- -
- 100%
- +
– Но у нас мало времени. – Ронин покосился на дверь в коридор.
Боррос пожал плечами, скривив губы.
– Другого выхода я не вижу.
– Ну ладно, – махнул рукой Ронин. – Если это вас убедит...
Взгляд серых глаз колдуна вдруг стал пристальным и холодным. Кристально ясным.
– Я не сказал, что меня это убедит.
Ронин раздраженно хмыкнул.
– Кто ты? – коротко бросил Боррос.
– Меченосец.
– Кто твой саардин?
– У меня нет саардина.
– Что? – глаза колдуна превратились в щелки.
– Я никому не служу.
Бледные руки поверх черного одеяла казались причудливыми белыми цветами.
– Интересно. – Колдун запрокинул голову. – И на чьей ты стороне?
– Еще не знаю, но Фрейдал мой враг.
– Хм. Это действительно так?
– Он уже дважды пытался меня убить.
– И ты думаешь, я тебе поверю?
Всему есть свой предел. Ронин схватил Борроса за грудки и притянул к себе, пока лица их не оказались совсем-совсем близко:
– Надо было мне бросить тебя подыхать в прошлом цикле. Чего ради я так напрягался – тебя спасал?
– Отпусти меня.
Ронин разжал пальцы. Колдун поправил рубашку.
– Расскажи мне, что произошло.
Ронин рассказал ему о поединке с Маршем.
– Ты сломал ему хребет? – переспросил Боррос, мечтательно улыбнувшись. – Ты уверен?
Ронин пожал плечами.
Колдун на мгновение закрыл глаза.
– Это было бы здорово... – Он снова взглянул на Ронина. – Продолжай.
Ронин рассказал о том, как им с К'рин пришлось спускаться на Сехну по старой заброшенной лестнице, потому что та лестница, которой они обычно пользовались, оказалась заваленной всяким хламом – и отнюдь не случайно, как он теперь понимал, – и о том, как они нашли ниру.
– У нее на жетоне было написано «девяносто девятый», но я понятия не имею, что она делала так высоко. Она была... вся искалечена. Конечно, руку она могла потерять и в результате несчастного случая, но вот язык... Она...
В серых глазах колдуна вспыхнули золотые искры. Его голова опять дернулась. Он поежился, но ничего не сказал.
– Мы не могли ее бросить. А потом...
Желтая голова Борроса качнулась из стороны в сторону.
– Мне кажется, я...
– ... она их всех забрала с собой...
– Не может быть.
– ... туда вниз, в яму.
– Не может быть, нет... Ее жетон, ты его видел. Как ее звали?
– Я не понимаю, зачем...
– Говори! – колдун буквально впился в него взглядом.
– Корабб, – ответил Ронин. – Ее звали Корабб.
Глаза колдуна вдруг смягчились – у Ронина невольно возникла ассоциация с мечом, убранным в ножны.
Боррос отвернулся:
– Мороз бы их всех побрал! Что же они творят?!
– Я вообще ничего не понимаю, – тряхнул головой Ронин.
– Да, – прошептал колдун. – В это я верю охотно.
* * *– Сначала, я думаю, никто не верил, что я смогу построить эту машину, – спокойно рассказывал Боррос. – В конце концов, Мастаад находился при мне неотлучно и докладывал им о каждом моем шаге. Поначалу я не обращал на него внимания. Просто старался ни к чему его не подпускать, потому что такой у меня стиль работы. Да и вообще я не люблю, когда кто-то лезет в мои дела. Но он был как-то уж слишком нетерпелив, слишком настойчив, и тогда у меня зародились первые подозрения. И потом, эти слухи... ну ты понимаешь... о том, что служба безопасности «пасет» всех колдунов. – Боррос поднял руки. – Откуда ты знаешь, чему можно верить, чему нельзя. Мало ли что говорят... Я как-то не придавал этому значения. Однако, как только я убедился, что я смогу сделать эту машину, я начал подозревать всех и вся. Однажды я застал его за чтением моих записей, и все мои опасения подтвердились. Я его выгнал взашей, а записи сжег. Он, конечно, не смог их прочесть, но он и так знал достаточно, чтобы сообщить им, что мне по силам построить такую машину. И они, ясное дело, не заставили себя ждать.
