Первая тишина. Том 1

— Помогите! Да отвалите вы! — сорвалась она снова, и я сразу понял: ещё секунда такого визга — и её просто разорвут.

Орать «стоять» было поздно. Здесь это не работало. Я в два шага срезал дистанцию и рубанул:

— Молчи!

От моего окрика девчонка дёрнулась сильнее, чем от самих ментов, захлебнулась следующим визгом и на секунду реально замолчала. Одной секунды хватило.

Как только она заткнулась, я сразу перевёл их с жертвы на приманку — на себя.

— Эй. На меня, уроды.

Сработало.

Оба дёрнулись на мой голос сразу, как на сигнал. Тот, что почти вцепился в неё, сорвался сразу. Второй тоже довернул корпус, и оба переключились на меня — быстро, хищно, как псы на брошенную кость.

— Вот так. Теперь ко мне, — я попятился, стуча кулаком о стену, чтобы они не передумали.

Девчонка всхлипнула, снова собираясь закричать, и я снова рявкнул:

— Тихо. Рот закрыла.

Дошло. По крайней мере, орать она перестала окончательно.

Менты уже шли. Коридор был узкий, свет бил в глаза, дальше что-то орало и гремело, а я смещался так, чтобы не дать им одновременно вцепиться.

— Давайте, — я вёл их куда мне было нужно. — Идите сюда.

Я шёл спиной к открытому кабинету слева.

— Давайте, красавцы. Ко мне. Быстрее.

Один пёр тяжело и прямо. Второй шёл рывками и быстрее. И именно его я узнал сразу: тот самый сержантик, что вёл меня из обезьянника. Даже походка у него осталась прежней — тело уже сорвало, а привычка ещё держалась, только теперь к ней добавилась пустая звериная злоба. Крючок они заглотили, оставалось подсечь.

До кабинета оставалось два шага. Я дошёл до самой двери, на долю секунды задержался в проходе, чтобы они клюнули на близкую добычу. В последний момент я ушёл с линии.

Оба влетели внутрь. Первый — на полном ходу. Сержантик цепанул косяк плечом и сбился на миг. Он вцепился скрюченными пальцами в проход, пытаясь устоять.

Я развернулся сразу. Справа на стене висел пожарный щит. Я сорвал лопату со щита. Металл лязгнул по креплению и сразу по его затылку.

Хватило.

Я влепил так, что сержантик влетел внутрь уже без туфель. Я тут же заклинил дверь древком, чтобы створка не пошла назад.

Изнутри сразу рванули дверь. Раз. Второй. Без толку. Лопата встала намертво, и обычный кабинет за секунду превратился в импровизированную клетку.

— Сидите там, — бросил я. — Остыньте.

Я наконец посмотрел на девчонку. Она стояла у стены, бледная и явно ещё не успевшая понять, что вообще сейчас произошло.

— Стоишь тихо и молчишь. Тогда у нас есть шанс, поняла?

Она молча кивнула. Умная девочка.

Я подошёл к ней, выставив ладони вперёд и сразу показывая главное: хватать, трясти и пугать её я не собирался.

— Вставай, — я протянул руку. — Я тебя не трону.

Она глянула настороженно, но руку всё-таки взяла. Я поднял её одним рывком, поставил на ноги и быстро оглядел. Передо мной стояла не опер и не полевой боец. Передо мной стоял живой кусок офисно-гламурной довоенной нормы — просто в форме. Всё в ней — волосы, лицо, ногти, даже то, как она держала подбородок, — говорило о другой жизни. Слишком чистой и собранной под зеркало, а не под драку в разваливающемся отделе.

— На ногах стоишь?

Она дёрнула губой, и я заметил, что губы у лейтенанта были слишком опухшие… Хотя явных следов удара видно не было, губы были какие-то неестественно большие. Сначала я решил, что её ударили, но сразу отбросил это.

Куда важнее, что она была местная. Значит, знала планировку, дежурные выходы, слепые зоны и местные привычки. В такой мясорубке это стоило дорого.

