Мой суровый препод межгалактической академии

Глава 5. А почему у тебя рога?

Окидывает нас тяжёлым взглядом и едва заметным движением голову разрешает пройти на свои места.

– Итак, думаю, теорией вас уже в учебке напичкали, поэтому сейчас мы идём в космопорт. Будем практиковаться.

Викер даже договорить не успевает, а уже со всех сторон слышатся возгласы ликования. Мы действительно который месяц подряд слушали бесконечные лекции, изучали правила, решали задачи, проходили испытания, но ещё ни один препод не позволил даже в космолёте посидеть.

И я даже на два процента меньше начинаю ненавидеть Викера.

Не успеваем даже сесть на свои места, как Викер приказывает построиться парами.

Ну как в детскому саду, ей богу, – едва сдерживаюсь, чтобы не шепнуть это Мире. Но вовремя останавливаюсь.

Шагать начинаем по команде. Передвижение по станции строем – вообще нормальное явление, особенно сейчас, когда в нашем секторе объявлено военное положение, но мне почему-то реально смешно.

Смешно от того, как все машут руками при ходьбе, ещё секунда и, кажется, мы взлетим, а ещё от топота наших ног у меня закладывает уши, и все звуки искажаются. Или не из-за этого.

Викер идёт впереди нас. Мне мерещится? или нет. Тру глаза кулаком. А видение не исчезает: у Викера бычьи рога на голове.

Обалдеть!

А я раньше их не видела.

Соня подхватывает меня под локоть.

– Рада, не отставай. Ты что проблем хочешь?

Перевожу взгляд на неё и шарахаюсь в сторону. На лице моей подруги вместо носа свиной пятачок.

– Рада, ты чего? – спрашивает меня и ей приходится выйти из строя.

Все обходят нас, а у меня ощущение, что меня в какой-то параллельный мир запихнули. Знакомые и незнакомые курсанты предстают в совершенно другом виде. У кого-то крылья, или хвост, кто-то в животное превратился, а есть, и более страшные кто монстром стал. И все смотрят на меня, будто сейчас набросятся.

Закрываю от страха глаза. Может, мне это всё мерещится?

Да, скорее всего, не могут же все на станции внезапно измениться. Значит, глюки? А с чего?

– Рада? – Соня снова трясёт меня за плечо. – Тебе плохо? Может, в медкабинет обратимся?

– Всё нормально. Нормально, – открываю глаза.

Надо мной лицо Сони всё с тем же поросячьим носом, ещё и уши как у свиньи стали, а за ней горящий дьявольским пламенем рогатый…Чёрт?

Очень похож. Или бык?

Опять зажмуриваюсь. Даже тошнить начинает.

– Курсант Самойлова, посмотрите на меня? – слышу голос Викера, а плечи обхватывают сильные пальцы.

Открываю глаза, сердце в пятки. Этот чёрт вцепился в меня, а губы в хищную улыбку растягиваются.

– Почему вы раньше не говорили, что на чёрта похожи? – лепечу невнятно. И главное, мозг ведь понимает, что чушь несу. Но мой рот и язык будто своей жизнью жить начали.

– Какой ещё чёрт? – испуганно шепчет Соня и косится на Викера, и так смешно своим пятачком шевелит, что меня на смех пробивает. Начинаю дико хохотать.

– Соня, а ты хрюкать умеешь? – сквозь смех спрашиваю подругу.

– Зачем мне хрюкать? – она непонимающе сводит брови.

– Потому что ты свинья.

И снова истерический хохот.

– Так, Самойлова, идти можешь? – спрашивает Викер чёрт.

Смотрю вниз на ноги, чтобы проверить на месте ли у меня ноги, а вместо них у меня хвост рыбий.

– Ой, наверно не смогу, – отвечаю преподу. – У меня же хвост теперь. Кажется, я русалка.

– Что за бред ты несёшь, Рада? – вскрикивает Соня.

А Викер подхватывает меня на руки и куда-то несёт. Тянусь рукой к его голове, чтобы рога потрогать.

– Самойлова, лежи смирно, – рявкает Викер.

– Не рычи на меня. Я просто рога твои потрогать хотела.

