- -
- 100%
- +
Марфушенька из любой сухой веточки дерево взрастить могла, травами от любого недуга вылечить. А сад у нас какой был, о-о-о-й! Все цветы мира под ее рукой распускались, а фруктам и ягодам не было числа!
Я же с животными говорить умела. Всякая животина была мне радехонька, любой дикий зверь, как котенок, был ласков: все, что хочешь, принесут, на край света отвезут, через море переправят, уберегут и защитят.
Была у той силы и другая особенность – мы очень медленно старели. Глядь иной раз в зеркало – сорок годочков за плечами, а вид все как у девчонки!
И зачастил к нам однажды в гости молодец добрый – высокий, красивый, волосы – что пшеница спелая, плечи богатырские. И видать было, что не нищего роду. Влюбился, значит, в Марфутку-то, а она – в него. Куды деваться – дело молодое! Надобно, значит, и свадебку сыграть.
Вот только меня на ту свадьбу не позвали. Сказали, ведьма я, раз со всякой живой тварью разговаривать умею. Мол, не дело это, с колдуньей дружбу водить и в дом ее приглашать – вдруг беду накличет. А сестра что? Ей любовь глаза застила да золовки в уши напели, что так-то оно лучше будет.
И шибко я тогда на людей разгневалась. Всех волков, лис и медведей к их деревням пригнала, свадьбу гулять не дала. Все сидели по домам, боялись нос на улицу высунуть. Коровы в хлевах ревут недоенные, огороды без полива сохнут, а и самим-то уж пить нечего – до колодца не дойти.
Сделала Марфа вид, что сдалась, и вернулась домой. А когда я уснула, заклинание надо мной прошептала, силу мою украла и вместе со своею спрятала! Как, куда – ничего не знаю. Да только спустя много лет стал слух по свету ходить, что живет-де в Красной Горке девица – Василина Кудесница, Еремея и Марфы дочь. Мол, все в руках ее спорится да любая скотина слушается.
Вот так вот я и узнала, где силушку свою искать. Заманила Василинку в чащу лесную, потом сюда привела, да и съела! Откуда мне было знать, что она и сама уж родить успела и часть дара – мою часть! – ребенку своему передала? Тебе, Маняша.
И вот уж почитай семнадцать годков я за тобой гоняюсь, красавица. Только Марфуша бережет тебя пуще глаза! Теперь вот Васька еще… Ну до чего противная змеюка! Нет бы мне помочь по старой памяти…
Тьфу ты, лихо болотное! Заболталась с тобой все-таки! А дрова-то прогорели! Сиди! Пойду еще принесу".
И снова побег
Когда в крохотном кухонном окошке вдруг моргнул огромный кошачий глаз, принцесса чуть было не завизжала от неожиданности.
– Я тебе говорила, что она здесь! Я ж ее предупреждала, я все ей рассказала! – затрещал без умолку знакомый тонкий голосок за открытыми настежь ставнями.
– Здрасьте! – прошептал второй знакомый голос, – Чего сидим? Кого ждем? Вылезай быстрей и полетели. У меня там ужин стынет, между прочим.
Едва Маняша успела забраться на спину Горыныча и примостить подле себя страшно рассерженную ее непослушанием белку и упирающегося всеми четырьмя копытами быка Ефрейтора, как на пути их возникла Ядвига Ивановна.
– Не пущу! Васька, верни девчонку! Не то хуже будет!
– Помилуй, бабка! Я страшен в гневе. А ну, прочь с дороги! – взмахнул своими широкими мощными крыльями змей и ухмыльнулся.
В ту же секунду под ними начала трескаться земля. То тут, то там из-под нее, извиваясь и цепляясь за лапы Горыныча, повылезали длинные толстые корни. Кроны вековых деревьев зашумели, закачались, начали смыкаться над их головами, хлестать змея по бокам и пытаться смахнуть с его спины девушку.
– Крепче держитесь! Пригнитесь малехо! – закричал Василий, – Сейчас жечь начну!
Глубоко вздохнув, змей изрыгнул такой огромный столб жаркого пламени, что с неба на них тут же посыпался дождь из огненных искр. Деревья на миг расступились, и Василий со страшной скоростью рванул в образовавшийся над ними просвет.
Письмо батюшке
"Здравствуйте, дорогой мой, горячо любимый батюшка! Здравствуйте и вы, бабушка! Про маленькую свою и себя я теперь все знаю, а потому вернуться домой не могу, ведь старая ведьма Ядвига Ивановна непременно вновь станет меня искать.
Мы с Ефрейтором живем у змея Василия Горыныча, он нас защитит и в обиду никому не даст. Не ищите нас и не переживайте, все будет хорошо.
Ваша дочь и внучка Маняша".
Отправив такое письмо в родительский дом, принцесса начала обустраивать жизнь на новом месте: ремонт в драконовом логове справили, дров на зиму припасли, окна и щели мягким мхом законопатили, грибов насолили, варенья наварили, кладовую мукой, маслом и сахаром заполнили.
Только воровать да безобразничать Маняша Горынычу уж больше не позволила: за каждый продукт или вещь какую расплачивался он сполна. Кому поле в ночь перепашет, кому дерево на дрова свалит, кому рыбы к ужину принесет, а кому и сарай покосившийся в должный вид приведет. Не нарадуются окрестные жители, сами гостинцы у крыльца оставляют. Вот все и довольны.