— Слушай сюда. Вдвоём у нас шансов больше. Идёшь со мной.

Дошло не сразу. Первым делом девчонка подняла руку, уставилась на пальцы и зло зашипела:

— Да твою же... Я час назад была на маникюре. У меня ноготь сломан.

Я посмотрел на неё молча. На фоне выстрелов это звучало как бред из прошлой жизни.

— Я с вами никуда не пойду, — выпалила она, всё ещё глядя то на меня, то на свой палец. — Сейчас я позвоню своему мужчине, и он всё решит.

— Пробуй, — сказал я.

Она тут же схватилась за телефон. Ткнула в экран раз, другой, быстрее, злее.

— Да что за бред... — выдохнула она. — Почему сигнал не идёт? Подожди... Интернет... Да ладно... Вайфай тоже?

Она ткнула ещё куда-то, потом ещё. Вот только толку.

Я не стал её долго уговаривать. На это не было ни времени, ни смысла.

— Всё. Никто не придёт, — отрезал я.

Словно в ответ где-то рядом вспыхнул чужой крик — и тут же оборвался.

Его срезали выстрелами.

В ту же секунду погас свет. Коридор провалился в рваный полумрак, только аварийные огоньки где-то дальше мигнули блекло. А потом срывающимся хрипом зашипела рация.

— Приём, приём, ответьте хоть кто-нибудь…

На лестнице кто-то ещё отстреливался.

— Здесь... здесь почти все легли... — доносилось между хлопками.

Но голос вдруг тоже оборвался, сменившись грохотом и звуками борьбы. А затем и это прервалось.

Я схватил девчонку за запястье и поднёс указательный палец к губам, медленно покачав головой. Губы у неё уже исказились, крик был готов сорваться.

Вся её история про «моего мужчину» закончилась в ту же секунду, как только вокруг окончательно вырубилось то, на чём держалась её уверенность.

— Ладно, — выдохнула она. — Ладно, иду.

Но только девчонка шагнула — и сразу перекосилась. Каблук уже ушёл набок.

— Чёрт...

Я опустил взгляд. На одном сапоге каблук был сломан, косо уйдя набок и превращая быстрый отход в очень сомнительную акробатику. Ну конечно. Мир, как обычно, любил подкидывать мелочи в самый удачный момент.

— Снимай, либо хромай, — сухо сказал я. — Только быстро.

Она зло втянула воздух, собралась и уже куда более внятным голосом выдала первую по-настоящему полезную вещь:

— Я знаю служебный выход.

Вот это уже звучало куда полезнее.

— Веди. Только без самодеятельности. Я говорю — ты делаешь. Поняла?

Она кивнула, не споря.

— Тебя как зовут? — уточнил я.

— Эллина… а вас?

— Сергей. Пошли, красавица.

Элина сняла сапоги и так и замерла, глядя себе под ноги, будто только сейчас по-настоящему увидела, по чему нам предстояло идти. Пол был в мелком стекле от выбитых плафонов и дверных вставок, и в тусклом, рваном свете они поблёскивали тихо и зло. По одному её лицу и тому, как она поджала пальцы ног и невольно передёрнула плечами, было ясно: к такому она в жизни не готовилась.

Очевидно, что босиком она бы далеко не ушла, а если тащить её на себе по этому тёмному коридору, где каждый лишний звук мог обернуться смертью, то мы не уйдём далеко.

Что ж… в такие минуты красивых решений не бывает. Бывают только быстрые.

Я, стараясь ступать как можно тише, подошёл к пожарному щиту. В голове всё сложилось мгновенно: оставить всё как есть — нельзя, нести её — долго… А вот сбить каблуки у сапог — грубо, зато, в принципе, рабоче.

Я снял с крепления топор, коротко примерил его в руке, прикинул, как одним-двумя ударами превратить её обувь во что-то более пригодное для бегства, и уже был готов этим заняться. Но взгляд сам зацепился за туфли, из которых сержант «вылетел» после моего удара лопатой.

