Когда волки голодны

Глава 8

Мысли Ники окончательно спутались. В голове стоял странный шум, будто весь вечер — его руки, его взгляд, разговор в лифте — смешались в один горячий, опасный узел. Она машинально сжала ткань платья у бедра, словно могла удержаться за нее и не дать себе окончательно потерять контроль.Ткань смялась в кулаке, но легче не стало. Сердце все еще билось слишком быстро.

Дзинь.

Двери лифта мягко разошлись в стороны.

Ника на секунду закрыла глаза, пытаясь вернуть дыхание в норму. Это было почти смешно. Всего несколько секунд назад ей казалось, что мир сузился до тесного пространства лифта и его рук, а теперь перед ней снова открывался привычный, яркий, шумный зал.

«Зачем здесь вообще лифт, если в здании всего четыре этажа?» — мелькнула в голове совершенно нелепая мысль.

Она почти усмехнулась про себя. Мозг цеплялся за любую глупость, лишь бы не думать о том, что только что произошло.

Волк вышел первым, не дождавшись ответа, как будто ничего особенного не случилось. Широкие плечи, спокойный шаг, привычная уверенность человека, который привык входить в любую комнату так, словно она принадлежит ему. И все же Ника чувствовала — между ними все изменилось.

Они сделали всего несколько шагов в сторону зала, когда к Волку почти сразу подбежала Андрея.

— Наконец-то! — она рассмеялась, легко ударив его ладонью по плечу. — Я уже решила, что ты сбежал.

Волк усмехнулся, привычно наклонившись к ней, чтобы услышать сквозь шум музыки.

— На кого ты меня оставил? — продолжала она с притворным возмущением. — Я тут уже десять минут отбиваюсь от журналистов и каких-то спонсоров.

— Справилась же, — спокойно ответил он.

Они обменялись короткой, легкой улыбкой, будто старые друзья, привыкшие к таким вечерам. Со стороны все выглядело совершенно нормально. Даже слишком.

Только Нике было совсем не весело.

Она остановилась на полшага позади, будто неожиданно оказалась лишней в этой сцене. Сердце все еще билось быстро, но теперь уже по другой причине. В груди появилось неприятное, колючее ощущение, которому она не могла дать название.

Именно в этот момент она увидела Дениса.

Он стоял чуть в стороне, у высокого столика, почти в тени колонны. Вокруг него разговаривали люди, кто-то смеялся, кто-то поднимал бокал, но сам Денис не участвовал в разговоре. Он просто наблюдал.

И смотрел прямо на нее.

Ника почувствовала, как внутри все неприятно сжалось. Взгляд Дениса был спокойным, почти ленивым, но в нем было что-то слишком внимательное. Слишком точное.

Будто детектив, собирающий улики.

Сколько времени они отсутствовали.С какой стороны вернулись.Как она поправляет платье.Как Волк на нее не смотрит.

На секунду Нике стало по-настоящему не по себе. В голове вспыхнула нелепая, почти паническая мысль: он знает.

Она резко отвела взгляд, будто ее поймали на чем-то запрещенном, и заставила себя сделать шаг вперед, обратно в шум, свет и разговоры. Все вокруг выглядело так же, как десять минут назад: музыка, бокалы, камеры, громкие голоса. Но теперь Ника ощущала этот зал иначе. Как будто каждый здесь мог увидеть то, что произошло между ней и Волком. И цену этого тоже.

Она взяла со стола бокал шампанского просто чтобы занять руки, но почти не почувствовала вкуса. Краем глаза Ника видела, как Волк продолжает говорить с Андреей, как кто-то из гостей подходит к ним, как рядом снова появляются камеры. Он выглядел так, будто ничего не случилось.

И это почему-то злило ее еще сильнее.

Ника снова наткнулась взглядом на Дениса.

Он продолжал стоять там же — неподвижный, невозмутимый.

И когда их взгляды снова встретились, он чуть заметно улыбнулся. Спокойно. Почти дружелюбно.

Но в этой улыбке было слишком много понимания.

— Ника, один кадр, пожалуйста!

Вспышки камер снова ожили, кто-то из журналистов махнул рукой, подзывая ее ближе к свету. Она едва успела поставить бокал на стол, когда Денис уже оказался рядом.

Он подошел так уверенно, будто это было заранее оговорено. Легко, почти незаметно для окружающих, его ладонь легла ей на талию.

— Давайте сделаем один кадр для прессы, — спокойно сказал он фотографам.

Фраза прозвучала так, будто все это давно стало для них привычным.

