы между домами.
– Ты хорошо знаешь городские подворотни.
– И тебе советую, – улыбнулся Алан. – Очень полезные знания, всегда пригождаются…
Он посмотрел на нее, желая о чем-то спросить.
– Хм? – не выдержала Коринн.
– У тебя есть друзья?
Вот так вопрос! Коринн пожала плечами, глядя себе под ноги.
– Я так и думал, – Коринн, недоуменно сведя брови, встретилась с его взглядом. – В твоих глазах одиночество. И ты ужасно владеешь магией, хоть и не дурочка, – пояснил парень, – таких не очень-то здесь любят.
– Со временем я научусь, – пробормотала Коринн, понимая, что повторяет любимую присказку своих родителей.
– Надеюсь, так оно и будет, – кивнул Алан. – Без магии в Некрополисе очень тяжело.
Ему-то откуда знать?
Ее спутник, задумавшись, вздохнул.
– А какое у тебя было детство? – через некоторое время спросил Алан.
– Нормальное.
– Ты бегала по всему Некрополису и кидала камушками в слишком медленных зомби? – усмехнулся парень. Коринн решила, что он говорит о себе.
– Нет. Ничего такого.
– Ну, разумеется. И все-таки?
– Почему это тебя интересует?
– Любопытно, как ты стала такой, как сейчас.
– Это какой же? – Коринн хмуро прищурилась. Алан изобразил руками нечто непонятное.
– Такой… как будто не из этого мира. Слишком слабой, слишком доверчивой, слишком доброй и слишком глупой, – твердо глядя в глаза пояснил парень. – Ты выглядишь так, будто тебя только что освободили из рабства. Твои родители… они что, держали тебя взаперти?
– Конечно нет! Они… они всегда были очень заняты, поэтому не могли толком следить за мной, и полагались на мой здравый смысл. Я почти никуда не выходила, потому что это было опасно.
– И чем же ты занималась дома? – голос Алана звучал почти издевательски. Коринн не понимала, в чем он ее обвиняет, ведь ничего плохого она не делала.
– Я читала.
– И что это были за книги?
– Разные… Но в основном сказки… – румянец смущения залил щеки.
– Ну разумеется.
Алан фыркнул. В этот же момент с балкона, находящегося над ними, спрыгнуло что-то темное. Сзади послышались точно такие же звуки.
– Гули, – удивился парень. – Совсем распоясались! На некромантов лезут, твари!
И выставил вперед руку с посохом.
Их было трое. Сине-фиолетовые, почти черные, покрытые слизью, похожие на людей, но не люди. Обычно гули кормились трупами и не посягали на живых. Возможно, эти решили сменить свою диету.
– Гули-гули-гули, – дурным голосом пропел Алан. В отличие от Коринн, он их совсем не боялся. А у девушки ноги словно приросли к мостовой – она никогда еще не видела падальщиков так близко. Их глаза были пустыми, бессмысленными, но организованное нападение говорило о некоторой разумности.
– Те-еплые. Ням-ням, – прошипел один из гулей.
– Ням-ням-ням, – вторили ему остальные, растягивая звуки. И, решив сперва разделаться с более сильным противником, скопом кинулись на Алана. Тот ловко отпрыгнул назад, а из посоха вырвалась фиолетовая вспышка. Запахло озоном. Двое гулей упали на мостовую, а третий увернулся.
– Подсе-ечка! – прошипел он, и снова бросился на Алана. Но не в полный рост, как парень рассчитывал, а пригнувшись ударил ему в ноги, словно большой черный шар. Коринн была изумлена: почему Алан не увернулся, ведь гуль четко сообщил о своих намереньях? Замерев от ужаса, она видела, как парень падает, выпуская из рук посох. Древко стукнулось об камень. Гуль запрыгнул на Алана сверху. Рука парня безуспешно тянулась к своему оружию, но хватала лишь воздух.
