- -
- 100%
- +
– Но у нас имеется ДНК…
– ДНК может и не принадлежать убийце. Возможно, в баре, где он был, завязалась потасовка. Он мог ударить кого-то или задеть ногтями. А убили его совсем по другой причине.
– Но также его мог пристрелить и посетитель бара. – И почему я не отправила никого в этот дурацкий бар? Думала же об этом. Надо сходить туда сегодня и опросить сотрудников. Может, кто видел чего.
– Верно. Ты уже отправила кого-нибудь туда? – словно прочитав мои мысли, поинтересовался босс.
– Как раз собиралась поехать. Так будет куда быстрее, чем отправлять кого еще. Да и все равно почти все сейчас заняты.
– Хорошо. Сообщи, как узнаешь что-нибудь.
– Конечно, – кивнула и покинула кабинет, чтобы забрать пальто и ехать в нужное место.
Молодец, Влада. Хорошо отпросилась.
Пока я опрашивала в баре сотрудников и смотрела записи с камер, время пролетело незаметно. Я совсем забыла о том, что Андрей просил меня вернуться пораньше, и о том, что хотела спать. Как и бывало обычно, я полностью погрузилась в расследование дела.
Выяснилось, что в тот день погибший действительно находился в баре, но никаких драк или даже ругани не было. Мужчина выпивал в одиночестве в течение полутора часов, в десять вечера ушел. Никто за ним не последовал. Значит, теория о том, что убийца мог быть с ним в данном заведении, отпадала.
Хозяин бара лично знал погибшего и заявил, что у того есть приятель, с которым он раньше приходил. Но в последнее время его дружок не появлялся.
Выяснив все, как мне казалось, необходимое, пришлось вернуться в участок и доложить узнанное начальству, которое задержалось на месте из-за большого количества работы. Смысла отпрашиваться домой я уже не видела совершенно, но с ног валилась буквально. Даже споткнулась на лестнице и слегка потянула правую ногу. Потому было решено ехать домой.
В квартиру я вошла уже ближе к десяти вечера. Меня встретила внезапная тишина. Свет нигде не горел, стука пальцев по клавиатуре слышно не было. Никто не смотрел телевизор, не ел. Наверное, Андрей сегодня пораньше лег спать. По крайней мере, так я решила. Потому спокойно сняла верхнюю одежду, включила свет в коридоре и гостиной, после чего направилась в сторону спальни. Тихонечко приоткрыла деревянную дверь. Тонкий лучик света упал на пустую кровать.
Андрея не на ней не было.
Стало не на шутку беспокойно. Я обыскала все помещения, но не нашла его. Как и его вещей…
В спешке схватила мобильный, набрала номер, нажала на кнопку вызова. Женский голос сообщил, что телефон недоступен. Позвонила снова в надежде, что Андрей может находиться в метро. Через полчаса еще раз. Но все было тщетно. Как будто он избегал разговора со мной. И позвонить даже некому. С родителями Андрей не общался, а с сестрой прекратил беседы после того, как мы съехались – она жутко не любила меня.
Я вернулась в зал и подошла к компьютерному столу, села в кресло и закрыла глаза. Может, что-то случилось? Но в следующее мгновение заметила лист – прямо там, где стоял компьютер. Развернула его, прочитала, и на глаза навернулись слезы…
«Прости меня, Влада, но я так больше не могу. Я не знаю, где ты пропадаешь, чем занимаешься ночами и с кем видишься. Я терпел первое время, накручивал себя, беспокоился, но ты приходила как ни в чем не бывало и заваливалась спать. Ничего толком не рассказывала. Я стал подозрителен. Даже следил за тобой. Но в какой-то момент просто перестал морочить себе голову. Решил смириться. Многие строят карьеру в твоем возрасте, чтобы в дальнейшем держаться на плаву. Но позже осознал, что тебя устраивает такой темп жизни.
Ты совершенно забыла о том, что у тебя есть я.
Ты забыла о нас.
Сначала я держался за свою любовь к тебе. Видел и твою любовь в твоих глазах. Но потом уже не мог разглядеть ничего. Моя любовь прошла. И я устал. Устал так жить. Устал чувствовать себя домашним питомцем, которого, когда хозяину надо, приласкают, а в другое мгновение прогонят прочь. Мне двадцать восемь лет, а я выгляжу на все тридцать три! Мне не нужна такая жизнь. Я хочу чувствовать себя живым. А с тобой я себя так не чувствую. Я будто уже умер.
