Браконьер 6

— Нет, всё так, — ответил я. — Просто у меня такое чувство, будто я что-то забыл.

— Что мы могли забыть? — подал голос Ворон. — Мы всё сто раз перепроверили. Палатку сожгли вместе с телом альфы. Рассвет доделает остальное. Там, в лесу, только машина осталась.

— Да срать мне на этот лес и альфу. Чувство появилось здесь, когда мы в город въехали.

— Здесь никого, — развела руками Полина. — Да ты и сам бы это почувствовал. Может, даже получше нашего.

— Знаю, но ощущение очень острое.

— Ну давай проедемся. Может, глаз за что зацепится, — предложила Полина.

— Нет здесь ни хрена, — буркнул Ворон. — Лыжная база да разграбленный завод.

— Стоп! — мгновенно отреагировал я и даже обернулся на напарника. — Вот оно.

— Что? Завод?

— Да всрался мне твой завод, — отмахнулся я и, тронув машину, свернул вправо, к центру города. — Лыжная база — вот что свербело в мозгу.

— И зачем она нам? — нахмурилась Полина.

— А ты голову включи, — усмехнулся я.

На некоторое время в машине повисла тишина, а затем лицо девушки просветлело, и на нём расползлась хитрая ухмылка.

— Кажется, я поняла, — кивнула она. — Экипировка, очки...

— Умничка, — в тон ей усмехнулся я. — Вряд ли всё это там валяется в избытке, скорее всего, базу уже обнесли, но что-то могло и остаться.

Сама горнолыжная база ничего особенного из себя не представляла. Горка с фуникулёром, в том числе и эдаким живым тротуаром по типу транспортёра. Когда-то это наверняка выглядело круто и красиво. Но сейчас... Канатная дорога разорвана, трос валяется на земле и практически зарос густой травой. На склоне, где когда-то проходила лыжная трасса, теперь растут молодые берёзки. Транспортёр тоже разорван. Часть его кто-то вырезал и унёс непонятно для каких целей.

Но нас, конечно, интересовала не сама трасса, а инфраструктура, выстроенная возле неё. А именно прокатный склад с оборудованием. На его поиски ушло буквально пять минут. Одноэтажное здание у склона, с глубоким подвалом, внутри которого и обнаружилось то, что требовалось. Естественно, внутри всё выглядело так, будто здесь покуражилось воинство хана Мамая. Лыжи, доски для сноуборда, палки, ботинки, какие-то куртки, шапки, — всё перемешано в общую кучу. И отыскать среди этого хлама хоть что-нибудь целое не представлялось возможным.

Но я не отчаивался. Зарывшись в кучу барахла, я тщательно перебирал всё, до чего дотягивались руки. Ненужные предметы летели в сторону, образуя новую кучу. Я не надеялся найти целую лыжную маску. Пусть она будет даже разбитой, порванной, — да какой угодно! — лишь бы стекло не пропускало ультрафиолет.

Однако пока на глаза не попалось ни одной, даже убитой в хлам. Такое ощущение, будто маски здесь в прокат не сдавались, что странно. Хотя вполне может быть, что я до них пока ещё не докопался.

Полина с Вороном тоже без дела не стояли и помогали разгребать кучу с других концов. Не сказать, что инвентаря здесь было особенно много, но кто-то, видимо, специально, стащил в это помещение весь хлам.

— Есть! — вдруг подала голос Полина. — Правда, сломанные.

— Дай сюда, — тут же оживился я.

Девушка протянула мне очки, сломанные по центру, в носовой части. Стекла не потерялись лишь потому, что держались за счёт резинки.

Я посмотрел на название фирмы. Оно ничего мне не говорило: Bliz. Выглядели они дорого, по крайней мере, когда были целыми. Впрочем, меня интересовал вовсе не их внешний вид, а одно-единственное свойство.

Я извлёк из рюкзака фонарик с функцией ультрафиолета, приложил его к стеклу очков и направил этот свет себе на предплечье. Ничего. Очки фильтровали его, пожалуй, даже лучше, чем стёкла, которые я пришил к шапкам своих спутников. По крайней мере, мне так показалось.

— Ну что? — спросил Ворон, заглядывая мне через плечо.

— Работает, — спокойно ответил я, хотя внутри всё бурлило от радости. — Ищем ещё.

— Зачем? — поморщился он.

— За шкафом, ёпт, — огрызнулся я. — А если твои разобьются, что будем делать? Запас карман не тянет. Всё, давай. Упал на четыре опоры — и вперёд.

