Я – желание

Второй задачей было выбрать место. И я это сделала, это было небольшое кафе, недалеко от моего дома и очень приличное. О чем я и сообщила Михаилу:

– Мне понравилась идея на счет кафе, знаю «Каштан», может туда?

– Давай у «Каштана» в 20.00

– Договорились!

Я максимально сместила время, чтобы обстановка была более интимная и, чтобы успеть помыть голову и собраться.

Когда мы с мамой вернулись, папа уже проснулся и орудовал в ванне. Я попросила, чтобы он поскорее выходил, так как у меня свидание и мне надо покупаться. Про свидание, я сказала, самым, что ни на есть в моем арсенале, торжественным голосом. Через дверь папа крикнул:

– Ты на время смотрела?

А потом, подумав, что так внуков может и не дождаться, добавил:

– Собирайся так. В ванной кран барахлил, пришлось разобрать. Покупаться сегодня не получится.

Выводы из сегодняшнего дня напрашивались сами собой:

1. Берегите родителей и не рассказывайте им о свиданиях, даже если вам за двадцать, тридцать, сорок. Скажите, когда все уладится, желательно за день до бракосочетания.

2. «Не складывайте все яйца в одну корзину», разграничивайте дни общения с родителями и женихами.

3. Не подпускайте папу к сантехнике, если он в ней не разбирается.

Я взяла себя в руки и сказала, чтобы папа немедленно вышел из ванны. Оказалось, что он снял насадку с крана, в виде носика и душа. А само приспособление, которое служит связующим звеном, разобрал, и оно больше не функционирует.

Неподалеку от моего дома есть невзрачный магазин сантехники, и, по словам моих соседей, там есть абсолютно все, туда-то и был отправлен папа со снятыми запчастями от крана. А я тем временем, вооружившись тазами и ковшом, решила провести процедуру омовения несовременным способом. Мытье прошло успешно, и я начала одеваться и красится, так как времени до встречи оказалось не так уж много.

Время отнимала еще и мама, которая разложила на кухне все необходимое для приготовления борща. Такое ощущение, что для сегодняшнего борща ей понадобилось все. Также она неунывающе спрашивала раз пятнадцать, через сколько я вернусь, и каждый раз я отвечала, что не знаю, а на шестнадцатый ответила – через два с половиной часа. Потом последовала следующая партия вопросов – а это будет не поздно? И советов – не засиживайся. И предложений – может мы с папой тебя встретим?

Вскоре вернулся папа и сообщил, что несмотря на то, что по Москве он не ездит, что после шести вечера он вообще ничего на дороге не видит, но он поставил машину на прогрев и меня довезет до кафе. Его предложение я отклонила, сказав, чтобы не отлынивал от ремонта крана, и продолжила собираться.

Чтобы никого не шокировать своими туалетами – я надела черные брюки, кружевную полупрозрачную блузку с бусами, а сверху накинула серый драповый жакет.

Когда церемония прощания с родителями подошла к концу, я вышла за порог. В церемонию входило: посидеть на дорожку, поцеловаться с родителями по раз пятнадцать с каждым и напоследок постоять, пока мама перекрестит. Хорошо, что у нас не принято целовать иконы и кланяться в ноги, а то можно было бы с легкостью отложить встречу на полчаса.

Когда я оказалась на улице, сработал телефон, это был Стас, он, как ни в чем не бывало, сообщил, что хочет приехать. Решил: получится – не получится. Я уже была издергана родителями, поэтому мне ничего не стоило ответить ему нецензурной бранью, но я леди, и спокойным, но уверенным голосом, как меня учила моя ученица, ему ответила:

– Мы с тобой обо всем поговорили и все выяснили. У тебя семья, я тоже хочу. И детей родить хочу. С тобой я трачу время. Больше не звони.

До встречи с Мишей оставалось 30 минут, как раз, чтобы дойти спокойным шагом. И я пошла. Но, телефон сработал опять, на сей раз это была мама, которая почему-то не могла определиться с постельным бельем, какое ей взять – в сердечко или горошек. Наверное, ей хотелось добавить со слезами на глазах: «Может ты в сердечко бережешь для каких-то особенных гостей, а мы – обойдемся и будем спать без белья». Я сказала: «Бери в сердечко», и положила трубку. Не успела я засунуть телефон в сумку, как тут же затрезвонил телефон снова – это был Стас. Он сообщал, что все понял и уходит от жены. «ААА», – подумала я и вспомнила про леди. «Я хочу детей не от тебя. У тебя свои есть дети, больше мне не звони и не пиши», – сказала я и бросила трубку.

А вот и долгожданная встреча с Мишей. Мы договорились встретиться в сквере и прогуляться до кафе вместе. Миша – высокий и красивый. И одет нормально. «Красивая будет пара», – подумала я и заулыбалась. Мы шли, о чем-то разговаривали и смеялись. Но это состояние продлилось недолго, сначала позвонила мама и, всхлипывая, сообщила, что они с отцом собираются уезжать, так как я бросаю трубки, и не хочу отвечать на мамины вопросы.

