- -
- 100%
- +
«Неужто мама ходит? Работники вроде все разъехались по домам ещё вечером…»
Встав со своей тёплой постели, я босиком, на цыпочках подошла к окну. Моя комната находилась на втором этаже. Аккуратно выглянув вниз, я увидела прямо под окном силуэт мужчины. Недолго думая, я быстро метнулась к комоду и выхватила электрошокер из выдвижного ящика. Распахнув окно, я спрыгнула прямо на незнакомца.
— Кто ты такой?! — крикнула я, вцепившись ему в плечи.
Он пытался сбросить меня, размахивая руками, но все его попытки оказались тщетны.
— Я четырнадцать лет занималась конным спортом — думаешь, ты сможешь меня скинуть? — не скрывая смеха в голосе, сказала я.
Включив устройство, который сжимала в руке, я поднесла его к рёбрам мужчины. Тот издал что‑то вроде рыка и упал на колени.
Резко спрыгнув на землю, я подошла к нему вплотную и сдёрнула капюшон.
— Ты?! — громко воскликнула я, не скрывая удивления. — Что, чёрт возьми, ты тут делаешь?
— Ты же подписал все документы на Паруса.
— Ты всегда носишь с собой шокер? — охрипшим голосом произнёс мужчина. Левой рукой он держался за рёбра.
— Я сейчас вызову полицию, если ты не уйдёшь отсюда! — крикнула я и сделала шаг вперёд, выставив перед собой руку с электрошокером.
— Успокойся, Хвостик, — ухмыльнулся он и поднялся с колен.
— Я хотел просто оставить тебе записку, — он указал на одиноко лежавшую на земле алую розу.
Тяжело вздохнув, я опустила свое оружие, подошла к цветку и подняла его.
— Почему «Хвостик»? — тихо спросила я, разглядывая бутон, который вертела в руках.
— А тебя так уже кто‑то называл? — почти шёпотом спросил он.
Замерев на секунду, я подошла к мужчине и протянула ему розу.
— Я примерно догадываюсь, что было в записке, поэтому заранее откажусь, — я старалась придать голосу как можно больше уверенности, но он предательски дрожал.
Парень сделал несколько шагов в мою сторону. Его горячие пальцы нежно обхватили моё запястье, в котором я держала цветок, и аккуратно притянули меня к себе. Я ощутила запах его потрясающего одеколона — терпкий, древесный, с лёгкой нотой цитруса.
Я невольно подняла глаза — и словно утонула в его взгляде. Глаза цвета кофе — такие спокойные, внимательные, будто он видел меня всю, до самого дна души. Я замерла, боясь пошевелиться. От неожиданности дыхание сбилось, и я сделала короткий, судорожный вдох. Кончики пальцев покалывало от странного желания — то ли отпрянуть, то ли, наоборот, чуть придвинуться ближе.
— Не будешь потом жалеть об этом? — прошептал он, почти касаясь моих губ.
Его дыхание обжигало кожу. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я не могла оторвать от него взгляда. Но как только я заметила, что он приближается к моим губам, резко оттолкнула его. Роза выпала из рук, мягко опустившись на землю.
— Уходи отсюда, или я вызову полицию! — выдавила я, стараясь говорить, как можно увереннее.
Его смех приковал меня к земле. По спине пробежал табун мурашек.
— Я сказала, что‑то смешное? — сложив руки на груди, недовольно процедила я.
— Ты не вызовешь никакую полицию, не надо меня постоянно этим пугать, Хвостик, — он слегка склонил голову набок, и в уголках его губ заиграла насмешливая улыбка.
— Прекрати меня так называть! Я же сказала, что не пойду с тобой никуда! — грубо отрезала я.
Мужчина сделал шаг вперёд — и я моментально, почти рефлекторно, отступила назад. Это вызвало у него короткий, низкий смешок.
Он начал медленно обходить меня по кругу, пристально разглядывая — так, будто оценивал экспонат в музее. Я чувствовала себя выставленной напоказ. Жар прилил к щекам, и я невольно сжала пальцы, впиваясь ногтями в предплечья.
Следя за ним напряжённым взглядом, я невольно отметила детали: чёрный спортивный костюм сидел на нём безупречно, подчёркивая широкие плечи и стройную фигуру. Ткань выглядела дорогой, а крой — продуманным, будто это не спорт, а подиум. «Не менее шикарно, чем рубашка сегодня днём», — мелькнуло в голове.
И тут до меня дошло с болезненной ясностью: я стою перед ним босиком, в майке без бюстгальтера и коротеньких шортиках. Лёгкая ткань майки едва прикрывала плечи, а шорты заканчивались так высоко, что я вдруг остро ощутила свою уязвимость.