Я поднял туфли. Они были великоваты, да и вид у них был такой, будто их не носили, а переживали в них тяжёлую болезнь. Но это всё равно было лучше, чем её кровь на стекле.

Сначала я хотел просто подкинуть туфли ближе к ней, чтобы не делать лишних шагов, но тут же отмёл эту мысль: любой стук сейчас дороже удобства. Поэтому я подошёл, присел и тихо поставил туфли перед ней, между блестящими осколками.

— Обувайся. Либо чужие вонючие туфли, либо твоя кровь по всему коридору. Выбирай быстро.

Элина вскинула на меня глаза, округлившиеся от возмущения.

— Сергей, вы издеваетесь? — выдохнула она. — Это же Козлова обувь. Он неделями не моется и носки не меняет…

Она брезгливо дёрнулась, будто туфлёй пахнуло чем-то смертельно оскорбительным лично для неё. Я, однако, даже не изменился в лице. Времени на тонкую душевную работу у нас не было.

Она уставилась на меня ещё секунду, не веря, что я предлагаю всерьёз, потом опустила взгляд на туфли, на стекло, снова на свои ноги. В этом коротком молчании я видел, как у неё внутри с хрустом ломается что-то привычное, тёплое, из прошлой жизни. Эллине хотелось возмутиться, поспорить, обидеться, возможно, даже назвать меня последним подонком, но пол под её ногами от этого не менялся.

Элина было осторожно дёрнулась сделать шаг в носках и тут же замерла, потому что под стопой предупреждающе скрипнула мелкая стеклянная крошка. Она шумно втянула воздух, бросила на меня взгляд, всё ещё полный оскорблённого недоверия, словно это я был виноват и в стекле, и в темноте, и в том, что весь мир за один день сошёл с ума.

— Потом побрезгуешь, если будет время, — отрезал я.

Элина дёрнулась так, словно я хлестнул её ладонью по щеке, и наконец резко наклонилась. Схватила туфли двумя пальцами и начала быстро, зло натягивать их на ноги.

Я смотрел на это спокойно, не мешая и не помогая. Когда Элина закончила и, всё ещё морщась, выпрямилась, я коротко кивнул.

— Вот и отлично, — сказал я. — Первый правильный выбор за сегодня ты уже сделала.

Девчонка промолчала, но главное уже случилось: спорить с реальностью она хотя бы на эту минуту перестала. Для текущей обстановки это было почти равносильно чуду.

Именно тогда я заметил у неё в кобуре пистолет. Я чуть качнул подбородком в сторону кобуры.

— Табельное у тебя для отчёта или работать с ним умеешь?

Элина аж вскинула подбородок, будто вопрос задел её за профессиональную гордость.

— Вообще-то я полицейская, — ответила она.

Я ничего не сказал, просто посмотрел на неё молча. Этого хватило. Спесь у неё сползла с лица быстро, как плохо приклеенная маска.

— Если честно… — уже тише добавила Элина. — Стреляю плохо.

Я усмехнулся краем губ.

— Честно — уже полезно. Значит, лишних сюрпризов будет меньше.

Она, кажется, не поняла, похвалил я её сейчас или, наоборот, поставил на место, но это было и неважно. Формально оружие у неё имелось. Проблема в том, что мы стояли в узком тёмном коридоре, где всё решали секунды, шум и дистанция. И здесь от плохого стрелка проблем могло быть куда больше, чем пользы.

Я перехватил поудобнее топор. Элина проследила взглядом за тем, как я взял топор, и не выдержала:

— Ты серьёзно? С этой штукой?

— С этой штукой, — подтвердил я. — Она, по крайней мере, бесшумная, а если ты поднимешь стрельбу...

Я не договорил, но Элина посмотрела на свой пистолет, и на её лице мелькнуло понимание.

— Всё, красавица. Обулась — уже молодец. Теперь идём тихо, ничего не роняем и без моей команды не умираем, — хмыкнул я.