Ну же! Наколдуй что-нибудь! Хоть молнию! Что-нибудь!!!
Но Алан продолжал бороться с гулем руками. Тогда Коринн подхватила посох с земли, и сделала то, что сделал бы любой человек, не умеющий пользоваться магией: саданула им со всей силы гулю по спине. Что-то звякнуло, ударяясь о мостовую. Алан спихнул ослабевшего гуля с себя, и выхватил у Коринн посох. Фиолетовые вспышки пронзили округу, заставляя черных тварей пожалеть о своем нападении на шевелящуюся добычу.
В дверь комнаты постучались.
– Заходи, – разрешила Коринн. Она читала, лежа на постели поверх покрывала. Вошел Алан, держа в руках кинжал. Коринн отложила книжку и сдернула полотенце с аквариума, где жил электрический скат. Стало светлее.
– Это твое?
Она кивнула. Видимо кинжал выпал из кармана плаща, когда на них напали гули.
– Приходилось пользоваться? – с улыбкой спросил парень. Коринн встала и забрала у него оружие.
– Подойди сюда и прикрой дверь.
Он повиновался. Коринн, уверенной рукой запустила кинжал в деревянную обивку двери. Со стороны комнаты она была вся покрыта зазубринами различной глубины.
– Вот так я им пользуюсь.
И только так.
Ей еще не доводилось использовать кинжал по назначению, но это скорее радовало.
– Ясно. Теперь тем более буду стучаться, прежде чем войти.
Алан снова широко улыбнулся. Но Коринн все равно заметила в его глазах нотки настороженности. И дело было совсем не в кинжале.
– Ты ничего не хочешь мне рассказать?
– Что, например?
– Например… – Коринн села на кровать и теперь смотрела на него снизу вверх, – например о том, почему ты не можешь колдовать без моего посоха?
Алан пошатнулся, словно она его ударила. В глазах появилась застарелая боль. Но он молчал. Молчала и Коринн, выжидающе глядя на него.
– Это не твой посох, – наконец, выдавил он.
– Мой. Точнее, моих родителей. Ты же не хочешь сказать, что они украли его у тебя?
– Не хочу, – Алан насупился. Коринн принялась лихорадочно обдумывать, что ей известно. А известно ей было следующее: кристаллы магических посохов содержали магию некромантов, осужденных на «чистку». («Чисткой» называлось полное лишение некроманта его способностей. У преступников выкачивали силу и направляли ее в кристалл, который, в свою очередь, являлся обязательным элементом в изготовлении магического посоха.) Посох, который Алан так старательно таскал с собой, не слушался других. Так иногда случалось, ведь сила, заключенная внутри была отражением характера преступника. Некоторые даже утверждали, что частью души.
Что будет, если такой посох встретится со своим настоящим хозяином? Никто не задумывался об этом, ведь лишенные магии люди заканчивали свою жизнь в Некрополисе очень быстро и весьма неприятно. Но Алан, очевидно, выжил.
– Так ты преступник? – изрекла она наконец, очень надеясь, что поняла все неправильно.
– Э… ну… – ответил Алан. Он поискал глазами, куда бы сесть, и в конце концов устроился на хлипком стуле, куда Коринн вешала одежду. Коринн буравила его взглядом, пытаясь справиться с волнением.
– Ты был осужден на «чистку»?
Парень опустил глаза.
– Я был осужден на смертную казнь, если тебе так интересно. Но твои родители заступились за меня, и казнь была заменена на лишение магических сил.
– Ясно, – сказала Коринн.
Я спокойная, я спокойна, я совершенно не в панике.
– И что же ты сделал?
Алан невесело улыбнулся. Тени от пляшущего света свечей сделали его худое лицо страшной и печальной маской. По глазам парня Коринн поняла, что он не собирается ей ничего рассказывать. Она стала вспоминать, за что обычно лишали магии, но в голову ничего не шло. «Повинен в страшных преступлениях!» – так говорили о преступивших закон некромантах. Но чаще о них вообще больше не говорили.
