В центре событий

А я скоро совсем пойду

На Куликовское поле своё.

Как в сорок первом году,

Бился дед за спасенье моё.

Дед мой врагами убит.

Страшный враг опять у границ.

Как стремительно время летит

В огне боевых зарниц.

Опять не успеем любить.

Опять сыновья без отцов.

Но захватчиков надо бить,

Защищая своих юнцов.

Для тебя я простой солдат,

Царства Грядущего рядовой.

Я уже не вернусь назад,

Принимая последний бой.

Жена ходит на работу с телевизором.

Это так необычно, не по-советски.

Ещё не знаком я с её капризом,

То ли характер у неё этакий – светский.

У жены с собой радиовещание,

И, даже государственная библиотека.

Возможно, так выглядит прощание

Из-за гениальности любимого человека.

2016 год.

Не спешишь ты ко мне, не торопишься.

Не сложились у нас отношения.

Ты очень просто ко мне относишься,

Дисциплинированно, из уважения.

«Любовная лодка разбилась о быт…»,

Ушла новизна. Немного осталось.

Ничто не забыто, никто не забыт,

Но приходит библейская ветхая старость.

Живу одиноко. Всегда без отца.

Семейные узы – семейные браки.

Мне выпала доля пройти до конца,

Одному от рождения до ковчега и раки.

Апрель 2017 год.

20 августа 2017 года. Есть такой древнеегипетский иероглифический символ – крестик с петелькой наверху. Звучит так – Анх. Ничего мистического и потустороннего – сандаль. Простая, простейшая обувь древних египтян. Деревянная колодочка, на пальцы петелька, вокруг стопы завязка. Иероглиф Анх переводится словами – ключ жизни, узел жизни, сандаль, движение. Вон откуда пошло, из глубины веков, тысячелетий даже. Движение – это жизнь. Любое движение – физическое, по планете, на расстояния. По времени. Движение мысли. Возрастание духовное – движение в Горний Мир. Лишь бы не стоять на месте и не ходить по заколдованному кругу. Как это делают сейчас многие обыватели. Как разорвать заколдованный круг? Сначала надо остановиться. На очень короткий срок. Отдышаться от бега по кругу, оглядеться по сторонам. Внутрь себя впереть телескоп. Выбрать один ориентир и рвануть к нему. В путь – далёкий, радостный, освобождающий. У первого ориентира обязательно будет развилка – «направо пойдёшь… налево…». Главное – двигаться. От одного верстового столба к другому.

Нет ничего лучше дороги,

Чтобы к попутчикам не возвращаться.

Чтобы не подводить итоги,

С сокровищами не прощаться.

Я ошибался. Я уже и пожил.

Мне себя не жалко ни чуть.

Но молился я. Родину сторожил,

Собираясь в последний путь.

Получал ранения за молодёжь.

Бранился с духами злобы за них от души.

«Врёшь – говорил я им – не возьмёшь.

Ты сначала меня сокруши.»

Мои дети. Христос. Небеса -

Смыслы мои в пути.

Открываю людям глаза –

Наше будущее ещё впереди.

Ты у меня какая-то солнечная, светлая

И, с каждым приходящим годом, неповторимая.

Добрая, умная, заметная,

Дорогая, единственная, любимая.

Мне никогда не отвечали взаимностью.

Мне и сегодня люди не отвечают.

Но Небеса, со всей своей грозностью, со всей наивностью,

Своего в колыбели качают.

Стихи тебе не особенно получаются,

Хотя ты особенная, дама одна…

Изумрудные уже не встречаются

И развязка событий уже видна.

Будет и другое поколение людей.

Поэты будут совсем другие.

Мы не расстанемся. Как пара лебедей,

В ангельские миры уйдём дорогие.

24 мая 2018 год.

30 мая 2018 года. За боевой дымовой завесой успеха, удачи, карьеры, материальных накоплений скрылись настоящие вечные ценности – Бог, любовь, верность, семья, род, община. Затолкали их в угол, за портьеру, занавеску, загнали веником в угол. Они – несчастные, заброшенные, забытые выглядывают оттуда испуганно. Всё-таки несчастные мы. Лучше смотреть правде в глаза, чем ей в спину. Уйдёт Истина – уйдёт логика, нормальное мышление, Разум Христов. Придёт безумие. Не хочу, борюсь! Хочу в бой – словесный, поэтический, молитвенный, мировоззренческий, методологический! Не присоединяются соратники, мало их, разбросаны по городам и весям. Верую промыслительно, верю, соберёмся когда-нибудь в отряд, чтобы спеть у костра под гитару общую песню, умыться утром из одного ручья и шаг в шаг, друг за другом, воодушевлённо к одной цели. Сейчас время индивидуалистов. Социальное одиночество, как тюрьма. Несчастные мы, заброшенные, забытые. Надо как у святых – день за днём. «Бороться и искать, найти и не сдаваться».

