Неправильное время. Книга 1. Рыжий сосланец

Глава 4.

«Фуух!» – Варвара с облегчением плюхнула четыре пакета с едой на кухонный стол.

Под столом сидел Сибас и требовал снять с него шлейку, поставить в туалет новый лоток и сделать ему порцию «Обжирака». Причем немедленно и все сразу.

– Подождешь! – отмахнулась Варвара, выпутывая Сибаса из поводка, который он успел намотать себе на шею, торопясь к обеду. – Лоток поставлю. А с едой сейчас вместе разберемся.

И они стали разбираться. Творожки, овощи, молоко, сыр и прочая не сильно привлекательная, на взгляд Сибаса, еда отправилась в холодильник. Зато сосиски он потребовал открыть и немедля сунул свой нос в упаковку.

– Пахнет как рулеты из крахмала и картона, хотя остатки мясного духа тоже есть. Наверное, в этом картоне когда-то лежало мясо, – радостно сообщил кот Варваре.

– Ну примерно так оно и есть, только давай будем надеяться, что часть мяса все-таки попала с картона в эти рулеты. Иначе есть их будет неинтересно, – хмыкнула Варвара.

Сибас с сомнением посмотрел на нее.

– Это такая игра? Представлять то, чего нет, чтобы было интересно есть?

– Ну типа того. Нюансы земной жизни, если хочешь, – пожала плечами Варвара.

– Ладно, давай поиграем в сосиски, если хочешь. Но сначала сделай мне лапшу, – согласился кот.

Пока девушка заваривала гостю «Обжирак», он утянул из пакета одно зеленое яблоко и покатил его в комнату.

– Эй, погоди! – крикнула вдогонку Варвара. – Дай хоть вымою!

– Еда не бывает грязной, – возразил кот, заталкивая яблоко под диван.

Варвара махнула рукой на странные представления гостя о еде. И пошла отваривать пару сосисок на обед, себе и, возможно, коту. К сосискам она открыла банку зеленого горошка.

Нарисовавшийся на кухне Сибас, увидев горошек, восторженно завопил:

– Скользкие шарики! Почему ты не сказала, что они у тебя есть?

– А в чем дело? Они тебе тоже понадобятся, чтобы думать? – усмехнулась Варвара.

Сибас посмотрел на нее, как няня детского сада на обкакавшегося малыша.

– Все-таки с тобой определенно что-то не так! Зачем думать – есть их будем, они мягкие, я люблю такие.

– А где ты их пробовал? – удивилась Варвара.

– В камере, – склонил голову набок кот.

– Какой камере? Предварительного заключения? – насторожилась она. – Все-таки ты сосланец?

Сибас тяжело вздохнул.

– В камере настройки. А если будешь обзываться, я обои драть начну. Или диван, все равно он некрасивый.

Варвара держала в руках контейнер с уже готовой лапшой и решила, что сейчас самое время немного пошантажировать загадочного гостя.

– Дорогой пришелец! Слушай меня сюда! Давай договоримся: ты мне объясняешь все непонятное, а я тебя кормлю красивой едой. И еще по правилам нашего общежития строго запрещается драть обои и вещи, гадить мимо лотка, портить мое имущество и мою жизнь. Понял?

– Понял, – согласно кивнул ушастой головой Сибас. – Твое имущество портить нельзя, а чужое можно?

Варвара задумалась.

– А надо?

– Вдруг возникнет необходимость, – повел ушами кот.

Варвара решила не спешить с ответом, мало ли… Молча пожала плечами и поставила на пол коробку «Обжирака».

Сибас на полусогнутых, в упоении припадая к полу, приблизился к миске и влез в нее по уши. Раздалось хлюпанье и чмоканье – кот всасывал в себя лапшу со скоростью нового пылесоса.

Посмотрев на прижатые в экстазе уши и напряженный хвост, Варвара хмыкнула и принялась за свою сосиску с горошком.

