По ту сторону врат

Глава 5. Правдолюб

Колено, к которому, я прислушивался во время похода, меня совсем не беспокоило. Лишь ощущение скованности в суставе говорило, что колено не совсем здорово. Линдор сказал, что мазь, нанесенная на рану, очень хорошо обезболивает, и к вечеру повязку можно будет снять. А тем временем ущелье вокруг превратилось в небольшую, узкую долину. В самой широкой ее части она стала достигать около километра, не больше. Река струилась по левому краю долины, так что справа образовалась обширное плоское пространство, покрытое редколесьем. Выше по течению, за пределами долины горы снова смыкались, образуя на вид малопроходимое ущелье. Я не видел, но эльф Линдор сказал, что на севере, на выходе из долины река образует два красивейших водопада, первый высотой всего в метр, а второй, называемый "Купель Водяного", не менее шести метров в высоту.

Та часть долины, по которой сейчас меня вели эльфы, поросла не столь густо деревьями, как ущелье в нижнем течении реки. Попадались каменистые прогалины и поляны, заросшие ежевикой да иван-чаем. Избыточная влажность исчезла, и мне стало намного легче идти. Деревьев вокруг пусть было и меньше, но среди них не оказалось, ни одного юного. В основном преобладали вековые дубы и буки, но я видел здесь и железное дерево самшит, чью древесину не берет топор. Если обычно самшит вырастает не более десяти метров в высоту и растет кустарником, то здесь мне пришлось столкнуться с исполинами, чья раскидистая крона поднялась на высоту метров тридцать.

Конечным пунктом нашего пути оказалась очередная поляна, поросшая густой, мягкой травой. На поляне располагались несколько хаотично расположенные деревянных столов со скамьями. Оглядевшись, я заметил у края поляны, под старым дубом еще и дольмен… В регионе насчитывается около трех тысяч подобных мегалитических сооружений, некогда служивших древними гробницами. Одни дольмены были сложены из огромных плит, другие высечены из цельного куска камня. Увиденный мной дольмен, оказался относительно невелик, размером с автомобиль. Квадратной формы, он был сложен из плит. Каждая плита – монолитная, толщиной не менее двадцати сантиметров, если судить по плоской крыше, козырьком нависавшей над входом. Вход представлял собой идеально круглое отверстие у земли. Каменной пробки выточенной из цельного куска камня не оказалось. На фронтальной плите, над входом имелись какие-то петроглифы, сильно поврежденные временем. Я угадал лишь вертикальные, волнистые линии и знак солнца в левом углу.

Пока я рассматривал дольмен, эльфы облюбовали стол в центре поляны. За стол – огромный, с неровной, волнистой столешницей – могли легко поместиться человек тридцать, не меньше. И зачем здесь столы? Поляна часто использовалась эльфами для пикников? Представить компанию остроухих лучников здесь собирающихся и распивающих водку, закусывая ее сочным шашлыком, у меня не получилось. А вот зря я начал про шашлыки. У меня внезапно свело живот от голода, так захотелось есть! Когда на столе у эльфов появились глиняный кувшин с водой, блюда с лесными орехами, яблоками и малиной, мне вдруг надоело разбирать знаки, высеченные на плитах дольмена. Не встречая препятствий со стороны Линдора и его сотоварищей, я присел на скамью. С сожалением пришлось убедиться, что ничего другого съестного не предвидится. Ну, пусть так! Вытянув уставшие ноги, я с превеликим удовольствием бросил в рот горсть сочных, ароматных ягод. Солнце неуклонно двигалось к зениту, а время к обеду. Но на большом, словно теннисном корте, столе более сытная еда так появляться и не собиралась. Надежды о сытном обеде сбываться не спешились. Я лишь пожал плечами, отгоняя теперь мысли о горячем борще и жареной картошке с грибами. Мне ли, пленнику лесных эльфов, требовать что либо?

Линдор не в пример мне просто завалился на скамью, вытянувшись на ней во весь рост. «Насытившись» ягодами и запив их водой из кувшина, я последовал примеру эльфа. Вода прозрачная и свежая неуловимо тонко отдавала медом, и отчего-то кружила голову. Эльфы снова заспорили между собой на своем языке. И пока я рассматривал небо над головой да резьбу на спинке скамьи, три эльфа исчезли, будто провалились сквозь землю. Их бесшумного ухода я не сразу заметил.

