Сцены из нашего прошлого

Опекун и его воспитанница занимали в том доме весь прекрасный бельэтаж, большое помещение, позволявшее им жить как в Петербурге, роскошно и безмятежно, не заботясь о хлебе насущном. Во флигелях, которые окружали господский дом, селились квартиранты. Швейцаром при них состоял Филимон Захаров по фамилии Волчинов.

К моменту нашей истории Волчинов уже пару месяцев служил у Берга и считался преданнейшим ему человеком. В жильцах ходили разные, иногда нелепые, иногда выгодные толки про Филимона. По мнению многих женщин и девок швейцар был красавец. Он и правда был импозантным молодым мужчиной, движения производил с достоинством, в глаза бросалась его всегда многозначительная позитура. Расшитый галунами длинный ярко-синий сюртук его притягивал внимание.

По своей представительности и сноровке, ловкости рук и приличной внешности Филимон мог получить место швейцара или даже управляющего в любом самом блестящем ревельском доме, но предпочитал служить у Берга. Он кажется видел дом насквозь и всегда знал, что делается в самом последнем его закоулке. О прошлом Филимона была известно мало. Опять же были слухи, что он из беглых крепостных, добывший себе фальшивую бумагу, другие говорили, что он откупился на волю, причем суммы откупа назывались самые разные, от сотни целковых до тысячи рублей серебром. Волчинов слухи не подтверждал, но и не опровергал, отчего они становились гуще и разрастались сильнее.

Анастасия Павловна с Филимоном встречалась редко и относилась к нему скорее как к предмету мебели, то есть попросту не замечала. Филимон же, напротив, интересовался берговой воспитанницей и знал, в общих чертах, ее судьбу и незавидное положение. Известно ему было, что хозяин намерен в скором времени жениться и прибрать к рукам розовские миллионы. Именно для этого к Бергу часто ходил господин Блюм, известный в Ревеле мздоимец и дармоед, чиновник из губернского правления. Они запирались в кабинете и беседовали, понятно на какие темы.

Таковы были отношения между нашими героями ко времени той самой истории. А началась она ровно тогда, когда князь Абашев приехал в Ревель. Полгода назад случай свел его на Невском проспекте с Анастасией Павловной. Абашев был знатный молодой человек и пользовался удивительным успехом у женщин, благодаря своему блестящему происхождению, привлекательному лицу и крупному состоянию, коим владела его семья. Девицы, женщины и даже старушки всех сословий и званий просто с ума от него сходили. Молодой князь Алексей тяготился подобным вниманием и мечтал встретить девушку, которая полюбит его за его самоё, а не за влиятельность и родовитость.

Анастасия Павловна пленила, заворожила, очаровала впечатлительное сердце молодого князя, он безуспешно искал ее по всему Петербургу. Только недавно он узнал, что ее зовут Анастасией, происхождение ее благородно, она сирота и замужем за старым немцем-медиком по фамилии Берг.

Вторую неделю Абашев, нарядившись в костюм простолюдина, который, впрочем, не мог скрыть его горделивую осанку, прогуливался под окнами кнжны Розовой в надежде увидеть ее и как-то заявить о себе. Увидеть ее ему удалось. Она выглянула из окна, забранного решетчатыми жалюзи, которые всегда стояли закрытыми, и бросила взгляд в сторону князя. Что делать дальше Алексей не знал. Отправить записку казалось ему делом рискованным, поэтому он день за днем мерил шагами мостовую и сверлил глазами ее окна.

И вот однажды, в один прекрасный апрельский день, когда все цвело и благоухало, а солнце светило лучами так, словно собиралось продырявить стекла, прохаживаясь под окнами, князь Абашев столкнулся с Филимоном, шедшим куда-то по своим делам.

Лицо Филимона показалось Абашеву знакомым. Волчинов сначала принял князя Алексея за местного священника, вечно больного и скучающего, а сегодня отчего-то здорового и веселого. Присмотревшись повнимательней, он вспомнил, где встречал эту горделивую благородную осанку.