Пообедав, Сибас довольно икнул и заявил еще гоняющей по тарелке горошек Варваре:

– Сейчас гулять пойдем. – И чтобы она не вздумала отказаться, спешно добавил: – Ты обещала!

– Хорошо, – кивнула она. – Куда ты хочешь?

– Где много деревьев…

– В парк? Давай тогда в ближайший пойдем, а то скоро скоро стемнеет и вечером дождь обещали, – предложила она.

Кот согласился. И даже метнулся в коридор за шлейкой. По пути сбил в темноте стоящий в углу зонтик и врезался в шкаф. Тихо выругался под нос, Варвара не поняла, на каком языке. И в итоге слегка хромающий, но очень сосредоточенный возник на пороге кухни с оранжевой шлейкой в зубах.

***

По блеклой голубизне неба ветер гнал темно-серые бойкие тучки, подрумяненные с бочков предзакатным солнцем. Варвара не спеша брела по гравию дорожки и старательно, как учил дед, «вдыхала здоровье». Здоровье пахло сырой корой и прелыми листьями.

Впереди на расстоянии, определяемом длиной поводка, бодро трусил оживленный, недавно «красиво» пообедавший Сибас. Он вертел головой по сторонам, временами застывал на месте с поднятой лапой и словно прислушивался к чему-то, поводя ушами.

В дальнем конце дорожки показался идущий им навстречу мужчина со здоровенным догом. Варвара спохватилась:

– Иди скорее сюда, я тебя на руки возьму!

– Зачем? Мне не холодно! – удивился кот.

– Вот впереди маячит наше проклятие, – указала она рукой на дога.

– Он нас хочет проклясть? – вытаращил глазищи гость.

– Нет, он тебя сейчас обидит до невозможности. Иди сюда немедленно!

Кот уселся прямо в кучу палых листьев и мелко захихикал:

– Меня? Обидит? Да ну?.. Давай посмотрим!

Варвара махнула рукой и отошла к дереву в поисках какой-нибудь палки. На всякий случай…

Дог приближался. Кот улыбался до ушей и, как ей показалось, даже помахал псу лапой. Заметив Сибаса, пес замедлил шаг. Потом недоуменно остановился и оглянулся на хозяина. Затем, вопросительно гавкнув, осторожно подошел к коту, крайне вежливо его обнюхал и вдруг припал на передние лапы, опустив голову и исступленно виляя хвостом.

– Видала! – горделиво обернулся к ней Сибас.

Подошел хозяин, ошарашенно уставился на дога и робко потянул его за ошейник, уводя с места не-приведи-боже-какого-унижения. Варвара проводила их взглядом.

– Значит, ты ничего не боишься? – спросила она.

Кот задумчиво поддавал лапой бурый лист.

– Боюсь… – Он поднял голову и взглянул на девушку. – Боюсь, что не осталось скользких шариков. Ты всю банку доела?

– Тьфу ты! – дернулась Варвара. – Ты только о еде беспокоишься?

– Нет, я ищу, – серьезно сообщил Сибас.

– Что ищешь?

– Точку всплеска, – опять непонятно ответил гость. – А еда помогает мне.

– Ладно, не жалко мне продуктов… Холодно только. Ты нагулялся?

– Почти да. Сейчас через три минуты придет слухач. А потом мы пойдем ужинать.

«Интересно, – подумала Варвара, пиная ногой листья. – Я сплю или брежу?»

Ровно через три минуты, засеченные Варварой на часах, между деревьев замаячило серо-черное шустро скачущее по жухлой траве к ним пятно. Полосатый кот, заслуженный дворовый воин, с рваным ухом, ободранным хвостом и вопиюще наглой мордой подлетел в гостю и сел перед ним. Коты молча глядели друг на друга.

– Мы где живем? – повернулся к Варваре Сибас.

– Дома, – недовольно буркнула она.

– Адрес какой?

