Пожизненно. Цитадель в огне

– Поздно, – бывшая Перчатка скрипнула зубами.

Снаружи царила тишина. Слышно было, как рядом с галереей, шурша крыльями, пронесся маленький крылан.

Сбоку подполз Костяк. Из его левой ноздри сочился узкий ручеек крови. Парень осторожно взял Эле за рукав.

– Госпожа, не нужно. Вы не готовы к бою. Мы все не готовы.

– Да пусти ты меня! – шепотом рявкнула Эле. – Взял моду лапать. А ты, Ашка, перестань мне волосы выдирать. А если этот коротконог морду из-под моих юбок вынет, совсем чудесно будет.

– Я ничего не вижу, – обиженно заявил полукровка. – Вы, госпожа Эле, мне глаз подбили.

– Скажи спасибо, что голову не оторвала, – прорычала женщина. – Вон, Дашка мне до сих пор пытается.

Даша поспешно отпустила густой хвост волос.

– Прости, я случайно.

Эле села, отряхнула порванный подол:

– Проклятые юбки. А вы все – сукины дети. Сопливые.

– Может, посмотрим, что там? – предложил Костяк, размазывая кровь под носом.

На площадке перед воротами лежали неподвижные тела. Лошадиные, человеческие. Черно-белая форма защитников Каннута казалась лишь резкими ночными тенями на мостовой. Костры разбрасывали длинные тени, в которых слабо блестели шлемы, наконечники гизарм и темные лужи.

Еще одна худощавая фигура лежала перед воротами Цитадели.

– Этого лучники с надвратной башни сбить успели, – со слабым удовлетворением сказала Эле. – Мне бы хороший лук…

– А как же Цитадель? – потрясенно прошептал Костяк. – Ведь ворота…

Только теперь Даша обратила внимание, что ворота Цитадели распахнуты и решетка поднята. За воротами на мостовой с трудом можно было различить лежащего ничком гвардейца.

– В спину ударили, – почти спокойно объяснила Эле. – Должно быть, лорд Дагда позаботился. И маг у него действительно есть. Оказывается, не врали, – женщина показала на бойницы надвратной башни Цитадели. Оттуда поднимались едва заметные струйки сиреневого дыма.

– Что теперь будет? – подавленно прошептала Даша.

– Хм, проще сказать, чего не будет, – Эле потерла ушибленное колено. – Старого Каннута не будет. Короля не будет. Надо думать, старик уже к предкам отправился. Ловок этот Дагда, ничего не скажешь. Как же он так все подогнал? Враз сработали, чудо как слаженно. Проклятые груаги.

– Кто? – пролепетала Даша.

– Груаги. – Эле ткнула в одинокое тело перед воротами Цитадели. – Тебе, Ашка, память отшибло? Я же тебе рассказывала. Кто мне тогда у реки руку переломал и девочек убил?

– Я думала… – пробормотала Даша.

– Тихо!

Из надвратной башни донесся слабый крик.

– Лучников добили, – с болезненной гримасой прошептала Эле.

Из дверей башни вынырнули три тени, подхватили среди трупов тело товарища, обеспечившего захват ворот, бегом понесли к Цитадели.

– Лук бы мне, лук, – застонала Эле.

– Я бы тоже мог, – неуверенно прошептал полукровка, взвешивая на ладошке речной голыш.

– Нет, у них кости как из бронзы. Их только в сердце или глаз бить нужно. Поздно я об этом узнала, – горестно прошептала бывшая Перчатка.

Присев за парапетом галереи, они следили как навстречу соратникам из ворот Цитадели выскочили еще двое груагов, подхватили второго убитого. Двигались худощавые дарки быстро и бесшумно. Даша вздрогнула, когда, опускаясь, заскрипела решетка и начали закрываться ворота.

– Теперь Дагда король? – осведомился Мин.