— Это вообще звучит не очень успокаивающе, Сергей, — пробормотала она, уже двигаясь следом.

— Зато честно, — ответил я и двинулся дальше.

— Нас же спасут, да? Власти, наверное, уже в курсе, что тут произошло…

Я не ответил. На такие вопросы сейчас не было ни полезного ответа, ни смысла его искать. Если система ещё где-то и держалась, то сюда она явно опаздывала. Здесь она, судя по звукам, уже явно не справлялась.

Элина шла следом, уже заметно осторожнее, чем раньше, и это было хорошо.

Коридор впереди жил какой-то своей рваной, ненормальной жизнью: где-то далеко хлопнуло, что-то металлическое проскрежетало по полу, потом всё снова будто бы стихло. Свет оставался слабым, рваным и, честно говоря, напрягал.

Внутри сидела мелочь, которая в другой ситуации могла бы вообще не иметь значения, но сейчас цепляла именно своей нестыковкой. Недавнее ругательство Элины слишком уж не вязалось с этим глянцевым образом.

Я чуть повернул голову к ней, не сбавляя шага.

— Кстати. Откуда ты знаешь такие слова, ну про коромысло?

Элина нервно поёжилась, будто я поймал её не на чём-то куда более личном, чем просто ругательство.

— Да не знаю… — буркнула она с явным раздражением, которому сейчас просто некуда было деться. — Само вырвалось. Да какая вообще сейчас разница?

Я не ответил.

Мы двигались дальше быстро. Стрелок из Элины пока был никакой, зато дорогу по отделу она знала. Я чуть притормозил у развилки, показал глазами на две служебные двери и коротко спросил:

— Какая?

Элина сразу поняла, о чём я, и ответила шёпотом:

— Левая открывается наружу, правая — на себя. Но правая иногда заедает… если быстро дёрнуть, может заклинить.

— Служебный выход где? — поторопил её я.

— За левой короткий служебный проход, — поспешно выпалила девчонка. — Там обычно меньше народу…

— Обычно, — тихо повторил я.

Элина едва заметно дёрнула уголком рта. Не улыбнулась, конечно, но для текущего конца света это уже почти считалось лёгким признаком жизни.

Я подошёл к левой двери, сначала прислушался, а потом коротко показал Элине держаться за моей спиной. Всё было предельно ясно: я вёл, она не спорила, и если уж мир окончательно сошёл с ума, то хотя бы внутри нашей маленькой связки порядок пока ещё оставался.

Мы двинулись к чёрному выходу через служебный коридор. Лезть в лоб на тех, кто уже сорвался, я даже не собирался. Прямой путь в таких местах обычно вёл ровно туда, куда не надо — в морг, а у меня на этот день были другие планы.

Я остановился у самого входа в проход и быстро снял глазами весь расклад. Несколько сорвавшихся дёргались в самом коридоре, ещё кто-то бился или метался в соседнем помещении. Любой лишний шорох мог в одну секунду стянуть на нас ещё пол-этажа. Коридор тянулся узкий, с глухими стенами. Слева был приоткрытый кабинет, дальше висел пожарный рукав, а в конце темнела металлическая дверь. Этого мне хватило.

План сложился сразу: увести всех сорвавшихся в соседний кабинет, чтобы они влетели на звук туда. Ну а мы в этот момент проскочили бы вдоль стены дальше, к проходу. Приём был отработан на двух ментах чуть раньше и блестяще себя показал.

Кабинет был открыт, вход в него виден, а звук внутри гулко отражался от голых стен — как раз то, что нужно. Элина уже вдохнула, явно собираясь что-то спросить, но я, не глядя на неё, поднял ладонь.

— Не сейчас.

Я обернулся к ней и протянул руку.

— Телефон с собой?

Элина растерялась на долю секунды, но спорить не стала. Достала мобильник, разблокировала и вложила мне в ладонь.

— Да…

— Будильник поставить можешь?