Вспышки сразу стали ярче.

— Отлично, не двигайтесь!— Сюда посмотрите!— Еще один!

Ника почувствовала, как рука Дениса чуть сильнее притягивает ее к себе. Со стороны это выглядело почти идеально: красивая пара, спокойная уверенность, выверенная близость.

Она даже улыбнулась, хотя внутри все неприятно сжалось.

Ей хотелось сделать шаг в сторону, убрать его руку, вернуть между ними нормальное расстояние. Плевать на камеры, на гостей, на весь этот вечер.

Но она не сделала этого. Вокруг стояли журналисты, гости, камеры. Любое резкое движение выглядело бы как сцена.

Поэтому Ника просто стояла.

И позволяла этому происходить.

Она подняла глаза — и почти сразу встретилась взглядом с Волком.

Он стоял у бара, чуть в стороне от основной толпы. Неподвижный, спокойный, как будто просто наблюдал за происходящим.

Но выражение его лица изменилось.

Это была не злость.

Хуже.

Тот холодный, тяжелый взгляд, которым он обычно смотрел на соперников перед боем.

Ника вдруг отчетливо поняла: он видит все. Ее улыбку, руку Дениса на талии, эту картинку для камер. И уже сделал свой вывод.

Она уже почти отвела взгляд, когда произошло то, чего она совсем не ожидала.

Волк медленно поставил стакан на стойку бара и направился прямо к ним, не сводя с нее взгляда. Он шел медленно, без спешки. Ника ожидала увидеть в его лице жесткость или холод, но чем ближе он подходил, тем спокойнее становилось его выражение. В какой-то момент на его губах появилась легкая, почти ленивая улыбка — теплая, чуть насмешливая, будто его все это и правда забавляло.

Фотографы даже не сразу поняли, что происходит. Несколько человек автоматически повернули камеры в его сторону — слишком уж заметной была его фигура в этом зале.

Он остановился рядом с ними так близко, что Денису пришлось слегка развернуться.

— Ника, позволишь украсть тебя на пару минут? — спокойно спросил Волк, глядя на Нику.

Ника на секунду растерялась. Денис чуть сильнее сжал пальцы на ее талии, будто напоминая о своем присутствии.

— Николай, не слишком ли много времени ты сегодня уделяешь моей спутнице? — Денис напряженно попытался пошутить.

Волк не ответил сразу. Он перевел взгляд на руку Дениса на талии Ники. Не резко, без демонстрации — просто посмотрел. На секунду на его челюсти напряглась мышца. Этого оказалось достаточно, чтобы пальцы Дениса заметно напряглись.

Потом Волк поднял глаза. Улыбка на его губах стала чуть шире, ленивой, почти дружелюбной. Ника вдруг подумала, что ему стоило бы играть в кино — так безупречно он управлял своими эмоциями.

На секунду между ними повисла тишина.

— Твоей? — спокойно переспросил он.

***

Внешне Волк выглядел спокойно и расслабленно, но внутри уже поднималась знакомая горячая злость.

За годы в профессиональных единоборствах он научился читать людей почти безошибочно: видел, где соперник устал, где ему больно, где начинает трескаться уверенность.

Читал других — и научился не показывать себя.

— Ника, мы на днях снимали ролик с твоей подругой, говорили о тебе. – Волк коснулся ее руки и легко вывел ее из-под ладони Дениса, будто просто продолжал разговор, но пальцы на секунду сжались чуть сильнее, чем требовалось.

— Ты слишком уверенно берешь то, что тебе не принадлежит, — негромко сказал Денис.

Волк почти не обратил внимания на реакцию Дениса. Он уже принял решение и просто сделал то, что хотел. Ника позволила ему увести себя на пару шагов в сторону. Это выглядело естественно, будто они просто продолжают разговор, но напряжение между ними тремя никуда не исчезло. Оно осталось за спиной, плотное, как воздух перед грозой.

Они остановились у столика, где стояла Мария. Она разговаривала с высоким мужчиной в дорогом костюме и с какой-то девушкой из пресс-службы. Увидев Волка, Мария сразу оживилась. Она умела быстро ловить такие моменты и никогда не упускала возможности что-то предложить или организовать.

— Николай, кстати, очень удачно, что ты здесь, — сказала она, чуть повернувшись к своему собеседнику. — Мы как раз обсуждали одну идею. Благотворительное мероприятие. Хотим сделать показательный мастер-класс в клубе «Атлант». С участием топовых бойцов. Для детей.

Мужчина в костюме кивнул, будто подтверждая ее слова.