Мы снова закопались в хлам. И примерно через десять минут добрались до целой кучи очков и масок. Почти все они были разбиты или сломаны. Кто-то специально сбросил их на пол и тщательно потоптался сверху, а затем присыпал остальным инвентарём. Видимо, не я один понял, насколько это опасно, попади оно в руки выродкам.

Но мне хватит и более-менее целых стёкол, чтобы соорудить защитную шапку и больше не бояться солнечного света.

Чем я тут же и занялся, когда мы перебрали и отложили самые достойные варианты. Более-менее крупные осколки я сразу же велел убрать.

Полина понимала их ценность, а потому не стала тупо ссыпать в карман рюкзака. Она выудила на свет пластиковый контейнер, в котором хранились приправы и соль, дополнительно расфасованные по разным баночкам и пакетам. Их она переложила в полотенце и снова убрала поглубже. Контейнер же тщательно протёрла и застелила чистой майкой, на которой и разложила живые защитные стёкла. Бережно обернув их майкой, закрыла контейнер и тоже отправила его в центр рюкзака.

А я тем временем уже занимался шапкой для себя. Тем более что все инструменты для этого у меня были. Я прихватил их из своего гаража ещё тогда, когда делал подобную защиту для Полины с Вороном. Как чувствовал, что ещё пригодятся. Правда, тогда я думал скорее о том, что рано или поздно придётся ремонтировать шапки друзей. А оно вон как вышло.

Я не спешил, теперь меня мало беспокоил скорый рассвет. Да и в Москву я уже не собирался. Колян подождёт. Я очень хотел увидеть брата, поговорить с ним, обняться, познакомиться с его женой. Но у меня осталось незаконченное дело, и это не давало мне покоя. Такой уж я человек. Спать не смогу, если не доведу работу до логического конца. Собственно именно по этой причине я раньше частенько торчал в гараже до поздней ночи.

Шапку я отыскал здесь же. Точно такую же, из плотного материала, чтобы она не просвечивала. Прорезал отверстия для глаз, которые Полина обметала, чтобы те не расползались. Пока она занималась шитьём, я аккуратно сверлил крохотные отверстия в защитном стекле. Затем собрал всё в единую конструкцию и промазал швы герметиком. Оставалось ждать, когда он подсохнет.

К этому моменту на улице уже начало светать. Но теперь это меня не смущало. Всё, основной вопрос решён, можно заняться насущными проблемами. А она у нас было только одна: чёртова Габриела, чтоб её в аду черти дрючили.

Полина сообразила нехитрый обед. Ну а зачем время зря тратить? Пока сохнет герметик, можно и брюхо набить, а заодно пообщаться. Я держал в руках атлас дорог и прикидывал наш маршрут. В принципе, этой дорогой мы пользовались совсем недавно, когда мчались в гости к Стэпу, и за это время мало что изменилось.

Я решил возвращаться по своим же следам. Тем более в тульской крепости у меня осталось незаконченное дело.

Да, за прошедший месяц от моих вещей там, скорее всего, мало что осталось, но свою карту я намерен вернуть. Всё остальное — дело наживное. Однако мои пометки, которые я собирал долгие шесть лет, бесценны. И плевать, скольким людям придётся сломать челюсть, прежде чем я найду своё. А я обязательно найду.

Я потрогал герметик, убеждаясь в том, что он окончательно высох, и натянул шапку на голову. Остался последний штрих. Опустив её на всю длину, я замер, позволяя Полине пришить её к майке. Она сделала несколько стежков, закрепляя шапку в нужном положении, чтобы без перекосов и складок. Затем пришила уже намертво, и я облачился в защиту. Пора проводить настоящие полевые испытания.

Честно говоря, было страшновато. Я всё ещё помнил, какую дикую боль причиняет солнечный свет. Однако когда выбрался на улицу, никакого дискомфорта не почувствовал. Да, глаза немного слезились, но спустя несколько минут привыкли к яркому свету.

— Всё, — скомандовал я. — Валим, братцы-ниндзи.

Да, выглядели мы в этом облачении весьма забавно.

Я прыгнул за руль. Полина уселась на пассажирское, а Ворон развалился сзади.

Вот только отъехать от базы нам не удалось.

Первым чужаков ощутил я. Вначале просто уловил какой-то нелепый шорох, и он показался мне неестественным в этом мёртвом городе. А затем все чувства обострились. Я даже не подозревал, что на такое способен. Мир преобразился до неузнаваемости. Звук превратился в туманную картинку, которую мгновенно раскрасили запахи — и я увидел их. Три человека двигались в нашу сторону на велосипедах.