Его взгляд задержался на мгновение дольше, чем следовало, скользнул по моим ногам, поднялся выше — и этого хватило, чтобы внутри всё сжалось от неловкости. Я отпрянула в сторону и, не раздумывая, бросилась к входной двери.
— Убирайся! — крикнула я, не оборачиваясь.
Я влетела в дом, захлопнула дверь и дрожащими руками повернула замок на два оборота. Прижалась спиной к прохладному дереву, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках, в горле пересохло.
Дыхание вырывалось рваными толчками. Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь в коленях. Ощущение было такое, будто я только что убежала от дикого зверя — не просто опасного, а завораживающе опасного. Именно такой адреналин я ощутила, когда оказалась рядом с этим человеком: смесь страха, волнения и чего‑то ещё, чего я боялась назвать даже про себя.
6 глава
Паруса забрали через пару дней после ночного инцидента — тихо, буднично, без лишних слов. Будто и не было ничего: ни воспоминаний, ни эмоций, ни той хрупкой связи, что когда‑то казалась такой важной.
Было грустно осознавать, что последняя частичка Папируса покинула меня — словно оборвалась тонкая ниточка, связывавшая с чем‑то давно ушедшим, но всё ещё дорогим сердцу. Однако спорить с матерью я не стала: в глубине души я понимала — она права. Это пойдёт мне на пользу. Нужно отпустить всё, что с ним связано, — каждую мелочь, каждый отголосок прошлого, каждую тень воспоминаний.
Но, как ни старалась, я не могла отпустить из своих мыслей того мужчину, чьего имени я даже не знала. Всю ночь, ворочаясь без сна, я снова и снова прокручивала в голове случившееся.
Он хотел оставить мне записку и один-единственный цветок — скромный, но оттого не менее загадочный жест. Такие послания уже приходили ко мне в Хьюстоне: всегда анонимные, всегда с оттенком тайны. Помню чёрный автомобиль, который несколько дней словно следовал за мной по пятам, появляясь то на одной улице, то на другой. Я пыталась убедить себя, что это просто совпадение — случайность, не стоящая внимания. Но сердце подсказывало иное: между этими событиями есть связь, которую я пока не в силах разгадать.
Тем временем работа на ферме кипела, наполняя день смыслом и движением. Каждый был занят своим делом: кто-то ухаживал за животными, кто‑то возился с инвентарём, кто‑то проверял запасы кормов. После долгой и кропотливой чистки денников я решила передохнуть и направилась к старой беседке, спрятавшейся в тени раскидистых деревьев.
Погода менялась стремительно, словно отражая моё внутреннее состояние. Утром небо было ясным, солнце заливало всё вокруг тёплым золотистым светом, обещая тихий, спокойный день. Но к обеду горизонт затянули тяжёлые грозовые тучи, медленно, но неумолимо охватывая всё небо.
Лошади на полях, будто не замечая надвигающейся непогоды, резвились и играли друг с другом — перебегали с места на место, взмахивали гривами, иногда слегка толкались боками в шутливой борьбе. Это зрелище не могло не вызвать у меня улыбку: в их движениях было столько свободы, столько жизни, что на мгновение все тревоги отступили. Я не могла оторвать взгляда от этих грациозных животных — их силуэты чётко выделялись на фоне потемневшего неба, подчёркивая контраст между безмятежной радостью и надвигающейся бурей.
Первые капли дождя застучали по крыше беседки — сначала робко, неуверенно, а затем всё чаще и настойчивее. Раскат грома прокатился над головой, эхом отдаваясь где‑то вдали, а вспышка молнии на мгновение озарила окрестности, выхватив из сумрака очертания деревьев и полей. Казалось, гром и молния борются за лидерство в небе, спорят, кто из них сильнее, кто оставит более яркое впечатление в памяти. Я сидела, вслушиваясь в эту стихийную симфонию, и чувствовала, как внутри меня тоже идёт какая‑то борьба — между страхом перед неизвестностью и жаждой разгадать тайну, что всё сильнее затягивала меня в свой водоворот.
***
В тихом и спокойном ритме прошёл месяц — дни тянулись, словно тягучая патока, но внутри меня всё кипело. Тайлер больше не появлялся на ферме. Ни намёка на его присутствие: ни случайного шороха в конюшне, ни тени за деревьями, ни даже отдалённого запаха кожи и сена, который, казалось, впитался в мою память. Моё любопытство переросло в навязчивую идею — я должна была узнать его имя, почувствовать, что он где‑то рядом, даже если не вижу его.