— Это закрытая тренировка для детей наших партнеров и спонсоров. Они платят за участие, делают фотографии, берут автографы. Все деньги идут в фонд помощи детям-сиротам.

Волк слушал молча. Он стоял спокойно, руки в карманах, и только взгляд стал чуть внимательнее. Через секунду он коротко усмехнулся.

— Дети партнеров и спонсоров, — повторил он. — Думаю, они и так могут позволить себе тренеров.

Мужчина чуть замялся, но Мария быстро перехватила разговор.

— Они платят за участие, Николай. И платят много. На эти деньги мы потом проводим бесплатные тренировки для детей из детских домов. Экипировка, зал, тренеры. В итоге помощь получают десятки ребят, а не только те, кто придет на мероприятие.

Волк несколько секунд смотрел на нее, будто взвешивая сказанное.

— Сколько детей вы планируете взять потом? — спросил он.

— Не меньше сотни, — ответила она. — Если все пройдет нормально.

Он медленно кивнул.

— Тогда сделаем.

Мария улыбнулась почти победно, но Волк сразу добавил, все тем же спокойным голосом:

— Только без цирка. Нормальная тренировка. Покажем им, как работать, дадим попробовать. И без этих глупых фотосессий на три часа.

— Конечно, — быстро кивнул мужчина. — Это будет сильное мероприятие. Тем более сейчас, перед титульным боем. Шесть недель — идеальный момент для такой истории.

Ника невольно посмотрела на Волка.

Шесть недель.

Ника уже собиралась что-то сказать, когда рядом вдруг появилась Андрея.

Она подошла почти вплотную, легко, как человек, который привык проходить сквозь толпу, не спрашивая разрешения. Ее ладонь мягко легла Волку на плечо, пальцы на секунду задержались у основания шеи.

— Вот ты где, — сказала она тихо, почти в самое ухо.

Волк чуть повернул голову. На секунду его лицо смягчилось, и он ответил ей короткой, спокойной улыбкой.

— Ищу тебя уже десять минут, — продолжала Андрея. — Журналисты снова спрашивают про бой.

Она легко провела пальцами по его плечу, будто стряхивая невидимую пылинку с пиджака.

— Шесть недель, Николай. Все хотят знать, в какой ты форме.

Ника почувствовала, как внутри неприятно кольнуло что-то совершенно иррациональное. Всего несколько минут назад эти же руки держали ее за запястье.

Волк посмотрел на Андрею спокойно, без раздражения.

—В своей лучшей, — усмехнулся он.– Хочешь меня проверить?

Телефон завибрировал у Волка в кармане в тот момент, когда разговор вокруг снова начал переходить в обычный шум вечеринки. Он достал его почти машинально, бросил короткий взгляд на экран и ответил, едва улыбнувшись — так улыбаются люди, которым звонят свои.

Первые секунды он слушал спокойно. Даже слегка кивнул, как будто разговор шел о чем-то привычном. Но потом выражение его лица медленно изменилось. Улыбка исчезла, словно ее стерли. Плечи чуть напряглись, взгляд стал жестким и сосредоточенным.

— Подожди… — тихо сказал он в трубку.

Он слушал, не двигаясь. Музыка вокруг стала громче, кто-то засмеялся совсем рядом, вспышки камер снова мелькнули у бара, но Волк будто перестал слышать все это.

— Когда? — коротко спросил он.

Еще пауза.

— Где вы сейчас?

Ответ в трубке прозвучал, судя по всему, быстро и сбивчиво. Волк слушал несколько секунд, затем резко убрал телефон от уха, будто принял решение быстрее, чем успел обдумать его до конца. Он даже не посмотрел на Нику, на Андрею, на Марию — просто развернулся и быстрым, уверенным шагом направился к выходу из зала.

Все произошло настолько неожиданно, что рядом на секунду воцарилась странная пауза.

Ника и Андрея одновременно посмотрели друг на друга.

— Что случилось? — тихо спросила Ника.

Андрея нахмурилась, все еще глядя в сторону двери, за которой только что исчез Волк.

— Не знаю.

Они подождали несколько секунд, но он не вернулся. Музыка в зале тем временем стала еще громче: в центре уже освободили пространство, кто-то включил световые панели, за пультом появились диджеи, и толпа постепенно превращала официальный вечер в полноценную вечеринку. Люди смеялись, танцевали, поднимали бокалы, будто ничего необычного не произошло.

Но Ника уже чувствовала, что произошло.

— Пойдем посмотрим, — сказала Андрея.