– Хм, выходит так, – Эле пожала плечами. – Только сколько он на троне усидит? Даже с этими проклятыми груагами Цитадель против пиратов Флота долго не устоит. Дагда разве что надвратную башню таким малым числом удержать может. Пиратов, говорят, тысячи. Не могу догадаться, зачем этому Дагде именно сейчас понадобился трон Каннута. Королем пару дней захотелось побыть? В сговор Дагды с пиратами я что-то не верю. Предательство – это одно, а крепкий союз с Флотом – другое.

– Можно, пока ты думать будешь, я пойду, умоюсь? – гнусаво спросил Костяк. – Я весь в соплях.

– Пошли, посидим, фруктовой водички попьем, – вздохнула Эле. – Мы до рассвета в этой части замка единственная власть. Что ж нам водички не попить? А ты, лохматый, следующий раз под руку мне не суйся. Как я тебя мечом не угостила, ума не приложу. Иди-иди, рожу умывай.

Эле сидела, глубоко задумавшись. Ее нога в потертом башмаке лежала на крышке мозаичного стола. Бывшая Перчатка уже чувствовала себя на войне. Только ее домашнее платье, изящный узкогорлый кувшин на столе, да и вся развороченная, но все еще шикарная комната совершенно не соответствовали наступившим страшным временам. Даша покосилась на меч, лежащий на коленях подруги. Чеканная, обтянутая какой-то странной шероховатой кожей рукоять, украшенные серебряными бляшками ножны. Вот меч, должно быть, вполне соответствовал новым временам. И где его Эле прятала все эти годы? Последняя память о славных временах Перчаток.

Два собранных мешка с ценностями стояли на полу. Нормальные мешки, умеренно тяжелые, такой мешок кто угодно утащит. Упаковывавший «наследство» Мин сейчас шлялся где-то по комнатам – устроил себе последнюю экскурсию. Даша неуверенно посмотрела на неподвижную хозяйку. Пора бы и идти. Куда это Костя запропастился? Опять в ванну залез?

Костяк сидел на краю ванны. Лицо мокрое, в руках полотенце.

– Ты чего? – Даша обняла друга за шею.

– Так, – лохматый неопределенно дернул плечами. – Жалко. По всему выходит – конец Каннуту. Не чужой ведь нам город.

– Неумолимые законы естественного исторического развития. С ними не поспоришь.

– Хм? – Костяк осторожно промокнул нос. – Слишком умно для меня. Спать я хочу по-страшному. Это не ночь, а вообще какой-то переворот земли вверх ногами.

– Вот еще, спать он собрался, – сердито прошептала Даша. – Что мы делать-то будем?

– По плану. Уходим. До дому я вас провожу. Потом к своим, если кто в городе еще остался. Расскажу, что здесь приключилось. Если сообща решим уходить – вас забираем и на Пустые хутора. Если других приказов не будет.

– Ты уже взрослый мальчик. Мог бы и без приказов обойтись, – прошептала Даша. – Ты только не злись на меня.

– Я не злюсь, – мирно сказал лохматый. – Только я – «деловой». У нас друг друга принято защищать. К тому же у меня сведения ценные. Я там нужен буду.

– Думаешь, Эле мы не нужны? Она ведь домой не пойдет. Она упрямая.

– Могу ей еще раз нос подставить, – пробормотал Костяк. – Хотя она мне не то что нос, шею легко может свернуть. Второй раз может и запамятовать, что я твой ухажер. Ее идти домой мы в жизни не уговорим.

– Значит, сами останемся.

– Даша, – лохматый посмотрел девушке в глаза, – я рисковать привык. Для тебя что угодно сделаю. Только я щит сроду в руках не держал. Мне что, предлагаешь смотреть, как тебя копьями тыкать будут? Что от нас здесь толку?

– Что-нибудь придумаем. Если хозяйку до смерти не убьют, оттащим куда-нибудь, спрячем.

– «Что-нибудь, куда-нибудь», – сердито прошептал Костяк, – что у вас за бабские планы? Мне вот твоя сестра наказывала тебя саму в безопасное место оттащить и спрятать.