Под покровом ночи, когда дом погрузился в сон, я пробралась в комнату матери. Сердце билось так громко, что, казалось, его стук разносится по всему дому, отдаваясь эхом в висках. Ладони вспотели, пальцы дрожали, перебирая бумаги на столе. Дыхание перехватывало от волнения и страха быть пойманной. И вот — документ купли‑продажи лошади. В графе «Покупатель» чёрными чернилами было выведено: Тайлер Хейчен.
Фамилия ударила, как пощёчина. Хейчен — та же самая, что и у моей главной соперницы, Рэйчел Хейчен. Мы друг друга не выносили с первой встречи: её высокомерные взгляды, снисходительные улыбки, язвительные замечания. Я всем сердцем надеялась, что они не родственники. Но интуиция шептала обратное, и это вызывало странный укол тревоги где‑то под рёбрами.
Это выглядело, наверное, безумно, но я нашла его в социальных сетях. По фотографиям я узнала, что он занимался спортом — мускулистые руки на снимках с тренировок вызывали странное волнение внутри; играл на гитаре — пальцы ловко перебирали струны в коротком видео, и я невольно представляла, как они касаются чего‑то более нежного; любил природу — множество пейзажей с горными тропами и лесными озёрами. Но я не увидела ничего, что связано с лошадьми. Это показалось мне странным, почти подозрительным. Человек, который занимается таким необычным спортом, наверняка выложил бы хотя бы одну фотографию с лошадью. Но за весь месяц — ни одной. Ни с лошадьми, ни вообще никакой новой публикации. Как будто он исчез, растворился в воздухе, оставив после себя лишь призрачное воспоминание.
Единственное, что отрывало меня от этого странного «сталкинга», была работа на ферме. Рутина, запах сена, тепло лошадей, скрип упряжи — всё это возвращало в реальность, но лишь на время. Иногда мы с матерью приезжали в Хьюстон по делам, и именно сегодня, по моей настойчивой просьбе, мы ехали на соревнования по конкуру3[3].
Несмотря на то, что за всё время пребывания у матери я так и не села на лошадь, пропустить состязания, к которым долго готовилась с Папирусом, было выше моих сил. Грустно осознавать, что я нахожусь по другую сторону боевого поля — не в седле, не с хлыстом в руке, а среди зрителей, сжимающих программки и аплодирующих чужим победам. В груди что‑то сжималось, будто невидимая рука стискивала сердце.
Заняв свои места на трибунах, мы ждали начала выступлений. Народу было немало: разговоры, смех, споры о фаворитах создавали гул, похожий на шум прибоя. Все бурно обсуждали что‑то, перебрасывались мнениями, делали ставки. Я нервно теребила край куртки, пытаясь унять волнение.
Колокол прозвенел, и я тут же сосредоточилась на участницах, проходящих маршрут высотой 120 см. Некоторые преодолевали его чисто, с отточенной грацией; у других случались повалы — лошади задевали жерди, сбивались с темпа; третьи вообще отказывались прыгать, замирая перед препятствием. Но даже в неудачах они были прекрасны — гармония человека и животного, борьба воли и мастерства.
И вот назвали имя последней девушки, которая должна была пройти маршрут: Рэйчел Хейчен. Улыбка моментально пропала с моего лица. Я впилась взглядом в её фигуру в элегантном костюме для конкура. Она ловко и быстро преодолевала препятствия со своей гнедой кобылой Хью — слаженный дуэт, отточенные движения, уверенность в каждом шаге.
После завершения маршрута девушку наградили. Третье место заняла незнакомая мне Меган Фирст, второе — Лили Нортман, с которой мы вместе участвовали на нескольких соревнованиях. Первое место, конечно же, досталось Рэйчел. Её лицо светилось от счастья, улыбка до ушей — триумф, заслуженная победа.
Я фыркнула и уже хотела подняться с места, как вдруг увидела, как к ней подбежал мужчина, поднял на руки и стал кружить. Сначала я не смогла разглядеть его лица, но когда он повернулся в сторону трибун, я сразу узнала Тайлера.
Сердце пропустило удар, потом забилось так часто, что стало трудно дышать. Значит, я была права: они либо родственники, либо женаты. Но я не заметила на его руке обручального кольца. Мысли путались, эмоции захлестнули волной: ревность, обида, разочарование — и где‑то глубоко внутри — странное, необъяснимое облегчение. Быстро встав со своего места, я направилась в сторону парковки. Я слышала, как мама что‑то кричит мне сзади, но сейчас я хотела только одного — уехать отсюда как можно скорее, спрятаться, укрыться от этих чувств.