– Понятно. Что принимала?

– В смысле?

– Что ела пила за последние полчаса?

– Ничего, только вас, когда вы меня поцеловали.

– Самойлова, – цедит сквозь зубы.

– Что Самойлова? Я двадцать лет как Самойлова.

Викер заносит меня в медкабинет.

– Роб нужен тест на запрещённые вещества.

– Серьёзно? – удивлёно переспрашивает Роб.

Смотрю на нашего главного врача, а вместо него настоящий змей в белой униформе.

– Серьёзнее некуда. Бредит. Давай быстрее, – командует Викер.

И усаживает в медицинское кресло и отходит. А я почему-то странное беспокойство чувствую. Змеям не доверяю, знаете ли. Рогатый Викер чёрт как-то роднее.

– Викер не уходи, – требую я. – Ты, может, змеям веришь,а я нет.

Викер и Роб переглядываются, а через пять секунд мне уже руку дырявят и кровь берут.

Но я даже внимания не обращаю. Потому что заворожённо наблюдаю, как в медкабинете лианы растут, всё зеленью покрывается, и цветы распускаются.

– Ребята, а вы то же самое видите, что и я? – спрашиваю, понизив голос.

– А что ты видишь?

– Всё в цветах и в зелени.

Раздаётся писк, смотрю на Роба, которые держит в руках какую-то круглую штучку.

– Это эстера. Галлюциноген.

– Запрещённый? – спрашивает Викер.

– Никакую эстеру я не принимала, – возмущаюсь я. – Я же не наркоманка. Выпила только успокаивающее, мне подруга дала. А всё потому, что ты хам и грубиян и наехал на меня. Захотел, чтобы я отчислилась? А почему именно я? Если ты женоненавистник, так заставляй весь женский пол отчислиться.

– А противоядие есть? – спрашивает Викер, потирая висок.

– Вообще есть, но на станции нет. Заказывать надо.

Глава 6. Ты слабая

Почти трое суток мне приходится провести в изоляторе под действием успокоительного и снотворного.

То что началось в начале: галлюцинации в виде рогов и пятачков – переросло в настоящие сюрреалистичные картины.

Чего я только не насмотрелась. Словно в голову поместили проектор и всё время транслировали фильмы. И ладно бы безобидные.

От мистики до ужасов. От романтики до порно. А самое поганое везде меня преследовал один и тот же взгляд.

Я убегала от него, пряталась в пустом корабле дрейфующем в космосе, а когда он догонял меня, то творил такую дичь, что моя мама бы точно сгорела со стыда, если бы увидела хотя бы кусочек этого сна.

В общем, когда я пришла в себя, то ещё час лежала в медкапсуле с закрытыми глазами, пытаясь понять, где всё таки реальность, а где сон.

– Как себя чувствуешь? – слышу голос Роба. Приоткрываю один глаз, он стоит напротив и смотрит на меня. В свои сорок лет Роб абсолютно седой. И хоть новые технологии в генетике уже давно решили проблемы с седыми волосами, он ни разу не попытался избавиться от седины. Поэтому курсанты за глаза называли его “старик”.

– Всё вроде бы хорошо, – чувствую как во рту сухо и язык еле ворочается. – А что со мной было?

– Судя по анализам, ты приняла большую дозу лёгкого наркотика под названием “Сказка”. Ведь так его вы называете? – Роб смотрит на меня с усмешкой.

– Какая ещё сказка? Я ничего такого не принимала. Я что на наркоманку похожа? Выпустите меня, – возмущенно приказываю Робу, совершенно забыв о субординации.

– Курсант Самойлова в ваших же интересах сказать, где вы приобрели это вещество, – тон в голосе Роба меняется с дружелюбного на стальной.

– Но я не знаю. Честно!

Можно, конечно, сдать Соньку, ведь это она таблетки мне дала якобы успокоительные, но я пока сама не разберусь и не поговрю с ней ничего рассказывать не хочу.

– Ну что ж, если вы не хотите сдавать поставщика, то будете разговаривать с деканом. И кто знает останетесь ли вы здесь учиться дальше. Принятие запрещённых веществ запрещённо на территории академии.

