- -
- 100%
- +
Глава 1
Напротив меня уже полчаса сидит очкастый лысый индивид, похожий на крысу.
– И всё-таки, Кирилл Олегович, мы настаиваем на передаче этого пустыря под строительство торгового центра, – монотонно нудит он.
– Слушайте, – устало говорю я. – Я всё решил ещё с Борисом Аркадьевичем, когда возвращал сохраненные деньги. На пустыре будет построен спортивный центр, и это принципиальная позиция.
Неприятный вроде-как переговорщик не обращает на мои слова никакого внимания.
– Вашу заинтересованность в муниципальных выборах мы понимаем и готовы поддержать. Но нам необходим на этом месте торговый центр. Мы готовы выделить Вам двадцать процентов владения. И это последнее предложение.
Я начинаю закипать.
– Мне не нужна поддержка. Ничего общего больше с вами я не имею, и не буду иметь. Я помогал Борову потому, что на этот пустырь мы с ним из детдома бегали! Мы там о стадионе мечтали! А потом он в Грозном меня контуженного из-под огня вынес. И когда Боров сел, ближе меня у него никого не было. И деньги он понес не вам, а мне. И его смерть ничего не меняет.
Я поворачиваюсь к двери и кричу:
– Света! Проводи посетителя, он уходит!
– Жаль, что мы не договорились, Кирилл Олегович.
Крысюк встаёт с кресла и холодно кивает мне.
– Прощайте!
Дверь за переговорщиком закрывается, и Светлана приносит кофе.
– Распоряжения, Кирилл Олегович?
– Свет, я домой поеду. Что-то неспокойно мне. Перенеси запланированные встречи на завтра, пожалуйста. А сегодня я из дома поработаю.
Выхожу из лифта сразу на парковку.
Удобно. Спускаешься из офиса в гараж, пара метров до машины и вроде как уже дома.
Спокойно дохожу до своего авто и по пути вроде как успокаиваюсь. Зря, наверное, вспылил. Это даже как-то на меня не похоже. Вижу на лобовом стекле своего черного Турисмо очередное уведомление от гаража. Опять до офиса подняться убогим лень.
Тянусь к нему, и тут орет чувство опасности, основательно забытое за последние лет семь.
Бросаюсь в сторону и еще успеваю услышать металлический лязг пистолета с глушителем, как сердце взрывается болью.
– Может, Ваши наследники будут посговорчивее, Кирилл Олегович, – слышу крысообразного.
«А вот хрен вам по всей морде.» – улыбаюсь, и сознание гаснет.
«Наследников нет, а вся недвижка выведена из владения через трасты. Будет теперь в городе благотворительным фондом больше. Замучаетесь копать.» – возникает продолжение мысли.
« Хм, сердце не болит, тело не слушается, но вроде жив. Промахнулся, что ли, крыса?» – я нахожусь в темноте, тело онемело так, что даже глаза не открыть. Ничего не слышу.
Постепенно возникает ощущение неправильности. Оно растет из точки и внезапно накрывает волной. Как удар резко, начинают работать все чувства, и первые несколько секунд не могу разобрать где я и что.
Понимаю, что лежу не на кровати в медцентре, а, скорее всего, в лесу и на земле. Звуки, запахи, все перемешалось. Что-то давит в поясницу. Пытаюсь открыть глаза, но не получается.
Ничего, подожду. Тем более, что с этой волной чувств я вроде начинаю оживать. Появляются ощущения и даже начинает дергаться палец.
Тело как будто отходит от заморозки – руки и ноги начинают понемногу двигаться, но происходит это через боль от тысяч мелких иголочек по всей коже. Открываю глаза.
Голова кружится, но поднимаюсь на руки, что бы осмотреться. Точно, нахожусь в лесу. Правда в довольно странном. Большие деревья вокруг поляны, огромный кряжистый дуб в ее центре – таких крупных и высоких деревьев давно не видел. Все как-то слишком. «С другой стороны, мало ли мест у нас в той же тайге, где могут оставаться деревья-исполины», – мысленно пожимаю плечами.