Открыв машину, я села на водительское место и стала ждать маму. Она, видимо, сильно отстала от меня — я почти умчалась с трибун. Прошло достаточно времени, чтобы я начала переживать: её долго не было. Нужно было поискать её — думаю, она потерялась.
Открывая дверь, я случайно задела ею кого‑то. Подняв голову, я увидела Тайлера с Рэйчел. О нет.
— Осторожно, хвостик, — улыбнувшись, сказал Тайлер. Его голос прозвучал так близко, так интимно, что по спине пробежали мурашки.
Сердце забилось сильнее, почти выпрыгивая из груди. Я не могла оторвать от него взгляда — будто весь мир остановился, замер в этой точке пространства и времени. Его глаза, улыбка, голос — всё это обрушилось на меня лавиной ощущений. В животе запорхали бабочки, дыхание сбилось.
— Ого, кто у нас тут, — с насмешкой в голосе сказала Рэйчел, переводя взгляд на меня. — Рэй, ты сегодня по другую сторону, как жалко.
Я перевела взгляд на неё, стараясь сохранить спокойствие, но внутри всё кипело:
— Если бы я была на боевом поле, то ты бы не заняла первое место, будь уверена в этом, — сказала я ровным, почти ледяным тоном, выходя из машины.
— Что‑то на соревнованиях в Нью‑Йорке ты с позором упала лицом в грязь. В прямом смысле этого слова, — парировала Рэйчел. — Тут жалко только лошадь — хороший был конь, с большим потенциалом.
Глаза стали наполняться слезами, ком застрял в горле. Воспоминания о том дне, о падении, о разочаровании — всё это вспыхнуло перед глазами, обжигая изнутри.
— Хватит, Рэйчел! — резко оборвал её Тайлер. Его голос прозвучал так властно, что я вздрогнула. — Иди быстро в машину!
— Тайлер, но я же…
— Я сказал — быстро! — не скрывая злости, повторил он.
Рэйчел молча ушла, бросив на меня последний язвительный взгляд.
— Прости за неё, — обратился ко мне Тайлер. Он сделал шаг ближе, и я уловила едва заметный аромат его одеколона — свежий, с нотками цитруса и древесины. Это вызвало странный трепет внутри.
— Мне не нужна твоя жалость! — грубо отрезала я и посмотрела ему прямо в глаза.
— Мне нужно найти свою маму, — добавила я, пытаясь отстраниться, но ноги будто приросли к земле.
Только я хотела уйти, как его пальцы обхватили моё запястье и с силой притянули к себе. Я ахнула от неожиданности. Наши лица оказались в миллиметрах друг от друга. Его дыхание обжигало мои губы, запах кожи, смешанный с ароматом свежести, заполнил лёгкие. Время словно остановилось. Я чувствовала, как бешено бьётся его сердце — или это моё?
— Я хотел бы извиниться за свою сестру, — тихо произнёс он. Его голос звучал низко, бархатисто, и от этого по коже пробежали новые мурашки.
— Сестру? — едва слышно спросила я, чувствуя, как пульс отдаётся в висках, а в груди разливается странное тепло.
— Я заеду за тобой сегодня в 7 вечера. Будь готова, — его взгляд на мгновение задержался на моих губах, и что‑то внутри меня дрогнуло.
Не успела я даже что‑то ответить, как он резко отстранился и ушёл вглубь парковки, оставив меня стоять с колотящимся сердцем и вихрем противоречивых эмоций. Я прижала ладонь к груди, пытаясь унять дрожь. Воздух вокруг будто наэлектризовался, а в голове крутилось одно: Что это было?
***
Почти всю дорогу до дома мы ехали в молчании, нарушаемом лишь тихим шёпотом радио и мерным стуком колёс по асфальту. Эти звуки будто подчёркивали ту тяжёлую тишину, что повисла между нами.
Маму я заметила сразу — она оживлённо беседовала с каким‑то мужчиной у парковки. В тот момент я была безмерно благодарна ей за то, что она не стала засыпать меня вопросами: почему я так внезапно ушла, что случилось, почему у меня такой потерянный вид…
В голове эхом звучали слова Рэйчел. Они жгли, будто капля яда, упавшая прямо на незажившую рану. Как она сумела так точно ударить туда, где больнее всего?
Когда машина остановилась у дома, мама молча вышла, бросив на меня лишь грустную, понимающую улыбку. Я осталась сидеть на месте, погружённая в водоворот мыслей. Через пару часов должен был приехать Тайлер — и с каждой секундой тревога внутри нарастала, словно волна перед штормом.