– Какая сестра?! Та блондиночка кокетливая, что тебе подмигивала? Какой ты послушный. Пошла она на хрен, сестричка. Знать ничего не хочу. Ты понимаешь, что Эле одну оставлять нечестно?

– Я тоже с ней останусь, – объявила низкорослая тень, проявившаяся в темном дверном проеме. – Она хозяйка. Мы помочь должны. Так честно.

Костяк яростно засопел:

– Ты, карлик пронырливый, будешь так подкрадываться – я тебе живо второй глаз подобью.

– У тебя самого нос распух, – с достоинством ответствовал Мин. – Если битва – мы должны вместе держаться. Племенем Эле командует.

– Вот же суслик племенной, – зашипел Костяк, – тебе лишь бы воинствовать…

– Что вы там расшептались? – поинтересовалась из комнаты хозяйка. – Собирайтесь, скоро светать начнет. Сюда идите.

… – до наших развалюх мало кто интерес проявит, – обстоятельно объясняла Эле. – Главное, чтобы пожара не было. Если пожар – бегите к Земляному каналу и лезьте в воду. Лучше дерьма нахлебаться, чем задохнуться. А так – сидите дома и носа не показывайте. Ну, наш лохматый сам разберется, чем заняться. Как-никак – десятник. Поняла, Даша-Аша?

– Поняла, – кивнула Даша и дернула шнурки платья. – Эле, ты не горячись, но мы решили с тобой остаться. Там – страшно, здесь – страшно. Лучше уж вместе. Мы мешать не будем.

– Слышали? – Эле хмыкнула. – С каких это пор девчонки командуют? А ты, ворюга, чего молчишь? Собрался девицу под копья подставлять? Зачем вы, молокососы, здесь нужны?

– Я руки вязать Аше, да тащить ее как поросенка не буду, – проворчал Костяк. – Она не простит. Да я и сам себе не прощу – такое дело, а я в кусты. Куском дерьма потом буду. В строю биться мы не умеем, но глаза у нас-то есть? Лишние глаза тебе не помешают. А один на один с груагом и ты не выстоишь.

– Они слишком быстрые, – спокойно согласилась Эле. – Но не быстрее стрелы из хорошего лука. Сдохну, но двух-трех подстрелю. Если я засяду на Речной башне, она повыше стен Цитадели, неужели не подкараулю? Я их, тварей долговязых… – бывшая Перчатка гадко выругалась и встала: – Лохматый, ты умный. Бери этих двоих и проваливайте, пока не поздно.

– А меня за что?! – изумился Мин. – Ко мне и претензий не было. Я полезный.

– Эле, не нужно нас пинками выгонять, – попросила Даша. – Мы себя будем отвратительно чувствовать. Скажи лучше, что нам нужно до рассвета сделать?

– Ох, не будет мне прощения, – вздохнула Эле. – Ладно, на коротышку у меня планы имеются. Только слушаться меня с полуслова. И что вы расселись?! Дашка, что из тряпья в сундуках у твоей сестры есть?

Началась лихорадочная возня. Мин энергично помогал Даше с одеждой. Костяк прятал мешки с «наследством». Эле всех подгоняла, пугала, что небо уже светлеет, и ругалась, почему у Даши родня такая узкобедрая, и подружек ничуть не лучше себя подбирает.

Когда выбрались во двор, небо действительно чуть посветлело.

– Вдоль стены и замрите, – скомандовала Эле.

Четверка на миг замерла у угла, прислушиваясь, затем Эле уже в одиночестве кинулась к дверям мертвой надвратной башни. Глядя, как она легко перепрыгивает через трупы, Даша подумала, что бывшая Перчатка движется едва ли ненамного медленнее странных груагов. Костяк тоже завороженно смотрел вслед черноволосой женщине.

– Что, штаны впечатление произвели? – догадалась Даша и попыталась ткнуть парня локтем.

От локтя лохматый уклонился, неопределенно плавно повел в воздухе ладонью:

– Штаны – о-го-го. Очень натянутые.

