- -
- 100%
- +
– Ну ты даешь!.. Слушай, а тебе не страшно? Лететь неизвестно куда, неизвестно к кому. Ты его вообще-то хоть видела? – подруга на том конце провода пыхтела, словно подошедшее тесто.
Подругу звали редким именем Изольда и жила она в небольшом подмосковном городке. Виделись они с Катериной редко, раза два в году, ибо на двоих у них было восемь колес и четыре ноги. Не понятно? Да чего уж проще-то… Девчонки передвигались на колясках и, собственно, были вполне довольны жизнью. Ну, может, за редким исключением… Однако расстояние не было помехой ни дружбе, ни возможности периодически вправлять мозги друг другу. Чем сейчас Изольда и занималась. Поскольку то, что она услышала, было, пожалуй, «немножко чересчур» даже для Катерины.
– Ледок, ну что ты переживаешь. Видела, конечно… Три раза по скайпу. Ничего особенного… обычный средней паршивости итальянец. Челентано там и рядом не лежало… Но он приглашает приехать в Италию, даже денег прислал на билеты. Стремно, конечно. А когда я еще в Рим попаду? В следующей жизни, не раньше. Льдинка, не бухти, я буду тебе позванивать… – Катерина торопливо пыталась заткнуть подругу. А честно говоря, просто старалась заглушить в себе гаденькое чувство страха. Запинав его ногами и придавив колесами поплотнее, она велела себе не беспокоиться раньше времени.
– Откуда позванивать будешь, с того света? – не успокаивалась Изольда.
Ей было и страшно за подругу и до оторопи интересно, что получится из этого внезапно свалившегося Катерине на голову, как снежный пласт с крыши, приглашения в Италию… и от кого бы вы думали? От самого настоящего, вполне живого и слегка упитанного итальянца, с которым подруга познакомилась в скайпе всего лишь месяц назад. Замирая от сладкого ужаса, она в глубине души поддерживала опрометчивое решение Катерины ехать в Вечный Город.
Кто бы мог подумать, что через неделю одна из них будет задаваться вопросом: «Какой черт меня дернул?», а вторая сможет только пискнуть: «Я же тебе говорила!».
Глава 1.
Сборы не заняли много времени. Как говорила бабушка, Катерине собраться – лишь рот закрыть.
И вот уже – привет, Пулково! Два часа болтания по аэропорту, экскурсии в «дьюти-фри» – «нет-нет, я только посмотреть!», и наконец законное место у иллюминатора, где так удобно полудремать-полумечтать, глядя на проплывающие внизу «дикие земли». Это если повезет, и нет облаков. А в ином случае можно представлять, какие они на ощупь, эти воздушные горы белого пара. Катерина усмехнулась: сколько бы тебе ни было лет, внутри ты все-таки остаешься ребенком, который нет-нет да и проснется в глубине души, стоит лишь оказаться в подходящих условиях.
На этот раз повезло – небеса порадовали синевой без помех. Можно было устроиться поудобнее и представлять, каково это будет – встретиться с неведомым…
Неведомое возникло в скайпе около месяца назад. Внезапно, в ночи, как и положено ему. Неведомое звалось Антонио и было ему на вид лет под сорок. (Позже выяснилось, что тридцать семь, но при солнечном свете похоже было на все сорок три.) Жило оно в солнечной Италии, в небольшом городке недалеко от Рима. Было неженато и страсть как жаждало познакомиться с Катериной.
С чего бы вдруг? – напрашивался вопрос. Для всех, но не для Катерины. Продолжительное и близкое знакомство с интернетом во всех его ипостасях: от соцсетей, чатов, клубов, сайтов и до скайпа – давно и прочно убедило ее, что «инет» та еще свалка. И на ней, как на любом блошином рынке, можно утонуть в куче барахла. А можно, если повезет, и откопать что-то интересненькое и полезное. Например, при всей своей нелюбви к сайтам знакомств, одна ее подруга вполне удачно вышла замуж, где и пребывает вот уже лет шесть.
Катерина весьма трезво оценивала собственные возможности, матримониальных планов не строила, но была не прочь замутить интрижку, чем периодически и баловалась. Интрижки были легкие, волнующие, порой яркие. Они весело начинались и легко заканчивались.