– И что дальше, Линдор? – спросил я.

Лицезреть небеса да орнамент по дереву мне быстро надоело. Эльф достал из одного из многочисленных карманов пузырек, откупорил и глубоко вдохнул, поднеся склянку к своему носу. Ярко запахло в воздухе лимоном и мятой.

– Что дальше? – переспросил Линдор. – Будем ждать. Я послал за Высшими эльфами, они будут решать твою судьбу и судьбу посылки.

Проклятую бандероль я бросил на край стола, едва мы устроили пикник. Туда же эльф пристроил свои лук и стрелы. Несколько опрометчиво наверно так оставлять оружие в свободной доступности от пленника? С другой стороны я совсем не уверен, что смогу натянуть тугой лук даже наполовину.

– Долго ждать?

Эльф пожал плечами.

– Для тебя все решится сегодня вечером. Когда стемнеет, будет ужин, а затем ты пойдешь к Яге, правду пытать.

Ужин это хорошо. Плохо если эльфы вегетарианцы и ужин в их понимании будет опять состоять из ягод и овощей, орехов и корешков. Так-так, а кто такая Яга? Я привстал со скамьи.

– Это как понимать – «правду пытать»?

Линдор еще раз потянул носом из пузырька. Этого же или другого не знаю, но запахло на этот раз раздавленной апельсиновой коркой.

– Я лично тебе верю. Но мое мнение немного будет стоить перед судом Высших, если ты не пройдешь испытание правдолюбом у Яги. Нам надо убедиться, что ты говоришь правду. А для этого придется тебе испить отвар правдолюба.

– Это, что-то вроде сыворотки правды? – догадался я.

– Именно! Отвар не даст тебе солгать. Нам необходимо знать, насколько случайна твоя роль в случившемся. А также хорошо бы получить информацию, от кого посылка, кому она предназначается, что внутри и так далее…

– Да, не знаю я от кого посылка! – попытался я вяло возмутился.

– Если ты не врешь, мы это узнаем, не сомневайся! Правдолюб также стимулирует память. Может, вспомнишь важные детали, сейчас ускользающие от тебя. Меня, как Стража, к примеру, интересует, случайно ли варги оказались у Врат, в тот момент, когда ты открывал их или нет. Может они вели тебя с самого начала, и все это спланированная акция Врага Без Имени.

– Что еще за Врага? Бред какой-то! А насчет содержимого посылки… Что может быть проще! Откройте и посмотрите, что внутри! Возможно, внутри письмо, все объясняющее!

Эльф приподнялся на локте, бросая взгляд на коробку в обертке. Решимость в его взгляде сменилось сомнением.

– Нет, это может быть опасным. Даже отсюда я чувствую магию. Может быть, это просто охранные заклинания, а может, нет…

Ну, вот! То леший и эльфы, то магические заклинания. Я несколько затравлено еще раз огляделся вокруг. А ведь были у меня дурные предчувствия у меня с утра! В сказку я попал, или все вокруг часть изощренного бреда? Брошенный по сторонам взгляд и выявил отсутствие остальных эльфов, моих конвоиров. На поляне оставались лишь я да Линдор. Может попробовать бежать? Дорогу я помнил. Нет, нет, обратно, по влажным джунглям я далеко от легконого эльфа не убегу. Словно прочитав мои мысли, в руках Лондона оказался тяжелый метательный нож. Совершенно спокойно глядя мне в глаза, он с упоением почесал кончиком ножа у себя где-то между лопатками. Я со вздохом лег спиной на скамейку. Только, чтобы сменить тему спросил:

– А что у тебя в пузырьке? Не наркотик часом?

Эльф беззвучно рассмеялся, пряча нож.

– Нет, хотя бы, потому что привыкания не вызывает. Внутри три отсека с ароматическими маслами, дозатор в крышке позволяет выбрать аромат.

Невольно вспомнилось непременное условие при доставке посылки пролить ароматическое масло на сторожевой камень.

– Запахи для лесных эльфов не менее важны, чем пища или еда – пояснил Линдор. – Одни запахи снимают усталость, прогоняют сон, другие навевают грезоподобное состояние, позволяющие видеть нам сны наяву. Мне нравятся цитрусовые ароматы, благодаря им я долго не устаю. Для меня вдохнуть запах апельсина все равно, что для тебя выпить чашку крепкого кофе. Посредник часто привозит для нас всевозможные ароматические масла, парфюмерные композиции, благовония, специи и кофе. Кофе мы не пьем – яд! Но некоторым нравится запах свежезаваренного кофе.

