Когда проснется солнце

– Это ваши? – спросил он. У него был мягкий голос с легкой хрипотцой.

Не отвечая, она взяла их и сжала в ладони, не зная, то ли убрать в карман, то ли надеть на запястье.

– Она не помнит, что тогда произошло, – ответила вместо нее Сандрина. – И я ей завидую.

– Но вы помните, – заметил он.

Она поняла его намек. Рина не доверяла ему – или боялась.

– Ненамного больше ее, – сказала Сандрина и пояснила Рине: – Ты сама их отдала зверям, когда они нас окружили. Если бы ты этого не сделала, мы бы замерзли через час.

Да, Рина смутно помнила, что их преследовали какие-то звери. Она их не видела, но ощутила слежку – на третий день, кажется?

– Волки? – удивленно спросила Рина.

Мужчина как-то странно посмеялся, отвернувшись и посмотрев через плечо назад.

– Значит, волки, – с какой-то горечью произнес он. – Понятно…

Заметив недоумение на их лицах, он пояснил:

– Видите ли, когда мы увидели их – замечу, это была группа из трех особей, а нас было двое: я и мой коллега, не буду называть его имени… Так вот, в приступе страха он сел на снегоход и умчался, а я остался. Не знаю, может, он потом одумался и вернулся, но нас на том месте уже не было. Понимаете, я просто не мог устоять от естественного любопытства. Звери к тому же не вели себя агрессивно. До сих пор нам вообще не было ничего известно о животном мире этой планеты, а тут такой удивительный случай! Разумеется, я последовал за ними! Но раз потом пошли слухи о волках, значит, он все-таки вернулся живым на базу. Что ж, это радует. Только не говорите мне, что они кое-кого загрызли…

Незнакомец, очевидно, был из того типа людей, которые наделены тонкой интуицией и способны очень легко располагать собеседника к себе. Это отличало его от людей болтливых, общение с которыми становится обычно быстро неприятным. Его неопрятный вид действовал весьма отталкивающе, но глаза выдавали человека незаурядного. Эдакий Велес в человеческом облике. Первобытный, дикий, вольный. Но обаятельный.

Он мгновенно перехватил взгляды, которыми Рина с Сандриной обменялись, подавив при этом невольную улыбку. Укоризненно покачав головой, он покосился в сторону с выражением напускного испуга и произнес:

– Quand on parle du loup, on en voit la queue2.

Рина не понимала французский язык, но по тому, как Сандрина прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться вслух, было видно, что шутка достигла нужных ушей. С ним определенно нужно быть поосторожней. Как не называй их теперешнее положение, они все еще остаются женщинами, а он мужчиной. Который к тому же провел долгое время в одиночестве.

С другой стороны, они должны были казаться ему такими же странными, как и он им. В его глазах так и читался неприкрытый интерес. Но, опять же, и это было в характере таких людей – им все интересно, что окружает их. Это прирожденные исследователи. Кто же он на самом деле?

– Косматая голова, – сказал он, будто прочитав ее мысли по глазам. Он поворошил свои волосы на голове и улыбнулся. – Так меня назвали. Я геолог по профессии. На своей родине в Канаде мне приходилось много путешествовать и проводить время среди дикой природы. Как вы, наверное, знаете, весь север там покрыт сетью рек и озер, среди которых почти никто из людей не обитает. Кое-где еще живут племена индейцев, и вот однажды я попал, так сказать, к ним в гости. Нечаянно. Замечу сразу, что тогда я выглядел куда опрятнее: бороды не носил и волосы стриг коротко. Это сейчас, при таких условиях, я превратился в это…

«Медведь» поскреб «лапой» по обросшим бородой щекам, испрашивая всем выражением лица прощения за крайне неухоженный вид.

– Так вот, – продолжил он, – я из уважения решил представиться им, перед тем как сунуться на их земли. У них ведь там какие-то свои представления на этот счет. Когда я приехал к ним в деревню, ко мне первым подошел шаман. Как я узнал позже, он специально для этого случая надел традиционную одежду индейцев – знаете, как в фильмах, с перьями на голове и прочей атрибутикой. И как в фильмах, мы стояли молча и изучающе смотрели друг другу в лицо. Признаюсь, от его вида я немного растерялся – мальчишкой я всегда любил воображать себя настоящим индейцем, а тут он вживую стоял передо мной. Когда я, наконец, решил открыть рот первым и рассказать вкратце, кто я и зачем здесь, он перебил меня, не дав даже досказать первого слова, и сказал: «Косматая голова. Тебя зовут Косматая Голова». Конечно, если бы я был мальчишкой, то счел бы за великую честь носить индейское имя, но тот возраст уже безнадежно миновал к моменту данной встречи. В любом случае, я хотел поправить его и назвал свое настоящее имя, но он только усмехнулся в ответ и сказал: «Так тебя звали там, откуда пришел. А там, куда придешь, ты будешь Косматой Головой».