Как раз в данный момент Катерина была абсолютно свободна душой и легка на подъем. Неведомое бзямкнуло очень вовремя. Завязалась ни к чему не обязывающая переписка, за которой последовало несколько сеансов видеосвязи. Итальянец, естественно, по-русски писал через гугл-переводчик. Получалось смешно. Вероятно, ответы Катерины на итальянском через тот же переводчик были столь же нелепыми. Поэтому оба перешли на английский. После общих тем – работа, природа, еда – стало понятно, что если и продолжать общение, то лучше вживую.
Антонио, недолго думая, предложил ей приехать в Италию дней на десять. И если бы не это предложение, скоропалительное знакомство закончилось бы через неделю. А так Катерина решила, «пуркуа бы и не па»? За окном лето, пусть очень питерское, но вполне отпускное. Есть время, выслали денег на билеты, осталось желание. А в желаниях Катерина недостатка никогда не испытывала.
Кстати, Изольда на правах подруги неоднократно советовала ей купить губозакаточную машинку. Но подруга со своими советами была далеко, а Италия казалась близка как никогда. И Катерина махнула рукой на здравый смысл и согласилась.
И вот уже летит – неизвестно зачем непонятно к кому…
***
Аэропорт Фьюмичино встретил Катерину так, как ей и грезилось по дороге – солнцем. Ярким, теплым, южным, до одури обтекаемо-расслабляющим. Правда, персонал по сопровождению маломобильных пассажиров, был, собственно, как и во всех южных странах, таким же расслабленно-неспешным, как и их солнце. Лишний раз Катерина послала мысленный респект пулковской службе сопровождения за их расторопность и ловкость.
Тем не менее, ночевать в самолете ее не оставили, хотя по салону уже дружно зашуршала толпа темнокожих и черноволосых уборщиц, похожих на стаю сорок. Они так же громко галдели и сноровисто собирали мусор.
Наконец подгребла пара неопределенного вида мужичков из «сопроводиловки». Они встали над Катериной и стали долго выяснять, как именно лучше ее пересадить на этот узенький стульчик на колесиках, по которому ее прекрасную персону перевезут до ее коляски, ждущей у выхода с трапа. Мужички выясняли, кто встанет спереди, кто сзади, так долго и нудно, что Катерина решила взять дело собственной выгрузки в свои руки.
– Эй, рагацци (парни)! Слушайте сюда… берете вот здесь и здесь… А вот тут не надо, хуже будет, – распорядилась Катерина.
Чернявые мужички подзаткнулись и сделали так, как она велела. И о чудо! – спустя каких-нибудь десять минут ее вполне довольное величество сидело в собственной колеснице и в сопровождении эскорта двигалось к месту выдачи багажа.
«Все-таки есть в мире справедливость, – подумала Катерина, – раз от пребывания в коляске можно получить некоторые бонусы в виде службы сопровождения». Ей не пришлось ни секунды ждать в очереди паспортного контроля и таможенного досмотра – зеленый коридор сделал свое дело. Багаж получил чернявый мужичок и вез чемодан рядом с ее императорским величеством к выходу из аэропорта.
А вот тут, собственно, подарки судьбы заканчивались… и встречало неведомое. Двери в зал прибытия распахнулись, Катерина выдохнула. «Ну, девочка, держись! – сказала она себе. – Ты сама этого хотела».
Правда, чего именно хотела, она не знала точно до сих пор, но думать было поздно – неведомое радостно лыбилось по ту сторону хилой никелированной оградки. И полезло целоваться, как только чернокудрое сопровождение вручило ему чемодан и саму Катерину. В запарке встречи Катерина даже не поняла, кто и куда ее поцеловал, ответила на приветствие и в полном сумбуре в душе и голове направилась вслед на неведомым на стоянку автомобилей.
Судорожно вспоминая, как зовут ее спутника, только что обслюнявившего ее щеку, Катерина погрузилась на переднее сиденье его не очень большого и не сильно нового автомобиля. Коляска была собрана и засунута в багажник. И под нервное щебетанье Антонио они двинулись по итальянской дороге, щедро облитой итальянским солнцем в итальянскую неизвестность.
Катерина смотрела, как за окном пробегают такие до невозможности южные деревья, заграничные дома и спешащие по улицам туземцы, и в голове ее стоял колом только один вопрос: «Что я здесь делаю?».
«Так, спокойствие, только спокойствие, как говорил Карлсон», – напомнила себе, переведя дух, Катерина и наконец-то взглянула на спутника.