– Ну, как есть живой! И ухватка вся его! Филимон Волчинов, неужели ты?! – воскликнул князь Алексей.

– И я вас угадал, ваша милость, – ответил Филимон, подходя ближе к Абашеву.

– Растолстел, раздобрел, – сказал Абашев, – что же ты делаешь в Ревеле? Ведь я дал тебе рекомендательные письма к купцу Жирову, чтобы ты подыскал себе место в Петербурге!

– Я его и получил, ваша сиятельство, и признателен вам по гроб жизни, – при этих словах Филимон низко склонился.

– Стой, дурак, – зашипел на него князь, – ты мне не кланяйся, не видишь разве по моему наряду, что я хочу остаться неузнанным.

– Я исчезаю…

Филимон уже повернулся, чтобы уйти, но князь Алексей схватил его за рукав.

– И речи быть не может. Я тут кое-кого караулю, а двое разговаривающих между собой людей вызывают меньше подозрений. Итак, давай разговаривать. Что за место дал тебе Жиров?

– Жиров, прочтя рекомендательные письма вашего благородия два раза, сказал, что у него сейчас нет ничего подходящего, но он знает, что в одном приличном доме как раз ищут человека, готового ехать в Ревель на хорошие деньги.

– И ты поехал?

– Деньги немалые, а уж и стоило бы поехать. И работа не пыльная – брать плату с постояльцев и смотреть за слугами, чтобы не шибко воровали.

– И ты смотришь?

– Слежу, батюшка, зорко слежу, но слуг в доме такая прорва, – за всеми не углядишь.

– Отговорка достаточная! И что хозяин, доволен ли тобою? – сказал князь, поглядывая в сторону окон Анастасии Павловны.

В это время к Насте, сидевшей около окна, подошел Берг.

– Скорей за мной, спрячемся, – крикнул князь Алексей, таща за собой Филимона. Тот послушно последовал за ним.

Они укрылись за углом. Там князь рассказал, что он делает поблизости от дома Берга каждый день.

– Вы волочитесь за ней на расстоянии, – сказал Филимон, выслушав сбивчивый рассказ Абашева.

– Фу, ну что за пакости ты говоришь. Впрочем, может ты и прав. Ведь она замужем, а за замужними женщинами не ухаживают, за ними волочатся.

– А с чего вы решили, что птичка в клетке замужем?

– Все так говорят.

Волчинов ухмыльнулся.

– Эту небылицу Берг сам и выдумал, едва приехал из Петербурга, чтобы обвести вокруг пальца и отбить охоту поклонникам. Пока Настасья Павловна лишь его воспитанница, но скоро все переменится…

– Ах, ты Боже мой, какая новость, – воскликнул князь Алексей, – я-то собирался, когда встречу ее, принести соболезнования, а она оказывается свободна! Тем более нельзя медлить ни минуты. Я должен добиться взаимности и спасти ее от несчастья, которое для нее готовит этот старый развратник. Так ты говоришь, что знаешь ее опекуна?

– Я у него служу, – ответствовал Филимон, да и всякий бы приличный человек не стал медлить на его месте с ответом.

Князь Абашев любил его и искренне заботился об его судьбе, Филимон тоже питал к нему самые добрые чувства. Князь нуждался в помощи и Волчинов мог ее оказать.

– Что он за человек? – спросил князь Алексей.

– Скотина порядочная, сидит все время над душой у Настасьи Павловны и надзирает. Терпеть не могу контроля, а уж как она, бедная, его выносит, не представляю. Ненавидит, конечно, его как собака палку и презирает. А ему хоть бы хны.

– Выходит, шансов у Берга нет, чтобы ей понравится…

– Тридцать шесть шансов и все против.

– Тем лучше для нас. Насколько он честен?

– Мошенник, во-первых, и… во-вторых, – ответил Филимон тоном палача, наказывающего кнутом жертву, – пора уж до него добраться.