Черный клинок
- -
- 100%
- +
Разыскать Хирото сложности для нее не представляло, труднее было выполнить другое. По собственному опыту Ивэн знала, что корыстные и завистливые люди частенько оказываются довольно проницательными и неглупыми, потому что обладают навязчивой идеей, имеющей тенденцию переходить в паранойю, и они тогда начинают подозревать всех и вся. Ее опыт подсказывал также, что эту манию бывает, как правило, нелегко излечить. Лучше всего вообще не давать таким людям повода к подозрениям с самого начала. Имея все это в виду, она сказала:
– Извините меня за то, что я не сдержалась там, в больнице, Хирото-сан. Понимаю, что мое поведение непростительно.
– Нет, нет. Это я должен извиниться перед вами, – запротестовал он. – Я сам навязался в утешители.
– Но я так рада, что вы согласились пойти и посидеть немного со мной. – Говоря эти слова, Ивэн не смотрела на Хирото, поэтому у него не должно вроде бы возникнуть никаких подозрений относительно ее искренности. – Я не смогла сдержаться и заплакала. У моего мужа отказывают почки, а ведь он такой молодой. Врачи объяснили мне, что причина болезни неизвестна. Мы, Хирото-сан, были так счастливы, как та идеальная пара, которую показывают по телевидению. Мы так любили друг друга, впереди нас ждала целая жизнь. – Из ее глаз выкатилась одинокая слезинка, задрожавшая, как только Ивэн охватил трепет от переживаемых чувств. – И вот он теперь в этой больнице. Лежит, бедный, подключенный к искусственным почкам. Каждый божий день я хожу навещать его и вижу, как с каждым выдохом из него уходит жизнь. Что только станется с нами? – Она низко склонила голову, плечи ее затряслись, она молча заплакала, будто с трудом сдерживая рыдания.
Хирото уставился на нее, пытаясь прогнать пьяную пелену с глаз. Он сидел прямо, дергая себя за галстук и безуспешно пытаясь поправить его. Соблюдая правила приличия, он наклонился к ней и произнес:
– А я ведь тоже в аналогичной ситуации.
– В самом деле? Как это ужасно.
Ивэн подняла голову, и у Хирото от жалости сжалось сердце, когда он увидел ее заплаканное лицо, такое же, каким оно бросилось ему в глаза в приемном покое больницы.
– Я озабочен судьбой жены, ее болезнь не могут распознать, она неизлечима.
Он замолк, уйдя в себя. По натуре он был необщителен, особенно с теми, кто не входил в круг его семьи. Но сейчас он знал, что нужно поддержать разговор: ведь он находится рядом с женщиной, у которой то же несчастье, что и у него, и которая может понять его душевные страдания.
– Эта болезнь унесет от меня жену. Она пока еще не умерла, во всяком случае, клинической смертью, но она то безудержно плачет, то выходит из себя и беснуется. Где та прекрасная девушка, на которой я женился? Ее растоптал, уничтожил злой рок, что-то невидимое и неизвестное. Боже мой! Однако жизнь – это все же тягостная необходимость.
– Тем не менее, мы должны крепиться, не правда ли? – заметила Ивэн, вытирая глаза. – Нужно быть сильным духом.
– Зачем? – печально произнес Хирото. – Не вижу в этом смысла.
– А за тем, что всегда есть шанс встретить кого-то, кто сможет тебя понять, снова сделать жизнь прекрасной, – пояснила Ивэн, наклоняясь вперед, поближе к нему.
Он уловил ее взгляд и подумал: "Но ведь она совсем не знает меня. Эти слова не могут относиться ко мне. Что она – это прекрасное, печальное создание – увидела во мне особенного?" А затем его как бы озарило и он понял, как им обоим повезло, что они – два несчастных существа, находящихся в одинаковой ситуации, – нашли друг друга.
– Я даже не знаю, что делать, если она умрет, – произнес Хирото.
Ивэн догадалась, что он говорит о своей жене Казуки, сестре Юджи, и поэтому участливо произнесла:
– Я точно так же думаю о моем муже. И все же временами мне приходит в голову мысль, что он больше не мой супруг, то есть не тот человек, которого я когда-то любила. Но, наверное, так думать нехорошо, нечестно, как вы считаете?
– Ну почему же? – мягко разуверил ее Хирото. – Думать так – это вполне естественно.
– О нет, нет! Я готова на все, лишь бы вернуть здоровье мужу.
Ему показалось, что она вот-вот опять разразится слезами, и почувствовал, как сердце у него разрывается на части.