— Кажется, к нам гости, — задумчиво произнесла Полина.

— Не факт, что именно к нам, — парировал Ворон.

— Даже не сомневайся, — усмехнулся я. — Поль, двигай в больничку, займи позицию. Пернатый, огородами в обход.

Оба испарились мгновенно. А я остался у машины — внимательно наблюдать за приближением противника.

Троица двигалась плавно, не таясь, словно была уверена, что застанет нас врасплох. Я всё пытался прочитать их мысли, но не мог. Не знаю почему. Может, потому, что моё обращение ещё не завершилось, или я что-то делал неправильно. Но то самое преимущество отчего-то не желало проявляться.

Некоторое время спустя из-за поворота показались велосипедисты. Увидев меня, они как-то резко растерялись. И тут внутри меня снова что-то щёлкнуло. Зрение обострилось до такой степени, что я начал подмечать детали, на которые никогда в жизни и малейшего внимания бы не обратил. А мозг анализировал полученную информацию с такой скоростью, что всего за мгновение я уже точно знал, кто передо мной, что они собираются делать и как с ними бороться. Я понимал, кто из них левша, а кто правша, просто по лёгкому различию в строении тела. Настолько неприметному, что без измерительных приспособлений и не заметить.

Один из «велосипедистов» только начал движение, а я уже знал, чем оно завершится. Взгляд, который он бросил в мою сторону, мгновенно подсказал то, о чём он мог думать в этот момент. Плюс запахи. Я улавливал малейшее изменение в химии организмов, а слух отчётливо показывал всё, что происходит внутри их тел. Учащённое сердцебиение, расширенные зрачки, повышенное потоотделение со сладким привкусом адреналина.

Велосипеды отлетели в сторону, и все трое мгновенно схватились за стволы, которые тут же направили в мою сторону. Обострившийся слух поймал фразу одного из них: «Эт чё за клоун?», вот только клоунами здесь были они. Но надо признать, рассредоточились они вполне грамотно, хоть и предсказуемо. Я всё так же стоял на месте и не дёргался, продолжая наблюдать за прибывшими.

— Э, ты кто такой?! — прилетел вопрос от старшего группы.

Я определил его задолго до того, как он открыл рот. По жестам, взглядам, поведению в целом.

— Тебя это колыхать не должно, — ответил я.

Командир велосипедистов слегка опешил от моей наглости. Окинул меня взглядом, и что-то в его лице изменилось. Впрочем, я уже знал — что: он почувствовал сомнения, слишком уж уверенно я себя вёл. Он тут же зашарил глазами по округе, и в первую очередь — по окнам поликлиники, которая возвышалась над лыжной базой.

— Правильно мыслишь, — усмехнулся я, хотя под шапкой он это вряд ли заметил.

— Нам проблемы не нужны, — произнёс он, но автомат перехватил таким образом, чтобы открыть огонь в любое мгновение. — Есть предложение: ты помогаешь нам, а мы с тобой делимся добычей.

Всё, на этой фразе мозг завершил анализ. Теперь я точно знал, кто они и зачем пришли. Но хотел в этом убедиться, услышать от него.

— Какой ещё, на хрен, добычей?

— Мужик, за твоей спиной — гнездо тварей. Вчера ночью мы видели, как они туда вошли и до рассвета не показывались. Их там трое, а значит, это три сердца. Половина одного будет твоей. Что скажешь?

— Так вы браконьеры, что ли? — продолжил я играть дурака. — Вы вообще в курсе, что за это бывает?

— Да ты прекращай, — усмехнулся мужик. — Вы же здесь тоже не просто так трётесь. Я ведь по-хорошему хочу, долю предлагаю. Тебе и твоему напарнику, который нас на прицеле держит. Только спасти он тебя не успеет, ты же должен это понимать.

До него всё ещё не дошло, что я — один тех трёх тварей. Он натурально принял меня за конкурента и сейчас пытается договориться о совместной охоте.

В чём-то он прав, и убивать его мне не хочется. Просто потому, что ещё совсем недавно я сам был в его шкуре. И по моему сугубо личному мнению, они занимаются полезной работой. Да, я по-прежнему считаю, что выродки — это зло, которое необходимо истреблять. Однако даже в моём закостеневшем мозгу уже появились исключения, такие как Полина и Ворон. Ну и, естественно, свою жизнь я тоже не собирался терять. А ещё я понимал, что договориться у нас не получится.

И не только я.