Косматая Голова опять потрепал себя по голове уже знакомым жестом и улыбнулся. Это становилось весьма занятным – Косматая Голова был очень похож на сына Медведя. И его имя сходилось почти полностью с тем, из ее сказки… Он снова мгновенно заметил, что Рина о чем-то напряженно думает и сопоставляет услышанное с тем, что всплывало в памяти. А она, в свою очередь, никак не могла избавиться от ощущения, что его больше всего интересует именно ее персона. Но выражение его глаз было вовсе не дикарским, как следовало бы ожидать, и не вульгарным, когда тебя мысленно раздевают. Он точно что-то знал о ней – как и она о нем – и оба пытались, каждый для себя, найти и соединить недостающие части одной и той же мозаики. Они определенно не знали, с какой стороны подступиться друг к другу.

– Потом он пригласил меня в свое жилище, и мы вели какие-то беседы, – продолжил он свой рассказ, – не помню точно, о чем… Мне кажется, что через какое-то время он непонятным образом ввел меня в состояние транса. Может быть, это было от особенного курева индейцев, не знаю… Но одно я помню отчетливо. Усевшись, он молча разжег свою индейскую трубку, затянулся и протянул мне. Я не курил, но отказываться было крайне невежливо, сами понимаете. Я тоже затянулся. Да, понял я, это совсем не та едкая гадость, которой все травятся. И тут шаман, наклонившись ко мне, сказал: «Перед тобой далекая дорога»…

– О-очень далекая… – Рина повторила в точности слова шамана.

Косматая Голова так и остался с открытым ртом, не закончив фразу, и изумленно смотрел на нее. Засунув руку в рукав, он что-то вытащил оттуда и протянул ей. Рина посмотрела – на его ладони лежали бусы. Ее бусы. Нет, этого не может быть – ее бусы у нее! Это что, фокус? Не веря своим глазам, она разжала свою ладонь, чтобы убедиться в том, что с ее памятью и глазами все в порядке. Да, вот ее амулет – у нее на ладони. А вот еще один, такой же. Одинаковые бусины на кожаном ремешке, и они одинаково завязаны затейливым узелком.

Рина в полном замешательстве посмотрела мужчине в глаза.

– Это мой, – объяснил он. – Тот шаман подарил его мне на прощание. Он сказал: «Чтобы ты был не один». Тогда я не так понял смысл этих слов. Ну, знаете, люди часто дарят друг другу сувениры на память… Их истинное значение я понял только вчера. Может, это было не точно вчера, у меня нет часов, а установить время суток в условиях полярной ночи, да еще в пещере, просто невозможно. В общем, я увидел бусы в лапах одного из зверюг, что, в принципе, не было для меня ничем драматичным – я их давал уже этим любопытным носам – но вдруг понял, что мои бусы все еще при мне. А это были чужие. Медведь отдал их мне и повел за собой. Так я нашел вас. Занимательно, не правда ли?

Его глаза светились от восторга, а на лице играла улыбка мальчишки, который только что постиг Великую Тайну индейского племени Косматоголовых. Он не удержался и тихо засмеялся. Рина отказалась брать его бусы, чтобы рассмотреть их получше. Она была уверена, что на бусинах выведены те же самые символы в той же последовательности. Надев свой амулет на запястье, она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Пожалуй, хватит ей на сегодня загадок. Она ужасно устала. И зверски проголодалась к тому же. А у костра, между прочим, все еще стоял котелок с ухой на подогреве.

Рина проснулась от того, что кто-то потряс ее за плечо. Рядом сидела Сандрина, выглядевшая немного напуганной. Они теперь всегда спали бок о бок, боясь остаться в одиночестве. Видимо, Сандрина проснулась раньше и сама села, прислонившись к стене.

Рина проследила за ее напряженным взглядом: из недр пещеры к ним приближался зверь. У него была характерная походка медведя. Между берегом и стеной шла дугой узина, которая заканчивалась тупиком. Там и находились два новых обитателя пещеры, с которыми хозяину теперь не терпелось познакомиться поближе.