– Тут такое дело, Маняш, – как-то вечером нехотя сказал Горыныч, глядя на алые язычки пламени и с тихим треском взлетающие от горящих поленьев крохотные искорки, – Я тут недавно мимо Красной Горки пролетал. Там по соседним царствам клич кинули: кто принцессу из лап дракона спасет, тому полцарства и, собственно, саму принцессу в придачу… Вот скажи мне, милая, где тут логика, ежели домой ты все равно не попадешь, а к чужому мужику жить отправишься? Зачем тогда тебя спасать? Чем я хуже чужого мужика?
– Успокойся, Васенька! – засмеялась принцесса, – Никуда я от тебя не денусь. Мне здесь хорошо. Да и замуж мне совсем не хочется. Что это наш государь удумал?
А в царстве Алексея Захаровича меж тем что ни неделя, то новый смельчак объявляется, клянется, что спасет Марию Алексеевну, привезет ее в дом отчий, а дракона убьет, чтоб другим неповадно было.
Месяц пролетал за месяцем. Много кому полцарства нелишние, да только до смертного боя дело еще ни разу не доходило: то в лесу удалец заблудится, то дракона огнедышащего испугается. Уж что-что, а грозный вид Вася принимать умел.
Рыцарь
– Вааась! А, Вась?! Скачет ведь. Опять скачет, – юная принцесса отложила гребень, которым расчесывала свои длинные золотые кудри, грустно вздохнула и разгладила невидимые складки на подоле льняного, василькового цвета платья.
– Опять? – лежавший в ногах девушки дракон лениво зевнул, обнажив белоснежные, острые как бритва зубы, – И чего это им дома не сидится?
– Как чего? Меня спасают! – не скрывая досады, красавица состроила дракону рожицу и показала язык.
– Маняш, а может, тебе уже спастись? Ну хоть разочек. Надоели мне эти лыцари, прямо сил нет.
– Ага, а потом замуж, дети, пелёнки, распашонки, придворные, балы, дела государственной важности… Да не для того я, в конце концов, дом родной покинула, чтобы сейчас первому встречному половину царства отдать, Вася!
– Да, да, не для того моя ягодка налилась и поспела, – дракон сел и раздражённо махнул хвостом, – Жечь что ли?
– Жги, Вася. Жги.
***
– Хей, чудище болотное, страшилище лесное! Отдавай сюда принцессу, свет Марию Лексевну, или выходи на смертный бой!
У новеньких кованых ворот драконьего логова на вороном коне да в блестящих доспехах бил себя кулаком в грудь и булавой – по щиту красавец-рыцарь.
Его русые, изрядно выгоревшие на солнце волосы выбивались из-под шлема, придавая ему чуть мальчишеский, бесшабашный вид, а притороченный к седлу меч был настолько огромен, что едва не доставал земли.
Боевой конь бравого воина также был облачен в кольчугу и теперь нетерпеливо бил копытами, вставал на дыбы и угрожающе ржал, желая немедленно помчаться навстречу врагу.
– Вот чего они всё время обзываются, а? – удручённо качая головой, дракон взглянул на себя в зеркало через плечо девушки и дурашливо оскалился, – Ну какое же я страшилище?
– Ты прекрасен, спору нет, – пропела Маша, потрепав шею зелёной громадины, – Но с рыцарем придется разобраться. Я домой пока что решительно не собираюсь.
– А может, ну его, а? Покричит малёхо да уедет несолоно хлебавши.
– Этот не уедет, – выглянув в окно, вздохнула принцесса, – Пересвет с детства такой, как баран упёртый. Всё, иди. И без победы не возвращайся.
– Да куда ж я без нее? – усмехнулся Горыныч и вышел на улицу.
Полуденное солнце прогрело воздух до комфортных семнадцати градусов, над нежными весенними бутонами порхали невесомые разноцветные бабочки, в кронах вековых дубов заливались бойкими трелями птицы.
Вася открыл ворота и вышел к ожидавшему его рыцарю.
"Смертный бой" должен был быть, как всегда, эффектным и коротким. Многие спасители, узрев пред собою огромного зубастого дракона, покидали поле брани, позорно сверкая пятками своих высоких, безупречно начищенных сапог, немедленно. Редкие смельчаки – после изрыгания им изрядной порции огня.
Не таков оказался Пересвет Кондратьич. Держа в руках оплавленный меч и моргая лысыми, безресничными глазами, над которыми больше не было бровей, он всё же оставался непреклонен и намерения удрать не имел.
– Тьфу ты, ну ты! И что мне теперь делать? Не убивать же тебя, в самом деле, – озадаченно сказал Вася, уперев в бока мощные лапы.
– Отдавай принцессу, чудовище!
– Слышь, Маняша? – дракон брезгливо подцепил рыцаря когтем за край доспехов и поднес к окну, из которого за происходящим украдкой наблюдала принцесса, – Оно не убегает. Оно вас требует.
Резко отдёрнув в стороны лимонного цвета занавески, Маша оказалась лицом к лицу с болтающимся в воздухе рыцарем.
– Пересвет! – строго сказала она, – Немедленно возвращайся домой, а батюшке скажи, что не нашёл меня, иначе Вася тебя съест.
– Не буду я его есть! – возмутился дракон, – Вы, люди, вообще не очень-то вкусные.
– Вася. Тебя. Съест, – твердо повторила принцесса.
– Да как же?.. Как я без победы добрым людям на глаза покажусь? – спросил рыцарь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.