– Я же сказала, бери в сердечко. Если хочешь, можешь в кружочек, любое, какое на тебя смотрит, – максимально мягко ответила я. Единственный вопрос, который меня беспокоил – перед отъездом папа отремонтирует кран?

Мама чуть оттаяла и сказала:

– Я не про это. Мы не можем найти терку и растительное масло.

Я объяснила где, что находится, сказала маме, что я ее очень люблю, и спросила, все ли вопросы она задала. Она кокетливо посмеялась, и, не извинившись, сказала, что все, и первая положила трубку.

Я двинулась в сторону Михаила, который шел со скучающим видом, но остановилась, так как телефон возобновил свою работу. Это был Стас. Я подумала, что у него очень развита интуиция. Ведь он меня не беспокоил в течение недели, или, например, в первой половине субботы. А именно сейчас, когда я иду в кафе, первый раз в своей жизни с красивым парнем, и этот нехороший человек пытается мне помешать. Я опять взяла себя в руки, понимая, что не хочу тратить драгоценные минуты своего собственного прекрасного времени, также я взяла в руки и телефон, но вместо того, чтобы его отключить, нечаянно его включила на всю громкость, и все люди в радиусе пяти метров (со средним слухом) и десяти (с острым слухом) могли услышать отчаянную песнь Станислава: «Я скучаю по тебе, я не могу жить без тебя, ты самое лучшее, что было в моей жизни». Это, наверное, самое умное, что он сказал за все время общения со мной, но больше я его слушать не хотела и отключила телефон полностью.

Миша же, который тоже слышал Стаса, стал проявлять ко мне, как показалось, повышенный интерес. Он взял меня за руку (правда ненадолго) и мы пошли. Как мало человеку надо, чтобы начать действовать, проявить активность – это создать конкуренцию. Возьму это на вооружение, правда, тут главное не переусердствовать.

В кафе, чтобы не ставить никого в неловкое положение, сказала, что есть не хочу, и можно ограничиться кофе и каким-нибудь пирогом, я так сказала, но, надеялась, как минимум на вино, поэтому в следующий раз, решила, надо будет четко формулировать свои желания, потому что Михаил со мной согласился, и уже через десять минут мы пили капучино, заедая каким-то бисквитом. Но, несмотря на скудное застолье, было очень легко общаться, Миша увлеченно рассказывал о своей работе, о командировках, что там, где он сейчас работает, его все устраивает, единственный минус – это график работы, по которому, выяснилось, мы с ним сможем видеться только на выходных. Такой расклад мне не понравился, но я решила сейчас не зацикливаться на мелочах, а решать проблемы по мере поступления.

А проблема была в следующем – телефон-то я выключила, а у меня в квартире остались два ранимых, как выяснилось, родственника, которым срочно может понадобиться мой совет на счет орнамента, предположим, кухонного полотенца. Мой совет, равно как и мой голос они не услышат, из-за выключенного телефона, и тут, кто знает, чего от них можно ждать – или внезапного отъезда домой, чем уже сегодня они мне угрожали, или обращения в полицейский участок, с целью выяснения причин, где их кровиночка, либо самостоятельного поиска все той же кровиночки.

Поэтому я включила телефон, и о Боже! Двадцать пропущенных звонков с маминого телефона, четырнадцать – с папиного и восемнадцать – с телефона Станислава. Явно лидировала мама, чем и заслужила первой меня услышать. Такого голоса я не слышала никогда, она явно сегодня решила поделиться со мной, как всеми ей доступными типами поведения, так и тембром, и интонацией голоса, то ли навзрыд, то ли с надрывом – она озвучила два вопроса – почему у меня выключен телефон и где я? Я ответила, что через час буду дома, подсчитывая про себя, что отсутствовала максимум полтора часа. Больше я никому перезванивать не стала, а отправилась прямиком к Михаилу.

Когда ему сообщила, что свидание скоро подойдет к концу, он стал чуточку смелее и заказал полграфина водки, при том, что я водку не особо люблю, как выяснилось на прошлой неделе, в ту минуту у меня было желание выпить все содержимое, не разливая по бокалам, чтобы успокоить нервы. Это желание я, конечно же, сдержала, и, выпив глотка два и заев какой-то закуской, мой спутник отправился меня провожать.

Если отбросить в сторону все негативные моменты, которые происходили, свидание прошло хорошо, даже было весело.

Когда нам оставалось дойти до моего дома считанные минуты, я хоть и не профессионал в этом деле, но поняла, что поцелуя не будет. Почему? Я так этого ждала. Я начала замирать перед Мишей, обходить его, рассказывая какие-то истории, потом мы шли под ручку, но ничего не было. С чем это было связано, я не знаю. Попрощалась я с Мишей за домом, так как знала, что из балконного окна будут торчать в ожидании две родные головки.