Я буду сегодня тебе не звонить.

Ушла на работу, сказала: «Пока».

Мне одному этот день хоронить.

Мне одному эта ночь дорога.

Не успеваю уже на праздник невест.

Чужие свадьбы везёт лимузин.

Мне дорога заказана… на Эверест.

Тебе оставаться – друзья, магазин.

Слышу шаги своей личной охраны,

Закончен курс молодого бойца.

Уходящая женщина – это сердечные раны,

Дорогие черты родного лица.

Сфотографирую даму в летнем наряде.

Она не забудет – она говорила.

Зовут на битву. Может этого ради?

Не она выбирала, но она полюбила.

А то, что уходишь – прощай и прости.

Рвётся бессмертная на Небеса.

Мне бы твой образ с собой унести,

Чтобы заказать Небесам чудеса.

Март 2019 года. Заброшенные деревни. Заброшенные могилы на ещё новом кладбище. Беспамятство, фрагментарность памяти. Зеркало истории – вековой, тысячелетней, разбито на мелкие осколки. Вдребезги! Мозаика. Калейдоскоп. Кто поработал, куражась так с нашей памятью? Кто разрушил целостную картину мира? А Бог? Где Он был, когда ломали, крушили? А мы, люди, с кем? Кого зовёшь, тот и приходит. Может сами хотели забыться в пьяном, мухоморном и, каком-нибудь другом угаре? Помнить больно, часто стыдно, иногда страшно. Чтобы помнить, надо иметь мужество и милосердного Всевышнего рядом. Слава Богу, находятся смелые люди, собирают зеркальные осколки, складывают заново пазлы, как большую икону из маленького бисера. Трудная работа, тяжкая, нудная, но благодарная. Присоединиться бы к ним, к этим пахарям духа. Стать нужным, обрести вектор движения, смысл существования. Из пластилина затвердеть глыбой, из болота заструиться ручьём, выковать из ржавого топора характер, чтобы не задаваться вместе с поэтом Есениным вопросом: «Кто я, что я, только лишь мечтатель?..»

И зачем я тебе такой – никакой?

Молящийся мужчина без куража.

Напиши прощание красивой рукой,

И выскочи из невероятного миража.

Таких, как я, забывают легко.

За катафалком Моцарта шла одна собака.

Но нас уносят свои, далеко-далеко

Под полотнищем нерукотворного флага.

Кому нужен такой тихий поэт?

У таких – дамы без содержания.

Ждать напрасно. И через десять лет

Не будет эпатажа и обожания.

«Не хлебом единым будет жив человек -

Сказал Христос, -Молись, отзовётся».

Идёт уже двадцать первый век,

А любовь всё никак не вернётся.

Зачем я тебе нужен такой – никакой?

Всё, что забывается, похорони.

После похорон я стану другой -

Вот такого в душе и храни.

8 марта 2019 года. Брат на кладбище. Умер недавно. Тихо там. Галки иногда галдят на деревьях, да люди негромко переговариваются. Friedhof, если по-немецки, в переводе – тихий двор. А чего орать-то? Хоть обкричись, не отзовётся никто. Кладбище наше на холме, на самой маковке, как на горе. Специально что ли кто выбирал место? Может дельтапланерист какой, чтобы легче было взлетать, разогнавшись с горочки? Кладбище, среди людей, называется Ямское, рядом улица Ямская. В царские времена ямщики здесь, в пригороде, останавливались, коней меняли уставших на «свежих», потому и Ямская. Пили, закусывали, спали и дальше, перевалочный пункт значит. На нашем кладбище не страшно. Открытое оно всем ветрам, Солнцу. Дорога через – сквозная. С одной стороны – заехал, с другой – выехал. Заходи, кто хочешь, места много. Если навсегда не останешься, то как турист посидишь, помолчишь и всё. Дурацкие мысли, почему-то, здесь в голову не лезут: о великом, о карьере, о нарядах. Мысли только домашние. Сто грамм на помин и домой, в тепло. Часто бываю у брата, как гость. Пока гость.

Что-то на кладбище такое уходящее.

Брат лежит в могиле, а на портрете…

Без голоса, без движения, но настоящее.

И ему, как бы, нравится на том свете.

На том свете древо познания,

Говорят, величиной с планету.

Там нет смерти, нет кирпичных зданий,

И бесконечное милосердие к этому свету.

На Земле не будет больше брата. Он усопший.

