Первая тишина. Том 1

- -
- 100%
- +
— Прошу, — я указал Гене на багажник Smart.
Тот что-то замычал через кляп, но мне было некогда его уговаривать. Удар прикладом в солнечное сплетение сделал его сговорчивее. С трудом, но всё же удалось поместить мужика в багажнике этой электрической крохи.
Элина растерянно захлопала глазами, когда багажник закрылся. То ли сама не верила, что туда поместится огромный мужик, то ли не привыкла к таким грузам в своём автомобиле.
Я взял девчонку за локоть, посадил её на пассажирское сиденье, кое-как положил прямо на неё наши рюкзаки. Тяжело, но дверь автомобиля всё же закрылась. Сам оббежал Smart и расположился на месте водителя. Было видно, что подвеске тяжело. Тачка и без того была низкая, и производитель вряд ли рассчитывал на такой перегруз при эксплуатации. Мелькнула шальная мысль, что мы так никуда не уедем. Но двигатель бесшумно завёлся, и Smart медленно покатился по асфальту.
Из корпуса донеслась новая очередь. Малахов работал, давая нам шанс уйти.
Колёса тачки мягко прошли по битому стеклу и мелкому мусору. Двигатель молчал, только подвеска коротко постукивала на выбоинах.
За нами во дворе кто-то крикнул. Поздно. Я ударил по педали газа. Электромотор подхватил сразу и потянул нас вперёд.
Мы вышли на дорогу. Слева тянулся забор, справа стояли гаражи с распахнутыми воротами, внутри темнели брошенные машины.
Позади ревел штаб — звуковой сигнал перемешивался с короткими автоматными очередями.
Элина сидела рядом, обеими руками держала рюкзаки, которые буквально выдавливали девчонку в кресло, и смотрела вперёд с каменным лицом.
— Сергей, — спросила она, — мы выбрались? Они ведь не догонят нас, да?
Я молчал, дорога уходила к серым кварталам Ростова, где над домами висел грязный утренний свет. Я ждал, потому что время, о котором мы договаривались с сержантом, истекло ещё десять секунд назад.
Но сзади лишь смолкли выстрелы. Либо у Малахова закончились патроны, либо… а о втором либо думать совершенно не хотелось. Я верил, что Малахов справится. Но, независимо от моей веры, внутри заскребло сомнение.
Я посмотрел в зеркало. Сквозь заднее стекло штаб был виден кусками: крыша, серый фасад, тёмные окна.
Я держал руль двумя руками, не менял скорость и не позволял машине вилять на выбоинах.
— Сергей? — шепнула Элина. — Не получилось, да?
С ответом я не спешил, хотя прошло уже больше тридцати секунд.
Пятьдесят секунд.
Минута.
Удара всё ещё не было.
Я прибавил скорость, объехал брошенный посередине дороги микроавтобус с открытой боковой дверью и вывернул на дорогу шире. Возле остановки стоял молчун в грязной куртке курьера. На спине у него ещё висел квадратный терморюкзак с выцветшим логотипом доставки еды. Он повернул голову на шорох шин, но не бросился.
Я почти принял, что удара уже не будет. Просто внутри пересобрал план. Если штаб уцелел, люди Гены получат связь, питание и часть запасов. Возможно, они начнут погоню...
И в этот момент штаб рвануло.
Короткая грязно-белая вспышка ударила в зеркало, выжгла на секунду контур корпуса и тени у окон. Потом пришёл гул, низкий и тяжёлый, будто огромная металлическая дверь захлопнулась под землёй. Через секунду догнал второй удар — уже глухой, рваный, с треском стекла, железа и бетона. За спиной взвыл двор: молчуны, живые, сигнализация, всё смешалось в один общий звериный звук.
Элина вздрогнула, но не закричала. Только крепче вцепилась в рюкзаки. Гена в багажнике застонал.
— Господи… — выдохнула девчонка и с трудом повернула голову к зеркалу, но рюкзаки не дали ей этого сделать.
Я тоже посмотрел в зеркало ровно столько, сколько требовалось. Над корпусом поднималась грязная пыль. Ловушка сомкнулась.
Малахов сделал всё, что обещал.
Я вернул взгляд на дорогу. Перед нами был перекрёсток, разбитая легковушка у бордюра, дорожный знак, накренившийся над полосой, и дальше серый город, в котором никто уже не гарантировал следующего поворота. Smart шёл вперёд тихо, как воришка, укравший жизнь из-под носа у смерти.
Элина сидела очень тихо. Потом покосилась на меня и спросила:
— Он успел уйти?
Я не стал врать. Да и она всё прекрасно понимала без меня.
— Нет.
Девчонка закрыла глаза на секунду и открыла снова.
— Поняла.
Я увёл машину с широкой дороги в боковую улицу, подальше от прямых маршрутов и возможной погони. Позади ещё глухо хлопнуло, уже слабее. Над частью поднималась пыль, и в ней растворялись последние очертания штаба.
— Сергей…
— Что?
— Спасибо, что не дал мне пойти через их коридор и остаться.