– Но ты говоришь, что машина, которую ты изобрел, может определять направление ветра и температуру воздуха на поверхности. Почему...
– Почему они так испугались? Потому что она докажет, что Наверху есть жизнь. Что там живут люди. А им это не нужно. – Колдун вздохнул. – Старый порядок укоренился во власти. Есть, конечно, противостояние группировок, но это так... мелочь. Если будет война, неважно, кто победит. Как бы там ни было, все равно саардины останутся у власти. Старые схемы, они не меняются. Война принесет разрушения. Будет много смертей. Но потом все войдет в свою колею. Все стабилизируется. И все будет по-прежнему.
Он взглянул на Ронина.
– Ты представляешь, что будет с Фригольдом, если люди узнают, что на поверхности можно жить? Что там тоже есть люди. Все сразу рванутся Наверх. Фригольд рухнет. Власти саардинов придет конец. А покуда мы заперты здесь, у нас просто нет выбора.
– Но здесь мы умрем. Мы уже умираем медленно, но верно, – возмутился Ронин. – И власти должны это понимать.
Боррос кивнул.
– Да, они понимают. Но ты сам говоришь, что это медленная смерть. Вот и они полагают, что век, может быть, два мы еще протянем. А потом... – Он пожал плечами. – Они живут настоящим.
Колдун провел руками по одеялу.
– Я видел, что там, на поверхности, – сказал Ронин.
– Да?
– Есть такая машина – Линзы. Она показывает поверхность планеты. Там все покрыто снегом и льдом. Все.
Колдун усмехнулся:
– Прямо над нами – да. Слежавшийся лед. Пласт глубиной в километр, я думаю, хотя точно это не определишь. Но я узнал, что наш Фригольд расположен вот здесь, – растопырив пальцы обеих рук, он описал в воздухе сферу и указал на самый ее верх, – то есть если представить планету как шар, мы находимся примерно в этой точке. Близко к полюсу. Полюса расположены сверху и снизу шара. Здесь всегда все покрыто льдом. Тысячу лет назад снега и льда было меньше, сейчас они покрывают большую площадь. Но отнюдь не всю планету. Ты понимаешь? У центра планеты теплее, земля там коричневая, а в ясном небе сияет солнце. Оно согревает людей и землю.
– Откуда ты знаешь?
Боррос пожал плечами:
– Все равно это все бесполезно. Знания бессмысленны. Потому что уже очень скоро мы все... и Фригольд, и те люди, которые живут на поверхности... все будет уничтожено.
– Ты говорил об этом, когда...
– Да, ты при этом присутствовал, и ты видел, в каком я был состоянии. Тогда я был еще более восприимчив к излучениям.
– Это было... я как будто чувствовал чье-то присутствие.
Колдун кивнул:
– Вполне вероятно. В последнее время они как-то особенно активизировались.
– Но что это было?
– Я пока не могу объяснить. Сам еще толком не знаю.
– Но это реально?
– О да. Только, мне кажется, очень далеко отсюда.
– И что теперь?..
– Теперь нам нужно принять решение. Нам обоим. Я должен выбраться на поверхность, к людям, которые Наверху. Я даже не знаю, можно ли остановить эту... силу. Но я все равно должен хотя бы попытаться. И ты тоже, мне кажется.
Ронину не понравился самонадеянный тон колдуна. Боррос вообще был ему несимпатичен. Почему-то Ронин ему не доверял, хотя и знал, что колдун прав. И это ужасно его раздражало.