Выбравшись из машины, я направилась к дому, твёрдо решив собраться с силами. Я должна выглядеть безупречно. Идеально. Улыбка невольно тронула губы при этой мысли — глупой, трепетной надежде на что‑то волшебное.
Не успела я дотянуться до дверной ручки, как кто‑то окликнул меня по имени. Я обернулась и увидела Джона — нашего разнорабочего с фермы. Он всегда выполнял любую задачу с удивительной добросовестностью, за что мама его искренне ценила.
— Джон? Ты что‑то хотел? Я немного спешу, — сказала я, стараясь говорить мягко.
— Рэй… я… — он замялся, нервно поглаживая затылок, и в его глазах читалась какая‑то внутренняя борьба.
— Я слушаю, — ответила я, невольно начав теребить кольцо на среднем пальце — давняя привычка, выдающая моё волнение.
— Может, ты не против прокатиться верхом сегодня вечером? Я знаю одно место… Там невероятно красиво на закате, — его голос звучал робко, но в нём сквозила искренняя надежда.
— Джон, ты же знаешь, я больше не езжу верхом. Спасибо за приглашение, но я вынуждена отказаться. И, правда, я очень спешу, — я старалась смягчить отказ, но видела, как в его взгляде мелькнуло разочарование.
— Но мы могли бы съездить не верхом, а на машине, — он не сдавался, глядя на меня своими каре‑зелёными глазами, в которых теплилась последняя искра надежды.
— Может, как‑нибудь в другой раз, — мягко ответила я. — А тебе разве не нужно домой? — спросила я с любопытством, уже открывая дверь.
— Твоя мама попросила меня остаться на ночь в конюшне. Нужно присмотреть за одной кобылой — она может родить ночью, — Джон поправил кепку, стараясь выглядеть деловито.
— Вот видишь, у тебя и свои дела. Нельзя расстраивать маму — она тебе доверяет, — улыбнулась я. — До завтра, Джон.
Я вошла в дом и закрыла дверь, чувствуя, как что‑то тёплое и горькое шевельнулось внутри.
— Рэй, иди ужинать! — донёсся мамин голос с кухни.
Аромат картофельной запеканки с грибами обычно сводил меня с ума, но сегодня желудок будто сжался в комок. Аппетита не было — только волнение перед встречей с Тайлером.
— Мам, я не голодна, я ненадолго отъеду по делам, — крикнула я, быстро поднимаясь по лестнице.
Стрелки часов неумолимо приближались к семи. Я металась перед шкафом, не зная, что надеть — ведь я понятия не имела, куда мы поедем. В итоге выбор пал на лёгкий белый сарафан, который струился по телу, словно облако. Белые босоножки на небольшом каблуке, локоны, рассыпавшиеся по спине. Макияж — едва заметный: подчёркнутые ресницы, аккуратные брови и прозрачный блеск для губ. Идеально, — подумала я, взяла чёрную сумочку и вышла из комнаты.
Из маминой спальни доносились звуки телевизора. Что‑то она сегодня не в духе… Я уже хотела зайти к ней, но тут услышала шум подъезжающей машины. Волнение накрыло с головой, сердце застучало быстрее. Ладно, поговорю с мамой завтра.
Я бросилась к зеркалу, поправила прядь волос, глубоко вздохнула и вышла на крыльцо.
У обочины стоял чёрный «Мерседес» — такой же, какой я несколько раз замечала в городе. Я отогнала тревожные мысли.
Возле пассажирской двери стоял Тайлер. Белая рубашка подчёркивала рельеф мышц, чёрные брюки и начищенные до блеска туфли завершали безупречный образ. Он улыбнулся — и моё сердце пропустило удар. В руке он держал букет алых роз.
На ватных ногах я подошла к нему, не в силах сдержать улыбку.
— Ты, прекрасно выглядишь, — сказал он, вручая мне цветы. Его голос звучал так тепло, что мурашки побежали по коже.
— Спасибо, — я приняла букет, стараясь скрыть смущение и не смотреть ему в глаза слишком долго.
Он по‑джентльменски открыл передо мной дверь, затем закрыл её, сел за руль, завёл двигатель — и мы тронулись.
Бросив взгляд в окно, я увидела Джона. Он стоял у конюшни, и его взгляд, полный тихой грусти, был устремлён на нас. В руке он сжимал маленький букет полевых цветов.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
это отдельное закрытое помещение в конюшне для индивидуального содержания лошади, гдесч может находиться без привязи
2
Это ремень или веревка с петлей на конце, предназначенная для фиксации лошади во время различных процедур.
3
галоЭто вид конного спорта, в котором всадник и лошадь должны преодолеть маршрут с препятствиями