Я совершенно спокоен. Чувств нет, только мысли. Смотрю на руки и не узнаю их. Не моё.
Осматриваю себя. Худощавый, рост пока не понятен. Шелковая белая рубашка, шерстяные штаны и лакированные туфли довольно дико смотрятся посреди леса. Карманов нет, украшений нет. Откуда пришел – не понятно. Следов вокруг тоже нет.
Поднимаюсь на ноги. Довольно высок, или так кажется, но в любом случае – это не мое тело. Мне на момент выстрела крысы было чуть за сорок, и качалку я посещал постоянно. А здешний я моложе лет на двадцать пять, да и вряд ли работал с тяжестями. При этом, тело жилистое, – я покачиваюсь в разные стороны, – и гибкое.
Спокойствие списываю на привыкание к телу, видимо, гормоны еще нормально не запустились, но, может, это и к лучшему. Делаю шаг к дубу в центре поляны и застываю от накатившего воспоминания.
…
Огромный светлый зал. Красивая белокурая женщина оглядываясь назад кричит мне:
– Беги! Хватай сестру и беги во Вторую испытательную. Выбор «А», слышишь?! Беги, они уже в доме!
Женщина порывисто обнимает нас, и толкает от себя. Я подхватываю мелкую на руки и бегу к выходу. Сзади реальность идет изломами, как будто стена с входом в зал отражается в разбитом зеркале.
«Высший Родовой Аркан» – из ниоткуда приходит понимание.
…
Кружится голова и не хватает воздуха. В груди что-то сжалось и я узнаю давно забытое чувство потери. «У меня есть семья! И им угрожают!» – с трудом давлю желание бежать и что-то делать. «Пока не видел тел – все живы» – приходит мобилизующая мысль. Встряхиваюсь, надо посмотреть где я. Делаю шаг к дубу в центре. И опять накатывает.
…
Я бегу с сестрой на руках по коридору вниз во Вторую испытательную. Знаю, что обычно мне туда нельзя, но сейчас каменные двери распахнуты. Забегаем, двери тяжело закрываются. Впереди на полу обсидиановая плита, рядом колонна из того же материала примерно мне до пояса. Над ней появляется небольшая прозрачная фигура.
– Представьтесь.
Я режу об выступ колонны левую руку.
– Я вас ждал. Что выбираете? – спрашивает необычно живой призрак.
– Мама сказала – выбор «А».
– А, аварийная эвакуация. Вынужден предупредить, запасенной энергии хватит на одно перемещение по заданным координатам. Второе будет произвольным. Прослушайте запись фонографа.
Сверху доносится глухой удар. Внезапно зашипело, и со стороны стены раздается спокойный мужской голос.
– Сын, дочь. Эта запись на крайний случай. Вы перенесетесь в тот поселок к Владимиру и Елене, где мы были прошлой осенью. Они не только наши близкие друзья, но и прямые мои, а если вы слышите это сообщение, то теперь и ваши вассалы на крови. Они предать не могут, пока жив хоть кто то из нас, да и не захотят. Им можно доверять. Документы на всякий случай у них есть. Раз уж дошло дело до эвакуации, то никуда не влезайте, пока не разберетесь, что происходит и с последствиями. Особенно Кирилл, это касается тебя. Все, остальное они вам расскажут сами. Они в курсе всей работы. Держите носы по ветру. Мы с мамой в вас верим.
– Запись закончена. Кто поедет первым, добро пожаловать на алтарь. – хихикает дух.
Я ставлю сестру на плиту.
– Не плачь, я следом за тобой. Даже если не допрыгну, то найду тебя позже.
– Обещаешь, братик? – плачет сестра.
– Конечно, Настя. Может мне понадобится чуть больше времени, но я обещаю. – успокаиваю ее. – Запускай.