– Может быть, ты кого-то убил? – поразмыслив, предположила она.
– Вполне вероятно, – кивнул Алан. – Еще варианты?
– Коринн Тирс! – донеслось с улицы. Она подскочила от неожиданности и бросилась к окну. Распахнув стеклянные створки, она свесила голову вниз и смогла полюбоваться на наблюдателя, прогуливающегося по ее газону.
– Добрый вечер! – вежливо поздоровался Лесли Гриббоу. – Завтра в три часа пополудни Губернатор ждет тебя у себя. Не опаздывай.
И наблюдатель не оглядываясь пошел к дороге.
Глава пятая
Ночью шел дождь. Зловонные желтые капли шипя ударялись о подоконник, оставляли крохотные бороздки на камне башни и дымящиеся ямки на земле. Только растительность Некрополиса могла выдержать такой дождь. Утром трава на газоне Коринн казалась ничуть не поврежденной, и даже более ядовито-зеленой, чем обычно.
– Ты что, серьезно собираешься идти к Губернатору? – удивился Алан, скептически наблюдая, как девушка прячет себя в бесформенный плащ. – Не боишься, что Гриббоу схватит тебя по дороге?
Коринн поежилась.
– Боюсь.
– Ла-адно, – согласился парень, будто она его долго уговаривала, – провожу тебя немного. Но зачем ты ему понадобилась?
Девушку смерили подозрительным взглядом. Коринн и сама об этом думала… весь вечер, почти всю ночь, и все утро.
– Полагаю, я тут совсем не при чем, дело в моих родителях.
Так уж повелось со времен свержения Эдриха Страшного – избранный Губернатор не лез в дела горожан, а горожане не лезли в его дела. Всех это вполне устраивало. Были, конечно наблюдатели, но они скорее защищали правителя от народа, чем наоборот.
Когда-то было иначе. Губернаторы приходили к власти с помощью кровавых завоеваний, в которых нередко присутствовали орды живых мертвецов. Учитывая особенности некромантской магии, это стало напоминать соревнование, кто больше оживит. Дошло до того, что темный маг Эдрих, желая получить губернаторское кресло, наводнил мертвецами город, который они же потом и сожгли, пытаясь доказать мощь своего повелителя. Оставшиеся в живых, прячась в катакомбах, в кои-то веки пришли к согласию. Они поняли, что такому городу, как Некрополис для существования необходимо равнодушие правителя и некий заведенный порядок. Но сначала нужно было убить нынешнего Губернатора.
Так возникли отряды в пепельных плащах, они поднимались на поверхность в одежде, которая лучше всего маскировала их в сожженном городе, и кровью противников восстанавливали утраченное влияние. Эдрих потерпел поражение объединившим темные силы горожанам. Его казнили, говорят, сотней магических способов, дабы он точно не ожил.
Губернатором Некрополиса выбрали спокойного и рассудительного человека, не стремившегося к власти, а только к собственному обогащению. Он мудро правил, почти не показываясь на люди и не топя город в крови. Изредка требовал соблюдать те или иные законы, а в общем давал Некрополису жить собственной жизнью. По мнению большинства горожан, это стало самым толковым решением. Город варился в собственном соку, создав жизнеспособную экосистему, как например происходит в болоте.
Путь Коринн и Алана лежал через район Обманчивой Зари. Здесь в основном селились малые народности, и даже отдельные представители видов, так или иначе оказавшиеся в Некрополисе. И архитектура тоже была самой разнообразной, от маленьких, крытых соломой домиков до жилищ в дуплах высохших деревьев, и искусственно созданных пещер. В этом районе можно было увидеть все, что угодно.
– Выйдем к Черным Вратам, они как раз ведут в корпус Губернатора, – объяснил Алан.