Я понимающе закивал головой.

– У нас, у людей считаются самыми лучшими три запаха – запах свежего хлеба, свежескошенной травы и свежесваренного кофе.

– М-да? Не знаю, не знаю. Эльфы хлеб тоже не едят…

Глава 6: Баба-яга

Ужин состоялся в сумерках. Три эльфа, провожавшие меня от Врат вернулись, и вернулись не с пустыми руками. В корзинах они принесли картофель и мясо, всевозможные фрукты и овощи. На поляне было отведено специальное место для костра, выложенное плитами из плоского, серого песчаника. В мгновение ока, эльфы разожгли жаркий огонь, а затем принялись кухарничать. Линдор пояснил, что мясо они едят редко, и в основном в вареном виде. Делать шашлык они решились только ради меня. На гарнир к горячему, истекающему жиром мясу на деревянных шампурах, прилагалась печеная картошка. На десерт – яблоки, персики и ягоды. Запивать еду полагалось молодым виноградным вином, прямо из оплетенных бутылей. Вилки и ложки у эльфов имелись, а вот стаканы среди сервировки отчего-то не наблюдались. Были одна-две деревянные чаши, и те оказались заняты свежими ягодами.

Нас никто не торопил, и поэтому ужинать мы закончили поздно. Эльфы ели мало, ну, а я, стараясь компенсировать скудный обед, наедался от пуза. Не забывая, конечно, отдавать должное отличному молодому вину. Только обильная, жирная еда не позволила мне упиться тогда вином в хлам. Лишь когда над головой, в чернильном небе, с перевязью Млечного пути, уже вовсю искрились звезды, я выполз из-за стола, перебираясь поближе к огню. Легкое вино оказалось донельзя коварным – голова оставалась ясной, а вот ноги отказывались передвигаться. Дневная духота неотвратимо и благостно сменялась на прохладу ночи. Армады цикады вокруг издавали истошное стрекотание, стараясь, перещеголять друг друга. Я в самом благостном настроении возлежал у догорающего костра, слушая ночь, когда из темноты беззвучно возник Линдор.

– Нам пора идти! – позвал он меня.

Куда идти? За плотным ужином и расслабляющим вином, я и забыл про испытание местной сывороткой правды. Алкоголь притупил чувство страха, тревога снедаемая днем сменилась бравадой. Поддерживаемый под руку эльфом, я дал себя привести к дольмену. Тем временем, ночной лес вокруг жил своей жизнью, непонятной и таинственной. Множество грибов тускло фосфоресцировали в траве, бросая призрачный свет на стволы и ветви деревьев. Роящиеся светляки яркими звездами вились над высокой травой, среди листьев то и дело, вспугивая неведомых существ, чьи глаза ярко зелеными всполохами мелькали во мраке. Нетопыри совсем никого не боялись – то и дело падали с неба, чтобы вспорхнув перед лицом, вновь исчезнуть во тьме. То слева, то справа, раздавался тонкий, звонкий, словно колокольцы, смех, что-то тяжелое ворочалось, хрипело и кашляло в далеких кустах. Линдор на богатую ночную жизнь леса не обращал ни малейшего внимания. Он сосредоточенно и целенаправленно вел и вел меня вперед. Дольмен в призрачной флуоресцентной иллюминации подлеска найти получилось без труда. С этим справился бы и я, без проводника. Линдор ткнул пальцами в сторону круглой дыры – входа.

– Тебе придется пролезть внутрь… Главное ничему не удивляйся и ничего не бойся!

Не очень обнадеживало такое напутствие. Опустившись на колени, я почувствовал, как хмель вместе с бесшабашной удалью покидает меня. Внезапно промозглая сырость пробрала меня, запахло свежевскопанной землей и тленом. Коротко выругавшись, я осторожно полез в дыру. Внутри, как и предполагалось, царил кромешный мрак. Ощупывая руками перед собой, я прополз пару метров. И чего я здесь делаю? Пальцы нащупали какой-то гладкий, длинный, изогнутый предмет. Палка? Нет, не похоже. С проклятье я отбросил в сторону кость, принятую за деревяшку. Кажется, это было ребро.

– Кто тут? Чую, чую, человечьим духом запахло! Живые пожаловали!