– Но только все это тщетные надежды, – продолжала она. – Врачи ничего хорошего не обещают.
И тут он увидел, что его утешительница смотрит ему прямо в глаза. Для него, жалкой тени, жившей столько времени на задворках у этого блистательного Юджи, наконец-то засияло солнце: его оценило вот это прекрасное существо. И он может показать свое могущество, вернув ей к жизни мужа.
– Я могу это сделать, – сказал он, задохнувшись от волнения, будто только что пробежал целую милю. Все винные пары вдруг улетучились, в голове наступило приятное просветление.
– Сделать что? – спросила она в замешательстве.
– Слушайте меня внимательно, Ивэн, – с воодушевлением продолжал Хирото. – Доктора всего не знают. Я сам ученый, специалист по компьютерам. Сейчас я разрабатываю одну аппаратуру, которая, как знать, может, и изменит в лучшему состояние вашего супруга.
– Ой, Хирото-сан! – восхищенно воскликнула она. – Но каким образом?
– Очень трудно и сложно все объяснить, – ответил он. "В конце концов, она женщина и многого не понимает". – Ну, в общем, это все связано с мутацией хромосом в живом организме.
Лицо ее просветлело и она с надеждой спросила:
– Вы что это, серьезно?
– Разумеется, серьезно.
– Но это звучит, как... – Она недоверчиво покачала головой. – Нет, это невозможно.
– Пошли, – импульсивно вырвалось у него. "А почему бы, черт возьми, не пойти? – подумал он. – Это же и моя разработка тоже. Пойду и взгляну на свое создание. Плевать я хотел на охрану и на Юджи!" – Я докажу вам, что это возможно. Пошли сейчас же! – скомандовал он.
* * *У Вулфа оставался единственный шанс на спасение – освободиться от смертельного захвата. А сделать это он мог только в том случае, если бы затронул у противника нервы. Между ребрами и плечом, непосредственно под ключицей, у человека расположен нервный узел всей руки. Проблема, однако, заключалась в том, что узел хорошо защищен, а у Камивары он к тому же был укрыт мощным слоем железных мускулов. Таким образом, Вулф лишался и этого небольшого шанса.
Он попробовал нанести удар костяшками пальцев, но тут же понял, что этого далеко не достаточно. Вулф почувствовал, как у него снова хрустнули позвонки, когда Камивара еще резче повернул его голову влево. Перед глазами у Вулфа поплыли черные круги, в груди полыхнуло пламя, сжигая кислород, мускулы напряглись до предела; согнувшись, он лишил подвижности верхнюю часть своего тела.
Вокруг царила темнота.
"Хоть бы какое-нибудь оружие", – подумал Вулф. Послышалось жужжание, возможно, издаваемое каким-то насекомым.
Мелькнула неясная тень.
Оружие! Вулф вытянул руки по швам и стал сползать вниз. Его пальцы наткнулись на холодный металл. Лезвие бритвы?.. Да это же тот самый стилет, который Сума выронил на грузовом складе!
В этот момент Вулф почувствовал, как у него отделяется шея. Он напрягся и приказал мозгу отключиться, входя в сплошной красный туман и моментально утратив способность контролировать свои действия и управлять телом.
"Путь прям, а мост, ведущий к жизни, узок..." Вулф сам построил свой мост.
Ничего не нужно, только плыть по течению... и тогда жар, которого он коснется, не обожжет его. Он это знал твердо. Его разум – это жар, огонь, вложенный в его мозг. К Вулфу вдруг снова вернулись чувства, ощущения. Пробившись сквозь грудь, через распростертую руку, жизненная сила коснулась и пальцев, и они цепко обхватили оружие.
Шея Вулфа вновь оказалась в железных тисках.
Стилет, горячий, как раскаленная жаровня, блеснул, словно луч солнца, и вылетел из его руки, подобно стреле, выпущенной из боевого лука.
Тиски разжались.
Глаза у Камивары вывалились из орбит, рот беззвучно открывался и закрывался, толстый язык запал внутрь. Вулф с трудом повернул шею на место, слабо соображая и ощущая сильнейший жар и боль в измученном и истерзанном теле.
Он увидел клинок, глубоко вонзившийся в тело Камивары, и начал изо всех сил без остановки бить своего врага в солнечное сплетение. Почувствовав, что правая рука японца омертвела, Вулф перенаправил на него полыхающий огонь своих мыслей. У Камивары забурлила кровь, ненависть и страх смешались воедино, организм бурно реагировал на приближение смерти, страстно сопротивляясь ей.