– Эй, друг, даже не думай превращать мою квартиру в кошачий притон! – возмутилась девушка.

– Притона не будет, все вопросы решим через окно, – успокоил ее Сибас. – Ты адрес говори.

Озадаченная Варвара назвала. После чего дворовый полосач кивнул, потянулся и, подмигнув Варваре, умчался с крайне деловитым видом.

– Пошли домой уже, я буду скользкие шарики и сосиску, – заявил Сибас.

Варвара ухмыльнулась и дала себе слово сразу же после ужина добиться от гостя внятного и подробного рассказа о том, что, собственно, происходит в ее жизни. Иначе она не уснет… и коту спать не даст!

Глава 5.

Пока Сибас озабоченно грохотал новым лотком в туалете, Варвара выложила в его миску остатки горошка с сосиской. Кот, довольный, появился на пороге кухни и радостно проорал:

– Я накакал!

– Счастлива за тебя, – буркнула она. – Давай лопай быстрее, нам надо поговорить.

– Быстро нельзя, – возразил кот. – Я не уверен, что сосиска мне понравится… Хотя вареный картон пахнет уже симпатично, – добавил он, принюхавшись к миске.

Варваре тут же захотелось дать привередливому гостю пинка под рыжий хвост, но она сдержалась. Все-таки внести ясность в ситуацию представлялось ей гораздо более важным, чем немедленное проявление эмоций.

После ужина Варвара уселась на подоконнике, кот примостился рядом на своей голубой цветастой подушке. Однако спать не собирался и был крайне серьезен.

– Я постараюсь объяснить тебе все так, чтобы ты поняла. Хотя в вашем языке нет нужных слов, но я расскажу хотя бы приблизительно.

Варвара кивнула и затаила дыхание.

– Жизнь протекает во времени, это вы знаете. Но вы считаете время чем-то вроде прямой, где можно обозначить прошлое, настоящее и будущее. На самом деле времен семь, они соединяются в едином потоке, но не смешиваются. Каждое время имеет свой цвет, скорость и выполняет свои особые функции. При этом общий поток также имеет свой цвет, белый, и называется Временем Вечности.

– Похоже на радугу, – задумчиво обронила Варвара. – Белый свет распадается на семь цветов спектра.

Сибас кивнул.

– Собственно, Время Вечности – это не нить, а полотно. Оно объемно и динамично. Время не стоит, оно изменчиво, подвижно. Представь себе некую ткань без начала и конца, имеющую несколько измерений… – Сибас посмотрел на силящуюся представить сразу несколько измерений Варвару и вздохнул: – Ну хотя бы три измерения представь… Так вот эта трехмерная ткань колышется, дышит. Полотно времени может сворачиваться, растягиваться, сжиматься и так далее… Но в пределах допустимого.

– Как огромная скатерть? – предположила Варвара.

Сибас сморщился, покрутил головой. Тут взгляд его упал на тюлевую занавеску. Легкий ветерок из открытой форточки колыхал полупрозрачную ткань.

– Скорее, как занавеска в потоке воздуха.

Варвара как завороженная уставилась на такой земной, знакомый тюль, пытаясь углядеть в его поведении вселенские законы времени.

– Однако иногда на этой ткани могут возникать зацепки, ну как если бы я задел когтем твои капроновые колготки. Эти зацепки можно назвать петлей времени, там оно приобретает цикличность, замыкается в движении по кругу. Но это полбеды. Эту проблему мы устраняем быстро, – продолжил Сибас. – А вот если такая зацепка порвется, словно нить капрона на колготках, знаешь, что бывает? – гость поднял глаза на Варвару и вопросительно мотнул хвостом.

– Пойдет стрелка. Распускаться начнут, – понимающе кивнула Варвара.