Поэтому я дал тебе последний шанс. Я купил билеты в Воронеж еще неделю назад и наблюдал за тобой. Ждал, что что-нибудь изменится. Хотел поговорить не раз, но тебе не было до этого дела – ведь на носу повышение.
А сегодня утром, когда я увидел тебя уставшую и разбитую, понял, что даже не испытываю к тебе жалости. О какой любви тогда может идти речь? Хотел обсудить это с тобой вечером. Возможно, расставить все по своим местам. Может, даже остался бы. Мы бы начали все сначала. Но ты не пришла.
Поэтому сейчас я пишу это письмо в надежде, что ты осознаешь свою ошибку и впредь не совершишь ее с другим. Я не вернусь к тебе. Я начну новую жизнь дома, в Воронеже.
Не звони мне. И не пиши. Я не хочу вспоминать наши совместные годы. Хочу лишь, чтобы они превратились в страшный сон. Поэтому прощай. Надеюсь, мы больше никогда с тобой не встретимся. Желаю тебе удачи в твоей карьере. Ведь она для тебя куда важнее».
Последние слова я прочитала уже захлебываясь слезами. Во рту ощущалась неприятная горечь. Плечи содрогались из-за громких всхлипов. Воздуха в легких не хватало. Они горели. Я завыла, будто одинокий волк. Упала на колени – да так, что послышался хруст в суставах. Сжала письмо в руках, затем уронила их на пол и вскинула голову к потолку.
Он ушел. Он бросил меня, оставив одну. Поступил как баба! Об этом говорил не только его поступок, но и слова! Он собственноручно выбросил нашу любовь и обвинил меня в этом! Предал меня!
Не выдержал…
Я только сегодня думала о том, что заработалась. Что стоит больше времени уделять своей личной жизни. Хотела изменить все к лучшему. Восстановить отношения.
Но Андрей не выдержал. Ему все казалось пыткой. Он не пытался что-то делать все эти годы. Он просто молчал, вынашивал в себе, даже не пробуя поговорить. А когда накипело, созрел, да только я, слепая, не видела ничего. Я действительно погрязла в работе, гналась за мечтой, которую только-только осуществила. Я старалась во имя светлого будущего… Старалась ради нас.
Или же он прав? Или я действительно ослепла?
Может, мои старания были эгоистичными?
Возможно ли это?
Я чувствовала, что в груди вдруг стало так пусто, словно из нее вырвали сердце, а затем растоптали его грязными подошвами. Стерли в порошок, уничтожили.
Но после на смену пустоте и боли пришла ярость. Кровь закипела, в висках застучал пульс. Я разорвала записку на мелкие кусочки и скомкала, после чего швырнула остатки на пол. Подскочила на ноги. Схватила стул, стоявший у компьютерного стола, и запустила его в сервант. От удара разбились стекла, градом осыпав темно-красный ковер. Я подлетела к серванту, не обращая внимание на осколки, которые врезались в стопы, и скинула с полок все содержимое. Вниз полетели рамки с фотографиями, книги, сувениры, привезенные нами из разных уголков мира, куда мы с Андреем ездили раз в год.
Участь не миновала и мой шкаф в спальне, где висели наряды, надеваемые мной в выходные дни. Я бросила на кровать черное мини-платье, в котором когда-то ходила в клуб с Андреем. После туда же потели синее и красное платья в пол с широкой юбкой. За ними джинсы и несколько футболок, в том числе и те, в которых я спала – их мне отдал Андрей, когда мы стали жить вместе, в моей квартире.
Я разъяренно хватала вещи, пытаясь понять, ассоциируются ли они с Андреем. И понимая, что да, отбрасывала их в сторону. Так длилось до тех пор, пока на вешалке не осталось одно единственное платье – белое, с маленькими синими цветочками, на бретельках, чуть выше колена.
В нем я была, когда мы впервые поцеловались с Андреем.
Вновь ощутив вкус соленых слез на губах, рванула с платьем в ванную, по пути вытащила спички из сумки, и подожгла чертову вещь. Хотела, чтобы вместе с черным дымом ушла вся моя боль. Но не помогало. Только дышать тяжелее становилось. Пришлось включить душ и погасить огонь. Закашлявшись, вернулась в гостиную и огляделась. Вокруг царил хаос – такой же, как и у меня внутри.