Вокруг плиты возникает вихрь из изломанного пространства, на мгновение мелькает другая комната, и плита пустеет.
– Перемещение завершено успешно. Предлагаю поспешить со вторым. Большая часть обороны Дома не отвечает. Имение начинает сворачиваться, а это мы с твоими родителями ни разу не репетировали. Аркан пока не отработан.
– Открой двери, я на помощь к родителям. – разворачиваюсь и делаю шаг к дверям.
– При выборе «А», это невозможно. Двери сплавлены. Отсюда выход только через плиту. – вроде даже как-то сочувственно говорит дух. – Энергии хватит на Ваше произвольное перемещение в пределах трехсот-четырехсот миль. Города не советую, много переменных – не успеем.
– Тогда на какой-нибудь пустырь, поближе к дому, на твое усмотрение. – встаю на плиту.
– Поближе говоришь, на усмотрение, – хмыкает дух. – ну, готовься тогда, и удачи.
Тут снова доносится сильный удар. Уже почти рядом. Я готовлюсь бежать на помощь родителям.
– Три, два, – спокойно отсчитывает фигура, – поехал.
Вокруг плиты опять идет кругом изломанное пространство, и в этот же момент откуда-то в сферу бьет молния.
…
Воспоминание запускает что-то в теле. Внутри солнечного сплетения очень быстро начинает усиливаться напряжение, будто надувается воздушный шарик. Оно волнами пробегает по рукам и телу. И когда состояние надутого шарика становится нестерпимым, это напряжение выплескивается искореженным пространством в разные стороны. Как в воспоминании, только очень недалеко.
Медленно дохожу до дуба. Сползаю по нему спиной. Состояние опустошенности, как после тяжелой и опасной работы «на разрыв». Круг, где меня накрывает этим «выбросом» отчетливо выделяется на поляне. Он небольшой, может метра два в диаметре, но в нем мелко перемешаны трава с камнями и землей. Немного жутковато.
Постепенно отпускает. Понимаю, что сестра с большой вероятностью в безопасности, а про родителей пока непонятно. Но пока не видел – живы. «У меня есть семья!» – эта мысль даже важнее, чем осознание себя магом. Что магия? Это инструмент, и все тут, а вот семья это то, чего не было у меня никогда.
И кто-то здесь решил нас уничтожить? В центре груди опять начал надуваться шарик. Хм, вот как это работает, учту. Встряхиваюсь, я нужен им. Поднимаюсь на ноги, осматриваюсь, и внезапно – ОПАСНОСТЬ!
На поляну, совершенно не скрываясь, выходят два волка размером с небольшую лошадь. Идут не торопясь, как будто знают, что мне от них никуда не деться. Да и куда им спешить? Таким волкам и медведь дорогу уступит.
Огромные твари, даже не думал, что такие существовать могут.
Я подрываюсь, цепляюсь за ветку и быстро ползу на дуб.
Один из волков делает рывок, но немного запаздывает. Его челюсти щелкают буквально в полуметре от меня. Он становится передними лапами на дуб и неспешно тянется в мою сторону. Для него это игра, и в ней он уже выиграл. Дело только во времени.
Я в шоке смотрю на чудовище – его голова от уха до уха размером с длину моей руки будет.
Волк фыркает, как смеется, и становится опять на четыре лапы.
Второй медленно приближается к дереву.
Поводив носами, смотрят наверх. Один ложиться прямо на место под деревом, откуда меня отлично видно. Второй, поискав что-то у земли, идет по моим следам. Отойдя метров на пять, чихает и возвращается обратно. Оба поднимают морды.
Смотрим друг на друга.
– Да, теперь живу здесь, – меня потряхивает и пробивает на разговор, – в гости не приглашаю – угощать пока нечем. Может попозже придете, не? Через пару дней например?