— Могу…

Она кивнула и начала тыкать пальцами в экран. Я понимал, что, если телефон зазвонит в кабинете, эти дёрганые рванут на ближайший раздражитель и на пару секунд освободят нам проход.

— Вот. Таймер на три минуты. Когда будет нужно, нажми на «старт», и время пойдёт… — Элина запнулась, глядя, как я уже прикидываю, что делать дальше. — А что ты хочешь сделать?

Я не ответил сразу. Сначала посмотрел на ближайшего сорвавшегося и поймал его ритм. Дёрганый, рваный, но не хаотичный. Даже у безумия быстро появляется свой порядок.

Три коротких шага вперёд, остановка, резкий рывок головой влево, пол-оборота корпуса, потом обратно.

Я мысленно отсчитал цикл один раз, потом второй. Оба раза вышло почти одинаково — около пяти секунд от одного разворота до другого.

Этого было достаточно.

Если телефон зазвонит в тот момент, когда этот урод стоит лицом к нам, он среагирует слишком быстро и может заметить движение раньше, чем сорвётся на звук. Если дать сигнал, когда он уже начал разворот в сторону кабинета, он уйдёт туда почти сразу, а остальные дёрнутся следом.

Значит, мне нужно подать звук в нужную фазу его движения.

От нашей точки до проёма было метров шесть, может, семь. Низкий бросок от пола — и телефон скользнёт внутрь за секунду, максимум за полторы. Ещё секунда — мне самому сместиться к стене и быть готовым к рывку. Значит, сигнал должен ударить примерно через восемь-девять секунд после броска.

— Поставь таймер на девять секунд, — попросил я.

Девчонка растерянно моргнула.

— Что?

— Девять секунд, — повторил я.

Элина быстро переставила таймер.

— Готово… а что ты собрался делать?

— Выбраться отсюда хочешь? — спросил я.

— Хочу, — выдохнула она.

Я коротко качнул телефоном в руке.

— Тогда считай, что это плата за билет на выход.

У неё глаза полезли на лоб.

— Сергей, ты с ума сошёл? Там всё… там фотографии, контакты, у меня там… — зашипела она. — Это дорогой телефон!

— Значит, громче орёт, да? — отрезал я.

Элина открыла рот, явно собираясь возмутиться ещё раз, но я уже не дал ей разогнаться.

— Выход дороже, моя хорошая. Потом купишь новый, — я покосился на девчонку и подмигнул. — Если будет где покупать.

Я огляделся и на столе одного из кабинетов увидел шнур от зарядки. Присвоив его, я быстро продел телефон в петлю, затянул узел и проверил, чтобы аппарат не сорвался раньше времени.

Я собирался низким, скользящим броском попасть в открытый кабинет слева, чтобы телефон прошёл по плитке, ушёл за порог, ударился внутри о стену или ножку шкафа и зазвонил уже там.

— Слушай внимательно, — я повернулся к Элине. — Сейчас я запущу таймер и закину телефон в кабинет. Как только там зазвонит — они дёрнутся на звук. В этот момент сразу идёшь за мной вдоль правой стены.

Элина нервно сглотнула и кивнула. В полумраке лицо у неё было бледное, но собранное. Страшно ей было, конечно, и правильно было страшно, но паника из неё хотя бы на время выветрилась. Это тоже упрощало работу.

Я чуть качнул кистью, проверяя вес импровизированной приманки, снова взглянул в проход, где сорвавшиеся дёргались в рваном, бессмысленном ритме, и почти беззвучно пробормотал:

— Ну что, красавцы… внимание.

Я приготовился запускать приманку и врубил таймер. Секунды неумолимо начали обратный отсчёт. Ещё мгновение — и сорвавшиеся бы побежали за тем сигналом, который я им приготовил.

План был почти готов сработать. Но почти — это вообще очень опасное слово.

Потому что в самый неподходящий момент мобильник Элины предательски ожил сам в моих руках.

— Дилинь-дилинь-дилинь…