Глава 2
Утро не задалось с самого начала. Сперва я не могла уснуть и плакала, уткнувшись лицом в подушку. Потом спустя час или два мне все-таки удалось оказаться в объятиях Морфея. Пробуждение оказалось сложным. Ноги ватные, голова тяжелая, руки совсем не слушались. Посмотрев на время, тут же осознала, что опаздываю на работу. Поэтому размышлять о произошедшем вчера времени не оставалось. Я ринулась к шкафу, но открыв его, поняла, что выбросила почти все. Было бы куда проще, если бы вещи по-прежнему валялись на полу спальни или же находились в мусорном пакете в коридоре… Но нет. Перед тем, как отправиться в кровать, я все спустила из окна.
Единственное, что все еще висело на плечиках в шкафу – форма МВД, которую в последний раз я надевала полтора года назад. После того, как я стала часто выезжать на вызовы, мне комфортнее было в гражданском. Да никто и не возмущался. Главное – документы всегда при себе.
Выходя из комнаты, я задержалась в дверном проеме и посмотрела на пустую кровать. Выдохнула скопившийся в легких воздух, только легче от этого не стало. Пришлось сдерживаться изо всех сил, чтобы не заплакать. На выходе из квартиры вспомнила, что не умылась. Наскоро забежала в ванную, почистила зубы. Даже на свое отражение смотреть не хотелось – знала, что именно увижу. И вскоре я уже ехала в такси, всматриваясь в пролетающие мимо строения через мутное стекло.
Кажется, в этом году зима придет раньше. Да и холода уже говорят об этом. На душе стало еще тоскливее. Я всячески отметала мысли о том, что любимый человек оставил меня. Даже маме пока говорить не хотела – начнутся расспросы, осуждение, копание в моей личной жизни, и тогда мне снова будет больно. Пока что боль утихла, и я не очень горела желанием вновь ощутить ее. Лучший вариант – работать. Очень много работать…
Все валилось из рук. Я не могла сконцентрироваться на нужном. Отвлекалась, думала обо всем, кроме работы.
Вот почему, когда необходимо, ничего не выходит? В моей жизни будто началась черная полоса, в конце которой не виднелось белой.
Я и не заметила, как наступило обеденное время. Есть совершенно не хотелось, хотя кофе выпить точно следовало. Я направилась прямиком в кофейню через дорогу от участка, села за любимый столик у панорамного окна и сделала заказ. Сама же рассматривала улицу и проходящих мимо пешеходов. Кто-то шел один, кто-то в компании. Были и пары, видя которые, я тут же отворачивалась. Странно ненавидеть людей просто за то, что они счастливы. Но именно это чувство я испытывала в данный момент – ненависть. Потому что у них все хорошо, они любят друг друга, в то время как я оказалась выброшенной на обочину дороги собачонкой. Которая никому не нужна.
Но вдруг стало спокойно, когда пришло осознание того, что в мире я такая явно не одна. И те пары, что прямо сейчас мирно проходили мимо кофейни, могут разбежаться завтра же, когда кто-то из них сделает что-нибудь, что не понравится второму. Да что там завтра! Это может произойти даже через час или пять минут.
Спорный же я все-таки человек… Радоваться тому, что в мире плохо не только тебе – не есть хорошо. А находить в этом успокоение – тем более.
Обхватила дрожащими руками принесенную официантом чашку с кофе, поднесла к губам и отхлебнула. Горячий напиток обжег десны и кончик языка, из-за чего я одернула кружку от себя. Несколько капель кофе упало на деревянный стол.
– Черт, – выругалась, достала из сумки влажную салфетку и вытерла пролитое.
Хорошо, что не на себя – одежды и так не осталось.
Что там помогает при внезапном расставании? Что показывают в фильмах? Смена имиджа? Походы по магазинам? Вдруг поможет… Пусть я не совсем типичная женщина, но прежде всего все-таки баба.
Вернувшись на рабочее место, я, первым делом, отправилась в кабинет начальника, чтобы взять отгул на оставшуюся часть дня. Работник из меня сейчас все равно никакой. По пути столкнулась с одним из младших офицеров, который нес в руках пластиковый стаканчик, наполненный горячим чаем. Парень врезался прямо в меня, залив всю мою форму приторно сладким напитком. Боли я не ощутила – лишь злость. Я выбила из рук офицера стаканчик, отчего тот улетел на пол, а затем толкнула парня, злобно оскалившись, точно собака.