Встречусь с ним, когда умру сам.

Мы хулиганили, грешили, но он хороший,

И я молюсь за него Небесам.

Наши кладбища, как города -

Огромные, родные, русские погосты.

Здесь сокровища наши, наша беда,

Лес крестов и на небе звёзды.

Молюсь за него, прошу спасти

Советского солдата, сына, отца.

Наша мать плачет и говорит: «Прости,

Что хороню тебя, первенца».

Горько плачет мать, уже очень стара,

Копила деньги ведь на свой помин.

«Тебе рано, сыночек, а мне пора,

Но ты лежишь мёртвый, один».

Венки. Снега. Нет, это не покой.

Привыкли мы к смерти, мёртвые души.

Мы все уже там одной ногой,

Не научившиеся Создателя слушать.

Экспромт. На дне рождения.

Для женщины праздничное настроение.

Большой букет в красивой корзине.

И ещё, как у Карлсона – баночка варенья,

И здоровье, не купленное в магазине.

Бокал изумительного грога,

И чтоб не нарисованный, настоящий.

К своему дому знакомая дорога.

Запах вечера вкусный, пьянящий.

Может вальс классический венский.

В вечернем платье шикарная дама.

Весь день оформляется по-женски,

Такая нужная для мужчин программа.

Чудный праздник. Всё так невесомо.

Тебе светлого чуда и впечатлений,

Воспоминаний нужных, где всё знакомо,

Желанных гостей и чуточку лени.

8 марта 2019 год.

Март 2019 года. Затяжной дождь в июле. Он заставляет зайти в дом, ограничить общение с людьми до уровня семьи. Тепло семейного очага. Затопить печку, запустить газовый котёл, чтобы согреться всем. Скользко, сыро, не уютно на улице. Почти страдание, почти горе, почти… Дождь, как слёзы, защитная реакция. От одиночества, обиды, боли, депрессии, тупиковости жизни, страха. Сколько человечество в сутки проливает слёз? Наверно несколько железнодорожных цистерн. Много! Невообразимо! Масштаб не для человеческого разума. Горе сотнями тонн. Маленький грузовой поезд. А я? Как муравей, на стене огромного, многоэтажного, бетонного дома, где живут несчастные люди. Хочется взвалить на плечи и понести, но… Муравей – песчинка, точка. Я этот мир не делал. Ошибаюсь, срываюсь, получаю мощным «копёром» по всему телу и лежу в недоумении. Не смог отмолить чужое дитя от рака. Брата не уберёг. Знакомая женщина умерла от сердечного приступа, а хотел, чтобы она жила. Не успел, не хватило сил, не достучался до Небес, тихо стучал. Мои слёзы участия, каждый день в этих вагонах, цистернах, наполненных бесценной влагой.

Наверно окончилась песня.

Слышно, охрип певец.

Не смог. Не допел. Неизвестно,

Какой у песни конец.

Не плачь, дорогая супруга.

Подхватят другие оркестром.

Трубами, тамтамом упругим,

Уже со своим маэстро.

Всё что смогли, мы спели.

Нашли, сделали, намолили.

Прости, что для тебя не успели,

Мелодию не сотворили.

2019 год. Стрижи в небе высоко. Грозы сегодня не будет. Не жарко. Грустно, растерянно. Трудно собрать волю в кулак и мысли в логическое русло. Так бывает, когда потерял что-то важное. Например, документ личности, и вроде, сразу, на сегодня, уже никто, зовут никак. Или украли супостаты что-то важное. Нет, не автомобиль, не деньги – время, духовную крепость, психологическую уравновешенность. Трудно идти в атаку без крика «ура», молча, упёрто, в психологическую атаку. Нет опыта, тренеров не было. Не сподобил Господь. Всё сам, а это такая неимоверная нагрузка. Методом проб и ошибок. Самородок, из никому неизвестной, безымянной, золотой жилы… Маленький несчастный мальчик, будущий гениальный Паганини, запертый в чулан со скрипкой, ушедшим в кабак отцом на несколько суток, без еды и воды, в отчаянии терзающий струны, не знающий ещё нот, но уже создающий великолепную классическую музыку. «Мал золотник, да дорог» – говорил Христос. Смиряюсь, размышляю, печалюсь тихо.

Дорогая, милая, хорошая.

Я прощаюсь на время и, прощаю.

Как бы так сказать, чтобы не фраза расхожая?

Я ведь даже из деревни не уезжаю.

Прелестная, солнечная и ясная.

Возможно, это похоже на выходные.

И только гадания напрасные,

Когда ты встретишь глаза родные.

Не спеши тянуться к телефону, звонить.