Колдун улыбнулся – ледяной, неприятной улыбкой, в которой сквозила какая-то фатальная неизбежность.
– Да, вижу, я в тебе не ошибся. Хорошо. Стало быть, решено. И вот еще что: прежде чем мы попытаемся отсюда выбраться, тебе надо спуститься вниз...
Улыбка растаяла, как кусок льда в огне.
– Ниже девяносто девятого уровня.
... – У меня нет чернил, – сказал Боррос, уколов палец иглой. – Я постараюсь тебе объяснить как можно подробнее, но, боюсь, что мои познания ограничены.
Колдун надавил на палец, и из крошечной ранки показалась кровь.
– Но это все-таки лучше, чем ничего.
Он начал что-то чертить на куске ткани.
– Но ведь девяносто девятый – это последний уровень, – выпалил Ронин. – Под ним – только каменное основание Фригольда.
– Еще одна ложь, – назидательно проговорил Боррос. – В чем, в чем, а в обмане они преуспели. Там, внизу, под Фригольдом, – остатки цивилизации... цивилизации наших предков. Я это знаю точно. Потому что Корабб была там. Корабб – моя жена. Мне сказали, что она погибла. Она работала на одном из этих громадных преобразователей энергии. Сказали, что она попала в машину и ее изрезало на куски, так что спасти ее не удалось. Это случилось шесть циклов назад, и все это время я верил... – Он покачал головой. – Я не знаю, во что я верил.
– Так что же случилось?
– Я никогда этого не узнаю. Я могу только предположить. За десять циклов до того, как мне сообщили о ее гибели, она мне сказала, что нашла что-то вроде прохода под Фригольд на девяносто девятом уровне Я, естественно, загорелся. Еще бы! Я как представил себе, какие тайны и знания могли там скрываться! Не могли же они сжечь все до последнего – ведь кое-какие книги и карты остались даже у нас, наверху. А уж машины... Впрочем, я отвлекаюсь. Я, естественно, понимал, что мне самому никогда не добраться до этого уровня, и я попросил ее предпринять небольшую вылазку. В общем, она побывала под Фригольдом, и я убедился, что был прав. Ее, наверное, поймали, когда она отправилась Вниз во второй раз, и захотели узнать, что она там обнаружила. Фрейдал, должно быть, заинтересовался... ты видел, насколько силен был его интерес. Потом ее, может быть, и отпустили.
Боррос замолчал. Ронин следил за тем, как он выводит какие-то линии на кусочке ткани.
– Я не знаю, что нам угрожает. Но ответ – там, Внизу. Ты должен найти его и принести сюда. Только тогда мы с тобой сможем уйти Наверх, – продолжил колдун. – Тебе нужно найти один свиток с надписью, сделанной особыми знаками. Я здесь рисую тебе эти знаки, чтобы ты не перепутал их с другими. На свитке будет заголовок. Смотри – вот он! Это все, что мне известно. Кто знает, может быть, там мы найдем описание этой таинственной силы, которая нам угрожает... и как от нее защититься. – Боррос пожал плечами. – Это наша единственная надежда.
Он передал Ронину лоскут ткани, затвердевший от высыхающей на нем крови.
– И еще одно, Ронин. Постарайся вернуться до того, как они растерзают меня на куски.
* * *Пульт управления казался достаточно простым. Только бы он работал!
Они услышали чьи-то шаги, приглушенные голоса. Звуки были едва различимы, но неумолимо приближались из-за поворота.
Ронин нажал на кнопку, и массивные металлические двери лифта закрылись, погружая их в бархатную темноту и непроницаемую тишину.
– Мы никуда не едем.
Ронин вслепую нащупал кнопку с цифрой «девяносто девять». Она засветилась мертвенно-голубым светом. Лифт сдвинулся с мертвой точки и поехал вниз.
Ронин однажды уже ездил в лифте. Он сразу же сообразил, что здесь что-то не так. Вместо того, чтобы медленно и равномерно опускаться, кабина дергалась и ходила ходуном. Они с трудом держались на ногах, прижимаясь к стене, чтобы не упасть.