Я обошла дом, посмотрела на родителей, которые стояли на страже, словно сурикаты, наперебой предупреждая друг друга об опасности.

Дома я увидела, как они полностью успокоились, вопросы мне не задавали, но смотрели на меня и ждали, что я что-то расскажу. Сказать, что все прошло хорошо – расстроятся, что я буду опять уходить на свидания, сказать – плохо, расстроятся за меня, поэтому я сказала, что сама не поняла, как все прошло и через полчаса после расставания с Мишей, решила подытожить и написать ему:

–Мне все очень понравилось, спасибо.

– Уфф, я волновался. Было нескучно и тепло?

Не знаю, был ли это риторический вопрос или адресный, но я решила все-таки ответить: «Да», и добавить тут же:

– Особенно стало тепло в конце застолья, – как бы намекая на будущее, что я не прочь выпить, так и теплее, и веселее.

Когда после ванны, с отремонтированным папой краном, я вошла в своей любимой пижаме в комнату, родители уже лежали в кровати на белье в сердечко и смотрели телевизор.

Глава 10

Утром я встала с грустным настроением, зная, что родители сегодня уедут. В 9 часов мы уже завтракали маминым борщом, а в 10.00 уже были в парке, и я демонстрировала родителям свое мастерское, как им казалось, владение роликовым коньком, и это мероприятие было им по душе. В кафе они отказались зайти, сказав, что надо доедать борщ и собираться, чтобы засветло доехать домой.

Родители уехали в два часа, и меня начал беспокоить тот факт, что Миша не пожелал мне ни доброго утра, ни хорошего дня. Я взяла телефон и написала сообщение, пообещав самой себе, что больше писать первой не буду.

– Привет! Как ты?

– Привет! Все хорошо. Может, прогуляемся?

Да, да, да. А почему бы первому не написать, почему надо каждый раз подталкивать, что за не решительность?

– Можно. А программа есть?

– Предлагаю сходить в кино.

Представляя, как мы там целуемся, а после Михаил встает на колено и из внутреннего кармашка пиджака достает заветную коробочку с бриллиантом и протягивает мне, вопрос я уже не слышу, и даже не считаю нужным произнести у себя в голове, а просто отвечаю:

– Я согласна.

– Тогда до встречи в 6 часов.

– До встречи!

Пять минут было потрачено на танцы без музыки и прыжки до потолка, еще пять минут на подборку песен для дальнейших танцев и прыжков, минуту я смотрела на часы и соображала, что мне до встречи остается чуть больше часа. В итоге я сконцентрировалась на сборах: накрасилась и обратила внимание, что ногти стали разной длины, а также не были красные, и принялась приводить их в порядок.

На будущее – ногти необходимо приводить в порядок заранее, и ни при каких обстоятельствах не начинать красить красным лаком за пять минут до выхода, даже за 15 не стоит, если вы, конечно, не собираетесь гулять в кромешной тьме. С горем пополам – я стерла красные разводы и намазала прозрачный лак. Что надеть? Решила не выпендриваться с платьем, не зная, что наденет Михаил, и мой выбор пал на рваные джинсы, с футболкой, теплой кофтой и кедами. Я себя даже не узнала, было нереально модно – оценит ли это мой кавалер? Предстояло выяснить.

Встреча прошла организовано, никто не опоздал. Единственное, мне не совсем понравился строгий вид Михаила. На счет моего внешнего вида он сказал, что у меня очень красивое лицо, а вот джинсы ему явно не понравились, мне даже показалось, что он слегка скорчил нос, когда на них посмотрел. Интересно, а он заметил, как я скорчила физиономию, когда посмотрела на его вельветовую ветровку, она была такого вида, как будто он ее взял на чердаке моего отчего дома, где лежат старые вещи. Я постаралась не обращать на это никакого внимания, правда для этого мне пришлось заставить Мишу поместить ветровку в гардероб, не дурственно было бы потерять номерок от этой вещицы, но этот парень мне нужен здоровым, а вечером может похолодать.

До начала фильма оставалось 30 минут, я ломаться не стала и согласилась на пиво и закуску. Сразу стало весело и легко. Я с нетерпением ждала захода в зал, чтобы предаться страсти, бушующей в наших телах, как мне казалось, но в моем-то теле она явно бушевала. Пару глотков пива тоже отложили свой отпечаток на формирование сложившейся фантазии. Мы зашли в зал, начался фильм, сначала прошло 10 минут, потом 20, потом 30, а поползновений со стороны моего компаньона – никаких. Вначале я еще на что-то надеялась, ерзая на сидение, но, когда до окончания фильма оставался час, я сдалась, и мы молча досматривали бестселлер.