– Ага. Один из потоков времени словно сходит с ума и начинает вибрировать в противофазе, ну как бы вращаться спиралью в противоположную сторону. Возникает девятое время – антивремя. Оно, как стрелка на колготках, создает провал в полотне времени, начинает его разрушать. А это уже катастрофа. И латать временные дыры, сшивать поток времени посылают нас. В вашем языке нет верного слова для обозначения нас. Сосланец, посланец, засланец – все это не совсем правильно.

– Значит, ты скоросшиватель времени? – прошептала ошарашенная информацией Варвара.

– Да зови как хочешь! – махнул лапой гость.

– А почему ты назвал того кота в парке слухачом?

– Коты слышат время. Чтобы найти место разрыва, точку всплеска, мне нужны помощники. Я позвал. Тогда в парке был только этот кот, но он расскажет остальным, они помогут мне найти точку, – терпеливо объяснил Сибас.

– То есть ты не знаешь, где точно произошел разрыв? – удивилась Варвара.

– Знаю, насколько возможно точно. Это здесь, в районе Петербурга. А место буду искать.

– А ты кто? – И, увидев разочарование на лице гостя, уточнила: – Ну я имею в виду, какой ты на самом деле? Где вы живете?

– Можешь называть это Вневременьем. А мое истинное обличье тебе лучше не видеть. У вас тут свои представления о красоте, странные, – ухмыльнулся кот.

– А почему ты пришел именно в виде кота?

– А в виде кого еще? – искренне удивился Сибас. – Кот – это удобно… и красиво!

– А человеком нельзя было прийти? – поинтересовалась Варвара, представив рослого спортивного черноволосого красавца.

Сибас хмыкнул:

– Только о себе думаешь!

Варвара покраснела.

– Котов любят все, а людей не все. Вот ты впустила бы меня ночью в дом, если бы я в виде незнакомца пристал к тебе во дворе?

Она категорически помотала головой.

– Вот то-то! И потом, человеку надо где-то жить, на что-то есть, документы всякие, вопросы, расспросы… А к коту никаких претензий, достаточно быть чистым и красивым, – Сибас лизнул лапу и довольно улыбнулся.

Но оставался еще один вопрос, крайне заботивший Варвару.

– А почему ты пришел именно ко мне?

– Удобно. И тебя назначили, – уклончиво ответил гость.

– Кто назначил? Кем? – вцепилась, как клещ, Варвара.

– Совет Времени. Моим опекуном.

– А меня забыли спросить? – опешила она. – А может, я занята. И вдруг не смогу, не справлюсь.

Сибас снисходительно посмотрел на нее.

– Ты свободна, мы смотрели. Справишься. У тебя отличные данные для вашего времени.

Варвара хотела спросить еще что-то, но не знала что. Она сидела с растерянным выражением лица и то набирала полную грудь воздуха, то задумчиво выдыхала.

– Я спать буду, – заявил, зевнув, Сибас. – Слезай отсюда, это мое место.

Варвара хотела было возразить, что и окно, и подоконник – это ее личное недвижимое имущество, но, взглянув на свернувшегося клубком кота, решила тоже отправиться в кровать, ибо избытком информации можно и подавиться.

***

По мнению Варвары, утро еще не наступило, ибо на часах было пол-четвертого, на улице – темно, а в доме тихо.

В доме – да, но не в ее квартире. В комнате чем-то грохотал Сибас. А под окном истошно орали коты…

Варвара вскочила с кровати и выглянула в окно. Кошачий ансамбль расселся широким полукругом прямо под окном их квартиры. Число ушастых исполнителей соответствовало полному составу Большого симфонического оркестра. Дирижировал вчерашний хитромордый полосач.

Коты орали вразнобой, иногда перебивая друг друга, порой сливаясь в единой пронзительной ноте. Наверху затопали соседи, где-то хлопнуло окно.

Варвара представила себе, какой шум сейчас поднимется. Пожалела неспящих соседей, а также котов, рискующих своим здоровьем, если кто-то из разгневанных жильцов решит перейти в наступление. И стремглав помчалась в комнату.