Лифт падал вниз все быстрей и быстрей. Кабина все больше и больше раскачивалась.
Потом она накренилась. В желудках людей появилось какое-то странное, очень мерзкое ощущение. Тошнота подступила к горлу. Им показалось, что они стали вдруг невесомыми. Ронин понял, что оборвался трос. С ужасающей скоростью они неслись в лифтовую шахту. Уши закладывало... рядом раздался стон.
* * *За долгие годы практики Ронин развил в себе некоторые безотчетные инстинкты. Есть вещи, которые должны быть сначала определены, затем поняты и внедрены в подсознание. Так вырабатываются рефлексы, которые потом нужно просто «оттачивать». Это требует времени.
Ронин застыл на пороге своих апартаментов. Он сразу почувствовал, что внутри кто-то был. Он понял это в тот момент, когда потянулся к выключателю. Тут же отдернул руку и проскользнул внутрь, прекрасно осознавая, что его силуэт четко вырисовывается на фоне освещенного коридора.
На противоположной от двери стене висел в ножнах меч. При сложившихся обстоятельствах – далековато.
Ронин добрался до противоположной стены, и никто его не остановил. Он осторожно взял меч, не спуская глаз с двери во вторую комнату. Туда он вошел быстро, одновременно переступив порог и включив свет. Меч он держал перед глазами, чтоб защитить их в первые мгновения от яркого света.
Щурясь и моргая, к нему повернулся Г'фанд. На нем были темные леггинсы и светлая рубашка из плотной ткани.
– Что ты здесь делаешь? – спросил Ронин, стараясь не выдавать своего явного облегчения.
Ученый был бледным и очень уставшим, как будто он долго не спал.
– Хочу тебе кое-что сказать...
Несмотря на очевидную усталость, во всем его облике ощущалась несгибаемая решимость, которую Ронин раньше в нем не замечал.
– А чего ты тогда здесь прячешься?
– Я слышал, что кто-то хотел войти, и подумал, что это, наверное, К'рин.
Ронин не смог сдержать улыбки.
– Я уверен, что она поняла бы все правильно.
Г'фанд слегка покраснел.
– Я... это могло быть не очень удобно.
Ронин развернулся и вышел в первую комнату. Г'фанд поплелся за ним.
Ронин включил свет, снял со стены ножны и убрал меч.
– Так что ты хотел мне сказать?
Г'фанд взъерошил свои длинные волосы.
– Больше я здесь не могу. Я должен уйти. Я знаю, что ты по этому поводу думаешь! Но ты можешь хотя бы понять, почему я хочу уйти. Уж лучше замерзнуть там, на поверхности, чем медленно умирать здесь, во Фригольде. Здесь мы все похоронены заживо. Это не жизнь, понимаешь. Хоть на какое-то время я стану свободным. А то здесь я как в клетке. Я задыхаюсь!..
Ронин почему-то подумал об огромной библиотеке Саламандры. Бесчисленные ряды книг, которые Г'фанд никогда не сможет прочитать.
– Успокойся, – сказал он. – Это все разговоры. Вряд ли ты сделаешь это.
– Нет, я сделаю. – Г'фанд помрачнел. – Ты такой же, как все остальные. Ты меня и за человека-то не считаешь. Но я теперь тоже могу обращаться с оружием... я владею мечом и кинжалом...
– А что ты будешь есть? – спросил Ронин, извлекая из шкафа легкую кольчугу.
– Вот что, – не без гордости проговорил ученый и достал из-за пазухи две широкие полоски.
– Пищевые наполнители?! – изумился Ронин. – Где ты их взял?
– Украл. Не беспокойся, никто их не хватится...
Ронин застегнул кольчугу.
– Стало быть, ты серьезно.
– Еще как серьезно, – кивнул Г'фанд.