Антонио отдребезжал все приветственные слова и тоже, надувшись от важности момента, замолк. Похоже было, что он нервничал не меньше Катерины.
Она мысленно усмехнулась: «Ему-то еще хуже – свалилась на голову неизвестно кто и незнамо откуда. А может, я только вчера с печи спустилась или из сугроба вылезла? А может, я по утрам белых медведей борщом кормлю, а зайцев в поле лопатой убиваю? Или еще хлеще – водку расписной деревянной ложкой хлебаю? Он, поди, бедный, русскую девицу впервые в жизни видит. Эх, бедолага, ты еще бабули моей не знаешь! Так что повезло тебе! Я безобидная… если меня не обижать!» – подумала Катерина и велела себе успокоиться.
Пока Антонио пялился на дорогу, Катерине удалось вполглаза рассмотреть, к кому, собственно, она прикатила… нет, прилетела на своих четырех колесах.
Ну что ж, скайп не врал: Челентано тут и мимо не проходило. Среднего роста средней упитанности средних лет вполне себе банальный итальянец. Лысинка на макушке была обрамлена пушистым курчавым венчиком растрепанных волос. Видимо, волосы вздыбились от удивления при виде Катерины, да так и решили постоять до ее отъезда. Немного недобрит, немного неуклюж. Зато не сильно разговорчив. Это плюс. Катерина и по скайпу заметила неспешность его речи, и была рада, что Антонио разрушает традиционное представление о незатыкаемости жителя Италии.
Короче, замуж она не собиралась. По крайней мере пока и уж точно не за него. А как спутник-гид по обожаемой ею стране вполне сойдет. Так думала Катерина.
А вот что думал Антонио и какие виды он имел на нее, об этом здравый смысл проклевал в ее мозгу дырку размером с десятирублевую монету. «Хорош долбить, – прикрикнула Катерина на здравый смысл и погрозила ему пальцем. – Проблемы будем решать по мере их поступления». В кармане у нее лежала бумажка с телефоном российского консульства, которое, конечно же, поможет и спасет свою непутевую соотечественницу с ограниченными возможностями передвижения, зато с безграничными нахальством и самоуверенностью.
Также Катерина располагала одним тайным оружием. И еще одним – явным: подруга Изольда обещала вытащить ее из любого борделя, куда, по ее мнению, Катерину непременно продадут. А судя по ее пунктирной мозговой деятельности – там ей и самое место. Забавно, конечно, полагать, что подруженция прискачет на коляске из Подмосковья в Италию спасать ее в не-дай-бог-чрезвычайной-ситуации, но думать так было приятно. К тому же Изольда могла и сидя в Подмосковье поставить на уши весь Интерпол.
«Кстати, надо бы ей позвонить, что я долетела и пока меня везут вроде не в бордель, – подумала Катерина. – А то полиция примчится раньше, чем мы доедем… И вот интересно, а куда мы едем?». Первая толковая мысль, заглянувшая в голову с момента приземления, не то чтобы испугала Катерину, но заставила присобраться.
Она повернулась к спутнику, улыбнулась и робко пискнула:
– А куда мы едем?
– Увидишь, – буркнул Антонио, не отрывая взгляда от дороги.
Не прошло и трех часов пути, как она увидела.
Глава 2.
Дорога мягко сворачивала влево, и из-за поворота выскочил указатель – «Скарлино». Катерина закрутила головой. Судя по всему, они приближались к цели путешествия.
Небольшой городок, погруженный в зелень каких-то кустов и средиземноморских сосен, тех самых забавных пиний, приплюснутых ветром сверху, с длинными, чуть сизоватыми иголками. Она опустила стекло – золотистый воздух втекал в салон. Было тепло и душисто. Настроение улучшилось, бояться пока не тянуло.
Катерина посмотрела на Антонио. Ветер колыхал ореол вздыбленных над плешкой волосиков, пухлые щечки потряхивались. Нет, не страшно, скорее смешно… Ее охватил веселый кураж, как обычно, когда Катерина ввязывалась в аферу, исход которой был непредсказуем.