– Глаза разуй и смотри, куда прешь, дубина! На кого я теперь похожа? – Наверное, в этот момент я придавала слишком большое значение происходящему, но эмоции заглушили разум. Легче было сконцентрироваться на злости или ненависти, чем на чувстве обиды, которое испытывала еще утром.
– Простите, вы так неожиданно вышли из-за угла. Погодите секунду, я схожу за полотенцем, – начал распинаться парень. Мне даже стало немного стыдно за свою реакцию.
– Ладно, – произнесла на выдохе. – Не нужно ничего делать. Просто будь осторожнее.
Зато у меня появилась причина уйти с работы. Грязь мою форму все-таки не миновала.
Я вошла в кабинет начальника без стука. Мужчина стоял у раскрытого настежь окна и курил. Запах табачного дыма тут же ударил в нос. Удивительно, что им не пахло в коридоре.
Закашлялась, привлекая внимание. Начальник в пол-оборота повернулся, пробежался по мне взглядом своих светло-серых глаз. Сощурился, скривив бледные тонкие губы. Снова затянулся, выпуская дым в сторону улицы. Бежевые шторы покачивались от холодного ветра, да и в целом в помещении было довольно прохладно. Но начальника, кажется, это совсем не беспокоило.
– Пришла отпроситься?
– Да. Произошел инцидент…
– Я давно не видел тебя в рабочей одежде, – почти не слушая меня, сказал он. Голос был тихим, хриплым и каким-то грустным. Не таким, как обычно. Весь задор будто пропал. Словно депрессия нагрянула в гости.
– Были причины надеть ее.
– Как продвигается дело? – Он меня и правда не слушал, пребывая в своем мирке.
– Встало. Следователи опросили родственников погибшего, но ничего толкового пока не удалось выяснить. Слишком чисто для обычного ограбления, как будто все было спланировано.
– Я думаю, данное убийство – банальная случайность.
– В каком смысле? Убийца не намеревался убивать?
– Да. Это я и имею в виду. Возможно, он был знаком с жертвой, но разговор вышел из-под контроля. Поэтому предлагаю задать вопросы не только близким, но и знакомым. Среди них точно есть виновник, – на секунду замолчал, затянувшись вновь, выбросил сигарету в окно и закрыл его. – Оружие нашли?
– Нет. Скорее всего, убийца забрал его с собой. Даже не факт, что избавился. Пистолет, думаю, ни на кого не зарегистрирован – значит, приобретен нелегально.
– Это очевидно. Никто не будет легально приобретать оружие, если собрался кого-то убить, – не отметал шеф ни одной из версий, говоря спорные факты. То случайность, но намерение.
Мои мысли сейчас шли совершенно в ином направлении. О работе я и думать не могла. Весь наш разговор будто бы влетал в одно ухо и вылетал из другого. Хорош старший следователь…
– Я хочу отпроситься до завтра, – сказала, решив не продолжать разговор о деле. Если понадобится, я потом все объясню. Тем более, у меня имелись некоторые мысли насчет происшествия, да только сейчас не было никакой концентрации.
– Иди, раз уж сильно надо. Завтра будь как штык.
– Хорошо. Спасибо, – искренне поблагодарила я и выскочила за дверь.
Теперь надо прикрыть липкое пятно на форме и бежать в магазин одежды. Может, включу в наушниках «Pretty Woman» и почувствую себя героиней фильма… чтобы казаться хоть немного счастливой. А завтра за работу. Нечего хандрить!
Но на следующий день мне стало еще хуже. Я еле открыла глаза, а когда посмотрела на часы, поняла, что опаздываю. И это без учета того, что еще необходимо добраться до рабочего места. На мобильном было три пропущенных вызова от начальника. Я с содроганием посмотрела на экран и поскорее отложила его в сторону. Кажется, сегодня я вернусь к своей прежней должности…
Ни звонков, ни будильника я не услышала. Чувствовала себя разбитой и опустошенной, да только истинная причина моего самочувствия ускользала. Ну не могло всего лишь какое-то расставание так растоптать меня. Это же бред! Я куда сильнее, чем другие девушки. Нет смысла унывать. Моя жизнь на этом не закончилась… Верно?
Только эти убеждения не могли вновь поставить меня на ноги. Я говорила себе одно, но на самом деле думала совершенно о другом: о пустоте, об испытываемой мною боли, об одиночестве и любви, которую потеряла. Размышляла о том, что жизнь больше не будет прежней. И о том, как ужасно поступил Андрей. Я должна ненавидеть его за подобный способ расставания, но не могла. Я презирала лишь себя за допущенные ошибки. За то, что уделяла мало внимания личной жизни.