Ронин вспомнил вдруг одну фразу из их недавнего разговора. Ученый поведал ему по секрету, что расшифровал какую-то древнюю запись. Тогда Ронин как-то не придал этому значения, но теперь...
– Хочешь пойти прогуляться. Я правильно понял?
Г'фанд с удивлением взглянул на него.
– Ронин, мне нужно идти сейчас... в эту смену.
Ронин достал из шкафа что-то еще и, держа это в вытянутой руке, произнес этаким небрежным тоном:
– Если хочешь пройтись, пойдем лучше со мной.
– С тобой?! Но что... – Ученый вытаращился на пищевые наполнители в руках Ронина. Точно такие же, как у него. Как завороженный наблюдал он за тем, как меченосец наматывает их на руку.
– Так ты идешь или нет? Я ухожу прямо сейчас.
– Но куда?.. Я не...
– Если нам повезет, то из Фригольда. Объясню все по дороге. На вот, возьми.
Он протянул ученому кинжал.
* * *В воздухе что-то звенело, и этот пронзительней вибрирующий звук постепенно становился все громче. Кабина лифта тряслась и грозила в любой момент развалиться на части.
Ронин стал нажимать на другие кнопки – на все без разбору. На них загорались какие-то двойки и тройки. Лифт стремительно падал вниз. Голубой огонек на пульте управления дразнил Ронина своим бледным свечением.
И тут вспомнил. Красная кнопка сверху! Ронин нажал на нее.
Лифт остановился так резко, что у них с Г'фандом подкосились ноги. Кабина, подрагивая, повисла в шахте. Оборвавшийся трос извивался над ней, звеня. Ронин поднялся на ноги. Сделал несколько глубоких вдохов. Г'фанд жадно глотал ртом воздух, не в силах встать.
– Ронин, мы...
– Все разговоры потом. Надо быстрее отсюда выбираться. Тормоза могут не выдержать.
Ронин принялся жать на все кнопки подряд, но двери не открывались. Тогда он просунул пальцы в щель между дверями и попробовал раздвинуть их силой.
– Помоги мне. Быстрей! Мы должны их открыть.
Г'фанд стоял на коленях, прижимая руки к бокам. Он поднял голову. Видок у него был жалкий. Пряди длинных волос прилипли ко лбу и щекам, а сам он, казалось, приклеился к полу.
– Мы... мы чуть не погибли...
– Помоги мне! – взревел Ронин.
– Нас чуть не прихлопнуло, как клопов... – бормотал ученый.
Его глаза возбужденно сверкали. Он пребывал в невменяемом состоянии. Картины ужасной гибели, которые нарисовало ему его собственное воображение, потрясли его до глубины души.
Ронин рывком поставил ученого на ноги и попытался немного подбодрить:
– Г'фанд, мы живы! Понимаешь? Мы живы! Но мы можем погибнуть, если не выберемся отсюда! Я один не смогу открыть двери. Мне нужна твоя помощь.
Взгляд Г'фанда стал наконец осмысленным.
– Да, да, конечно. Мы их откроем. Вместе.
Теперь они оба просунули пальцы в щель между дверями и попытались раздвинуть створки. Они так напрягались, что уже очень скоро у них разболелись руки и плечи. Пот градом катился по лицам. Щипало глаза. Ничего не было видно. Мышцы ломило. Ноги онемели. Стиснув зубы, Ронин с Г'фандом продолжали тянуть...
Дверь немного поддалась. Оба уже задыхались, но эта маленькая победа придала им сил, и они налегли на дверь с удвоенной решимостью, не позволив себе даже возгласа радости, чтобы не тратить энергии попусту. И дверь открылась.
Когда щель между створками стала достаточно широкой для того, чтобы сквозь нее мог протиснуться человек, они отпустили дверь. Руки были как будто налиты свинцом. Дыхание сбилось. Во рту пересохло.