Я ещё в домашней обстановке.

Не знал, что так трудно христианину жить…

Безбилетному пассажиру, высаженному на остановке.

Я взрослый, основательный эгоист.

И тебе надо на все стороны света.

Не князь я, не спортсмен, не артист.

Я – холодная зима, а ты яркое лето.

Мы пожалеем, что жили без смысла,

Личное время за гроши продавая.

Баксы, фунты, суммы и числа.

Я уходящий, а ты вековая.

Когда живёшь рядом с красавицей,

Испытываешь колоссальные нагрузки.

У неё фигура, голос и всё нравиться,

Но хочется уйти по-французски.

Май 2019 год.

Люди у неё в директорском кабинете!

А я-то, звоню, названиваю, бью в колокола.

Господи, неужели на всей планете

Не нашлось ни одной, чтобы рядом была?

Бесконечно ждать можно на погосте

И то, усопшим, в своей могиле.

Может близкие вспомнят и придут в гости

Побыть в тишине, почти в идиллии.

Женщина руководитель смотрит лихо.

И иномарку водит с независимым видом.

А присмотришься – на душе пусто и тихо

И лучше не с ней, а лучше убитым.

Для бизнесвумен – любовь, как насмешка.

Сотворённое с любовью для неё – ни о чём.

Ну, так готовьтесь – орел или решка.

Разговаривать с подобными будут мечом.

12 июня 2019 год.

12 июня 2019 года. Нет, не возвеличиваю себя ничуть, напротив. Знаю свой уровень образования, интеллекта. Уровень физических мощностей знаю. Деревня – статус, замкнутость пространства. Жизнь в затворе. Сезонные, сельскохозяйственные работы. Простой ежедневный труд, простые запросы. Что хорошего может выйти из Назарета, из захолустья Империи? Ответ знает всё человечество. А что путного, нужного, желанного может родиться в моей деревне Колычёво? Это же имение какого-то боярина из рода Колычёвых, опричника Ивана Грозного. Любил Царь Иван Васильевич город Можайск. Приезжал на богомолье к святому Николе Можайскому, часто. Более 500 лет назад было, и за такое время, ни одного имени в моей деревне не прозвучало. Заброшенная территория, замусоренный полигон. Ни православного храма, даже намёка в истории, ни часовни, ни поклонного креста. Проклятая земля? Не верю. Природа шикарная. Речка Мжуть, почти жуть, но родненькая, холодная, из детства, люди добрые, земля плодородная. Самое главное, я так чувствую, всеми километрами нервных проводов, скромными ста ваттами своей души – Богу здесь нравится. Я согласен. Я стараюсь. Где родился, там и сгодился. Последнее пристанище моего родного отца. Ни за что из своей деревни не уеду, и дострою отчий дом.

Оправдание перед женой за винопитие.

Хоть и выпивающий, но сделал много хорошего.

Хоть и инвалид детства, но построил дом.

Трудно начальнице найти пригожего.

Может всё сбудется у тебя потом.

А ещё я пишу лирические стихи.

Иногда получается, как у Омар Хайяма.

Это здорово, милая, что такие стихии

Не бросают тебя из трезвости в пьяно.

«Кто близ Меня, тот близ огня» -

Говорил истину о своих Христос.

И гении сгорали, день ото дня,

И я в этом грозном пламени рос.

Пушкин любил вино. Но разве напрасно?

Сергей Есенин захаживал в кабаки.

На сотни лет они создали прекрасное,

Как и первые Христовы рыбаки.

Я себя оправдываю, чуть-чуть.

Нет истины в вине, она у Творца.

Я Дао, я один, трудно прокладывающий путь,

Из захолустья, до Божественного дворца.

12 июля 2019 года. Лиры, баксы, тугрики на уме. Всё на продажу, даже святыни, особенно святыни. Ценники на всё, супермаркеты, последствия не за горами. Сдача от духовного мира приходит не сразу. Там наблюдают, ждут, может опомнятся. Мы поражены пандемией товарно-денежного мышления – самым низшим уровнем сознания в человеке. Мамона, вообще-то, имя демона, инфернальной силы. Почему подчинились? Мамона – духовный рак, сошедшая с ума часть целого. Почерневшие кресты над Киево-Печерской Лаврой. Не закулиса их окрасила, и даже не сам тварь. Наша внутренняя тьма поразила их ржавчиной. От Солнца – свет. От Сущего – вечное. От бандита – банда. От раскаявшегося Опты – Святая обитель. Всё по закону подобия. Почти всё, богоподобный, должен делать по доброй воле. Не они покупают, мы продаёмся. Святыни чернеют от горя. Мы, миряне, священники, архиереи, полицейские, чиновники, кинорежиссёры, много, мы виноваты. Но есть ещё на Земле Кресты Господни, старые, деревянные, тёмные, и они во тьме светятся. И люди ещё остались золотые, как у Ли Тамахори. Ни призыв, ни лозунг, ни обвинение, тихий голос, почти шёпот, пиццикато, как плачь и молитва Пречистой: «Сыне, Боже.» В 2019 году сгорела чудотворная икона Богородицы Чимеевская.