Они начали пробираться через зал. Это оказалось сложнее, чем казалось: толпа стала плотной, люди двигались беспорядочно, кто-то танцевал прямо между столами, кто-то пытался остановить их разговором. Музыка била в уши тяжелыми басами, свет мигал, отражаясь в стекле бокалов и металлических колоннах.

Нике пришлось буквально протискиваться между людьми. Несколько раз кто-то случайно толкнул ее плечом, один парень с бокалом попытался что-то сказать, но она даже не расслышала слов.

Наконец они добрались до выхода и почти одновременно выскочили на улицу.

Ночной воздух оказался неожиданно тихим после оглушительного зала. Только ровный гул города.

Тишину ночной улицы разрезал удаляющийся рев спортивного мотоцикла.

Глава 9

Когда Ника наконец вернулась домой, было уже за полночь.

Она закрыла дверь квартиры и на секунду просто прислонилась к ней спиной, будто после долгого бега. В ушах все еще звенел шум вечеринки: музыка, вспышки камер, чужие голоса, смех. Еще час назад вокруг были инвесторы, спортсмены, журналисты и люди, от решений которых зависели миллионные сделки. Теперь — тишина, темная прихожая и ее собственное дыхание.

Ника медленно прошла в гостиную и бросила сумку на диван. Внутри неприятно дрожало то самое чувство, которое она ненавидела больше всего — потеря контроля.

Близость в лифте снова всплыла перед глазами слишком ярко, словно произошла минуту назад. Тесное пространство, тяжелый взгляд Волка, его руки, его голос у самого уха. И то, как он задержал ладонь на ее талии, будто проверяя, отступит она или нет. В тот момент она вдруг потеряла контроль над ситуацией — и это чувство до сих пор не отпускало.

Волк вел себя так, будто границ не существовало.

Ника провела ладонью по лицу и подошла к окну. Внизу ночной город медленно жил своей жизнью: редкие машины, свет фар, мокрый асфальт после вечернего дождя.

Мысли снова вернулись к промоушену.К цифрам, которые она видела сегодня днем. К дыре в бюджете, которую нужно закрыть до конца сезона. К инвесторам, которые начинают нервничать, когда цифры перестают сходиться. И к отцу, который пытается держать все под контролем, хотя Ника видит, как на него давит ситуация: если этот сезон сорвется, рухнет не просто проект. Рухнет дело, которое он строил двадцать лет.

И к Волку.

Ника вдруг поймала себя на странной мысли: она знает о нем почти ничего.

Она знает его статистику. Победы, поражения, рейтинги, контракты, процент продаж трансляций. Знает, сколько стоят его бои и какие бренды готовы платить за его имя.

Но она не знает, где он вырос. Не знает, есть ли у него девушка. Не знает, кому он звонит ночью, когда что-то идет не так. Даже его номера телефона у нее нет.

Они почти не разговаривали.

Обреченно выдохнув, Ника взяла в руки телефон. Она уехала слишком поспешно, подчинившись внезапному приступу тревоги. Поймала первое попавшееся такси и оставила на улице Андрею, которая что-то пыталась прокричать ей вслед, Дениса, Марию, журналистов и инвесторов, которые в тот момент были последним, о чем ей хотелось думать.

Похоже, пришло время разбираться с тем, что она оставила после себя на той улице.

Несколько сообщений от Дениса. Он спрашивал, все ли у нее нормально, и просил написать, когда она будет дома. Звонок от Марии. Два пропущенных с незнакомого номера и сообщения от него же:

«Это Андрея. Позвони мне, пожалуйста, как только у тебя будет возможность.»

Ника сразу набрала номер.

На том конце линии стоял шум. Гул голосов, объявления по громкой связи, перекатывающийся звук колес чемоданов по полу.

Женский голос прозвучал немного нервно:

— Ника?

— Да, — сказала Ника. — Я получила твое сообщение. Прости, что убежала, даже не попрощавшись.

— Все… все в порядке. Уф! — в трубке послышался глухой удар, будто что-то упало. — То есть не все в порядке. Я не знала, стоит ли тебе говорить. Волк не берет трубку…

На том конце было шумно. Кто-то что-то уронил, раздались быстрые шаги, голос Андреи сбился и стал запыхавшимся, но Ника терпеливо молчала, пытаясь уловить главное.

— Извините! Да, спасибо! — Андрея явно обращалась к кому-то рядом, потом снова заговорила в трубку. — Ника, извини, я в аэропорту, мне нужно улетать сегодня. Волк в больнице. У его тренера что-то случилось с сердцем. Мне показалось, что стоит тебе сказать… ты выглядела очень расстроенной.

