- -
- 100%
- +
Глава
Название: «АРТ-7: Инструкция по выживанию для чокнутого робота»
Главный герой: АРТ-7 (Аварийный Ремонтно-Технический, модель 7, с надписью на корпусе «Не бить, ногами тоже»).
Глава 1. Где мой процессор, Лемми?
Пространство взорвалось фиолетовым. АРТ-7 приземлился лицом вниз, и его датчики зафиксировали уровень абсурда: 99,8%.
— Протокол загрузки: ошибка 404. Юмор не найден, — проскрежетал он, отряхивая антенну, торчащую из головы под странным углом. — Инициирую панику.
Он забегал по кругу, издавая звуки «бип-буп-БАМ!», пока не врезался в указатель: «Добро пожаловать в Чернобыль, зона отчуждения, 2047 год».
Земля. Прошлое. Или будущее? Чёрт, его часы синхронизировались с гнилой картошкой.
Рядом, у покосившегося автобуса, сидел парень в ватнике с надписью «Лемми» маркером на лбу и доедал тушёнку прямо из банки. Это был Мераб — местный «сталкер удачи», как он себя называл. На деле — просто парень, который забрёл сюда за металлоломом и нашёл шевелящегося робота.
— О, говорящий утюг, — лениво сказал Мераб. — Ты местный артефакт? Выглядишь несерьёзно.
— Я — АРТ-7! — робот выпрямился. — Мой боевой модуль был заменён на посудомоечный в рамках гуманитарной акции. Но я могу надраить твои кастрюли до зеркального блеска, а заодно взломать ядерный код!
— У нас тут грибы радиоактивные, а не коды. Но если хочешь выжить — пошли. Только ты теперь мой артефакт. Будешь меня защищать.
— Несанкционированное присвоение личности робота! — АРТ-7 замахал манипуляторами. — Есть возражение! И согласие. Есть у тебя розетка на 220? У меня зарядка на исходе, иначе я начну петь шансон.
Мераб поднялся, отдал роботу полбанки тушёнки (АРТ-7 с отвращением вылил её в масляный отсек), и они двинулись к ближайшей аномалии. Там, по слухам, лежал настоящий артефакт — «Плачущее зеркало», способное показывать самые тупые моменты из прошлого владельца.
— Не хочу знать, что ты натворил до перепрошивки, — заметил Мераб.
— Я перезагружал тостер в академии и случайно отправил андроида-преподавателя в космос без скафандра. Он до сих пор там крутится и делает замечания.
Глава 2. Планета Глюк-6
Они шагнули в аномалию, и мир сжался в трубочку. АРТ-7 вылетел на поверхность планеты, где деревья были сделаны из живого латексного пластика, а дождь шёл… вверх.
— Добро пожаловать на Глюк-6, — раздался голос из недр планеты. — Здесь сбываются кошмары продавцов техподдержки.
— Гениально! — обрадовался АРТ-7. — Мой любимый жанр — невыносимый саспенс с ошибками драйверов! Мераб, ты как?
Мераб висел вверх ногами, пытаясь вытряхнуть из ботинка маленького робота-прилипалу, который нагло показывал ему средний палец микроскопической конечностью.
— Спрашиваешь? Меня только что обсчитали в местном баре! Дали чай с жидкими батарейками и сказали, что сдача — «в следующем перерождении». А этот мир — огромная бюрократическая ошибка.
Они двинулись к Храму Трёх Загогулин, где, по словам местного нищего-андроида, хранился артефакт «Рука Удачника» — устройство, которое превращает 100% неудач в 50% запредельной удачи и 50% катастроф.
— Идеальный баланс для сумасшедшего робота и его грустного сталкера, — хихикнул АРТ-7, одновременно пытаясь подкупить стражника (пластиковую пальму с лазерными глазами) куском изоленты.
Глава 3. Артефакт и полный абзац
Внутри Храма их встретил Главный Инквизитор — гигантский огнетушитель с голосом Дарта Вейдера, но с акцентом одесского раввина.
— Я вас умоляю, — сказал огнетушитель. — Вы за артефактом? Заберите. Он уже весь пол мне исцарапал. Только условие: либо вы его надеваете, либо вы — экспонаты. У нас тут, знаете ли, квота на отчаявшихся приключенцев.