Изумрудное небо закрыла мрачная Эльфелева башня – индиговое здание, своей формой напоминающее устремленный вверх наконечник стрелы. Парень и девушка вышли на прилегающую к ней круглую площадь, вымощенную гладкими плитками в форме листьев. Пятеро остроухих негромко обсуждали сложности выращивания дракона в подземельях.
– Эльфятня! – презрительно бросил Алан. – Вечно щебечут что-то на своем наречии, ни черта не поймешь!..
– Они говорят о драконе, – пожала плечами Коринн.
– Ты знаешь эльфийский? – поразился парень. Коринн задумалась, так ли это. Она никогда специально не изучала эльфийский язык, но понимать эльфов была не сложнее, чем того же Алана. И Коринн на всякий случай кивнула.
– Кто бы мог подумать… – без особого восторга пробормотал спутник, словно она только что призналась в очередном бессмысленном хобби, вроде коллекционирования открыток. – А знаешь байку о том, как первые эльфы появились в Некрополисе?.. Нет? Тогда слушай… Ясное дело, эльфы всегда презирали людей и на глаза им не показывались. Зачем созданиям, подобным богу возиться с глупыми и примитивными букашками, думали они. Но самая сокровенная, самая отчаянная мечта этих существ – стремление к вечной жизни. Однако их магия была связана с природой, и не давала нужного результата. Жили они конечно долго, но все-таки старели и умирали, как все смертные. Однажды до короля эльфов, Лоринэя Златокудрого дошли слухи о спрятанном в ущелье городе некромантов, где люди научились побеждать смерть с помощью черной магии. И хоть высокомерное презрение к жалким людишкам никуда не делось, король не смог победить такой соблазн, и решил научиться у некромантов темному искусству. Говорят, эльфы годами искали тайные тропы и проходы в Некрополис. Множество полегло на подходах, сраженные криками банши, которые охраняют город от вторжения. Когда эльфы вошли в Некропосис, их было так мало, что они не представляли для Губернатора угрозы, и он разрешил им остаться. Потомки богов с жадностью принялись обучаться некромантии, и отстроили эту башню. Тяжелый многолетний поход, ядовитый городской воздух и черная магия сделала остроухих такими, как сейчас – серолицыми, тощими, как скелеты, с глазами, горящими безумством. Так рассказывал дедушка моему отцу. Дедуля их не терпеть не мог, но по-своему уважал.
– Я читала, что эльфы оказались прекрасными учениками, потому что самые сильные некроманты получаются именно из них. Хорошо, что эльфов так мало, – Коринн поежилась.
– Это точно, – покивала Алан, – будь остроухих побольше – я уверен, они затеяли бы кровавое восстание, желая сделаться единственными хозяевами Некрополиса. Но пока их не много, они вынуждены делить с «жалкими людишками» зеленое небо над головой и не помышлять о дерзости. Бр, терпеть не могу их надменные серые рожи!
За разговором спутники преодолели дорогу до крепости. Перед ними во всем своем огромном величии предстали Черные Врата – очередные двери в Оппидум, ощетинившиеся клыками, только в этом случае смыкающимися между двух створок.
– Тебе туда. Когда войдешь – сразу прямо и по лестнице вверх до самого конца, – проинструктировал Алан. – Я с тобой не пойду, уж извини.
Коринн не была удивлена. Очевидно, что бывший некромант не хотел идти внутрь крепости, сосредоточившей в себе законы города и их ревностных исполнителей. Но другое показалось ей странным.
– Ты так хорошо знаешь внутреннее расположение? Откуда?
– Я работал в Оппидуме.
– Что? – не выдержав, Коринн фыркнула. – Где-где ты работал?
– В Оппидуме, – обиженно повторил Алан. – Я состоял в Совете некромантов.
– Сколько тебе было лет?
– …Десять.
Коринн снова едва было не рассмеялась, но вдруг вспомнила, что согласно кодексу, в Совет входят самые сильные некроманты. Ничего о возрасте в кодексе не было.