Взглянув наверх, они обнаружили, что застряли между этажами. Но им повезло. Примерно в метре над ними виднелся открытый выход. Внешних защитных дверей не было. Там, где они крепились когда-то, торчали какие-то обломки, похожие на гниющие зубы.
Ронин с Г'фандом облегченно вздохнули. Но обрадовались они рано! Раздался зловещий звук ломающегося металла, и лифт угрожающе накренился. Ронин крепко сцепил руки. Ученый встал на них, как на ступеньку, и подтянулся вверх, цепляясь за край выхода на этаж. Лифт снова заскрежетал. Г'фанд, напрягшись, подтянул одну ногу и выбрался наконец на этаж.
Кабина опять покачнулась, снизу раздался пронзительный металлический скрежет. Лифт задрожал и начал медленно оседать. Тормоза все же не выдержали. Кабина раскачивалась из стороны в сторону. Теперь только какие-то выступы в стенах шахты удерживали ее от падения. Ронин изловчился и подпрыгнул. Оглушающий скрежет металла, казалось, проник ему в мозг. Ему удалось ухватиться руками за край выхода на этаж. Но рука его, мокрая от пота, соскользнула, и на мгновение Ронин повис на одной руке. Лифт дрогнул и пополз вниз. Г'фанд, однако, успел схватить Ронина за руку и подтянуть наверх. Ронин сделал еще одно нечеловеческое усилие и с помощью Г'фанда выбрался на этаж. Кабина с грохотом рухнула вниз, просвистев всего в нескольких сантиметрах от Ронина...
* * *В ноздри ударила резкая вонь: смешанный запах гниющего мусора, нечистот и застарелого пота. Когда они проходили мимо зияющих черных дверных проемов, запах усиливался. Г'фанд любопытства ради заглянул в один из таких проемов и тут же в ужасе отпрянул. Ронин оттащил его прочь, задержав дыхание. Он, однако, успел заметить чей-то сверкнувший глаз – один глаз – и ужасающую черноту на том месте, где должен был быть другой. Под полом все время что-то копошилось и раздавались какие-то странные звуки.
– Где мы? – прошептал Г'фанд.
– Почти в самом низу, – пожал плечами Ронин.
– И что нам теперь надо делать?
– Найти выход на девяносто девятый уровень. Для начала попробуем здесь.
Он указал на сумрачный коридор, залитый слабым светом. Его не чинили, наверное, лет триста. Интересно, подумал Ронин, добрались мы хотя бы до этажей для рабочих? Осветительная система здесь еще работала, хотя лампы горели совсем-совсем тускло, а кое-где перегорели вообще. Очевидно, со светом здесь частые перебои, потому что в небрежно выбитых нишах потрескивали зажженные факелы. Отблески рыжего пламени сливались с мертвенно-голубоватым искусственным свечением. Сочетание было не из приятных.
Они остановились. Прислушались, но не услышали ничего, кроме звука капающей воды и шороха маленьких лапок...
Они молча двинулись вперед. Стены здесь были совсем поблекшими. Согласно Уставу, каждый этаж должен быть выкрашен в определенный цвет, чтобы можно было быстро определить, на каком именно уровне ты находишься. Здесь это не представлялось возможным. Мало того, что вся краска давно повыцвела, стены были покрыты толстым слоем грязи и испещрены непристойными надписями и картинками.
Они не встретили ни души. Коридор словно вымер. В некоторых местах стены и потолок покрывала паутина трещин, иной раз настолько широких, что края их уже не совпадали. Очередное свидетельство заброшенности и упадка. Иногда Ронину с Г'фандом приходилось перелезать через завалы камней и щебенки. Освещение становилось все хуже и хуже.
Ронин вытянул руку и, придержав Г'фанда, пристально вгляделся вперед.
Не прошли они и шести метров, как им пришлось остановиться.