Рина торопливо поднялась и села. Она не испугалась неведомого ей зверя, но была готова в любой момент дать отпор. Огня боялись все звери, и этот не был исключением. Не решаясь подойти ближе, он прижался к стене неподалеку. Можно было обойти тлеющий огонь и по воде – берег здесь был очень пологим – но зверь, видимо, не хотел мочить себе лапы в ледяной воде или знал, насколько коварным бывает дно скальных озер. Один неверный шаг в темноте, и ты можешь нырнуть в глубокую яму, распоров лапы об острые края.

Косматая Голова наверняка выбирал место для огнища, чтобы звери не тревожили гостей. Рина с любопытством рассматривала медведя. Он был небольшим, размером с крупную собаку, и сидел точно так, как это делают медведи. Если бы он встал на задние лапы, то был бы ей примерно по плечо. Из всех знакомых ей видов животных он больше всего напоминал большую панду, но не черно-белую, а коричневую циньлинскую. Рина сняла с запястья амулет и протянула медведю, поманив его к себе. На зверя это заметно подействовало, он заволновался и заворчал, но все же не стал подходить даже на полшага ближе к жаропышащему стражу.

– Неужели ты их совсем не боишься? – с испугом спросила Сандрина.

– Для моего народа медведь – священное животное, – спокойно ответила Рина. – Они ведь не тронули никого из нас и не съели.

– Хорошо тебе, ты не помнишь, что было тогда – там, среди снега. А я от ужаса чуть с ума не сошла. Меня до сих пор передергивает, когда я вижу вот эту миленькую медвежью улыбку, которая тогда выглядела как дьявольский зловещий оскал. А когда ты протянула им руку, и на ней вот так, как сейчас, покачивались бусы, я подумала, что это конец, что они сейчас набросятся на нас и будут рвать на части…

У Сандрины задрожали губы, и она тихо всхлипнула.

– Я, наверное, никогда не смогу забыть этого кошмара. Откуда ты вообще знала, что на них это подействует?

– Я не знала, – просто ответила Рина.

Сандрина безудержно засмеялась сквозь слезы. Она всегда была склонна бурно реагировать, но за резким эмоциональным всплеском всегда следовало быстрое успокоение.

– La fortuna aiuta gli audaci3, – иронично подметила Сандрина, утерев слезы.

Видя, что медведь не решается подойти, Рина подползла на четвереньках к нему поближе, села на колени и протянула бусы. Это, должно быть, именно тот зверь, вожак стаи, который и тогда точно так же осторожно снял с ее руки амулет. Он узнал его, потому что уже держал в своих лапах амулет Косматой Головы и запомнил его. У этих зверей были пальцы на лапах, скрытые под шерстью – точно такие, как у енотов, только покрупнее. Они могли ими брать, держать и ощупывать мелкие вещи. Благодаря своим очень чувствительным пальцам еноты могут даже в полной темноте точно определить, что за предмет они держат. Зверь встал и направился вглубь пещеры, неуклюже передвигаясь на трех лапах, не в состоянии решиться: взять вещь по привычному в зубы, встать на задние лапы или так и ковылять?

Через какое-то время оттуда донеслись негромкие возгласы. В полумраке прорисовались два силуэта – человека и медведя. Косматая Голова неторопливо шел и разговаривал с ним на французском языке – так, как обычно разговаривают с маленькими детьми и домашними животными – полушутя-полусерьезно. Рина про себя отметила, что Косматая Голова часто разговаривает со зверьми или с самим собой, размышляя вслух. И в эти моменты он всегда говорил на французском. Видимо, этот язык был его родным.

– Милые зверушки, – сказал он, подойдя к костру. – По моим заключениям, это родственный вид больших панд. Скорее даже его давний предок. Бамбуковая панда – единственный выживший вид, который сейчас обитает только в высокогорьях Китая, но раньше, еще во времена миоцена, семейство пандовых было значительно больше, и они жили повсеместно на земле. Я полагаю, что именно тогда – десять-одиннадцать миллионов лет назад – они «эмигрировали» сюда, хотя, возможно, и попозже, насчет этого спорить не буду. Вы видели их лапы? Они больше похожи на енотовые. Хотя этому не стоит удивляться, ведь вокруг панд в кругах ученых долгое время велись горячие споры. У них есть черты, присущие как медведям, так и енотам. Кто-то даже утверждал, что панда – это гигантский енот. Да, не смейтесь. Бегемота, например, тоже часто называют гигантской свиньей, хотя он по родству ближе всех к китам. На китайском языке, между прочим, панду называют словом «медведь-кошка». Сегодня считается, что панда – один из самых древних видов медвежьих.

Примечания