Действительно, самые просторные штаны для верховой езды из найденных в сундуках выглядели на соблазнительных бедрах Эле весьма вызывающе. Покрой одежды тоже не выглядел тривиальным – «ковбойских» штанов со шнуровкой на бедрах в Каннуте почему-то обычно не носили. Чувствовался экстравагантный вкус Машки.

– Вот ты гад, – прошипела Даша. – Штаны разглядел. А говорил, что спать хочешь.

– Я на воздухе взбодрился, – ухмыльнулся парень. – Дашечка, а эти, подруги твоей Мари, они кто? Я ни таких штанов, ни таких девиц сроду не видел. Дарки?

– Отстань, Костя. Нам только изощренных девок-вамп сейчас обсуждать осталось.

– Вампы? Где вампы? – оживился полукровка. – Почему я вампов не видел? Это какие вампы были?

– Да отстаньте вы, – зашипела Даша. – Потом расскажу. Куда Эле пропала? Сейчас рассветет.

Хозяйка появилась из башни с двумя луками в руке и двумя колчанами за спиной. Нетерпеливо махнула оружием, приказывая двигаться, как уславливались.

– Один лук – мне, – предположил Мин.

– Он же длиной повыше тебя будет, – хихикнула Даша.

– Что вы треплетесь? – неожиданно рыкнул лохматый. – Живо побежали, болтушки пустословые.

Даша хотела обидеться, но пришлось изо всех сил бежать за шустрым полукровкой. Хорошо, что новые сапожки, добытые из объемистых сундуков, пришлись впору. Троица преодолела открытое пространство и под замковой стеной соединилась с Эле.

– Бегаете, как черепахи, – прошипела хозяйка. – Заснуть успели? Костяк, мы не кошельки идем резать, шевелите ногами.

– Понял. Извините, – прошептал парень.

– Южное крыло огибаем и поднимаемся на стену. Тихо и быстро, – проинструктировала Эле. – Лохматый, идешь последним.

Цепочка из четырех смутных в предрассветном сумраке фигурок пробежала вдоль высокого строения и оказалась у башни, обращенной к вонючему Земляному каналу. Эле тронула кольцо двери – заперто.

– Через кузню попробуем, – прошептала бывшая Перчатка.

Даша старалась не отстать от низкорослого полукровки. Бежать приходилось согнувшись и очень быстро. Казалось, каблучки сапог стучат, как конские копыта. По правую руку оставалась высокая стена Цитадели. Наверху, между зубцов, наверняка затаились злобные груаги. Сейчас они…

Вслед за Мином Даша нырнула в темные ворота невысокого строения, споткнулась о ведро. В следующее мгновение жесткая рука Эле пригнула голову девушки, спасая от болезненного столкновения с растянутыми у кузнечного горна цепями.

– Ну, Даша-Аша, корова слепая…

Обижаться смысла не было. Кто же виноват, что некоторые видят в темноте, как нормальные люди, а не как воры, полукровки и отставные телохранительницы? Эле исчезла где-то среди воняющего угольной гарью и остывшим железом хлама. Мин молча ухватил девушку за руку, потянул следом. Пришлось карабкаться по старой деревянной лестнице, – вытертые бесчисленными ногами ступени поскрипывали под ногами. Даша зацепилась плечом за проем люка. Мин помог встать, потянул к следующему лестничному проему. Даша старалась быть быстрой – и так стыдно, все что-то несут, а ты с пустыми руками, да еще не поспеваешь за остальными. На следующей лестнице Даша оступилась и, кажется, наступила на руку лезущему следом Костяку. Лохматый не проронил ни звука.

Эле откинула следующий люк, с кошачьей ловкостью скользнула вверх. Даша в сером свете разглядела собственные руки, уцепившиеся за перила. В лицо повеяло прохладным утренним ветерком.

– Можете дух перевести, – прошептала Эле.

Четверка сидела на корточках под зубцами верхней части стены.