И хоть меня раздирают возмущение и злость я молу. И так наговорила достаточно.

Он открывает капсулу, выпускает меня.

Как только я сажусь, голова тут же идёт кругом.

– Лёгкое головокружение это нормально. Вы не двигались три дня. Сейчас вам надо хорошо поесть и полежать.

– Хорошо, – киваю.

Тянусь за формой ,которая лежит здесь же на тумбе аккуратно сложенная.

– Ну что? Чем ты меня сегодня порадуешь? – в медкабинет входит препод Викер Варг. И к счастью у него ни рогов, ни дьявольских глаз, хотя вид у него как только он видит меня, становится не очень дружелюбным.

Окидывает своим фирменным оценивающим взглядом.

Извилины в голове ворочаются так медленно, будто они внезапно ожирели и им стало лень двигаться.

Прижимаю к себе штаны и понимаю, что на мне кроме белых обтягивающих шортиков и полоски на груди ничего из одежды.

– Самойлова пришла в себя, – отвечает Роб, глядя в свой планшет. – Показания все выровнялись. Присутствует невысокий процент обезвоживания, отчего возможны головокружения, но это всё решается большим количеством воды. Так что курсант Самойлова свободна.

– Замечательно ,– удовлетворенно кивает Варг и резко разворачивается, собираясь покинуть кабинет.

– Вик? – окликает его Роб.

– Что?

– Может поможешь своему курсанту добраться до жилого отсека? А то рухнет где-нибудь по дороге.

Варг медлит с ответом.

– Я занят, – наконец отвечает он. – Вызови кого-нибудь из курсантов.

– Вик, – Роб смотрит на него осуждающе. – Это твой курсант и ты несешь за него ответственность.

А мне вообще не нравится, что они тут стоят и говорят обо мне в третьем лице. Опять же понимаю, что лучше промолчать. Молча натягиваю штаны. Следом китель курсанта, а вот пуговицы, зараза, поддаваться не хотят.

Вот же гадство гадское, мы живём в двадцать третьем веке, а придумать застёжки лучше пуговиц до сих пор не придумали. Спасибо нашему ректору за консерватизм и стойкое нежелание следовать современной моде.

– Идём, – цедит сквозь зубы Варг, он сама доброта и отзывчивость. Ещё секунда и, кажется, я испепелюсь на месте.

Но если честно, мне сейчас так всё равно, что я равнодушно смотрю ему в глаза, киваю и иду на негнущихся ногах.

– Стоять! – командует Варг.

– Да что опять? – останавливаюсь рядом с ним, а он начинает застегивать пуговицы на кителе, которые я так и не застегнула.

И хоть он старается это делать очень аккуратно, не прикасаясь ко мне, всё равно чувствую легкие касания, а это оказывается ещё хуже, чем если бы он просто схватил меня за грудь. Соски мгновенно напрягаются. Остаётся надеяться только на то, что он не заметит.

– Готово. Можешь идти.

Пересечения коридоров, снующие везде и всюду молодые курсанты, вечно куда-то спешащие. Старшекурсники уже все отправились на практику в пограничный сектор , поэтому их в коридорах не наблюдается.

Вроде без сознания была три дня, а ощущение что месяц прошёл.

Медленно плетусь за Варгом.

– А правда, что меня могут отчислить? – спрашиваю Варга.

– Да. И будь я деканом, ты бы уже шла в космодок для отправки на Землю.

– Значит, хорошо, что вы не декан, – ляпаю я.

Он даже разворачивается ко мне чтобы передать взглядом всё что он обо мне думает.

И снова продолжаем свой путь в жилой док кампуса.

– Какая у тебя комната? – спрашивает Варг.

– Триста пятьдесят третья, – бурчу в ответ.

Через пару минут доходим до моей комнатки, останавливаемся перед дверью.

– Я тебе скажу одну важную вещь Самойлова. И послушай меня внимательно. То место куда ты так пытаешься добраться, совсем не предназначено для слабых как ты особей. И дело не в том что ты женщина. Чтобы управлять космолетом с холодной головой и не сдрейфить, не подставить своих коллег надо действовать быстро и обдумано.