Невозможно описать, как я испугался. Голос – старческий, дребезжащий, раздался передо мной в пустоте, а вслед за этим тьма, окружившая меня, отступила. Вместо пустой, камеры дольмена, в которой кажется едва – едва можно развернуться, я оказался в просторной, комнате заставленной многочисленными вещами. Здесь была и огромная печь, и стол с лавками, и огромная ступа, и широкая лежанка… Многочисленные свечи по углам комнаты, на полках по стенам, на печи давали достаточно света, что бы разглядеть ту, что возлежала на деревянном ложе и чей голос так меня напугал.

Я увидел самую уродливую из старух. Высокая, худая, костлявая, одетая в длиннополую рубаху без пояска, она лежала неподвижно, водя из стороны в сторону своим крючковатым носом, синюшного цвета. Кажется, ведьма меня не видела. Глаза ее, налитые кровью, слепо шарили вокруг. Волосы ее, длинными, нечесаными космами падали на плечи. Зубов во рту было немного, и все железные. Шамкая бескровными губами, блестя зубом и морща лицо, старуха вновь запричитала:

– Отзовись немедленно. Я чую тебя! Знаю, что Семеном тебя зовут, добрый молодец, но не знаю, зачем пожаловал. Что надобно?

Я медленно пятился назад, к печи, пытаясь совладать с голосом.

– Это… как его… Я пришел… Линдор сказал мне, бабушка.

Бабушка медленно села в постели. С ужасом я заметил, что одной ноги у страшной старухи не было, вместо нее оказался костяной протез в виде трехпалой птичьей ноги. Хуже этого оказалось то, что в глубоком вырезе рубахи кроме свисавших до пупа грудей, я увидел, как торчат из-под пергаментной кожи, молочно белея, ключица и два ребра.

– Зови меня не бабушкой, а Ягой Змиевной.

Баба-яга! Конечно, это была она! Как там было в сказке? "Зашла Марьюшка в избушку и видит: сидит там баба-яга – костяная нога, ноги из угла в угол, губы на грядке, нос к потолку прирос".

– Так что пришел-то, Семен? Дело пытаешь или от дела лытаешь? Что, молчишь, будто воды в рот набрал?

Острый угол печи, об который я так удачно приложился копчиком, вернул дар речи. И ни огромная змея свернувшаяся клубком в изголовье кровати ведьмы, ни безобразная карлица, с тонким, будто соломинка телом, выглядывающая из-за ножки стола, ступора, вызванного эффектным появлением сказочной ведьмой, повторно вызвать не могли.

– Я… Меня прислал Линдор. Эльф. Надо правдолюб.

Старуха мерзко хмыкнула.

– Эка тебя пробрало! Никак косноязычие не пройдет. Испужался, что в печке изжарю и до косточек обглодаю? Не поместишься – поди, в печи-то. Да, и не едала я никогда малых детей. Наговоры все это!

Я невольно икнул, понемногу приходя в себя.

– А как же сказки?

– Сказка ложь да в ней намек, добрым молодцам, понимаешь урок, – попеняла мне страшная старуха. – Детей малых в печь сажала, было дело. И то если мамки сильно просили или ребенок сильно плох был.

– Это как? – удивился я.

Старуха мертвенно зыркнула на меня своими слепыми бельмами.

– Вот дурачок! Ведьма я, ведьма. Главная над многими местными Солохами, теми, что на шабаши летают, на Лысую гору! И ведьмами зовут от того, что "ведаем" много. Вот родится ребеночек раньше срока или просто слабым, и мамки бегут, превозмогая страх, ко мне в лесную чащобу. Мол, помоги, старая! Старая и помогает. Обряд и наговоры специальные творит. Вот для обряда и месится тесто с лесными травами, в это тесто малышок заворачивается по самую макушку. А затем в теплую печь, на пару минут, пока заклинание не скажу! Вот и всех делов! Тесто затем собаке, дите – мамке. После чего вся хворь уходит! Так что никаких пирогов с начинкой из непослушных детей Яга не ела. Никогда!

Я немного осмелел.

– Тогда полагается напоить, накормить доброго молодца, да спать улож…

– А ну, тихо! Совсем сбрендил? К миру духов решил приобщиться? Зачем? За Кащеем, треклятым, собрался? Изловить его желаешь? Ан, нет, сидит он у меня уже, в сырой темнице. Хи-хи, сырее и темнее не придумаешь!