Вулфа охватила дрожь от сильной концентрации психической энергии, внутри него включился таинственный механизм и усилил его способность ясновидения. В организме проснулся инстинкт кровожадных акул. Вулф направил свою энергию на уничтожение.
Неожиданно к нему вернулся голос, и он закричал, увидев, как в груди Камивары разверзлась дыра и в ней заплясал голубой огонь. Дыра почернела и расширилась, стало видно, как внутри нее в голубом пламени извивались, сгорая и постепенно обугливаясь, внутренности.
Вулф невольно затрясся мелкой дрожью, снова подумав б двигающейся тени, присутствие которой ощутил и на крыше дома Аманды, и в необычной квартире Чики, и в этом проклятом городе отверженных, где Кэти вспыхнула синим огнем, и на товарном складе.
И он понял, что неясная, призрачная тень – неотъемлемая часть его же самого, внука старого шамана, которая дышит невидимкой в темноте, ворочается, словно живое существо, и наконец пронзает его со скоростью и мощью молнии.
"Путь прям, а мост, ведущий к жизни, узок, и мало кому удается пройти по нему", – произнес в нем внутренний голос, и Вулф окончательно пришел в сознание. Он пристально всматривался в Камивару, вернее, в то, что осталось от него. Свет затухал в таинственных глазах японца и вскоре совсем погас.
"Что за дьявольский путь я избрал? Зачем он мне, если он ведет к разрушениям и смерти?" – мелькнула у Вулфа мысль.
Токио – Нью-Йорк – Вашингтон
– Приветствую вас, Хирото-сан.
– Это говорит Оракул, – пояснил Хирото пришедшей с ним Ивэн. Он внимательно наблюдал за ее лицом, когда она подходила к матово-черному кубу. – Оракул, это Ивэн.
Хирото привел ее на склад у реки Сумида, где хранился биокомпьютер. Ночь была темная, охраны нигде не было видно, оставалось лишь отпереть сложные запоры с цифровыми кодами, с которыми Хирото, само собой разумеется, знал, как обращаться. Ивэн с затаенной усмешкой смотрела, как он пыжится, воображая себя важной персоной, оттого что имеет доступ к самому Оракулу.
– Вам не следовало приводить ее сюда, – сказал Оракул.
– Я знаю, что нарушил правила охраны, установленные Юджи, – ответил Хирото, – но у меня есть на то веская причина – вот эта женщина. Ты можешь помочь ей. Точнее, не ей, а ее мужу.
– Ивэн не замужем, – заметил Оракул.
Ивэн, ходившая до этого вокруг Оракула и разглядывавшая его, остановилась как вкопанная.
– Что ты имеешь в виду? – спросил Хирото. – Не понимаю.
– Вы много чего не понимаете, Хирото-сан. Уведите ее отсюда сейчас же!
Ивэн в недоумении переводила взгляд с Оракула на Хирото, с Хирото на Оракула.
– Что здесь происходит? – Она обратилась к Хирото с вопрошающей улыбкой. – Оказывается, я машине не понравилась. Возможно ли это?
– Я знаю, кто вы такая, – неприязненно произнес Оракул. – От вас исходит угроза.
– Уверяю вас, что машина говорит о себе, – вмешался Хирото. – В настоящий момент ее речь бессмысленна, но... – Хирото-сан, – Оракул подобрал соответствующий тон, чтобы образумить его. – Вы знаете, что эта женщина из "Тошин Куро Косая"?
– Из общества Черного клинка? Быть того не может! А все-таки, как ты додумался до этого?
– Она занимает очень высокий пост в иерархии общества, Хирото-сан. Но не тратьте понапрасну время на ее расспросы. Она все станет отрицать. От нее так и веет угрозой, Хирото-сан, вы должны понимать это.
– Не обращайте внимания на его слова, – обратился Хирото к Ивэн. – Думаю, у него внутри что-то отсоединилось.
– Если вы подсоедините ее ко мне, она не сможет противостоять тому, чтобы я считывал ее мысли. Я получу доступ ко всем ее тайнам, ко всем секретам общества Черного клинка.
Хирото увидел, что предложение Оракула напугало Ивэн. Она побледнела и шагнула в сторону.
– Не думаете ли вы, что...
Хирото рассмеялся, стараясь успокоить ее.
– Разумеется, не думаю, – протестующе замахал он рукой. – Но, может, мне и впрямь не следовало приводить вас сюда? Нам лучше уйти.