Он врал практически на каждом слове, а я отчётливо это видел, чувствовал и слышал. Этот человек был для меня открытой книгой с жирными пометками в самых важных, ключевых местах. Нет, альфы не умели читать мысли. Они считывали биологию, заодно просчитывая наперёд любые намерения. Так вот о каких нюансах говорил мой пленник, когда я его об этом спросил. Да, ему не позавидуешь. Ведь он знал, что его ждёт, всё понимал, но ничего не мог с этим поделать. А эти три дебила даже не догадываются, что я могу вырвать их кадыки быстрее, чем они успеют вскинуть оружие.

Но я не спешил, продолжая изучать способности своего тела. Хрен знает, когда ещё у меня появится такая возможность.

Боец, что засел на перекрёстке, за углом гостиницы, повёл стволом. И я увидел, как второй, скрытый от прямого взгляда, двинулся к горе, намереваясь обойти поликлинику с чёрного входа. Да, я видел его другим зрением, которое предоставляли мне слух и обоняние. А ещё я заметил, как со своей позиции ушла Полина, нырнув в глубь помещения. Этот манёвр она тоже не пропустила.

И в этот момент на свою точку наконец-то выбрался Ворон. Вот уж от кого я не ожидал. Он перемещался настолько тихо, что остался незамеченным даже для меня. Похоже, я сильно недооценил этого парня.

Пауза затянулась. Напряжение росло с каждой секундой. Но в отличие от противника, я видел всю игровую доску и знал, что их партия уже проиграна. Всего-то и требовалось изобразить едва заметный кивок, чтобы разыграть все фигуры.

И я кивнул.

Звонкий выстрел разорвал тишину, и боец у гостиницы вывалился из-за угла бесформенной кучей. Командир рванул автомат, но так и не успел поднять ствол, рухнув на землю с дымящейся дыркой в голове. Я произвёл выстрел за считаные доли секунды, словно ганфайтер из голливудского фильма о ковбоях. При этом я практически не целился, тело само просчитало положение руки для точного выстрела.

Оставшийся воин попытался отомстить за своих друзей. Но я его видел и слышал, а потому заранее знал, где он появится, и за мгновение до этого навёл ствол пистолета на разбитое окно и потянул спуск. Мужик даже не понял, что произошло. Он едва успел выглянуть в проём, чтобы оценить ситуацию, как в то же мгновение умер.

— Вот это ни хрена себе! — прокомментировал мои навыки Ворон. — Это уже читерство какое-то!

— А ты не завидуй, — буркнул я. — С удовольствием бы вернул всё это в обмен на нормальную жизнь.

— Кровь сливать будем? — спросила Полина, высунувшись из окна на втором этаже. — С них литров десять сцедить получится.

— Ты это серьёзно? — поморщился Ворон.

— А чё добру пропадать? — пожала плечами она. — Всё лучше синьки. Я и антикоагулянт уже нашла. Просроченный, правда, но работать будет.

— Сливай, — разрешил я, уже ощущая лёгкий приступ жажды.

Полина шагнула вниз прямо из окна. Лихо приземлилась и тут же, буквально в одно движение, нырнула в окно на первом этаже, где осталось тело одного из браконьеров. Выбросив его наружу, она выскочила вслед за ним и, подхватив труп за ногу, поволокла его к площадке, к офису лыжной базы. Ворон уже готовил верёвку, заплетая петлю удавки.

Я тоже без дела не стоял и подтянул поближе двух оставшихся покойников. Полина уже успела подвесить за ноги первого и теперь пристраивала под его головой пустое пластиковое ведро. Наблюдать за этими приготовлениями было очень странно. Словно всё это происходило не со мной. А когда девушка одним точным ударом вскрыла глотку подвешенного, у меня в голове окончательно перемкнуло.

Густой запах крови ударил в нос, стерев во мне все остатки человека. Жажда затмила разум, и я с жадностью наблюдал за тем, как густой поток стекает в пластиковую тару. От того, чтобы вцепиться в распоротую глотку трупа, меня останавливал лишь солнечный свет. Никакого отвращения я уже не испытывал.

Чтобы хоть как-то отвлечься от этой страшной картины, я полез в багажник машины, где лежали пустые пластиковые баклахи из-под воды.

Полина тут же плеснула в них немного специальной жидкости, предотвращающей сворачивание крови. Видимо, нашла её в поликлинике, в лаборатории. Затем аккуратно принялась переливать в бутылку кровь из ведра. А Ворон уже пристраивал вторую жертву. И глядя на то, как слаженно они действуют, я понимал, что делают они это далеко не впервые.

Однако я был согласен с Полиной: зачем пропадать добру? Ведь эти трое всё равно уже мертвы. И мы бы убили их при любом раскладе.