Сибаса она застала сидящим на подоконнике и внимательно смотрящим на кошачью какофонию внизу.

– Слушай, сосланец, с этим надо срочно что-то делать. Если оратория немедленно не закончится, соседи примут меры, полагаю, что радикальные. И тогда хана твоим слухачам! – пригрозила она коту.

Сибас невозмутимо поглядел на ее взъерошенный вид.

– Сейчас приму информацию и слухачи уйдут.

– Так принимай скорее! Не знаю, как у вас там принято, а у нас сейчас будет большая кошачья резня! – заорала на него Варвара.

Сибас вздохнул:

– Информация не терпит суеты, она может повредиться!

– А если не поторопишься, повредятся твои помощники, причем без надежды на восстановление.

Кот задумался, посмотрел на ручку окна.

– Можно ускорить немного, если ты откроешь окно.

– Ага, на улице восемь градусов и ледяной ветер, отопление еще не дали, а мы тут окна раскроем! Чтоб последние мозги выдуло! – всплеснула руками Варвара.

Сибас укоризненно посмотрел на нее.

– Тогда открой форточку.

Варвара потянулась наверх, приоткрыла форточку и вопросительно посмотрела на кота. Дед был противником новомодных пластиковых окон. Единственное, на что согласился, это подлатать старые деревянные рамы. И до сих пор форточки у них в квартире располагались наверху.

– Что дальше? – поинтересовалась она.

– Нужен прямой доступ, – сообщил кот. – Подсади меня на форточку и придержи сзади, чтобы я не упал.

Варвару пробил нервный смех.

– Если меня спросят, как я провела ночь выходного дня, то отвечу, что в четыре утра поддерживала на форточке задницу кота, чтобы он мог принять информацию от собратьев воздушно-капельным путем.

Сибас надулся.

– Если надо быстро, то придется подержать меня. Между прочим, я для вас всех работаю.

Варвара подумала, что, пожалуй, самое малое, что она может сделать для спасения мироздания, – это обеспечить баланс котику.

Тем не менее она порадовалась, что никто не видит этой картины. Спасение мироздания в данный момент выглядело следующим образом. На форточке, свесившись наполовину на улицу и внимательно вслушиваясь в кошачьи вопли во дворе, сидел Сибас. Его увесистый хвостатый зад, обращенный в комнату, двумя руками подпирала Варвара. Ноги она для устойчивости расставила пошире, пижамка с серебристой лисичкой на груди задралась, обнажая живот, по которому от холода стадами бегали мурашки размером со слона. Растрепанные волосы то и дело лезли в глаза, и она мотала головой, как лошадь, отгоняющая мух.

Через пару минут руки у Варвары затекли, ноги устали, пятки замерзли, ибо восемь стылых уличных градусов неуклонно просачивались в комнату через открытую форточку.

– Сибас, скоро? У меня руки деревенеют. И холодно… – ныла Варвара, завидуя безмятежной пушистости кота.

Внезапно кошачий хор замолк. Сибас довольно дернул хвостом и повернулся.

И тут мохнатые тапки Варвары заскользили по паркету, ноги ее разъехались, и с криком «Держись!» она шлепнулась навзничь на пол. Сверху на нее, прямо на серебристую пижамную лисичку, плюхнулась рыжая тушка.

Варвара лежала, закрыв глаза, и тихонько подвывала от боли в ушибленном локте и от мелких острых иголок, пронзающих ее затекшие руки.

Тушка деловито слезла с груди страдающей Варвары и улеглась на ее ушибленный локоть. По руке растеклось приятное густое тепло. Боль стала пятится, пока не исчезла вовсе в закоулках сознания Варвары. Иголки, резво добежав до кончиков пальцев, испарились.

Варвара открыла один глаз, увидела пыхтящего ей в ухо Сибаса, и открыла второй.

– Вставай, – сказал кот. – Ты жесткая, я хочу на подушку.