Раньше были и отпуска, и прогулки, но последние несколько лет я только и думала, что о работе. И к чему пришла? Новая должность, новое дело, с которым я не состоянии разобраться, хотя это даже не совсем моя обязанность. Сейчас мне нужно было бы следить за другими следователями, но так как рабочей силы в нашем отделении не хватает, на места преступлений меня все еще просят выезжать. И ко всему прочему разбитое сердце.
Наскоро собравшись, вылетела из дома и тормознула по пути такси. Хоть в чем-то мне повезло. Сегодня я не надела форму, так как вчера приобрела несколько удобных вещей: пару джинсов, два свитера, водолазку, одно платье, юбку и три футболки. Больше на данный момент мне и не надо.
Пока ехала, задумалась, что все-таки стоит рассказать маме о расставании с Андреем. Но не всю правду, чтобы на бывшего не вылился поток грязи, да и чтобы поберечь мамино и так слабое сердце. Но рассказать стоит. Тайное всегда становится явным – это главное правило жизни.
Перед тем, как зайти в здание полиции, я замерла посреди тротуара, переводя дыхание. Знала, что сейчас придется многое выслушать от начальника – он ненавидит, когда что-то идет не так. И это еще одна ошибка, которую я совершила за последнее время.
Огляделась, закрыла глаза, втягивая носом прохладный осенний воздух. Даже, кажется, на секунду ощутила некое подобие спокойствия.
Но его нарушил внезапный толчок – проходящий мимо мужчина задел меня, ударив локтем под дых, из-за чего я согнулась пополам. Не могла даже глоток воздуха сделать. Легкие будто бы отказывались дышать. В груди запекло, слезы брызнули из глаз. Я ощутила, что качнулась. Из-за боли в глазах потемнело. Мне даже показалось, будто бы кто-то пырнул меня ножом. Но крови я не чувствовала вроде бы. Ноги отказывались держать меня. И я отшатнулась назад, сделав шаг… прямо на проезжую часть. Приземлилась на копчик, а затем и всей спиной ощутила по-осеннему холодный асфальт.
Послышались голоса и крики: наверное, люди увидели меня на дороге. Следующий звук, который идентифицировал мой затуманенный болью мозг – приближающийся шум мотора. Кто-то ехал прямо на меня. Мне даже удалось повернуть голову и немного приоткрыть глаза. Изображение плыло – было мутным из-за слез, – но горящие фары автомобиля я видела отчетливо.
Страшно ли мне? Не знаю. Может, все и должно закончиться именно так?
Но сердце все равно пропустило удар. Подсознательно я не хотела умирать так: беспомощная, на ледяной дороге, но сил и времени встать у меня не имелось. Люди медленно приближались, будто бы в ожидании кровавого зрелища. Никто не собирался мне помочь…
Закрыла глаза, ведя обратный отсчет. Три.
Два…
Один…
Сильные руки подхватили меня, и человек резко бросился в сторону, увиливая от тормозящего автомобиля. Я ощутила, как моя диафрагма сжалась. На секунду открыла глаза, увидев, как черная машина проносится мимо того места, на котором я лежала всего лишь мгновение назад.
Медленно повернула голову, чтобы рассмотреть лицо моего спасителя с невероятно сильными руками, который держал меня словно пушинку. Его грудь тяжело вздымалась.
Некстати в глазах снова потемнело, и я поняла, что уплываю в блаженную темноту обморока. И все, что я смогла увидеть в этой темноте – зеленые глаза моего спасителя.
***
Как же трещит голова… Будто камнем по ней ударили. Даже казалось, что передо мной в полной темноте мелькают искры.
Медленно разомкнула веки. Свет от лампы резанул по глазам, вынуждая их вновь закрыться. Какое-то время полежала, затем снова предприняла попытку взглянуть на мир. В этот раз все получилось практически безболезненно, и я смогла увидеть, что надо мной склонились двое – бывший напарник Костя и коллега Денис.
– Влад, ты как? Все нормально? – пощелкал пальцами передо мной Костя, испуганно таращась.
– Будет хорошо, когда ты перестанешь мельтешить перед глазами, – выдохнула, приподнимаясь, а затем и вовсе садясь. Я находилась в своем кабинете на кожаном диванчике, что стоял напротив рабочего стола у стены.