Волки синхронно облизываются. Как бы показывая, что идея про угощение отличная, а вот про попозже – не очень. Они тут посидят.
Один из волков встает и, обнюхавшись с другим, не спеша уходит в лес. Второй, покрупнее, лениво потянувшись, устраивается на том же месте.
Появляется время на подумать.
Прямо сейчас опасность конечно не угрожает, но никуда не делась. Даже один этот зверь меня порвет пополам не напрягаясь. А на дереве вечность не высидишь. У меня от силы этот день, не больше.
Лезу выше, посмотреть, куда меня закинуло. Вроде я с призраком говорил о близком городе, хотя уже понимаю, что вряд ли. Не те волки, не те деревья.
В общем, даже не разочарован. Вокруг лес. Города не видно нигде. Не очень далеко, думаю километрах в пяти, может десяти, виден дым, а где дым, там почти всегда люди. Хорошо, с направлением определяюсь.
Устраиваюсь в удобной развилке. Мне, по идее, здесь лет пятнадцать-шестнадцать. Я помню поместье и понятие родового аркана. Значит меня должны были чему-то учить. Сам я точно маг. Даже если я раньше не проявлял склонности к магии, то какие-никакие знания про атаку-защиту должны быть. С памятью конечно нелады, но шансы вспомнить что-то нужное большие. Закрываю глаза, настраиваюсь на вспомнить что-нибудь, связанное магической атакой. Повторяю это себе как мантру. Успокаиваюсь, и память отзывается.
…
– Братик, а покажи бабочек! – сестрица дергает за сюртук. – Ну покажи!
Я сижу в саду, на берегу небольшого замерзшего пруда, и старательно повторяю урок атакующего конструкта. Сил у меня немного, так как почему-то не растет ядро. Ма говорит, что бы я не переживал, это у всех по-разному начинается. Вот с плоскостями нашего родового щита я научился управляться прекрасно. Только они маленькие, в ладонь размером. Зато я их могу призвать шесть штук. Я даже думал, соединить все шесть, и тогда получилось бы хоть что-то приличное, но больше чем по две пока что не получается. Зато вот сестре бабочек могу сделать зимой.
А атакующие конструкты не получаются совсем. Вроде, ну чего сложного-то, ближняя атака это просто к Силе обращаешься и через ладони выводишь. Руки тогда камень разрезать смогут, правда не быстро.
А дальняя атака это из той же ближней просто веретено свернуть круговым движением, и оттолкнуть от себя. Всё. Элементарно, два шага, но не получается. Зато щиты, мда.
Отец не очень доволен. Но молчит, хотя я вижу, что ему мой прогресс не нравится совсем. Ну это и понятно. Он у нас один из Грандов, основ Империи, личный друг Самодержца. Горжусь им.
Вот и упираюсь. Вроде сил должно хватать, но на деле, пока только эти бабочки, например. Насте очень нравятся.
Я запускаю шесть маленьких неровных щитков. Они получаются радужные такие, как пузыри, только плоские. Соединяю попарно. Получились три порхающие бабочки. Не будучи иллюзионистом, контролировать движение шести отдельных конструктов получается с трудом, но справляюсь, даже привычно в чем то.
Настя бегает по снегу за зимними бабочками и счастливо смеется.
…
Воспоминание обрывается. Похоже, поживем еще. Все-таки чему-то учили. Хорошая у меня все-таки память, жаль только, что фрагментарная. Но ничего, здесь бы выжить, а память вернется. Не зря нужные воспоминания приходят.
Получается то, что надувалось вот только недавно у меня в груди – это и есть ядро. Раньше оно ощущалось по-другому. Прислушиваюсь к себе. В центре груди мягко пульсирует теплый пушистый шарик. Пробую обратиться к ядру так, как учили в воспоминании, и, внезапно, получается легко. Видно у меня до этого момента особых потрясений в жизни не было, вот ядро и не запускалось как надо. Оно, значит, у меня на эмоции завязано. Это хорошо, у меня теперь этих эмоций чем угодно ешь. Как я еще щиты делать научился, вот вопрос.