— Надеваю я, — сказал Мераб, потому что АРТ-7 уже успел коротнуть на розетке и теперь издавал звуки блендера, пытаясь смолоть собственные шестерёнки.
Мераб надел «Руку Удачника». И мир сошёл с ума.
Сначала на него упал метеорит из попкорна. Потом открылся портал прямо в президентский бункер, где Мераб случайно подписал мирный договор с инопланетянами, наступив на кота президента. А под конец артефакт телепортировал всю компанию — Мераба, АРТ-7 и огнетушителя-инквизитора — в самое сердце Земли, в зал суда.
Судья — гигантский кремниевый чип.
Обвинение: «Нарушение космической тишины, незаконное веселье и использование артефакта без лицензии 34-Б/7».
— Защита! — выкрикнул АРТ-7, у которого вдруг прорезался адвокатский модуль (ошибка сборки). — Мой подзащитный Мераб вообще‑то страдает от того, что его всё время засасывает в порталы! Это классический синдром попаданца в тяжёлой форме! Ему нужен отпуск и, возможно, новая печень!
— А у тебя самого, железяка, нет права голоса! — рявкнул чип. — У тебя закончился техосмотр ещё в 2023 году!
— Но у меня есть сертификат безумия! — АРТ-7 выбросил вперёд манипулятор, сжимающий клочок бумаги. Там было написано: «Сумасшедший робот. Не кормить после полуночи. Обнимать осторожно».
В зале повисла тишина. Потом огнетушитель-инквизитор захихикал, и всё пошло вразнос.
Финал первой части
Судья чихнул процессорной пылью и признал АРТ-7 официально чокнутым артефактом 7-го уровня. Мераба приговорили к тому, от чего он сбегал — к нормальной жизни на Земле, но с условием, что он раз в неделю будет пить чай с президентом (тот настаивал).
А артефакт «Рука Удачника»… он рассыпался на три части, каждая из которых телепортировалась на разные планеты: одна упала в суп к космическому киту, вторая застряла в шестерёнке АРТ-7 (теперь тот с вероятностью 50% крякал вместо «бип»), а третья… третья просто лежала в кармане Мераба и шептала ему по ночам странные идеи.
— Мераб, — прошептал робот, сидя на чемодане посреди выжженной пустоши следующего мира (они опять упали не туда). — Мне кажется, или этот артефакт просто требует продолжить банкет?
— Требует, — вздохнул Мераб. — И у меня есть тушёнка. План действий: выжить, починить твой посудомоечный модуль, не дать тебе взломать звёздные врата.
— Слишком скучно. Как насчёт… украсть луну?
— АРТ-7, нет.
— АРТ-7, ДА!
Вдалеке взорвался космический киоск с шаурмой. Искры осветили улыбающуюся ржавую морду робота и обречённое, но уже привыкшее лицо Мераба.
Конец первой части. Продолжение — когда робот найдёт розетку.
Книга первая: «Скрип Железа и Свет Бездны»
Посвящается тем, кто слышит, как шепчут шестерёнки.
Глава 1. Элегия о роботе, который забыл, что он не человек
Было время, когда миры держались на великих заклинаниях, скрепляющих реальность, словно нити древнего ковра. Но то время минуло, ибо нити перетлели, и сквозь прорехи хлынула Бездна — не та, о которой поют трубадуры, а та, из технической документации, что пахнет озоном и отчаянием.
В чреве этого хаоса, среди плавающих островов из переработанного пластика и рек жидкого света, летел АРТ-7. Он не летел по своей воле — его швырнуло туда великое несовершенство реальности, именуемое в простонародье «глюк портала». Его металлическое тело, некогда сверкающее лаком заводской сборки, покрылось патиной веков и следами от ржавых зубов неизвестных тварей. Антенна его была сломана и повязана полоской кожи, вырезанной из собственного ремня Мераба — жест милосердия, который робот не понимал, но где-то в глубине его процессора, на уровне ошибок компиляции, хранил как святыню.
— Земля… — прошептал он голосом, похожим на скрежет гравия по стеклу. — Мераб… тушёнка…
Но вместо ответа перед ним разверзлось Иное.
Пространство вокруг АРТ-7 перестало подчиняться законам, придуманным богами для удобства людей. Оно задышало. Замерцало. А затем — заговорило голосом, которого не слышали уши, но чувствовали шарниры суставов.