– Так я как раз такая, – упрямо перебиваю его.

– Где обдуманность в том, что ты приняла “Сказку”? Терпеть не могу наркоманов. Так что советую тебе, не дожидаясь вызова декана, самостоятельно написать заявление.

– Нет! Я не сдамся. Не заставите. Мне это место тяжело досталось.

– Тяжело досталось, как раз потому что ты слабая. Ты не станешь пилотом.

Его глаза метают молнии, снова превращаясь в дьявольский блеск.

– Ты уже отстала от курса на три дня, – и хоть его голос полон стали я всё равно чувствую его ярость.

– Я догоню. Выучу всё и догоню.

– Я завалю тебя на экзамене, – почти рычит.

– А я расскажу, что вы меня домогались, – произношу и тут же пугаюсь своей смелости. Он меня точно придушит сейчас.

Прищуривает глаза. Секунда и я лечу в свою комнатку. Варг заталкивает меня одним движением, заходит следом и захлопывает дверь.

Глава 7. Почему вы меня ненавидите?

– Это ты мне угрожать вздумала? – от страха мне кажется, что он стал в два раза выше. Хочется втянуть голову в плечи, присесть и закрыться руками.

Но я не имею права отступать. За мной стоят мама и сестра. Если я вылечу из академии, то придётся идти в какое-нибудь училище и работать на заводе по производству андроидов. Тупейшая и скучнейшая работа, следить за тем, как работают машины. Да и денег мама вбухала на моё поступление много, почти все наши сбережения. Всё, что осталось от выплаты за смерть отца.

Нет, я не имею права отступать. Папа бы не отступил. Он был храбрый, и я должна быть такой.

И хоть в груди сердце едва бьётся, а горло сковал ужас железной рукой, я заставляю поднять голову и упрямо задрать подбородок.

– Я не угрожаю, а предупреждаю, – голос тонкий и тихий, но я рада, что хоть такой, а не похожий на блеяние овечки.

Варг прищуривает глаза.

– Хочешь остаться? Ну так знай, Самойлова. С тебя я буду спрашивать в три раза строже. Через четыре дня проведу проверочную по тем темам, которые ты пропустила, и если будет хоть одна ошибка, я пишу заявление об отчислении, – цедит сквозь зубы.

– Почему? – не выдерживаю я.

– Что почему?

– Почему вы меня ненавидите? Что я вам сделала? Я всего лишь хочу учиться.

– Хотеть мало. Ты просто должна понять. Есть профессии, которые предназначены только для мужчин. В нас генетически заложено сражаться и защищать свой дом и своих родных. А место женщины в семье с детьми, – и хоть он говорит медленно, я вижу, как раздуваются его ноздри.

– Если так, то что вы скажете про тех пилотов женщин, которые участвовали в войне против мистролов? Именно Руслана Найдёнова прорвалась через все корабли мистролов, чтобы предупредить наш флот о поддержке хашийцев. Не мужчина, а женщина.

– Не забывай, девочка, не стоял бы за ней Ахрам Горбодак, и если бы он не начал революцию среди хашийцев, чтобы занять место Верховного Главнокомандующего, то никто и не помнил про твою Руслану.

– Она не моя. Она признанный герой Альянса десяти глав. И вообще, кто вам дал право, решать за меня мою же судьбу? Поступить на пилота – это было обдуманным решением. Я так захотела и не отступлю. Хоть пятьдесят проверочных устраивайте, я всё выучу и сдам.

Неожиданно он обхватывает мой подбородок пальцами и тянет к себе.

Я по инерции не могу остановиться и врезаюсь в его грудь. И пока я пытаюсь понять, что вообще происходит. Упираюсь в его грудь руками. Он же накрывает мои губы своим ртом.

И сердце совсем замирает. Если мне было страшно, когда он злился, но я смогла ответить ему. А вот на поцелуй ответить нечем. Я так растеряна.