«Ну убивать меня он не станет точно. Хотел бы – еще по дороге придушил и труп выкинул в канаву. Ограбить меня тем более невозможно – брать нечего, кроме пары кружевных трусиков и купальника. Это самые новые и дорогие вещи в моем чемодане, – подумала путешественница. – Хотя… если он например, трансвестит, то наверняка соблазнится моим невообразимо прекрасным бельем. Но размерчики у нас разные, так что обломятся ему мои кружева…»
Эти и столь же удивительно своевременные мысли крутились у Катерины в голове, пока автомобиль неспешно подруливал к небольшому уютному отелю, скрытому за высокой стеной густо растущих кипарисов. Отель имел три этажа, большие окна, террасы и даже бассейн. Катерина довольно всхлипнула: «Оооо! Не зря взяла купальник!».
Вокруг бассейна в шезлонгах лежала пара-тройка медленно поджаривающихся на солнце тел. Еще два тела отмокало в голубой воде. Оглядевшись, Катерина решила, что ей тут, пожалуй, нравится.
Она сидела в коляске рядом с машиной, пока Антонио, взяв паспорта, отправился на ресепшн зарегистрировать их прибытие.
Тут одно из отмокающих в бассейне тел выдохнуло, всплеснуло густой волнистой гривой длинных волос цвета глубокой итальянской ночи и в один прыжок взмахнуло на бортик. Тело оказалось потрясающего цвета сливочного шоколада и было накачено так, что местами казалось надутым. Катерина смотрела, не отрывая глаз. Да, собственно, даже если бы и захотела их оторвать, вряд ли бы получилось. Взгляд просто увяз, как муха в варенье, в этих перевитых мышцами загорелых руках и плечах, в этом подтянутом упругом животе, в смеющихся блестящих золотыми шальными искорками глазах под мокрыми, прилипшими ко лбу кудрями. Это то, что принято называть «мачо», поняла Катерина. И это мачо ей без сомнения нравилось!
Наверное, она тоже произвела на мачо впечатление, поскольку он вспыхнул белозубой улыбкой и помахал Катерине рукой. Она аж подавилась слюнями, которых, как оказалось, был полон рот.
Прокашлявшись, Катерина послала черноокому обольстителю свою самую милую улыбку, обещающую абсолютно всё и не гарантирующую ровным счетом ничего. Приняла наиболее выигрышную позу в своей коляске, подтянулась, быстро постройнела и только приготовилась сделать ручкой в ответ, как с размаху наткнулась на железобетонный взгляд возвращающегося Антонио. Словно, нырнув в бассейн, полный нежно-голубой прохлады, внезапно обнаружила, что бассейн пуст и врезалась лбом прямо в кафельное ледяное дно.
– Пошли, у нас тринадцатый номер, – сказал Антонио.
«Отличная новость, – подумала Катерина. – Мое любимое число!».
Оказавшись в номере, Катерина благосклонно огляделась.
Итальянская «принимающая сторона» в лице пухленького Антонио постаралась на славу. Конечно, ее любимого шампанского «брют» в серебряном ведерке и вазочки богемского хрусталя с черным шоколадом, к сожалению, не наблюдалось, но в остальном номер был на высоте.
Кстати, высота первого этажа не помешала номеру иметь просторную террасу с видом на бассейн. Широкие двери позволяли коляске проходить куда угодно. А угодно Катерине было сию же минуту выскочить на террасу и поискать глазами длинногривого жеребца с шальными глазами.
Однако купание смуглого коня, видать, закончилось. Бассейн был уныло пуст. Ну не то чтобы совсем пуст, конечно, кто-то там трепыхался. Но эти кто-то были Катерине сугубо неинтересны.
Вздохнув, она вернулась в номер. И тут взгляд ее упал на кровать… Оп, куда-то ухнуло и закатилось сердце – вероятно, под ту же кровать. И дело было не в самой кровати, а в том, что она хоть и казалась огромной, но была одна!
И вот именно в эту минуту Катерина вспомнила все предостережения Изольды про бордель и маньяков. Здравый смысл зудяще проснулся и запиликал в мозгу тревожную песню «Надо было раньше думать, я тебя предупреждал».
Конечно, ложе любви периодически присутствовало в жизни Катерины, как только кандидатура мужского пола проходила жесткий естественный и противоестественный отбор по ее, Катерининым, критериям мужественности.
В данном случае Антонио даже отдаленно не тянул на установленные ее извращенным чувством прекрасного стандарты. Ничего нигде при мысли о нем не вставало, скорее даже сжималось и норовило спрятаться, да вот хоть под этой же кроватью.