– Почему к миру духов? – я перебил Ягу.

– То, что в сказках описывается как гостеприимство бабы-яги, на самом деле сложный и опасный обряд. Чтобы человек стал ближе к миру духов, смог общаться с любой нежитью или просто нечистью, обрести силы и свойства не присущие смертному, он должен умереть. Нет, Семен, не по-настоящему, конечно. Вот и проводится ритуал, в котором добра молодца кормят пищей мертвых, омывают, как покойника да погружаю в глубокий, смерти подобный, сон. Понял, нет? Да, что же ты мне зубы заговариваешь?

Тут старуха злобно плюнула на пол и заскрежетала зубами. И как ей это удалось с ее ограниченным по количеству зубным рядом?

– Сказывай, зачем пришел? Ах, да запамятовала! Совсем стала стара, памяти никакой! И сил никаких! Все на Кащеюшку истратила, с тех пор никак прийти в себя не могу, все сплю и сплю. За правдолюбом пришел! Сейчас, сынок, мы отвар мигом приготовим!

Яга неожиданно ловко соскочила со своей деревянной лежанки и, гремя, своей костяной ногой полезла под кровать. Уже совсем без удивления, я отметил, что Яга Змиевна хвостата. Голый, чешуйчатый хвост у бабы-яги в сказках вот не упоминался, хотя змеями повелевать и в змею оборачиваться могла. Старуха недолго скребла по своим сусекам, на свет появились несколько пучков сушеных трав. Неожиданно сильно запахло мятой и медом. Яга надергала десятка два сухих, сморщенных листочков. С ними она проковыляла к столу, чтобы бросить их в небольшую каменную ступу. Другая ступа, размером с хорошую бочку, выдолбленную из дуба, что стояла в углу, видимо как полагается, предназначаясь для полета. Что-то невнятно приговаривая, то и дело, сплевывая в ступку, ведьма стала ловко разминать листья в порошок…

Я так и остался стоять у печи, уже не икая от страха и удивления, но все равно опасаясь лишний раз пошевелится. Против своей воли, видимо от стресса, память выдавала на-гора, все, что мне было известно о славянских ведьмах вообще, и Бабе-Яге в частности. У меня в соседях ходил один увлекающийся любитель старины. Его основным увлечением был фольклор, история и бытописание славянских племен, легенды и мифы наших предков. От него я узнал, что ступа у древних славян имела большое магическое значение. Она отвечала и за жизнь, и за смерть. Так, во время свадебного обряда толкли воду в ступе. Пестик в этом обряде олицетворял мужское начало, ступа – женское. Что вода основа любой жизни знали уже тогда. С тринадцатого века покойников хоронили уже не только в "избах смерти" – небольших срубах, без окон и дверей, стоящих далеко в лесу, но и в долбленных дубовых колодах-ступах. Отсюда и пошло выражение "дать дуба". Только благодаря Петру Первому на смену дубовой колоде пришли сколоченные из досок гробы. Кстати, пресловутые "избы-смерти", как мне помнилось, стояли на окуренных священным дымом столбах или срубленных под пенек стволах деревьев. Пеньки с торчащими из земли корнями затем перекочевали в сказки под видом куриных ног, на которых стоит изба обитель живого мертвеца и ведьмы в одном лице. Тогда почему Яга Змиевна выбрала дольмен, а не избушку? Деревьев вокруг много. Может потому, что в Европе, как и на Кавказе, дольмены и исполняли ту же роль, что и "избы смерти" древних славян. Не зря же абхазы называли дольмен ахатгун – погребальный дом, адыги – спыун или испун – дома для жизни в загробном мире, мегрелы – вместилищем костей.

Пока я вспоминал древние, давно позабытые легенды и обряды, Яга истолкла листья в мелкий, коричневого цвета порошок. Набрала в котелок воды, высыпала в него порошок из листьев, добавила змеиного яда, для чего бесцеремонно схватила с лежанки за шею змею. Зелье настаивалось в печи, и пока вода не закипела, яга крутилась и вертелась около, все время что-то бормоча, приговаривая скороговоркой. Во время священнодействия Яга меня полностью игнорировала. Я попытался спросить старуху про полеты в ступе, но ведьма лишь шипела и плевалась в мою сторону. Когда из котелка повалил густой пар, и резко запахло, Яга удовлетворенно выдохнула: