Среди нас 4

– Давненько, – выдохнул он и опустил колун на полено.

– Ты нахрена баню сжёг?

– Ты первым напал, я лишь защищался.

– Да я… Ты… Ну ты пиздец, конечно! Да хорош колуном махать! Давай поговорим.

– Мне не мешает.

– А мне мешает.

– Я тебя не звал.

– Блядь, Швеллер!

– Что?

– Извини за тот раз. Я не знал, что со мной происходит, не контролировал зверя.

– Всё нормально, я зла не держу. Мне рассказали, кто ты.

– Ну, хоть кому-то из нас это известно, – ухмыльнулся я. – Серьёзно, надо поговорить.

– Говори. – Швеллер положил колун на колоду и обернулся, скрестив руки на груди.

– Здесь?

– А что не так?

– Ну, как хочешь, – пожал плечами я. – Это ведь ты Баала убил?

– Не уверен, что он мёртв.

– В смысле?

– Когда я вонзил проклятый клинок в его сердце, он сказал мне «Спасибо».

– И исходя из этого ты решил, что он жив?

– Нет, – покачал головой волхв. – Я не могу тебе это объяснить, просто чувствую, что всё не так однозначно.

– А здесь как оказался?

– Пришёл.

– Вот так просто?

– А зачем усложнять? Мне здесь понравилось. Я начал обживаться, а затем пришли люди.

– Пиздец ты странный, – усмехнулся я.

– Уж какой есть. Чай будешь?

– Не откажусь.

Швеллер молча развернулся и вошёл в дом. Я принял это как приглашение и двинулся следом. Внутри, как я и ожидал, царила спартанская обстановка. Ничего лишнего: только стол, неколько табуретов, кровать и печь. Ну, может, ещё пара шкафчиков, в которых хранились продукты. Остальная часть дома использовалась в качестве сарая. В одной из комнат были сложены дрова, в другой вялились рыба и мясо. Скорее всего, зимой он даже двери в эти комнаты не открывал.

Мы прошли дом насквозь и выбрались на заднем дворе, где под раскидистой яблоней расположился грубо сколоченный стол. На нём стоял самовар с дровяным подогревом. В мирное время это считалось антиквариатом. Любители старины приобретали подобные вещи на специализированных барахолках. Но вряд ли они думали, что когда-нибудь их снова станут использовать по прямому назначению.

– Травяной сбор, – похвалился Швеллер, наливая тёмный напиток из заварника в одну из чашек.

– Скажи, а ты случайно не в курсе, почему все вокруг считают меня спасителем мира? – почему-то задал я давно мучающий меня вопрос.

– Я попросил, – в своей манере, совершенно спокойно ответил он.

– Ну, как-то так я и думал. А смысл?

– Спокойная жизнь. – Швеллер обвёл руками свою территорию. – Думаешь, мне бы дали вот так запросто ловить рыбку и собирать грибы, знай люди правду?

– Почему нет?

– Как давно ты проснулся?

– А какое это имеет значение?

– Думаю… – волхв сделал паузу и постучал указательным пальцем по губам, – месяц.

– М-да, – ухмыльнулся я. – Нихуя не понял, но очень интересно.

– Через месяц ты сам всё поймёшь и вряд ли вспомнишь меня добрым словом за то, что я сделал из тебя героя.

– Я не герой.

– Попробуй объяснить это людям. Ну, как тебе мой чай?

– Вкусный, – честно ответил я. – И с кем ты договорился?

– С твоим дедом… – Швеллер снова сделал паузу и задумался. – Прадедом… не… пра-пра…

– С Исаем, что ли?

– Угу.

– Это многое объясняет. А почему волхв?

– Не знаю, – пожал плечами Швеллер. – Говорю же: людям не объяснить, у них на всё есть собственное мнение. Я просто помогаю им по мере возможностей.

– Значит, ты всё-таки смог стать добрым и хорошим парнем?

– Я ведь не деньги печатаю, чтоб нравиться всем без исключения. Недовольных тоже хватает. Вот ты – зачем пришёл? Наверняка не для того, чтобы поздороваться и вспомнить былое?

– Щекотуха одна попросила о здоровье сына справиться. Сказала, что ты его похитил.

– Ты действительно веришь, что у бесплотного духа может родиться дитя?

– Да мне, честно говоря, насрать. Она обещала помочь, если я верну ей ребёнка.

– Ты ведь через часовенку ко мне шёл? – Волхв с хитрым прищуром посмотрел мне в глаза.

– Ну и зачем спрашиваешь, раз сам всё знаешь?

– Значит, Наталью видел. Так вот: тот, кого щекотуха своим сыном считает, дитя Натальи. Утоп недели три назад, а затем вдруг начал по ночам на берегу появляться, мамку звать. Тебе нужно объяснять, как на это отреагировала убитая горем мать?

– Догадываюсь.

– Угу… Она на следующую же ночь его дождалась и обнять попыталась. А он у неё сквозь руки прошёл. Слава богу, Велентиныч на ночную рыбалку выбрался и увидел, как бедная женщина в воду с камнем на шее лезет. Сдохнуть хотела, чтоб получилось сына своего обнять. А щекотухи твои её уже сестрой нарекли и на глубине поджидали.

– И что ты сделал?

– Ничего особенного. Просто нашёл тело пацана. Похоронили его дня три назад, а заодно и дух успокоили. Вот такая теперь у нас жизнь интересная.

– Значит, всё-таки придётся в Москву скоблить, – вздохнул я и залпом допил остатки чая. – Ну, рад был повидаться, волхв.

– Да иди ты в жопу, – поморщился Швеллер. – Я обычный человек.

– Кто художник? – Я кивнул на нательную живопись.

– Друг твой, Костя, – неожиданно ответил волхв. – Подарок мне сделал, за спасение человечества. Ну и посёлок помог от всякой нечисти защитить. Сказал, что я смогу потоки энергии видеть, а кое-что даже использовать, хоть и непосвящённый. Вот я и использую.

– Ладно, бывай. – Я протянул руку для пожатия. – Хочу ещё на баржу успеть, может, до столицы подбросят.

– А чего там? Умные люди стараются её стороной обходить.

– Разве старейшины не там заседают?

– Там, – кивнул Швеллер. – Но помимо них там ещё много другого дерьма водится. Мне иногда кажется, что старейшины специально в Москве засели, чтоб от простых людей прятаться.

– Не удивлюсь, если ты прав, – усмехнулся я. – А мне нужно жену и сына отыскать. После того как меня в землю закопали, их в столицу увезли. Не факт, что они до сих пор там, но других зацепок у меня нет. Щекотуха как раз с поиском помочь обещала. Но тут, похоже, без вариантов.

– Нет такой власти у щекотух, – покачал головой Швеллер. – Это к водяному на поклон идти нужно. Хотя у них, конечно, больше шансов с ним договориться.

– Блядь, странно всё это: водяные, лешие… Прикинь, я вчера какого-то ырку замочил. Он, гад, в придорожной корчме кучу народа положил.

– Выходит, не зря я на тебя стрелки перевёл, – в тон мне растянул губы в ухмылке волхв.

– Ты мне так и не ответил: ты нахуя баню-то спалил?

– Ой, всё… Вали уже куда шёл! – раздражённо махнул рукой Швеллер.

Мы обнялись на прощание, пожелали друг другу долгих лет, и я ушёл обратно к реке. Дожидаться щекотуху не стал и сразу направился к мосту, где должна была пришвартоваться баржа. А здесь уже начинал кучковаться народ. Пока немного, всего несколько повозок, но это явно не предел.

Сместившись чуть дальше от толпы, я уселся на берегу. Хотелось покоя. А ещё я ждал, когда явится щекотуха, но, видимо, она поняла, что мне не удалось выполнить её просьбу.

Вскоре подошла баржа и началась бодрая торговля. Умиротворённый кусочек природы наполнился шумом, криками и прочими звуками человеческой активности. Где-то на борту даже вспыхнула драка, после чего обе конфликтующие стороны полетели в воду. Грохнул дружный хохот, в том числе и от самих драчунов, и все как ни в чём не бывало вернулись к насущному.

Шум стоял почти до заката. А я спокойно наблюдал за происходящим со стороны. Гружённые товаром повозки уезжали, а их место тут же занимали следующие. Сделки заключались быстрее, чем работяги успевали произвести обмен. Да, многие из прибывших предпочитали натуральный обмен, хотя ума не приложу, как они ориентировались в подобном многообразии товаров. Были и те, кто платил звонкой монетой. Иные умудрялись договариваться между собой, даже не ступая на борт тяжёлого судна.

Рано или поздно на этом месте возникнет город. Даже странно, как они ещё не догадались организовать здесь какой-нибудь склад. С другой стороны, в Гороховце вообще есть нормальная пристань и готовые помещения для хранения товаров, но люди отчего-то предпочитают делать это вот так, на временных стоянках. Вряд ли без причины.

Едва солнце начало клониться к закату, торговцы, что не успели попасть на борт, один за другим принялись покидать место торговли. Вытянувшись в длинную вереницу, все они направили повозки в сторону постоялого двора. Того самого, где я с удовольствием отобедал. На барже запустили двигатель. Я заволновался и поспешил к судну, чтобы не упустить попутку.

– На сегодня всё! – окликнул меня один из матросов и даже попытался преградить путь.

– Да я только спросить!– крикнул через плечо я, змеиным движением выскользнул у него прямо из-под рук и проскочил по трапу на палубу.

– Эй, мужик, тебе же сказали, что мы уже закрываемся. – Путь мне преградил коренастый мужик, который весь день таскал тяжёлые ящики.

– Народ, да вы чего такие агрессивные?! – Я примирительно выставил руки. – Мне же реально только поговорить. У меня даже повозки нет.

– Чего шумим? – От рубки в нашу сторону отделился ещё один человек.

– Да вот, нарушает, – кивнул на меня коренастый.

– Ну почему сразу нарушает? Я на работу устраиваться пришёл.

– А ты что, где объявление о найме увидел? – спросил коренастый.

– Тихо, Кнехт, – успокоил грузчика подошедший. – Нам лишние руки не помешают. Кто такой? – Этот вопрос предназначался уже мне.

– Человек, – пожав плечами, ответил я.

– Вижу, что не водяной, – усмехнулся старший. – Звать как?

– Могила, – без задней мысли представился я.

– Тот самый? – вскинув бровь, уточнил он.

– А разница есть?

– Да пиздит он, – влез в разговор Кнехт. – Сейчас каждый второй себя Могилой кличет, все хотят быть героями.

– Помолчи! – резко осадил подчинённого старший. – А ты на вопрос отвечай.

– А ты кто такой, чтоб я перед тобой душу изливал? – раздражённо бросил я. – Тебе руки нужны или моё прошлое?

– Выбросите его за борт, – со скучающим видом произнёс старший, и ко мне с угрожающим видом приблизилось сразу пятеро.

Я криво ухмыльнулся, переключил организм в режим ускорения, и прежде чем первый упал на палубу, получив хороший хук в челюсть, уложил оставшуюся четвёрку. Старший даже отвернуться не успел, как всё было кончено, а я снова предстал перед ним в расслабленной позе.

– Эй, эй, тихо! – выставив руки, попятился старший. – Мы под защитой старейшин.

– Мне это должно что-то сказать? – усмехнулся я.

– Ты ведь витязь, так?

– Есть немного.

– Значит, в курсе, что тебя могут исключить из посвящённых. Мы официальное торговое судно, лучше бы тебе с нами не связываться.

– Ты меня что, за бандита принял? – откровенно удивился я.

– Ну не знаю, так я, на всякий случай, – немного успокоился он.

– Я к вам в попутчики хотел напроситься, ну и поработать, чтоб не за так плыть.

– Плавает говно, – буркнул с палубы пришедший в себя Кнехт.

– Да? – Я вскинул брови. – А как же капитан дальнего плавания?

– Тебе куда? – прервал пустой трёп старший.

– Вообще, в Москву, но вы ведь с Владимира?

– С Коврова, – поправил он. – Но через пару дней в Оку пойдём, а там через Муром на Рязань и до самой Коломны.

– Ясно, – расстроенно вздохнул я. – Выходит, зря день потерял.

– Ну почему зря? Если хочешь, можешь у нас на трапе подработать. К концу месяца при деньгах в Коломне сойдёшь, а там до столицы часто повозки ходят.

– Да я быстрее по М7 доберусь, – поморщился я. – Но за предложение спасибо. Могли бы и сразу по-человечески поговорить.

Я развернулся и под пристальные взгляды в спину сбежал вниз по трапу. Даже не знаю, на что я вообще надеялся, ведь в моём случае просто никогда не бывает. Теперь придётся возвращаться в корчму и платить за ночлег, чтобы с утра снова топтать ногами асфальт.

Я поднялся по неприметной тропе на дорогу, вернулся на мост и бросил взгляд на баржу. Та лишь слегка отошла от берега и встала на якорь, видимо, в целях безопасности. Ну правильно, мне же говорили, что торги продлятся несколько дней.

Я вновь задумался. А куда я вообще спешу? Даже если Алиса была в опасности, прошло уже долгих семь лет, так что лишняя пара недель ничего не решит. А так я хотя бы буду при деле…

Помотав головой, я отогнал ленивые мысли и направился в придорожный мотель.

Понятно, что Алиса меня не ждёт. Скорее всего, она уже давно вышла замуж за кого-то другого. По сути, всё это время я был для неё мёртв. Но я всё равно должен её отыскать. Не ради того, чтобы навязать свои чувства или не дай бог увести из семьи. У меня сын, и я должен его увидеть. А там уже будем решать проблемы по мере поступления.

К дверям корчмы я подошёл на закате. Ещё пара минут – и солнце окончательно спрячется за горизонт, а улицы заполонят различные ночные твари. Может, и впрямь стоит поискать себя на поприще охотника за нечистью? Как ни крути, а я воин, и мало что ещё умею делать так же хорошо.

С этими мыслями я потянул на себя дверь и, разогнав табачный дым, что висел сплошным туманом, вошёл в кабак. Гул голосов ударил по ушам. Я осмотрелся в поисках свободного места, но на первый взгляд таковое не обнаружилось. Впрочем, как на второй и на третий. Даже у барной стойки всё было занято, и речь не только о высоких стульях. Обслуга носилась по узким проходам между столами, таская на подносах разную снедь. В основном самогон и пенный напиток.

По привычке я просканировал помещение на предмет опасности, и внимание привлек угловой стол, слева от входа. За ним мужики резались в карты. Охранник, что должен стоять на дверях, сейчас крутился неподалёку от азартной компании. Всё правильно, неровен час, там начнётся поножовщина. Там уже общаются на повышенных тонах. Ближе к центру тоже назревает конфликт, но он, скорее всего, так и останется словесным. В остальном тут царила обычная для подобных мест атмосфера.

Я подошёл к стойке и, подняв руку, обозначил себя в качестве клиента. Правда, предварительно пришлось потолкаться плечами, чтобы отвоевать себе крохотный участок столешницы.

Бармен кивнул, заметив мой жест, и продолжил наполнять пивом бесконечный ряд бокалов. Шустрая девчушка только успевала возвращать пустые, чтобы тут же подхватить поднос с полными и снова умчаться в общую залу. К концу смены у неё наверняка ноги будут гудеть, как тот трансформатор.

Спустя долгие двадцать минут бармен поставил перед моим носом кружку с пивом.

– Медяк, – обозначил он стоимость и хотел было метнуться обратно к крану.

– А что с постоем? – едва успел задать вопрос я.

– Мест нет, – ожидаемо отрезал он.

– Совсем нет?

Он молча отмахнулся и вернулся к наполнению бокалов, а мужик, стоящий рядом, захохотал.

– Я что-то смешное сказал? – покосился на соседа я.

– Не заводись, – ответил он и сделал большой глоток из своей кружки. – Сегодня же баржа пришла, про места можно забыть. Лично я намерен пить до рассвета, а там потом в очереди, в телеге отосплюсь. Чего и тебе советую.