Она снова задумалась, кто перед ней, и какие проблемы ей сулит такое знакомство.
– Что ж, я пойду, – пробормотала она, косясь то на парня, то на Черные Врата.
– Увидимся. Я подожду тебя здесь.
Коринн сделал несколько шагов вперед и ворота разъехались в стороны, открыв темный проход. Тот вывел к еще одним дверям – на этот раз самым обыкновенным (разве что украшенным черепами) – распахнув которые Коринн на миг ослепла от света. Янтарные стены переливались и искрились, а черные существа, навечно заточенные внутри, казалось, смотрели прямо на вошедшую. На одной из стен образовался Тень и приветливо махнул рукой. Впрочем, тут же исчез, потому что откуда-то сбоку появился Лесли Гриббоу, и сцапал Коринн за руку.
– Попалась, мадемуазель Тирс? – сладко улыбнулся он. Коринн затрепыхалась, словно пойманная в силки птичка. Она шарила взглядом по залу, ища кого-нибудь, чтобы позвать на помощь. Но зал был пуст.
– Успокойся, – дернул ее наблюдатель. – Не нужно всей этой паники. Я ничего тебе не сделаю. Меня просто попросили сопроводить тебя к Губернатору.
И он повел девушку к лестнице, ступени которой были сделаны из зеленых мерцающих кристаллов.
– Зря ты меня боишься, – говорил тем временем мужчина. – Я был очень добр и мягок с тобой. Я ведь мог убить, а не заниматься внушением, уж это ты должна понимать?
Коринн молчала, дожидаясь возможности вырвать свою руку из железной хватки.
– …И кстати, на счет денег, ты по прежнему можешь ко мне обратиться… Честное некромантское, я люблю помогать людям…
Теперь они поднимались по лестнице. Коринн заметила, что в некоторых нишах стоят наблюдатели, а Лесли понизил голос.
– Ты забрала сломанный магический посох из кабинета родителей, это не очень умно. Смотри, как бы он не взорвался прямо в твоей башне. Будет ужасная трагедия.
Коринн подавленно молчала. Когда же кончится эта проклятая лестница, и она окажется в относительной безопасности перед очами Губернатора?.. Коринн никогда не думала, что будет так мечтать о немедленной встрече с правителем.
– …А вот еще что хотел спросить, кто твой дружок? – Лесли вонзил в нее пронзительный взгляд. Коринн и не собиралась тягаться с ним, опустив глаза на ступеньки, она по-прежнему молчала. Внутри некоторых кристаллов находились пираньи, и Коринн могла бы поспорить, что они двигают плавниками и моргают. А одна даже разинула зубастую пасть, стоило только носку туфли коснуться лестницы в этом месте.
Разозлившись, мужчина сжал локоть девушки так, что невольный вскрик вылетел из ее уст. К счастью лестница закончилась, и перед ними распростерся меблированный зал, в котором находилось множество наблюдателей. Гриббоу мгновенно сориентировался и с сияющей улыбкой повел Коринн к очередной двери.
– Можешь не отвечать, – прошипел он сквозь зубы, – я узнаю это и без тебя.
Двери распахнулись. Коринн пригласили к Губернатору.
Приемный зал Губернатора напоминал большую гостиную. В камине из черного мрамора полыхало разноцветное пламя, меняя оттенки от лимонного до бутылочно-зеленого. Со стен смотрели портреты великих некромантов, и головы разных чудовищ, а также барельефы, этих чудовищ изображающие. Первое, что бросалось в глаза – железная клетка, подвешенная за кольцо на потолке. В клетке грызла прутья недовольная мантикора, существо с львиным телом, женской головой и скорпионьим жалом вместо хвоста. Дальше взгляд обращался на знаменитое Губернаторское кресло. Это была вызывающе-уродливая конструкция из костей дракона и гигантских паучьих лап. Для удобства кто-то положил на сидение мягкие черные подушки.