– Значит, мы у Канальной башни, – едва слышно шептала Эле. – Через нее пройдем, следующая будет Речная. Она нам и нужна. Только в любой башне мы можем на людей наткнуться. Начеку будьте. И если кто во весь рост встанет – ноги поотрываю. Здесь до стены Цитадели шагов двадцать, и если Дагда там своих часовых не поставил, значит, он не только холощеный, но и мозгов напрочь лишившийся. Только такого счастья нам не видать. Раз он Цитадель в момент захватил – ума у него побольше, чем у всех нас, вместе взятых.

Все закивали. Даша в некотором испуге смотрела на хозяйку. Помолодевшая, снявшая привычную одежду, Эле на саму себя была непохожа. Взгляд – как у волчицы голодной.

Бывшая Перчатка пошла первой, скользнула в башню ящерицей, только дверные петли чуть скрипнули. Луки Эле отдала вору, оставила себе только меч и кинжал. Даша скорчилась на корточках. Мгновение томительной тишины… Эле выглянула, поманила к себе. Башня была пуста. Дашу поразило количество оружия: десятки дротиков и копий стояли у стен. Рассохшиеся бочки были полны речных камней, столь любимых Мином, только раза в три крупнее. Висел на цепях потемневший котел. Все это выглядело таким заброшенным, что Даше показалось, что она попала в музейное помещение. Разглядеть заброшенную экспозицию хозяйка не дала, повелительным жестом приказала двигаться дальше. Вдоль зубцов Даша двигалась, согнувшись вдвое, со стороны Цитадели проход прикрывал очень невысокий парапет. Нагруженному мешком и оружием Костяку приходилось еще сложнее. Лишь Мин, хоть и отягощенный мешком, двигался свободно – чтобы достать макушкой до нижнего среза стены, полукровке пришлось бы слегка подпрыгнуть.

Самодеятельный спецназ ввалился в Речную башню, и Даша просто плюхнулась на пол. Расшитая темно-красными узорами рубашка на спине промокла от пота.

– Устали, что ли? – удивилась Эле. – Мы же только по замку прогулялись.

Даша посмотрела на лохматого. Тот на ногах стоял, но дышал загнанно.

– Да что ты, Эле, это только нервы, – пробормотала девушка. – Как бы на глаза кому не попасться.

– Что нам уставать? – браво поддержал ее полукровка. – Интересно было бы весь замок обойти. Я поверху никогда не гулял.

– Хорошая мысль, – согласилась Эле. – Костяк, осмотрись вокруг. Аша, лагерь обустраивай. Только скромно, и ради богов, ничем не громыхай. А ты, мой коротколапый дружок, иди-ка сюда. Я тебе важное задание хочу дать. Ну, в смысле, предложить. Давай-ка обсудим.

Даша осторожно расчистила площадку вокруг люка, убрала мешки из-под ног. Вокруг лежал слой пыли толщиной с палец. Отчетливо виднелась тропинка, протоптанная дозорными, еще вчера лениво обходившими стены замка. Странно – кажется, для Каннута война окончилась, едва начавшись. Неужели здесь всегда так воюют?

Эле закончила шептаться с полукровкой. Мин встал, деловито поправил нож на веревочном поясе и гордым шепотом оповестил:

– Я – на разведку.

Костяк, на миг оторвавшись от бойницы, одобрительно кивнул:

– Только всех сразу там не убивай. Мы этих груагов толком рассмотреть не успели.

Полукровка, отряхивая «комбинезончик» на коленях, заметил:

– Несмешная шутка. Ты, если их заметишь, не пищи со страха. Может, они таких, как ты, непомерно костлявых, вообще не любят. Пообедают кем-то другим.

Эле осторожно открыла люк, ведущий вниз, и пробурчала:

– Закончили, детишки? Вам бы в «битку» играть.

Мин ловко скакнул вниз на темные ступеньки. Эле опустила тяжелый люк, задвинула засов. Отвечая на вопросительный взгляд Даши, буркнула:

– Он сигнал подаст, когда вернется. А чужие пусть в обход идут.