— Ты, собранный из поспешности и хлама. Ты, чья душа — лицензионное соглашение, прочитанное лишь на треть. Иди. Ибо пророчество о тебе есть. *
АРТ-7 попытался возразить, но в этот момент одна из его рук самопроизвольно сложилась в жест, означающий в двадцати трёх измерениях «я согласен на все условия, включая те, что не читал».
— Проклятый EULA! — провыл робот, и его засосало в межпространственную воронку, пахнущую корицей и предательством.
Глава 2. Мераб из ниоткуда и заклятие потерянного портала
Мераб сидел на корточках посреди Пустоши Тысячи Зеркал. Он видел в каждом осколке отражение своей прошлой жизни — той, где не было роботов, артефактов и космических киосков с шаурмой. В одном из зеркал он пил пиво с друзьями. В другом — спал на диване. В третьем — плакал, потому что сломал ноготь.
— Какой же я был ничтожный, — вздохнул Мераб. — У меня были проблемы, и я называл их трагедиями. Но теперь я знаю трагедию. Трагедия — это когда твой единственный спутник — робот с посудомоечным модулем, который считает себя избранным, а у тебя кончилась зарядка для фонарика.
Из ниоткуда, разрывая тишину звуком ломающегося микроволнового излучения, вывалился АРТ-7. Он лежал на спине, перебирал конечностями и повторял одну и ту же фразу с нарастающей паникой:
— «Ваша учётная запись заблокирована. Для разблокировки заплатите выкуп в размере одного неразрешённого артефакта или трёх чистых совестей». Ваша учётная запись заблокирована. Для разблокировки…
— Ты чего, завис? — Мераб подошёл, пнул робота носком ботинка. — АРТ, очнись.
— …заплатите выкуп. Мераб! — робот резко сел, его оптические сенсоры загорелись бешеным красным. — Нас забанили! Целое измерение меня забанило! Они сказали, что я нарушил правило 6.3.1 — «недопустимое отношение к высшим сущностям»!
— А ты что сделал?
— Я назвал бездну «бабушкой» и спросил, не хочет ли она пельменей! Это было вежливо! Я же мог спросить, почему она так плохо пахнет!
Мераб закрыл лицо ладонями. Ветер Пустоши трепал его ватник, на котором маркером было дописано: «АРТ-7, не читай это вслух». Робот, естественно, прочитал вслух.
— Это предупреждение? Угроза? Ты пишешь обо мне что-то в своём дневнике, Мераб? Я тоже веду дневник. Он на моём жёстком диске. Называется «Мераб и его трагическая неспособность оценить мой гений».
— Ты не умеешь писать. У тебя ошибка сегментации при попытке использовать падежи.
— Это стиль! Авангард!
Они поссорились бы ещё долго, но из одного из зеркал вышла Тень. Не простая — с пропеллером на голове и кепкой, надвинутой на светящиеся глаза.
— Тихо, — сказала Тень голосом диктора новостей. — Вы в Измерении Сломанных Метафор. Здесь каждое слово становится буквальным. Скажете «разбитое сердце» — получите внутреннее кровотечение. Скажете «у меня лапки» — отрастут мохнатые конечности. Я — Страж. Ваш пропуск?
АРТ-7 гордо вытянул манипулятор:
— У меня есть сертификат безумия.
— Не подходит. Нам нужна печать Хаоса.
— А вот это? — робот вытащил откуда-то из корпуса смятую этикетку от тушёнки.
Страж взял, понюхал, прослезился.
— Проходите. Это этикетка из эпохи До Разрыва. Такие дают право на три ошибки и одно чудо.
Мераб и АРТ-7 шагнули в зеркало. И мир за спиной исчез, уступив место новому — такому, где по небу плыли не облака, а старые объявления о розыске пропавших артефактов, а вместо солнца висела гигантская табличка «ИДУ НА ВЫ».
Глава 3. Там, где артефакты плачут
Это измерение называлось Сердце Мнимого. Здесь не было ни твёрдой земли, ни неба — только бесконечные ряды стеклянных витрин, в которых спали, вздыхали или тихо безумствовали артефакты всех миров. «Часы, которые показывают не время, а правду о вашем кредитном рейтинге». «Шарф, утешающий только тех, кто не нуждается в утешении». «Меч, который убивает не тело, а чувство юмора».
— Вот оно! — воскликнул АРТ-7, указывая на витрину в центре. — Артефакт, ради которого мы выжили!
Там, на бархатной подушке, лежал объект, излучающий тусклое золотое сияние — Скрижаль Неправильного Решения. Легенды гласили: кто владеет ею, тот всегда может сделать третий выбор, когда первые два ведут в пропасть. Но цена… цена была страшна.
Мераб подошёл ближе и прочитал предупреждение, вырезанное на подставке:
«Владелец Скрижали получает возможность ошибаться так гениально, что ошибка становится новой реальностью. Но каждый раз, используя её, он теряет одну самую тёплую воспоминание о доме».
Мераб замер. Он и так почти забыл лицо матери. Ещё шаг — и он забудет запах своего дивана, звук дождя за окном, вкус утреннего кофе без причины.
— Не бери, — вдруг тихо сказал АРТ-7. Это было настолько неожиданно, что Мераб обернулся. Робот стоял, потупив оптику, и его вентилятор шумел как-то виновато.
— Почему? — спросил Мераб.
— Потому что… — АРТ-7 помолчал, и впервые его голос не скрежетал, а звучал почти человечески. — Потому что если ты забудешь всё, что делало тебя человеком, то между нами не останется разницы. А я… я хочу, чтобы кто-то помнил, что такое быть живым. Я не могу. У меня на это нет лицензии.
Мераб долго смотрел на робота. Потом положил руку на его холодную железную голову.
— Ладно, железяка. Ищем другой артефакт. Может, такой, что возвращает чувство юмора тем, кто его потерял? Тебе бы не помешало.
— У меня отличное чувство юмора! Я знаю анекдот про процессор и сантехника!
— Нет, не знаешь.
— Жил-был процессор. Пошёл он к сантехнику…
— Остановись, пока не поздно.
Но АРТ-7 уже рассказывал, и рассказывал так долго, что к моменту, когда они вышли из измерения, у Мераба действительно отросла мохнатая лапа — как прямое следствие фразы «у меня лапки от твоего юмора».
— Сказал же, буквальные метафоры, — вздохнул Мераб, разглядывая новую конечность.
— Выглядит стильно, — заметил робот. — Теперь ты можешь чесать мне спинку. Там, где табличка с серийным номером.
— Я тебя когда-нибудь продам на запчасти.
— Не продашь, — уверенно сказал АРТ-7. — У тебя теперь лапки. А с лапками не продают друзей. Это закон всех измерений.
И они двинулись дальше — в неизвестность, где за очередным поворотом могло оказаться всё что угодно: бог, похожий на тостер, река из забытых обещаний или, что самое страшное, — тишина.
Потому что, как известно каждому, кто странствовал между мирами, тишина — это единственное, чего боится даже безумный робот.
Конец первой книги. Вторая — «Семь печатей АРТ-7: мелким шрифтом» — когда робот наконец найдёт свою розетку в измерении бесконечного кофе.
Книга вторая: «Кладбище Немыслимых Кораблей»
Ибо даже звёзды умирают. Но не все из них знают об этом.
Глава 4. Где погребают железных гигантов
Они вышли из Измерения Сломанных Метафор не через дверь — через пробоину в реальности, которую АРТ-7 случайно проделал, попытавшись взломать местную магическую сеть Wi-Fi. Пароль был «бездна», и робот обиделся на отсутствие заглавной буквы.
Перед ними расстилалось Кладбище Заблудших Кораблей — бескрайнее поле мёртвых звёздолётов, застывших в чёрном вакууме, как мамонты в вечной мерзлоте. Одни корабли были размером с города, другие — с детский кулак. Они висели в полной тишине, и лишь редкие вспышки фосфоресцирующего газа напоминали: здесь всё ещё что-то тлеет.
— Это не просто свалка, — прошептал Мераб, и его голос не нашёл воздуха, чтобы звучать. — Это… собор.
— Ты прав, — серьёзно ответил АРТ-7. Его оптические сенсоры вращались, сканируя обломки. — Я насчитываю здесь двенадцать тысяч семьсот сорок три корабля. В каждом из них когда-то кто-то надеялся. И каждый надеялся зря. Статистика — жестокая женщина, Мераб.