Она, Богородица, дала Себя сжечь.

Оставила только такие глаза.

Её закопченные глаза – это меч

И уходящие от нас Небеса.

Крещёные нехристиане Её сожгли.

Она отказалась быть источником прибыли.

Могли сберечь. Но мы не смогли.

И сгорела, уводя от погибели.

Уж не чудо ли, этот пожар,

Ошеломивший православных России?

Загорается земной шар,

Отказавшийся от Мессии.

В стихотворении я совсем не пророк,

Но стоит посмотреть правде в глаза.

Что это для нас – приговор, итог?

Но, Она сгорела не до конца.

15 июля 2019 года. Читал ли что-нибудь захватывающее о любви? Много читал произведений. Вспоминается «Гранатовый браслет» Куприна, его же повесть «Алеся», но и они с трагическим концом. Другие истории, рассказы, романы Чехова, Толстого, Пушкина – о несчастной любви, о не взаимной, о страстях, изменах, расставаниях, горе. Где она счастливая, взаимная любовь? Почему не воспета? Ведь она есть, существует на Земле. Простая, тихая, скромная, взаимная, верная. Знал такие пары. Были они, любили друг друга, и неизвестны никому из живущих. Без любви – это всегда дождь, потоп.

Мы давно не говорили с тобой о Любви.

И жизнь становится пустыней, пустая.

Ладно были бы друг от друга вдали.

Ах, эта любовь, какая она непростая.

Не хватает Духа Святого. Не хватает

Царства Небесного немного во сне.

Каждый новый день без любви пытает,

Безбожное однообразие предлагая мне.

Всё возможное на Земле Небеса испытали.

Подходит время сорваться с цепи.

Да, очень смертные. Да, мы не из стали.

Но враг не успеет сказать: «Не уби…»

Посидеть бы с тобой на скамеечке.

Вспомнить, как встретились, почти исключительно.

Войны, баталии – пустые всё семечки.

Без Любви жить на Земле отвратительно.

27 августа 2019 года. Никто ещё от земли не ушёл: ни воин, ни князь, ни слесарь-сантехник. Земля – кормилица. Она Живая – так учила столетняя святая Анна. Верю, живя и радуясь этому. Рождён крестьянином. Косил траву, пахал землю, сажал сад, пас стадо упитанных коров. С удовольствием всё делал, нравилась работа. Среди деревьев, трав, животных и птиц сливаешься с миром, становишься частью огромного, первозданного, настоящего, невообразимо разнообразного. У природы свой язык: ветер, дождь, трепет листьев на деревьях, голоса птиц. Гравитация, которую постоянно надо преодолевать, тем самым тренируясь. Труд на земле в радость, полезно для здоровья, для долголетия, умиротворения. Самое главное, природа всегда, в отличие от человека, отвечает взаимностью: урожаем, обновлённой кровью, успокоением от созерцания. Выучить язык природы, овладеть им – это сложно, хлопотно, долго, иностранным языком стал для многих из нас. Сказано: «Знаешь два языка, дважды человек». Узнавать голоса мира, понимать их – это уже больше, чем человек. Человек с прилагательными: человек летающий, человек одухотворённый, человек бесконечный, как и всё созданное Творцом.

Ода дворнику.

Если бы ты видела, как я чисто подгребаю.

Если бы обращала внимание, как я траву кошу.

Понимала бы, что я спасаюсь, а не погибаю,

И больше дворника себе не прошу.

Когда в руках грабли или снежная лопата,

Все двенадцать заповедей исполняются в раз.

И в заместители к тебе мне не надо -

Я за нас двоих, чтобы Он обоих спас.

Может я один и родню замолю,

И детей своих доведу до Небес.

Почему работу дворника люблю?

А со мной подметает Христос, а не бес.

И мой Ангел метёт. Мы – рабочий класс!

Мы та соль земли, без которой смерть.

Но, как бы я не уставал, я за вас

Последний дворник, самурай, твердь.

То рабочий на крыше, то письма «высочайшие».

А мечта, милая? «А пошла она в …пу».

Выдать немедленно ей самое изысканное и сладчайшее,

И увезти далеко, в Европу!