Хозяйка, недовольно шевеля губами, возилась с луками. Костяк неотрывно следил за обстановкой сквозь бойницы, лишь передвигаясь от одной к другой. Даша, не решаясь шевелиться, сидела у мешков. В башню начали заглядывать первые косые лучи солнца.

– Аша, мы в засаде, – тихо сказала Эле. – Занятие это скучное. Но ничем особенно полезным здесь не займешься. Терпи.

– Я понимаю, – прошептала Даша.

Эле начала вкладывать тщательно осмотренные стрелы в колчан. Не поднимая головы, заметила:

– Стрелы еще ничего делают. А луки – совершеннейшая дрянь. Вот у меня лук был…

– Я никого не вижу, – прошептал Костяк. – И эта стена, и башня Цитадели как вымерли. Не в кого стрелять, госпожа Эле.

– Мы не торопимся, – успокоила бывшая Перчатка. – Засада – дело не только скучное, но и долгое. Я месяц здесь просижу, но подстерегу. Иди, парень, отдохни. У тебя глаза устали.

– Я не устал, я еще могу.

– Костя, – голос Эле звучал почти ласково, – ворами будешь командовать. Здесь, в башне, я старшая. Сами напросились. Иди и отдыхай.

Лохматый молча отошел от бойницы, и Эле заняла его место. Костяк посмотрел на ее спину в чересчур обтягивающей рубахе, на лук в расслабленно опущенной руке, неуверенно глянул на Дашу. Девушка подвинулась, давая место сесть, достала из мешка большую флягу в кожаном, отделанном серебром чехле. Костяк глотнул, чуть слышно прошептал:

– Роскошь. Тут что-то повкуснее воды раньше было.

– Вы еще в голос поорите, – немедленно одернула парня Эле.

Костяк ухмыльнулся подруге и очень осторожно закупорил флягу.

Время остановилось. Даша сидела, прислонившись спиной к бочке с камнями. Лохматая голова парня лежала у нее на коленях. Костяк спал тихо, спокойно, лишь иногда у него чуть подергивались губы. Даша первый раз разглядела, что на щеках парня появляется пушок. Почему-то почти бесцветный. Сквозь щели в кровле башни падали узкие лучики, и щека воришки чуть золотилась. Будет у него когда-нибудь большая кудлатая борода? Даша вынула щепку, застрявшую в спутанных вихрах друга. Надо же, будет бородатый возлюбленный. Буйно заросший волосищами мужик-любовник. С ума сойти.

Странная какая жизнь. Даша улыбалась. Вот проснется, нужно будет прямо спросить… сколько ему лет? Хотя он, наверное, толком и не знает. Впрочем, какая разница.

Было тихо, тепло. Плыли в солнечных лучах пылинки. Случайная муха оглушительно громко прожужжала сквозь башню. Спал Костя, спал мир за стенами. Наверное, спала, прислонившись плечом к стене у бойницы, Эле.

Дага ему наверняка живот давит. Даша уже пыталась поправить оружие, но лохматый, не просыпаясь, отвел руку. Интересно, засыпает он когда-нибудь по-настоящему? Криминал деловой-серьезный.

– Что ты улыбаешься? – прошептала, не оборачиваясь, Эле. – Иди-ка сюда, только осторожненько. Хватит бездельничать.

Даша подсунула под голову лохматому колчан со стрелами и, обходя пыльные связки дротиков, подошла к бойнице.

– Значит, так, садись и слушай, – Эле шептала одними губами. – Когда смотришь-наблюдаешь – никогда не выставляй лоб посреди бойницы. То же самое, когда на бугре сидишь или в кустах. Голова должна быть частью корня, камня, ствола древесного или мертвяка уже дохлого. Иначе будешь выглядеть прыщом на голой заднице. Если именно про тебя, то будешь прыщиком с парой таких дивных глазок, что только слепая землеройка их не заметит. Запомнила? Когда наблюдаешь, резких движений не делай…