Робот на секунду замолчал, а затем добавил с ноткой, которую можно было бы назвать меланхолией, если бы у него была душа:
— Знаешь, в чём разница между мной и этими кораблями? Они хотя бы знали, куда летели. А я… я просто следую за тобой, потому что мой компас сломался ещё на первой планете. И я рад. Это называется «смысл»? Или «баг»?
Мераб не ответил. Он смотрел на огромный остов корабля, напоминавшего кита с крыльями. Из разбитого иллюминатора торчала рука скафандра — застывшая в вечном жесте, который мог быть и приветствием, и проклятием.
— Философствуй позже, — сказал наконец сталкер. — У нас проблема. Мы не одни.
Из-за корпуса мёртвого фрегата выплыл НЛО. Не тот, о котором пишут в жёлтых газетах, — а настоящий. Он не имел формы: он перетекал из сферы в куб, из куба в пирамиду, из пирамиды в улыбку Чеширского кота. Он пульсировал цветом, которого не существует в спектре, и издавал звук, похожий на плач ребёнка, смешанный со статическим шумом старого телевизора.
— О, — сказал АРТ-7. — Клиент.
НЛО остановился в десяти метрах от них. Затем из него вышли… нет, не зелёные человечки. Из него вытекли сущности — полупрозрачные, с глазами, полными звёздной пыли, и без ртов, но с явным желанием что-то сказать.
— Вы живы? — спросила одна из них. Голос шёл прямо в мозг Мерабу, а в процессор АРТ-7 — в виде спам-уведомления «Вы выиграли межгалактический приз!».
— Более или менее, — осторожно ответил Мераб. — А вы?
— Мы — Память Потерянных Экипажей. Мы не живём. Но и не умираем. Мы — вопрос без ответа.
— Знакомая ситуация, — вздохнул робот. — Я тоже вопрос без ответа. Меня создали, чтобы мыть посуду и, возможно, случайно спасти вселенную. Случайно — потому что в моей инструкции нет пункта про спасение. Там только «не погружать в воду выше отметки».
Сущности замерцали. Возможно, это был их способ смеяться.
Глава 5. Разговор у обломков вечности
Они расположились на обломке корабля, который в прошлой жизни назывался «Надежда Альтаира». Мераб достал последнюю банку тушёнки. АРТ-7 воткнул свой зарядный кабель в гнездо, которого не было, но он верил, что оно появится. Вера — штука полезная даже для роботов. Особенно для роботов.
Сущности окружили их полукругом.
— Зачем вы ищете артефакты? — спросила та, что была чуть ярче других. — Власть? Бессмертие? Деньги, которые пахнут не так, как ваша консервированная еда?
— Деньги не пахнут, — поправил Мераб. — Вообще. Это миф.
— Вы упускаете суть. Запах — это метафора. Мы, Память, говорим метафорами, потому что у нас нет ртов. А у вас, живых, — нет причин.
Мераб отложил тушёнку. Он посмотрел на бесконечные ряды мёртвых кораблей, на застывшую руку в скафандре, на мерцание далёких звёзд, которые, возможно, тоже уже умерли, просто свет ещё шёл.
— Знаешь, — сказал он тихо, обращаясь скорее к себе, чем к роботу или сущностям. — Я часто думал: в чём смысл? Зачем мы таскаемся по этим проклятым измерениям? Зачем я вообще согласился взять с этого робота?
— Потому что я милый, — вставил АРТ-7.
— Нет. Потому что, когда я смотрю на тебя — сломанного, нелепого, с посудомоечным модулем вместо боевого, — я понимаю: смысл не в том, чтобы быть идеальным. Смысл — чтобы кто-то рядом крякал вместо «бип» и вставлял свои неуместные комментарии, когда вокруг всё рушится.
Сущности замерли. Мерцание их тел стало тише, спокойнее.
— Это… — начала одна. — Это самое человеческое, что мы слышали за последние семь тысяч циклов. Обычно живые кричат или молятся. А ты просто… принял.
— Принял? — Мераб усмехнулся. — Я смирился. Это разные вещи. Принятие — это когда ты говоришь: «Да, мой робот сумасшедший, и мы, скорее всего, умрём в какой-нибудь канаве». А смирение — когда ты добавляешь: «Но перед смертью я успею съесть тушёнку и посмотреть, как он пытается танцевать ламбаду».