Буду пробовать все техники из воспоминания.
Начну со щита. Я его помню хорошо. Закрываю глаза, глубоко вздыхаю, погнали.
Обращаюсь к ядру, и аккуратно с мыслью о защите вывожу теплую и такую родную Силу через руки. Рисую мысленно фигуру, отвечающую за щит, и пропускаю через нее текущую Силу. Раньше я просто представлял конструкт щита, и он появлялся, сейчас же делаю по объяснениям. Открываю глаза. Передо мной висит плоский переливающийся круг, примерно с полметра диаметром. Прислушиваюсь к себе – ядро все так же спокойно мурчит.
Проделываю ту же операцию только для одной руки. Рядом повисает еще один круг. Ядро стало пульсировать чуть заметнее. Хорошо, я понятливый. Как бы втягиваю Силу в себя. Пульсации замедлились, а щиты пропали.
Делаю как раньше. Просто представляю конструкт щита, и тот послушно появляется рядом. Как и в воспоминании с ладонь величиной. Забираю Силу. Интересно, но с практической точки зрения не время. Для интересных экспериментов необходимо спокойствие, а сейчас нужно хоть что-то для выживания найти.
Выдыхаю. Обращаюсь к центру груди и просто вывожу Силу через руку. Вокруг ладони мутнеет воздух, как от большого жара. Касаюсь ветки. Почти ничего не происходит, но видно, что понемногу дерево раздвигается перед рукой. Может через минуту и перепилю. Хорошо, это тоже понятно. Не понятно, как оно будет в бою, но пока не хотел бы проверять.
Движение для второго конструкта получается на автомате. Видно, я его отрабатывал до посинения. Из руки вырывается полупрозрачный конус и улетает в сторону сосен. Надо лучше целиться. Ничего не задел, а что там, на противоположной стороне – отсюда не видно.
Выбираю ветку толщиной с руку чуть повыше и в стороне. Делаю то же движение и конус послушно улетает. Ветка качается, но результат не очевиден. Лезу смотреть. Мда, немного разочаровывает. В месте касания конструкта дерево стесано, ну может, на пяток миллиметров в глубь. С этим на волка идти без смысла – если даже не увернется, то в ответ порвет мгновенно.
Сажусь думать. Других техник в воспоминании нет. И память что-то забуксовала. По логике, всякие там мастера цигуна в той жизни, обеими руками собирали как бы шар. А начальные техники здесь так же на воображении больше основаны. Так что нечто общее прослеживается. Тогда идея такая. Думаю о сильном разрушении, а движение делаю то же, что и для дистанционки, только вместе и обеими руками в одну сторону.
Выбираю все ту же ветку, и готовлюсь, сначала медленно, потом все быстрее, отрабатывая синхрон рук. Результата достигаю почти сразу. Все-таки мышечная память у меня никуда не ушла. Запускаю технику, и чуть не падаю с развилки.
С одной стороны результат хороший, ветку оторвало и унесло на десяток метров так, что даже волк снизу забеспокоился. С другой, я резко чувствую себя выжатой тряпкой, как будто за пару секунд пробежал километров двадцать. Пот градом, и ядро, а с ним и сердце заходятся в бешеном ритме.
Техника меня выжала наполовину. Я делаю несколько глубоких вдохов-выдохов, сердце понемногу успокаивается, но ядро ведет себя пока так же. Закрываю глаза, и стараюсь отрешиться от сейчас. Изменить все равно пока не в состоянии. Постепенно, может минут через двадцать, ядро все-таки успокаивается и опять ощущается дружелюбным шариком.
В общем, план простой, другой тут не сработает совсем. Удар в волка, и бегом к людям, если не убью конечно. Но и в этом случае, лучше бегом. От второго с такими возможностями я не отобьюсь.