– А ты сам откуда?

– Да считай местный. С Ильиногорска. Мы там неподалёку посёлок осваиваем.

– Странно всё это, – хмыкнул я. – Целые города пустые стоят, а люди где-то на отшибах селятся.

– Ты как с луны свалился, – снова расхохотался собеседник. – Слишком много людей в городах погибло, там сейчас чего только не встретишь. Нет, в добром уме туда лучше не соваться. И чем больше город, тем злее духи в нём обитают.

– Ты это о призраках, что ли?

– П-хах, призраки – это самое безобидное, что водится в таких местах. Нет, бро, там реальное зло живёт.

– Типа бесов?

– Тьфу ты. – Мужик натурально поплевал через плечо и постучал по стойке. – Типун тебе на язык. Не дай бог они снова вернутся.

– Я слышал, кое-где они всё же встречаются.

– А ты слушай больше. За последние семь лет я их ни разу не видел.

– Значит, ты среди выживших был?

– Угу, – кивнул он и, допив пиво, несколько раз стукнул кружкой по стойке, а затем припечатал к ней медяк. – Мы здесь, в Гороховце, оборону держали. Хотя у нас здесь так, утренник в детском саду. Основной замес в Нижем случился.

– Наслышан.

– А ты сам откуда? Вопросы у тебя, будто ты всё проспал. Или ты из этих?

– Это каких таких?

– Ну, тех самых, которые бесам свои шкурки предоставили.

– А в глаз?!

– Да ладно, не кипишуй. – Он примирительно поднял руки. – Монгол.

– Могила, – снова представился я своей кличкой, забыв о реакции местных.

Монгол замер и уставился на меня немигающим взглядом, а затем снова грохнул от хохота. Я же терпеливо ждал, пока он закончит веселиться. Мужик вытер выступившие слёзы, ещё пару раз хихикнул и снова уставился на меня.

– Ты чё, серьёзно? – видимо, поняв, что я не шутил, спросил он.

– Угу, – буркнул я и наконец сделал первый глоток пива.

– Тот самый Могила? Ты же вроде как погиб в последней битве?

– Да я немножко, – повторил свою шутку я и даже показал, на сколько именно. – А потом взял – да ожил.

– Твою мать, мужик, да ты ведь легенда! – Монгол подорвался и, видимо, хотел оповестить о моём присутствии весь кабак.

Пришлось легонько стукнуть его по рёбрам и усадить обратно на высокий стул.

– Тихо ты, совсем дурак? – шикнул на него я.

– Да я выпить за тебя хотел, – прохрипел Монгол. – Ты же спас наши задницы.

– М-да, пожалуй, пора представляться другим именем, – пробормотал я и уже нормальным голосом добавил:– Успокойся, мне шум не нужен.

– Я уже догадался.

В этот момент грохнула дверь, а из темноты в кабак, ввалился окровавленный человек. Люди моментально повскакивали, направляя добрые пять десятков стволов на дверной проём. Некоторое время ничего не происходило, а затем на пороге появился странный тип. Я ещё толком его не рассмотрел, а внутри уже всё сжалось от нехорошего предчувствия.

Он стоял молча, глядя куда-то себе под ноги. Из-под козырька кепки, что скрывал верхнюю часть лица, отчётливо просматривалась ехидная ухмылка. Кабак погрузился в полную тишину, никто толком не понимал, что нужно делать.

Гость не спеша оторвал взгляд от пола, и я вздрогнул, глядя в горящие адским огнём глаза.

– Здравствуй, витязь! – поприветствовал меня он. – Давно не виделись. Представляешь, мне ведь сказали, что ты умер. А сегодня от водяного весточка пришла, мол, его щекотуха тебя видела.

– Не поверишь, – усмехнулся я, – о тебе те же самые вести ходили.

– Кажется, у нас с тобой одно незаконченное дельце осталось.

– Эт чё, Баал? – огромными от удивления глазами уставился на меня Монгол.

– Во плоти, – вместо меня ответил гость и развёл руки в стороны.

Этого оказалось достаточно, чтобы помещение тут же заполнил грохот оружия.