– Ну с головой точно все в порядке. Ты – прежнему ты.
– Ага, только она раскалывается, – сказала уже тише и сощурилась. Тяжело вздохнув, приложила прохладную ладонь ко лбу, будто это помогло бы ослабить боль.
– Сейчас, у меня где-то были таблетки, – тут же засуетился Денис и выскочил из кабинета. Пока он отсутствовал, Костя присел рядом со мной, положил руку на плечо и тревожно поинтересовался:
– Ты скажи честно, с тобой что-то случилось? Ты очень странная в последнее время.
– Я не знаю… Дело мутное какое-то. Ничего не ясно. Да еще и Андрей ушел.
– В смысле ушел? – подскакивая на ноги, воскликнул Костя и насупился, уперев руки в бока. – Как можно уйти от такой волевой девушки?
– Эта волевая девушка слишком мало времени уделяла своему не волевому мужику. – Я вроде бы и отшутилась, но все равно казалось, будто говорю правду. Да только все вбить ее в голову никак не могу, постоянно размышляя о том, как виновата.
– Ну и дурак. Значит, ты теперь свободна? – Костя снова плюхнулся на диван. Ноздри хищно раздулись, а в глазах мелькнул игривый огонек.
– О, нет, мой дорогой. Ты же знаешь, что не в моем вкусе. Да и не до отношений мне сейчас, – поспешила откреститься от заигрываний.
– А что мешает отложить это на попозже?
– Думаю, попозже я уже выйду замуж за кого-нибудь. Ну, или заведу сорок кошек.
– Эх, Влада, расстраиваешь. Я со всей душой, а ты…
– Прекрати, и так голова болит. Где там таблетки?
Денис будто бы ждал, когда его позовут, ведь стоило вспомнить об обезболивающем, тут же залетел в комнату и всучил мне пластиковый стаканчик с холодной водой и пару таблеток.
– Держи, – неловко улыбнулся он.
Денис на год младше меня. Сейчас занял мою должность – его повысили после того, как я перешла на новое место. Только осваивается. Ему ничего пока незнакомо, он неуклюж и на данный момент бесполезен. Но глина-то стоящая. И из нее точно слепится нечто уникальное. Я всегда видела в людях истинный потенциал.
В отличие от Кости. Этому уже тридцать два, а он все еще одинокий волк и целых восемь лет как следователь. Повышение его не волнует, потому как переживает, что не сможет расследовать дела, да и что работа станет обычной бумажной волокитой. Правда, сейчас он даже не задумывается о том, что и так приходится много документов заполнять. Но, видимо, это компенсируют поездки на места преступлений и опросы свидетелей с подозреваемыми.
Эх, такого любящего свою работу человека еще поискать надо. По-настоящему втюрился в то, чем занимается. Поэтому еще во время нашей совместной работы я искренне прониклась к нему симпатией, и у нас завязалось нечто наподобие дружеских отношений. Иногда он пускал шуточки вроде «давай поженимся», «бросай Андрюху» или «посмотри, какое идеальное сердце – это знак, что нам надо сходить на свидание». Причем последнее было сказано тогда, когда мы осматривали тело. Юморист, блин.
Голову немного отпустило, боль стихла, и я смогла рационально мыслить. Сразу же вспомнилось, почему я сейчас вообще очутилась на диване. И зеленые глаза моего спасителя.
– А что случилось? – спросила вдруг. – Как я в кабинете-то оказалась?
– А тебя парнишка принес. Светленький такой. Высокий. Говорит, ты на дорогу свалилась, а на тебя машина едет. Вот и кинулся спасать. Из кармана куртки пропуск твой выпал, вот парень и понял, что ты здесь работаешь. Принес, рассказал все, да ушел.
– И даже номер не оставил? – Я подняла в удивлении брови.
– А зачем тебе его номер?
– Сказать «спасибо». Я бы умерла сегодня, если бы не он.
– А как вы вообще на дороге оказались? – вклинился в разговор Денис.
– Толкнул кто-то. Задел локтем из-за чего я вывалилась на проезжую часть. Думала, все. Уже с жизнью прощалась, когда фары увидела.
– Хорошо, хоть обошлось. Сейчас все нормально? – пригладил мои волосы Костя. На этот раз его руку убирать я не стала. Наверное, подсознательно желала, чтобы кто-нибудь утешил. Слишком многое навалилось на меня.