Спускаюсь на предпоследнюю развилку, до которой волк чуть не дотянулся. Зверь спокойно дремлет под деревом, только ухом ведет в мою сторону. Ну, пора. Делаю пару резких вдохов-выдохов. Запускаю конструкт с обеих рук. Волк подрывается и ловит туманный конус правой стороной головы и шеи.
Визг наполняет поляну. Я сыплюсь с развилки на землю, теряю равновесие и ухожу в кувырок, по другому никак. Волк бьется на земле, и я подставляюсь под удар лапой. Меня отбрасывает к стволу. Не добивать. Не моя весовая категория. Не размышлять. Ноги в руки, пока животное бесится, БЕГОМ! Пока не схлынул поток. БЕГОМ!
Бегу. Тело тренировано, бег ему привычен похоже, и сердце начинает успокаиваться. Это радует. Горит место удара. Я ранен, но, видимо, не сильно, раз не теряю ритм и состояние не меняется. В движении проверяю место удара. Крови нет, но это пока ничего не значит. Чуть сбиваюсь с ритма и шиплю от резкой боли. Вроде ребра не сломаны, но может быть трещина. Позже посмотрю, если у меня это позже будет. Бегу. Каждый сотый шаг забираю вправо что бы не уйти на круг. Бег превращается почти в медитацию, постепенно начинает спокойнее пульсировать и ядро.
Погони похоже нет, или я ее не слышу. Но буду надеяться, что нет.
Резко ухожу в сторону от движения справа. Надежды не оправдались, если здесь второй – мне кранты.
Сразу стало понятно, почему хищник промахнулся. Правый глаз у него вытек. Удача, не иначе. Да и разбитая в кровавое месиво косматая башка не добавляет ему прыти. Успеваю только обратиться к ядру.
Волк с места бросается снова.
За мгновение до этого ухожу в кувырок в сторону слепого глаза.
–Нна, – ударяю наотмашь задевая заднюю ногу. Техника на руке даже чего-то повредила.
Еще одну атаку почти пропускаю, волк отрезает возможность уйти в сторону. Только у него подворачивается лапа и прыжок получается смазанным. Но и такого хватает подмять меня.
Успеваю вцепиться в его шею и челюсть руками. Руки режут плоть, но как же медленно.
Волк бьет всеми лапами.
Ноги обжигает сильная боль, что-то трещит на ребрах. Перед пастью успеваю создать щиток. На секунду помогает.
Волк извивается, стараясь дотянуться зубами до меня.
Внезапно, начинает сильно хлестать волчья кровь.
Я захлебываюсь, но держу. Руки скользят, челюсти волка распахиваются, кидаю туда еще щиток, в глазах взрываются звездочки, виски сжимает, и я теряю сознание. Перестаю чувствовать тело.
«Ну как так-то? Ведь выбрался почти,» – успеваю подумать с обидой.
Глава 2
– Повезло тебе, барчук.– с доброй усмешкой говорит голос. Открываю глаза. Рядом сидит дюжий дядька лет шестидесяти. В плотной одежде, похожей на форму, но без знаков различия. С трубкой во рту. Странно, но совсем не пахнет табаком.
– Почему барчук? – спрашиваю совсем не то, что сейчас интересует.
– Ну как же, – с охотой отвечает он. – Одежка добрая, городская, одарен опять же – тот волк мало что не полностью перемолот. Да и сам, – он делает круговое движение трубкой, – ухожен. Как есть барчук. Чей будешь-то?
– Не помню, – отвечаю, решив играть в амнезию, – помню себя рядом с дубом, пару волков, бег, все. Давно я здесь?
– Да, почитай третий день. Волков, говоришь, двое было? – вдруг остро смотрит мужчина.
– Да, сначала двое, но один куда-то ушел, и я может через полчаса потом только побежал, – вспоминая говорю.