Варвара послушно поднялась с пола, прикрыла форточку. Двор был пуст.

– Ты успел получить информацию? – спросила она гостя, надеясь, что жертва ее была не напрасной.

– Конечно, но мало. Завтра будет больше! – важно кивнул Сибас.

– Завтра? – возмутилась Варвара. – Ты хочешь сказать, что эти концерты будут каждую ночь?

Сибас мотнул хвостом.

– Нет, завтра мы пойдем на большую воду. Там буду слушать!

– И учти, – потрясла пальцем у него перед носом Варвара. – В понедельник мне на работу. Завтра ночью чтоб было тихо! Все сеансы связи только днем, и желательно за пределами нашей конспиративной квартиры!

Сибас хитро поглядел на нее, но ничего не сказал.

Глава 6.

Второе – то есть настоящее, по мнению Варвары, – утро воскресенья настало часов через шесть после первой ни свет ни заря кошачьей побудки.

На часах было десять, в душе не вполне выспавшейся Варвары – ожидание очередных запредельных чудачеств незваного гостя.

Сам гость, кстати, даже не думал подниматься. Сибас лежал, свернувшись клубком, на своей подушке в веселенький цветочек и сопел розовым носом.

«Ах так! – усмехнулась тихо выползшая в комнату Варвара. – Ну держись!»

Она вцепилась обеими руками в края подушки и с криком: «Рота, подъем! «Обжирак» закончился!» – принялась трясти ее вместе с котом.

Сибас подпрыгивал на своем лежбище, как телега на мощеной булыжником дороге. Глаза его еще были закрыты, но когтями он успел вцепиться в подушку и пронзительным «Мяяяяя!» запросил пощады.

Варвара отпустила подушку и довольно усмехнулась:

– Теперь мы квиты!

Сибас осторожно приоткрыл глаза и с подозрением уставился на Варвару:

– Ты серьезно? Когда успела?

– Что успела? – удивилась она.

– Слопать весь мой «Обжирак»! – обиженно протянул кот. – Это нечестно! Это моя красивая еда!

– Вчера ты сожрал мой горошек, и совесть у тебя не мяукнула, да? – возразила Варвара.

– Горошек был общий, – буркнул кот.

Варвара онемела от такой наглости. И тут ее осенило:

– Я думаю, раз уж ты пришел сюда котом, стоит тебе попробовать настоящий кошачий корм. Для полноты образа, так сказать!

– Мы его не купили, – скривился Сибас.

– Ничего, у моей соседки сверху есть кот. Наверняка и корм имеется. Не все же лапшой давятся, – съязвила она. – Попрошу горсточку на пробу. Вдруг тебе понравится.

И щелкнув Сибаса по недовольно сморщенному носу, Варвара вышла.

Этажом выше жила бабулька с толстым серым котярой. Котяра был вечно занят – если он не ел, то спал, а если уже проснулся, то торопился поесть. Варвара решила узнать, чем же таким аппетитным бабулька кормит котяру.

Позвонив в дверь, она долго слушала, как издалека по коридору неспешно шуршит старушка.

Дошуршала.

– Ихто тама? – И долгое разглядывание в глазок топчущейся на лестнице Варвары.

– Это я, Дарья Семеновна, ваша соседка снизу.

– И что нада? У меня вода выключена, – допытывалась бабулька.

– Я знаю. Все в порядке. Я пришла попросить немного корма кошачьего на пробу, если можно! – вежливым до тошноты голосом проблеяла Варвара.

Минута молчания и пыхтения за дверью. Потом старушкины тапки пошуршали в обратном направлении.

Подождав еще немного, Варвара вздохнула и повернулась спиной к двери. «Какая зашуганная бабулька!» – подумала она и шагнула к лестнице.

И тут дверь открылась. На пороге с крайне жалостливым видом стояла старушка и протягивала Варваре пару бутербродов с сыром, заботливо завернутых в газетку.