«Ну что ж, – вздохнула Катерина. – Придется опять включать голубой наив». В подобных случаях роль трепетной дурочки всегда выручала ее. Дурочка могла выступать в различных ипостасях: от «розовой овцы» до «коровы в подсолнухах». В одном варианте это означало «ой, я не такая… всего боюсь, меня сейчас вытошнит», а в другом – «я вас вообще не понимаю.... и мне бабушка до свадьбы не велела». Короче, роль трепетной дурочки в моноспектакле «Я его не хочу» могла бы принести Катерине «Золотой софит».
Сейчас ее раздирали два диаметрально противоположных чувства: благодарность за итальянские каникулы и опасение неминуемой расплаты за эти же каникулы. Она была готова искренне дружить с Антонио, но только не организмами.
Похоже, пора звонить подруге в Подмосковье и ныть в трубку, прося совета и требуя утешения. Катерина набрала номер Изольды и только услышала знакомый голос, как на пороге террасы возник Антонио.
– Ты куда звонишь?.. Это тебе звонят?.. Или ты?.. Это же очень дорого! Повесь трубку! – он суетливо кружил вокруг опешившей от такого натиска Катерины и размахивал волосатыми руками, как спугнутая с насеста мохнатая курица.
«Да какое тебе дело? – мысленно фыркнула она. – Мой телефон, мои деньги. Куда хочу, туда и звоню».
Все это было очень и очень странно…
Антонио, похоже, всполошился не на шутку. В винегрете итальяно-английской речи, вываленной на ее голову взбалмошным спутником, она выхватывала понятные слова и в итоге уразумела, что Антонио переживает о том, что его русская подружка не вполне разбирается в дороговизне итальянской жизни.
Катерина решила, что ее несчастный «сокамерник» боится, что по собственному скудоумию она, вероятно, сейчас разбазарит все свои средства. А потом, наверное, примется за его финансы?
Пока он не стал рвать свои и так не в меру редкие волосики на розовой плешке, уже стыдливо зардевшейся под горячим южным солнцем, она решила остановить истеричное «биение пяткой в грудь».
– Баста, каро мио! (Довольно, дорогой!) – неожиданно для себя самой она хлестко махнула ладонью поперек горла.
Антонио выпучил глаза и резко заткнулся, словно в рот ему вставили кляп.
– И вообще, я сейчас должна срочно позвонить.... бабуле…
– Зачем обязательно звонить? – не унимался «дорогой».
– Она у меня… генерал КГБ, в отставке. И если я не отзвонюсь, она станет переживать. А если бабуля будет переживать, то она заставит волноваться всех своих коллег. А коллегам волноваться нельзя. Иначе они могут кого-то очень сильно огорчить. Понимаешь, каро мио?
«Боже, что я несу?» – вспотела мысленно Катерина, но отступать уже было поздно.
Как ни странно, такое объяснение итальянский мозг воспринял влет и безропотно согласился. Видимо, волшебная аббревиатура из «прошлой жизни» для него по-прежнему звучала магическим заклинанием, коему лучше не перечить.
– Кей-джи-би?.. Твоя бабушка кей-джи-би? – встрепенулся Антонио.
– Угу, – буркнула порядком уставшая от перепалки Катерина. – Так что ходи оглядывайся…
– Ходить куда?
– Да никуда. Это пословица такая русская, фольклор. Шучу я. – Катерина закатила глаза. – И вообще, я хочу есть. Пока голодная, я злая…
И не давая опомниться своему озадаченному русским чувством юмора спутнику, она направилась в коридор. Антонио поспешил следом.
«Пожалуй, перед звонком Изольде все-таки действительно лучше перекусить. В конце концов Интерпол может подождать, а мои измученные путешествием мозги и желудок вряд ли», – подумалось ей по пути в ресторан отеля.
В ресторане голодному взору Катерины открылась душевная картина.
Из пятнадцати столиков заняты были пока четыре. За одним сидела финская семья: животастый папа с русой шкиперской бородкой, блеклая мама с лицом пристреленной в прошлом веке лошади и долговязый патлатый пацан лет тринадцати с телефоном, навечно вросшим в ладонь. Количество еды в их тарелках было обратно пропорционально возможности нормального человека все это съесть. Впрочем, деловито работали челюстями только родители. Пацан пожирал взглядом свой телефон и этим был сыт.