– Там, где ты их встретил они были оба, не путаешь? Где место, опиши? – резко собирается мужик.
– Встретил я их на поляне, в паре часов бега отсюда. Там еще такой дуб громадный с развилкой – на нем как раз сначала и отсиживался. – говорю.
– А, знаю то место! – радуется дядька. – там еще малинник есть, с краю.
– Не знаю, совсем не до того было. – говорю.
– Значит так, сейчас отдыхай, опасности нет. Спи, ты много крови потерял. Вот тебе для сна, – надевает кулон мне на шею, – вернусь – поговорим.
Я еще успеваю увидеть, как дюжая фигура быстро проходит проем двери.
Просыпаюсь я, уже как водится, внезапно. Какая-то так себе тенденция. То отрублюсь резко, то проснусь неожиданно.
«Ну если есть силы шутить – значит не все плохо. Только частично», – усмехаюсь про себя.
Шевелю пальцами, поднимаю кисти – предплечья замотаны чем-то вроде бинтов. Но не болят, и вообще чувствуются нормально. Ноги тоже двигаются, и я сажусь на довольно жесткой кровати. Грудь туго замотана теми же бинтами, образовывая корсет. Пахнет сеном, какими то травами, немного почему-то теплым камнем.
Состояние легкой дремоты. С таким ощущением, самое то искать воспоминания. Закрываю глаза. Настраиваюсь на что-нибудь связанное со здешним отцом.
…
– Ангард!
Я стою в фехтовальном зале, в руках шпага и дага. Напротив стоит высокий крепкий мужчина в фехтовальной маске и только со шпагой. Волнуюсь, отец редко позволяет себе фехтовать со мной. Но сегодня небольшой экзамен. Возле стены застыл мой дядька, и тоже не находит себе места. Этот экзамен и для него.
Начинаем с медленного прощупывания. Я атакую, постепенно наращивая темп. Каждый укол блокируется в спокойном режиме. Когда отец понимает, что я пошел по второму кругу заученных атак, он резко взвинчивает темп, и начинает атаковать сам.
Я отвожу уколы дагой и атакую, перемещаясь по тому мысленному рисунку, что мы разбирали с дядькой. Какое то испанское слово, но я его сейчас даже вспомнить не могу. Темп взвинчивается до такой степени, что я практически не думаю. Небольшая царапина на предплечье почти выбивает меня из состояния, но привычный ритм возвращает и затягивает.
Начинаю выдыхаться. Внезапно, передо мной не оказывается противника, а шпагу фиксируют узнаваемые плоскости.
– Молодец, я доволен, – говорит отец. – Пока не хватает фантазии и не включаешь магию, но прогресс ощутим. Не сбился при царапине, удержал ритм – хорошо.
Дядька у стены ощутимо выдыхает, я улыбаюсь, и снимаю шлем.
…
Хм. . . А я вроде как неплохой фехтовальщик получается. В воспоминании, мне, кажется, на пару лет меньше. Думаю, эти пару лет я на месте не стоял. Когда доберусь до крупного города нужно проверять. Раз фехтованию уделяется время, да еще это было для меня важно, значит дуэли тут могут быть в ходу.
Прислушиваюсь к себе – может еще что подбросит память? Нет, пока молчит. Ну хорошо.
«Надо подниматься, – думаю, – да и места общего пользования посетить уже пора».
Поднявшись на ноги, понимаю, что в общем-то, кроме слабости, чувствую себя замечательно.
Поискав одежду, иду к монументальному такому шкафу. Открываю дверь, и невольно отскакиваю. На двери висит зеркало, толстого стекла, довольно мутное. Оттуда на себя смотрю я. Помолодевший лет на двадцать пять, поджарый, еще не имеющий проблем с глазами и ранениями. С коротким ежиком русых волос. Немного простоватым, даже наивным лицом. Серые глаза добавляют немного шарма, но впечатления доброго простоватого парня не меняют.