Она быстро вдохнула.

— Правда, не знаю, насколько Волк будет не против, что я тебе говорю. Просто почему-то показалось, что тебе нужно это знать. Он в больнице рядом с телевышкой, красная такая, ты, наверное, видела.

Андрея говорила быстро, почти тараторя.

— Ника, извини, я больше не могу говорить. И… не сдавай меня Волку, если что.

Связь оборвалась.

Ника еще несколько секунд стояла посреди квартиры, глядя на погасший экран. Мысли двигались медленно, будто мозг не успевал догнать происходящее.

Тренер в больнице. А она даже не знает имени этого человека. Почему-то она чувствовала себя виноватой, набирая в поисковике: «тренер Волка имя».

Ника резко взяла ключи и вышла из квартиры.

Ночной город был почти пуст. Машины редкими потоками скользили по мокрому асфальту, фонари отражались в лужах длинными золотыми полосами. Дорога до больницы заняла меньше двадцати минут, но Нике показалось, что она едет в какой-то другой город.

Она ненавидела больницы.

Слишком хорошо помнила их запах. Помнила белые коридоры, жесткий свет ламп и тихие разговоры врачей за закрытыми дверями. Ее мама болела долго, и половина детства Ники прошла между школой и такими же коридорами. Она до сих пор ненавидела этот холодный запах антисептика, который, казалось, въедается в кожу.

Когда она вошла в холл, там почти никого не было. За стеклянной стойкой сидел сонный охранник. Ника назвала фамилию тренера Волка, добавив, что приехала к спортсмену из его команды. Мужчина равнодушно махнул рукой в сторону лифтов.

— Реанимация на третьем. Там сидят.

Ника поблагодарила и быстро пошла дальше.

Внутри пахло антисептиком и холодным воздухом кондиционеров. Коридор был длинным и слишком светлым. Белые стены, жесткий неоновый свет, кофейный автомат у стены.

Волк сидел на одном из пластиковых стульев.

Ника сразу узнала его по фигуре. Широкие плечи, темная футболка, локти упираются в колени. Он сидел неподвижно, сцепив руки так сильно, что костяшки побелели. Рядом на стуле стояли два бумажных стакана из автомата. Один пустой, второй почти полный и уже остывший.

Она подошла ближе.

— Николай.

***

Он поднял голову. На секунду Волку показалось, что он просто ослышался. В коридоре было тихо: гудел кофейный автомат у стены, где-то дальше мягко закрылась дверь, и шаги медсестры быстро растворились в глубине этажа. Но голос был настоящим. Перед ним стояла Ника.

Он смотрел на нее, будто пытаясь понять, реальна ли она вообще здесь. Этот коридор за последние часы стал странным местом, где время текло медленно и неправильно. Казалось, что снаружи может происходить что угодно — ночь, утро, новая жизнь, — а здесь все застыло в ожидании.

Волк сидел в этом кресле уже почти четыре часа. С того момента, как врачи закрыли дверь реанимации и коротко сказали ждать. Сначала коридор был полон движения: кто-то быстро ходил, санитары возили каталки, раздавались короткие команды врачей. Потом все стихло. Дверь больше не открывалась.

Кофе из автомата давно остыл. Второй стакан он даже не трогал. Он вообще не заметил, как наступила ночь.

Волк медленно провел ладонью по лицу. Только теперь он понял, насколько устал. В висках тяжело стучала кровь, мышцы будто налились свинцом. Он не спал почти сутки, но усталость ощущалась странно — глухо, как будто через слой воды. Слишком много адреналина, слишком много мыслей, которые он не позволял себе додумывать до конца.

Он снова посмотрел на Нику и потер переносицу.

— Тебе не стоило сюда приезжать.

Голос прозвучал хрипло и тише, чем он ожидал. Он не собирался говорить грубо. Но и мягко сейчас говорить не умел.

Ника ничего не ответила. Она сделала шаг ближе, и это движение почему-то покачнуло его равновесие, чем любые слова. Еще несколько часов назад он был уверен, что этот коридор принадлежит только ему и его ожиданию. А теперь рядом стоял человек, который видел его таким, каким он никому не позволял себя видеть.

Она осторожно коснулась его плеча.

Прикосновение было почти невесомым — простым человеческим жестом, в котором не было ни жалости, ни неловкости. Но Волк среагировал мгновенно. Он резко перехватил ее запястье, быстро и крепко, словно тело сработало раньше головы.