Его ладонь давит на мой затылок, не давая отвернуться. А губы творят что-то невообразимое с моими губами. Ласкает языком, прикасается к моему языку. Словно вожак, который ворвался в чужой двор и все мгновенно слушаются, мой язычок ластится к его языку, трётся об него неуверенно. С таким напором меня ещё никогда не целовали, даже Бор, хотя он наполовину хашиец.

Меня чарует его мужской аромат, настоящий дикий. Робость первых пяти секунд сменяется возбуждением, и я уже сама привстаю на цыпочки, отвечаю не менее страстно. Обвиваю его шею руками. Какой же он мощный. Дрожь по телу от его силы. Веду пальцами по позвонкам на шее и что-то острое впивается в палец.

Не обращаю внимания.

Не до этого сейчас.

Моё тело будто в огне. Сплошь открытый нерв.

И этот орх сдирает с меня кожу живьём, заставляя чувствовать его каждой клеточкой. Моя небольшая грудь наливается и тяжелеет, а соски ноют и жаждут прикосновения его рук.

И он словно читает мои мысли, сжимает одно из полушарий, и тут же его рука ныряет мне в штаны. Разводит нижние губы пальцами.

– Мокрая, – урчит довольно.

Растирает мою влагу по складочкам.

Я не помню ни про наш спор, ни про то, что он козёл, который хочет меня отчислить. Все мысли сейчас, чтобы он не останавливался.

Но внезапно всё прекращается. Так же резко, как и началось.

Открываю глаза. Вик пристально смотрит на меня. Зрачки расширены и почти полностью скрывают радужку.

– Вот поэтому тебе нельзя…

– Что нельзя? – не сразу понимаю о чём он.

Губы горят, сердце колотится с запредельной скоростью.

– Нельзя быть пилотом. Ты можешь выучить всю теорию и ни разу не ошибиться. Сдать все контрольные и экзамены по теории. Но экзамен по полётам ты не сдашь. Твои мысли в беспорядке, эмоции перекрывают рассудок, а пилот должен быть холоден, когда принимает решение.

Сглатываю, мне сложно сейчас противостоять ему.

– И если твой космолёт подобьют, ты всеми силами должна попытаться не попасть в плен, потому что кзартхи насилуют женщин и используют их для продолжения своего рода. Хочешь стать матерью маленького кзартха? Тогда вперёд, я останавливать не буду. Они любят горячих землянок. Особенно пускать их по кругу.

– Я не собираюсь попадать к ним в плен, – отвечаю шёпотом. – Если мой космолёт подобьют, я направлю его на главный крейсер или военную базу, хоть несколько кзартхов, но всё же заберу с собой.

Сейчас я говорю предельно искренне. Когда-то отец также ответил мне на вопрос. Что он будет делать, если его подобьют?

Его слова меня тогда так поразили.

А Викер резко отстраняется от меня. Бросает грубо: "Дура!” и выходит из моей комнаты, громко хлопнув дверью.

Ноги подкашиваются, и я опускаюсь на колени. В голове какая-то каша.

Что вообще происходит между нами? Он поцеловал меня потому, что я ему нравлюсь или, чтобы показать, как я мгновенно сдаюсь ему и не умею держать себя в руках?

И почему-то, мне кажется, что второй вариант ближе к истине.

Козёл!

Больше нельзя давать ему себя целовать. А все пропущенные темы я выучу. Обязательно выучу. Даже если придётся пожертвовать другими предметами.

В дверь раздаётся стук и, не дожидаясь моего ответа, в проёме появляется круглое личико Сони.

– Рада, ты здесь? Наконец-то. Тебе нехорошо? Может, в медпункт опять? – суетится моя заботливая подруга.

– А может у тебя ещё какие-нибудь таблетки есть, чтобы мне легче стало? – отдёргиваю руку, не давая ей прикоснуться к себе, и сама встаю на ноги. – Зачем пришла?

– Рада, прости, пожалуйста. Я бы раньше тебе всё объяснила, но ты была без сознания…и вот я сразу…как ты пришла в себя. Сразу сюда…прям пулей.

– Ну и? Слушаю.

Глава 8. Как сдать экзамен?

– Понимаешь…это не я. То есть я тебе дала их, но я перепутала. Честно, перепутала, – у Сони даже губа дрожит от расстройства.

И если бы я не знала свою подругу с детства, то не поверила ни одному её слову. Но Соня именно тот человек, который вечно притягивает к себе неприятности. По собственной глупости и наивности.

– Понимаешь, это всё, брат. Арс прислал мне эти таблетки и сказал, что они успокаивают. А с моей тревожностью ты же знаешь, я вечно что-то говорю невпопад, да и вообще, всегда нервничаю. Вот и взяла их в тот день с собой.

Да ничего не скажешь, удружил так удружил. Арс - это Арсений, старший брат Сони. Ещё так скотина. Не знаю, почему Соня ему до сих пор верит. Сколько гадостей он нам причинил за всё детство.

– Передай своему брату, что если я вылечу из-за него из академии, то первым делом приду к нему и оторву яйца, – злобно цежу сквозь зубы, чтобы не орать. Потому что именно это мне хочется сделать сейчас. Наорать, разбить что-нибудь, перевернуть всё в комнате.

Вот что в башке у этого Арса было, когда он посылал Соне эту отраву. Дебил!

– Тебе сильно досталось от препода? – испуганно шепчет Соня.

– Да! Представляешь, я могу вылететь из академии. Варг сказал, что завалит меня на экзамене, – скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь.

– Не завалит. Ты же умная, всё выучишь. Если хочешь, я буду учить всё вместе с тобой, – Соня притрагивается к моей руке. – Прости меня, Рада! Я правда не хотела.

И как бы я ни злилась на неё, всё равно сердце смягчается, когда она в очередной раз просит прощения. Ну вот такая она у меня подруга.

Все последующие два дня я безостановочно зубрю информацию про панель управления. Соня, как и обещала, делится со мной записями, даже Мира подключается. Хотя она не любитель что-то зубрить. Она из расы космиритов и эта одна из самых моих любимых рас, хотя бы потому, что они обладают отличной памятью. Мне бы хотя бы половину их способностей. Потому что пока я учу одно, другое совсем вылетает из головы. Словно в моей голове все ячейки забиты, и чтобы что-то новое запомнить, надо сначала старое забыть. И я бы с удовольствием избавилась от ячейки воспоминаний с поцелуями Варга, но вот как раз их то и не получается забыть.

– Почему нельзя просто взять и вставить доп память? – недовольно ворчу, в сотый раз повторяя материал. Два дня пролетели так быстро, а завтра уже экзамен, ощущение такое, что я ни черта не помню.

– Потому что в учебных заведениях запрещены слоты с доп памятью, – отвечает Соня, погруженная в лицезрение картинки на планшете.

– Я знаю. Но почему? Проще ведь было бы учиться. Смысл сейчас себя мучить. Я ведь всё равно как закончу…если закончу академию, вставлю себе слот.

– Так все делают, но в академии нельзя. Таковы правила, и надо смириться.

В дверь моей маленькой каморки раздаётся глухой стук.

– Да войдите, – кричу я, с радостью опускаю планшет, глаза уже болят от него.

В комнату входит Бор, парень Миры. Мы с ним когда-то тоже пытались встречаться, но так получилось, что он наследовал от отца особенность хашийцев на совместимость. Если проще сказать, то со мной ему было плохо, даже когда целовались. Мира же идеально подошла ему. Меня это жутко бесило, потому что Бор мне очень нравился. Очень. Красивый, темноволосый, высокий, с обалденной фигурой.

Мира и Бор были одной из самых красивых пар нашей академии. Просто загляденье…для кого-то. А я же им жутко завидовала.

В такие моменты начинаешь жалеть, что родилась землянкой. Наша раса вообще самая обделённая. Ни сверхспособностей, ни богатых ресурсов. Наша Земля, просто одна из множества таких же планет.

А я просто одна из землянок, которая не обладает ни модельной внешностью, ни богатыми родителями.

Соня понимает меня ,но даже Соня с её глупыми поступками и рассеянностью превосходит меня в том, что её семья намного богаче. Соня могла бы вообще не учиться и жить себе спокойно. Но она пошла в пилоты, рисковать жизнью, чтобы доказать родителям, что она самостоятельная.