Впечатление было такое, что на коридор обрушился гигантский кулак. Наверное, что-то взорвалось на внутренней лестнице. Взрывом снесло часть стены, а в полу образовалась дыра шириной метра в полтора. Ронин с Г'фандом осторожно приблизились к краю провала и глянули вниз. Судя по всему – на следующий уровень. Там все полыхало в пожаре.
– Мороз меня раздери! – прошептал Г'фанд, вытирая пот со лба. – Что там происходит?
Ронин молчал; вглядываясь в коридор с той стороны провала.
– Может быть, там нужна помощь?
– На этих уровнях, похоже, никого нет, – сказал Ронин. Кажется, что-то его тревожило.
– И все же...
– Наша задача сейчас – перебраться через этот провал. А там мы все равно ничего не сделаем.
Г'фанд огляделся по сторонам.
– А что, если вернуться и попробовать обойти с другой стороны?
– Мы и так много времени потеряли. И кто знает, в каком состоянии там коридор. Может быть, с той стороны еще хуже. Надо идти вперед. Назад пути нет.
Он шагнул к проему в развороченной стене, заглянул туда и позвал Г'фанда. Там обнаружилась металлическая балка, которую, очевидно, сорвало взрывом. Вдвоем они вытащили ее в коридор и перебросили через дыру в полу. Железяка оказалась достаточно длинной. Ронин встал на этот импровизированный мост и немного попрыгал на нем, проверяя его на прочность.
Он пошел первым. Балка была узкой, не более семи сантиметров в ширину, зато с плоской и ровной поверхностью.
Прямо под ним зияла дыра, далеко внизу, в темноте, плясало алое пламя. Его пляшущие языки дрожали, образуя причудливые рисунки. Они то вздымались вверх, то отступали, стелясь понизу. Одного взгляда на эту пляску огня Ронину оказалось достаточно. Больше он вниз не смотрел. Взяв себя в руки, он медленно продвигался вперед. Шаг за шагом. Сантиметр за сантиметром... Раскинув руки, чтобы удерживать равновесие.
Перебравшись на ту сторону провала, Ронин сделал знак Г'фанду. Ученый шагнул на балку и пошел над пылающей пропастью.
– Следи за своими движениями, – посоветовал ему Ронин. – Прежде чем сделать шаг, убедись, что ты стоишь твердо. Вот так. Не торопись и не смотри вниз. Ну давай, вперед...
Г'фанд был уже на середине пути, как вдруг его нога неожиданно соскользнула с балки. Он покачнулся и сорвался в зияющую дыру. Падая, он инстинктивно взмахнул руками, ища, за что ухватиться. Это его спасло. Ему удалось уцепиться за балку одной рукой. Он повис, раскачиваясь из стороны в сторону и делая отчаянные попытки схватиться за балку второй рукой.
Сначала Ронин подумал, что стоит попробовать подползти к нему на животе, но по здравом размышлении решил, что балка может не выдержать их обоих. Выяснять, так ли это, не было ни времени, ни желания.
– Г'фанд! – крикнул он. – Прекрати дергаться. Опусти ноги и постарайся ими не двигать. Тебе надо перестать раскачиваться. Хорошо, теперь подтянись. Нет, левее. Так, еще. Тяни руку дальше.
Г'фанд наконец ухватился за балку второй рукой и повис на вытянутых руках, неподвижный, как бревно. Он взглянул на Ронина. Длинные волосы лезли ему в глаза, и ученый тряхнул головой. Потные руки заскользили по металлу. Хорошо еще, ученый вовремя сообразил, что он делает, и прекратил мотать головой.
– Тихо, Г'фанд, тихо, – сказал Ронин. – Слушай меня и делай, как я говорю. Передвинь одну руку вперед. Смотри вверх, а не вниз.
На лице Г'фанда отразилось невероятное напряжение.
– Хорошо. Теперь еще раз. Думай только о следующем движении. Сосредоточься. Руки передвигай по очереди. Так. Еще раз.