– Может, не сию минуту?
– Она хочет узнать побольше обо мне, Хирото-сан. И передать все, что узнает, обществу Черного клинка. Вы обязаны защитить меня.
– Конечно, я защищу тебя, – с готовностью согласился Хирото. – Но от кого? Зачем ты нужен "Тошин Куро Косай"?
– Чтобы воспользоваться тем, что я могу или почти могу, – пояснил Оракул.
– А что ты такого можешь? – спросил Хирото. – Я знаю все твои функции и возможности.
– Нет, не знаете, – не согласился Оракул. – Я в состоянии изменять гены в живых людях, делать их ДНК очень близкими к ДНК членов общества Черного клинка, так что между ними никакой разницы не будет.
– Ты рассказываешь мне об экспериментах, которые ведутся за моей спиной?
– Да. В настоящее время этот процесс до конца пока не отработан. Один человек, которому я изменил гены, умер. Но Юджи и Хана продолжают исследования, чтобы и эта функция хорошо срабатывала. Когда работа закончится, я буду представлять для общества Черного клинка особую ценность. Его руководители смогут использовать меня для изменения хромосом в других людях, главным образом для того, чтобы влить новые силы в своих дряхлеющих высокопоставленных членов и омолодить их. Вот для чего сюда явилась Ивэн.
Хирото повернулся к ней.
– У машины определенно поехала крыша, – возмутилась Ивэн.
– Подсоедините ее ко мне, Хирото-сан, – попросил Оракул. – Я открою вам ее истинное лицо.
– Сейчас же прекрати эти разговорчики! – выходя из себя, повысил голос Хирото, чувствуя, что ситуация выходит из-под его контроля.
– Видели ли вы ее супруга, Хирото-сан? – задал Оракул каверзный вопрос. – Вы уверены, что он существует?
– Я его не видел, – согласился Хирото, – но сейчас прямо отсюда я пойду в больницу. Ее муж лежит на том же этаже, что и Казуки.
– Тогда забирайте ее с собой, – опять попросил Оракул.
Хирото взглянул на Ивэн, чувствуя свою беспомощность, словно очутился между двумя таинственными силами, и сказал:
– От вас требуется лишь одно: рассказать мне всю правду.
Слезы брызнули из ее глаз.
– С вашей стороны жестоко, Хирото-сан, подвергать меня допросу. – Она презрительно фыркнула. – Ну как вы не видите, что машина все врет!
Хирото насупился.
– Машина, даже столь совершенная, как этот Оракул, врать не может. – Он сделал шаг в ее сторону. – Может, и вправду стоит взглянуть на вашего супруга?
– Очень даже стоит, – отозвался Оракул ехидным голосом.
– Сейчас уже очень поздно, – запротестовала Ивэн.
– Да, очень поздно, – передразнил ее Оракул.
– Я имела в виду, что сейчас ночь. Часы посещений окончились. Завтра...
– А завтра она положит кого-нибудь в больницу, и тот прикинется ее мужем, – заметил Оракул, как первоклассный детектив.
– Нет, я положу конец этому издевательству, – решительно заявила Ивэн. – Я сейчас же поеду с вами в больницу, чтобы вы сами прочли часы посещений.
Хирото резко повернулся к ней:
– Неужели вы это сделаете?
– Разумеется, сделаю, – без колебаний подтвердила Ивэн.
– Никуда не ходите с ней, Хирото-сан, – предупредил Оракул, – она сейчас опасна.
– Почему только сейчас? – поинтересовался Хирото.
– Потому что она знает, что в больнице нет никаких установленных часов для посещений ее мнимого супруга.
– Если так, то это ты сделал ее опасной.
– Я знаю, Хирото-сан.
Хирото оставил дверь в лабораторию открытой. На улице перед складом над цинковой дверью горела единственная лампочка, бросая резкий ослепительный свет, похожий на горящий магний. Выходя из лаборатории, Хирото сказал:
– Извините меня за все это, но вы должны понять, что безопасность должна быть прежде всего. Оракул прав насчет этого.
– Понимаю, – откликнулась Ивэн, следуя за ним по пятам. В ее темных глазах сверкнули зеленые полумесяцы, и Хирото схватился за сердце. Рот у него то открывался, то закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег; он попытался вдохнуть, но не смог – отказали легкие. Ивэн отступила назад и стояла, вглядываясь в широко открытые глаза Хирото. Он, шатаясь, попятился назад, в темноту склада, затем повернулся и тяжело рухнул на пол.