За другим столом почти возлежал, приспустив на стуле свое невообразимо мужественное тело, тот самый длинногривый мачо из бассейна. Рядом с ним сидел молодой человек того типа, который бабуля, перекрестившись, ласково называла «недодевка-недопарень». Они лениво потягивали пиво и тихо переговаривались.
Третий стол оккупировала молодая девица в очках, с безропотностью козы жующая какую-то веселенькую зеленую траву, уткнувшись носом в свою тарелку. Перед ней на скатерти лежала закрытая книга. Катерина успела скользнуть взглядом по обложке. Похоже, по-польски…
За четвертым столом сидела шумная компания, явно итальянская. Много ели, шумно пили, весело разговаривали, энергично жестикулируя, словно перебрасывались мячом.
А вот около барной стойки сидела в кресле старуха. Не старушка-божий одуванчик, даже не бабушка-ромашка, опрятная и бессловесная – нет! Это была именно старуха, хозяйка, госпожа и владелица отеля и прилегающих угодий.
«Знойная роза итальянских прерий». Конечно, прерий тут не сыщешь, но то, что эта роза росла не в палисаднике, сомнений не вызывало. Розе на вид было лет сто, но увядать она и не думала. Напротив, она цвела ярким цветом немыслимой шали, накинутой поверх блузы ослепительной белизны. Она позвякивала всеми тридцатью серебряными браслетами и постукивала друг о друга десятью крупными кольцами с разноцветными камнями.
И еще – она пахла… нет, благоухала, как и полагалось розе. Томный, завораживающий, пьянящий аромат исходил от складок ее длинной юбки, от теплых чулок, натянутых на сухонькие старческие ноги вопреки жаре и здравому смыслу. Черные с проседью волосы были гладко зачесаны назад и убраны в некий кружевной мешочек на голове, который Катерина тут же окрестила «мантилькой».
На высушенном южными ветрами и стянутом жгучим солнцем в долгие морщины лице задорно сверкали живые умные глаза. Старуха излучала неоспоримую силу и власть королевы.
На коленях ее сидел в сторожевой позе поджарый трехцветный кот и с величественным любопытством оглядывал свои ресторанные угодья. Кот не просто сидел, он бдил. И это было ясно сразу, по крайней мере Катерине.
Глава 3.
Антонио буркнул «бонджорно» и направился к столику у окна. В ином случае Катерина последовала бы за ним, но только не сейчас.
Она улыбнулась старухе и склонила голову набок, что должно было, по-видимому, означать реверанс, сделать который, сидя в коляске, не представлялось возможным. Хозяйка цепко окинула ее ничего не выражающим взглядом. Подумаешь, гостья на коляске, эка невидаль!
Катерина опустила глаза на сторожевого кота. Ему необходимо было представиться. Это она понимала четко. И никаких там «кысь-кысь», «какая прелесть» или «как зовут вашего котика?» – такой позорной дребедени Катерина никогда бы себе не позволила.
Она подошла на метр поближе и громко мурлыкнула. Кот повел ухом в ее сторону. Она мурлыкнула еще раз, с подвыванием. Кот потряс головой, внимательно посмотрел на нее и спрыгнул с колен хозяйки.
Разумеется, сразу он не подошел – что за фамильярность. Сначала он потянулся, потом сел, отвернувшись от Катерины. Она терпеливо ждала. У королевы и кот должен быть голубых кровей и с характером как минимум министра безопасности.
Наконец, церемониал был соблюден. Кот неторопливо приблизился к Катерине, поднял треугольную голову – одно ухо у него оказалось надорванным – и вопросительно мяукнул.
– Мрррр, – отозвалась Катерина и опустила руку вниз, но не дотрагиваясь при этом до кота.
Он подошел, обнюхал пальцы… и обтерся всем своим длинным шелковистым тельцем об ее руку. Потом как ни в чем не бывало вернулся к хозяйке и запрыгнул на колени.
Катерина подняла голову и встретилась глазами со старухой. Та смеялась.
– Карла, – хозяйка протянула сухонькую, но сильную руку для пожатия, которое оказалось на удивление крепким для ее возраста.
– Катерина.
– Круассану ты понравилась, детка. А он чужих не любит, – сообщила ей хозяйка, поглаживая кота по лобастой треугольной голове.
Круассан был немедленно переименован Катериной в Санька. Это имя, по ее мнению, больше подходило для сторожевого и, вероятно, боевого кота. Называться французским рогаликом ему было не по чину.