Я ничего не ответил. Внутри неприятно гудела голова — Малахов ушёл из жизни так, как и хотел. Я знал его меньше суток, но ощущение в груди сидело такое, будто я потерял боевого товарища, с которым воевал плечом к плечу несколько лет. Паршивое ощущение, не дай бог кому-нибудь испытать.
Мы уходили дальше, а за спиной догорал штаб. Первые минуты ехали молча. Я держал руль двумя руками и смотрел вперёд. Я уже понял, что погони не будет. Сейчас людям Гены из тех, кто выжил после взрыва, было не до нас. Я понимал, что многие из них выжили. Взрыв визуально был мощный, но на деле серьёзно пострадать могли лишь те, кто оказался непосредственно рядом со взрывчаткой генератора, в комнате связи или в одном из двух коридоров. Поэтому, скорее всего, большинство бойцов пострадали от взрывной волны, но выжили.
Город выглядел отвратительно. Я видел, как Элина смотрит на остановку, где висела реклама нового тарифа связи, обещая быстрый интернет и семейную подписку. Молчуны под плакатом шли куда-то вдоль дороги, поворачивая головы на далёкие звуки.
— Куда мы едем? — спросила девчонка, наконец нарушив тишину.
— Подальше от тех, кто знает наш последний адрес, — ответил я.
— А Гену куда?
— Гена выйдет раньше нас.
— Ты его оставишь?
Свернул в показавшийся впереди проезд между зданиями. Слева тянулся высокий серый забор с облезлой камерой наблюдения на углу, справа стоял закрытый сервис с вывеской «Шиномонтаж 24/7». За сервисом виднелся узкий двор, мусорные баки и выезд на другую улицу. Место годилось.
Я остановил Smart за фургоном службы доставки. На его борту красовался улыбающийся курьер с пакетом еды. С нашим пленником действительно надо было что-то делать, больше Гена нам был без надобности.
— Элина, сиди внутри.
— Поняла, — девчонка быстро кивнула. — А ты куда?
— С Геной потолкую.
Я вышел из машины, осмотрел двор, затем открыл багажник. Гена лежал там неподвижно, хотя по глазам было видно: прикидывал, можно ли рвануть. Он слышал взрыв и, похоже, сам уже понимал — за ним никто не придёт, некому спасать своего командира.
Я взял его за рукав, помог выбраться из багажника. Он покачнулся, поморщился и встал на асфальт. Несколько секунд щурился, привыкая к свету.
— Пойдём.
Держа его на прицеле, я повёл Гену к мусорным бакам. Он быстро понял, что происходит, уткнулся подбородком в грудь, шёл не спеша.
Когда мы подошли к мусорным контейнерам, я, удерживая его на прицеле одной рукой, второй вытащил у мужика кляп.
— На колени, — сказал я.
Гена медленно повернул голову.
— Что?
— На колени. Потом лицом вниз.
— Логист…
Я не дал ему договорить, ударил в сгиб за коленной чашечкой, помогая Гене опуститься на асфальт.
— Ложись на живот.
На этот раз Гена не спорил. Лицо у него было пустым и бледным. В его системе координат всё было просто — вывели его из машины не для прогулки. Я видел, как Гена собирает остатки достоинства, чтобы встретить пулю, как подобает мужчине, — молча и без лишней театральщины.
Он медленно лёг, упершись щекой в асфальт. Я ногой развёл его ноги чуть в сторону, чтобы он не мог резко вскочить. Ствол держал направленным в землю рядом с его плечом.
— Сейчас ты думаешь, что я тебя пристрелю, — сказал я. — Был бы ты на моём месте, так бы и сделал.
Гена сильнее повернул лицо вбок, щекой прижимаясь к грязному асфальту. Глаза у него блестели.
— Ты всё равно один не вывезешь. Город тебя сожрёт. Девчонку твою тоже. Сегодня вы проскочили, завтра кто-нибудь умнее попадётся.
— Может быть.
— Тогда чего тянешь? Стреляй.
Я присел рядом, достал нож и перерезал одну из стяжек так, чтобы руки у него остались связаны, но появился шанс освободиться, если повозится. Оставил ему бутылку воды — кинул рядом на асфальт.
— Слушай порядок, — сказал я. — Через несколько минут выберешься. Может, быстрее, если мозги включишь. Орать только не советую. Здесь звук ходит хорошо, а слушатели нынче голодные. Пойдёшь за нами — пожалеешь. Вернёшься к своим — объясняй им сам, почему штаб стал пылью. Спрячешься — проживёшь дольше.
Гена слушал молча. Потом, когда я закончил, спросил:
— Почему ты меня не убиваешь?
— Потому что не хочу начинать новый день с того, что превращусь в тебя.
— Красиво сказал.
— Запиши. Потом в мемуары вставишь, если руки развяжешь.
Гена поднял на меня глаза. В них появилось раздражённое непонимание. Для него мир делился на тех, кто режет первым, и тех, кого режут. Промежуточные варианты портили ему математику.
— Думаешь, что тебе за это зачтётся? — спросил он.
Я не ответил, отошёл на шаг и проверил двор ещё раз. Гена остался лежать на асфальте, связанный. У него был шанс. А воспользуется он или нет — это его личное дело.