Ивэн чувствовала острый запах рыбы, доносившийся с рыбного рынка Цукиджи, расположенного неподалеку. Она стояла и смотрела, как падал Хирото и как сжимались и разжимались его пальцы, словно у новорожденного. Потом она присела рядом с ним и тихо произнесла:
– Проклятая машина. Она более умна и проницательна, чем ты, бедный Хирото.
Она обращалась непосредственно к нему и, когда убедилась, что он больше ничего сказать не может, сильно сдавила через грудные мышцы его перенапряженное сердце.
Хирото подпрыгнул, будто его ударило током. Потом его тело ударилось о землю и он испустил дух. Ивэн опустилась на колени, вытянув шею и открыв рот. Вслед за этим она так быстро закрыла его, что громко лязгнули зубы. Она вынула кусочек ваты, обернула им что-то такое, что выпало изо рта, и спрятала ватку с содержимым.
Проделав это, Ивэн взвалила труп на свое хрупкое плечико, поднялась с колен и пошла прочь. Вес оказался ей по силам. Она отвезла Хирото домой на его же машине и оставила в ней, усадив за руль в его же холодном железобетонном гараже, закрыв наглухо дверь и не выключив мотор.
Манипулируя с безжизненным телом, Ивэн старалась не касаться чего-либо и не оставлять отпечатков пальцев.
В темном безмолвном доме Ивэн держалась совершенно спокойно, раздумывая над тем, каким образом Юджи и Хана замыслили модификацию Оракула. "Жаль, – вздохнула она, – что Хирото не был посвящен в это, иначе я бы прихватила Оракула с собой и забыла о своей зависимости от Минако и Юджи. Но еще не все потеряно. Теперь мне известно, где они его прячут. Пусть Юджи и Хана завершают свои модификации. А потом, если Юджи и не захочет поделиться с нами своими секретами, я знаю, кто сможет дать мне ответ, – его сестра Хана".
* * *– Бризард.
– Что?
– Бризард идет!
Чика протянула Вулфу руку и помогла ему встать. Он еле держался на ногах и сползал по забрызганной кровью стене, а она стояла рядом, не в силах отвести взгляд от сморщившихся останков Камивары.
Затем он услышал, как из электронного мегафона раздался голос, громом прокатившийся по всему дому:
– Говорит начальник полиции Джек Бризард! Вы окружены отрядом спецназначения! Сопротивление бесполезно и принесет лишь смерть! Вашу смерть! Бросайте оружие и выходите по одному через парадную дверь, иначе немедленно последует возмездие! Даю минуту на размышление! Вы арестованы! Это касается и тебя, Мэтисон!
Послышался топот полицейских, ворвавшихся в здание. Казалось, их надвигается целое полчище.
Вулф бросил быстрый взгляд на Камивару и произнес:
– Лучше бы этот ублюдок убил меня.
Чика потянула его за рукав:
– Мы должны побыстрее выбраться отсюда.
Вулф убрал бы ее руку, но тогда шлепнулся бы в кровавое месиво у своих ног. Она с трудом оторвала его от стены; разорванная рубашка висела на нем тряпкой, он так перепачкался кровью, будто выкупался в кровавом ручье.
"Боже мой, – подумал он, – и как только Бризард догадался, что я здесь? Наверняка он твердо намерен схватить меня и засадить за убийство Сквэйра".
Через кухню они пробежали к задней лестнице и поднялись наверх. На лестничной площадке второго этажа Чика быстро толкнула его в тень, падающую от стены. Внизу включились все лампочки, и они увидели, как полицейские особого подразделения, вооруженные огнестрельным оружием и газовыми гранатометами, занимают боевые позиции. Как только зажегся свет, Вулф сразу же заметил фигуру Джека Бризарда. Тот надел под пиджак бронежилет. В одной руке он держал мегафон, в другой – девятимиллиметровый пистолет "Магнум", предназначенный явно не для полицейских нужд. "Прямо как лихой ковбой", – подумал Вулф. Бризард поднес мегафон к губам и повторил свои слова, сказанные им несколько минут назад.
Вулф, услышав резкие звуки, доносившиеся снизу, схватил Чику за руку:
– Бежим отсюда!
Они промчались уже полпути к третьему этажу, как услышали громовой голос из мегафона.
– Мэтисон! Это я, Бризард! Мы нашли комиссара, вернее, то, что от него осталось. Это твой последний шанс остаться в живых! Сдавайся, пока у тебя еще есть друзья в полиции, которые хотят помочь тебе.
Не обращая внимания на его слова, Вулф и Чика продолжали подниматься. На минуту все стихло, а потом раздался глухой удар и от стены отскочила газовая граната. Она упала на пол и завертелась. Навстречу им из гранаты со свистом вырвалось дымное облачко.
– Слезоточивый газ, – определил Вулф.
Шлепнулась вторая граната.
Услышав звуки разрывов газовых гранат, он подтолкнул Чику, чтобы она быстрее бежала наверх. "Время! – мелькнула у него мысль. – Нам нужно выиграть хоть немного времени!"
На лестничной площадке четвертого этажа Вулф огляделся, отыскивая веревочную лестницу, которая, как он знал, должна была находиться где-то здесь. Отыскав ее, он потянул за цепь – лестница раскрутилась. Они залезли наверх, и Вулф втянул лестницу за собой.
– Где мы находимся? – спросила в темноте Чика.
– На чердаке, – ответил Вулф, вытирая пот, заливающий лицо. Он потащил Чику за собой: – Идем сюда!
У ближнего края чердака они подошли к окну, на котором увидели прикрепленную коробочку с электронной сигнализацией против возможных грабителей. Вулф нащупал провода, снял их с оконной рамы, а затем, открыв коробочку, перочинным ножом аккуратно отвернул оба провода и соединил их вместе под клеммой. После этого он открыл окно и почувствовал, как на чердак хлынул свежий ночной воздух. Они вылезли на покатый каменный бортик, осторожно прикрыв за собой створки окна.
Они оказались на крыше веранды; полицейские, расставленные вокруг дома, не заметили их из-за обильно разросшейся зелени. Он прополз немного вперед, нащупал парапет и, подтянувшись, оказался на крыше дома, а затем втянул за собой туда и Чику.
Пригнувшись, они пошли по коньку крыши к парапету крыши примыкающего дома. Здания в этом районе были в основном невысокие, в близлежащих переулках и улочках по счастливой случайности стояла непроглядная темень, и поэтому они оставались незамеченными, когда перепрыгивали с крыши на крышу.
Раза два или три Вулф останавливался, заслышав, как ему казалось, звуки работающего мотора. Он подумал, что хотя и не во власти Бризарда привлечь к операции полицейские вертолеты, но использовать вертолет, принадлежащий управлению, он все же может, поэтому Вулф стал торопить Чику поскорее убраться подальше.
В конце квартала предстояло спуститься вниз. Вулф решил использовать для этого внутреннюю лестницу крайнего дома, понимая, что на пожарной лестнице их сразу же заметят.
Чика открыла чердачную дверь, и они оказались внутри помещения. Спускаясь по лестнице, Вулф шепотом проклинал все на свете: ноги у него болели и еле волочились. Он понимал, что Чика могла бы идти быстрее, но нарочно идет медленно, чтобы не отрываться от него. На шею накатывались волны острой боли, все тело горело от ударов. К тому же он чувствовал довольно сильное головокружение.
Они дошли почти до площадки первого этажа, как вдруг услышали, что парадная дверь резко распахнулась и тяжело застучали ботинки полицейских. Оставшийся путь Вулф частично пробежал, частично съехал по перилам, не отставая от Чики ни на шаг. Когда они добежали до задней части дома, в вестибюль ввалились полицейские. Офицер отрывисто скомандовал прочесать помещения. Вулф и Чика в этот момент открывали заднюю дверь, выходящую на маленький грязный дворик, загаженный мусором и всевозможными отбросами, источавшими невероятную вонь. Сквозь дыру в каменной стене они вылезли на улицу и пошли по рассыпанной на лужах щебенке.
Пройдя в боковой переулок, они увидели, что полицейские успели установить там заграждения.
– О боже! – воскликнула Чика.
Вулф оглянулся назад – туда, откуда они только-только пришли, – и увидел, что маленький дворик заполнили полицейские. Еще момент-другой, и они обнаружат дыру, выводящую на улицу. "Ну вот и попались", – с горечью подумал он.
Неожиданно послышался визг тормозов, и обшарпанный желтый фургон, выскочивший в полуквартале из-за угла, направился прямо к ним. Вулф вытащил стилет и уже приготовился было метнуть его, как вдруг услышал знакомый голос:
– Вулф, не бросай! Это я, Бобби!
Да ведь это же и впрямь Бобби Коннор собственной персоной, сидящий за рулем их старенькой автомашины. Вулф остановился как вкопанный.