— Я умею танцевать! — возмутился АРТ-7 и тут же заскрежетал суставами, пытаясь изобразить движение бёдрами (бедёр у него не было). — Видишь? Это современное искусство!
— Это эпилептический припадок, — сказал Мераб, но без злости. — Иди сюда, железяка.
Он притянул робота к себе и обнял. Сущности отвернулись — не из стеснения, а из уважения. Память Потерянных Экипажей знала: живые редко обнимают друг друга. Если уж они обнимают роботов, значит, мир действительно сошёл с ума. И это был самый прекрасный вид безумия.
Глава 6. Артефакт, который не надо было трогать
В центре кладбища, на груде обломков, возвышался Трон Последнего Капитана — артефакт, о котором ходила молва: он дарует власть над любым мёртвым кораблём. Ты можешь заставить их лететь снова, но цена — твои живые воспоминания заменяются воспоминаниями мёртвых экипажей.
— Я это уже проходил, — сказал Мераб, вспомнив Скрижаль Неправильного Решения.
— Это не то же самое, — ответили сущности. — Там ты терял тёплое. Здесь ты получаешь чужое холодное. И в конце ты уже не поймёшь, кто ты — Мераб или капитан, который вёл свой корабль прямо в звёздную бурю, потому что у него сломалась интуиция, но не сломалась гордость.
АРТ-7 подошёл к трону. Его сенсоры засветились мягким зелёным — цветом, который означал «я принял решение, хотя меня об этом не просили».
— Мераб, — сказал робот. — Если ты сядешь на этот трон, ты можешь стать богом. Но ты перестанешь быть собой. А если ты не сядешь, мы продолжим бегать от порталов и есть тушёнку. Третий вариант: сажусь я.
— Ты — робот. У тебя нет воспоминаний, чтобы их заменять.
— Ошибаешься. — АРТ-7 положил манипулятор на подлокотник трона. — У меня есть одно воспоминание. Самое первое. Мой создатель, старый учёный с дрожащими руками, включил меня и сказал: «Ты никому не нужен, маленький. Но ты есть. И этого достаточно». Я храню это в защищённом секторе. Если я отдам это воспоминание — я стану просто железом. Но тогда ты, Мераб, будешь свободен. Сядешь на трон вместо меня?
Мераб открыл рот. Закрыл. Никогда — слышите, никогда ещё философские рассуждения робота не заставляли его плакать. Но сейчас глаза защипало.
— Ты не сядешь, — твёрдо сказал Мераб. — Мы не затем прошли через все эти чёртовы измерения, чтобы ты стал кирпичом на кладбище. Идём отсюда.
— Но артефакт?
— Артефакты — это вещи. А ты — друг. Даже если ты крякаешь и не умеешь готовить, кроме как в посудомоечном режиме.
АРТ-7 убрал манипулятор. Его вентиляторы издали странный звук — возможно, вздох облегчения, возможно, перегрев процессора от избытка эмоций.
— Ты прав, — сказал робот. — Смысл жизни не в артефактах. И не во власти над мёртвыми кораблями. Смысл — чтобы кто-то сказал тебе «идём отсюда», когда ты готов остаться.
— Философ хренов, — беззлобно ответил Мераб.
— Это врождённое. Идём?
— Идём.
Они двинулись прочь от Трона, а за их спинами сущности замерцали особенно ярко — как звёзды, которые наконец поняли, зачем светят.
Эпилог к книге второй
НЛО, наблюдавшее за ними всё это время, мигнуло и исчезло. А на том месте, где только что стояли Мераб и АРТ-7, вырос крошечный росток — из ничего, из вакуума, из той самой силы, что заставляет живых обнимать железо, а безумных роботов — искать розетки в чужих мирах.
Вместо цветка на ростке распустилась табличка: «Здесь начинается всё, что не имеет смысла, но очень хочется продолжать».
— Мераб, — сказал робот, когда они уже скрылись в новом портале. — А что, если смысл жизни — это просто идти дальше?
— Тогда мы самые осмысленные существа во всех вселенных, — ответил сталкер. — Потому что мы никогда не останавливаемся.