Марионетка Тьмы-4. Отлученные

Пролог

Он появился в селище уже ночью к концу первого снегопада. Усталый всадник на измученной лошади. На ночном небе все ярче загорались звезды, усиливался мороз, а в ночи призывно светились оконца приземистого строения. “Серебряная подкова” была единственной окрест кормильней. Кормили здесь не то чтобы плохо, но выбора у путника не было.

Из-под неплотно притворенной двери тянуло чем-то не слишком аппетитным, но все же более приятным, чем каменный сухарь, затерявшийся где-то на дне кармана его меховой куртки, видавшей и более удачные зимы.

Наткнувшись на колкие крошки, Иштэр с отвращением вытряхнул их на снег, расчерченный желтоватым лучом из оконца, и спешился, предвкушая сытый живот и кое-что помягче под собой, нежели промерзшая земля и конское седло под головой. Оставленная у привязи лошадь встревоженно всхрапнула и ткнулась в его плечо, напоминая, что и ее неплохо бы покормить.

Потрепав ее между ушей, Иштэр уже собирался нырнуть в душный полумрак кормильни, но тут его взгляд зацепился за тусклый трепещущий огонек на вершине жертвенного холма. Едва освещенная светом маленького костра статуя Йа Аннэк, или как ее называли местные Вечно Юной, смотрела требовательно и призывно, простирая к нему свои нежные мраморные руки.

Иштэр колебался. Голодный живот урчал все требовательнее, но и огонь все ярче освещал статую богини. Вздохнув, наемник оглянулся на деревянную дверь, из-за которой доносились нестройные звуки лютни и гнусавый голос певчего, и поплелся к жертвенному холму.

Малец, отряженный селищенским старостой для поддержания огня у подножия статуи, беззаботно спал, прислонившись спиной к белоснежному, с розовыми прожилками подолу ее мраморного одеяния. Из-под надвинутой на нос шапки вырывалось мерное сопение. Подпнув пацаненка носком сапога, чтобы тот, не приведи Предвечные, не замерз на смерть, Иштэр подбросил в костерок хвороста.

Разбуженный рассмотрел при разгоревшемся огне покрытое шрамами лицо наемника и испуганно икнул. А тот бросил в костер мелкую монетку и, не удержавшись, заглянул в самый центр. Его медный кругляшок одиноко поблескивал среди прогревших головешек. Он усмехнулся. Похоже, местный жрец будет несколько разочарован скудостью веры своей паствы.

Подул сырой, пронизывающий ветер. Малец рванулся к огню, едва не споткнувшись о сапог Иштэра, но успел-таки спасти затухнувшее было пламя.

– Нестрашно тебе тут одному ночью сидеть? – спросил наемник, с тревогой всматриваясь в зыбкие очертания гор. На востоке, за их сплошной зубчатой грядой, занимались недобрые темно-бордовые сполохи. Но путь его лежал не туда. К исходу завтрашнего дня он должен был преодолеть Седой перевал. Нынче там клубились тяжелые черные облака и что-то непрестанно грохотало и гудело, будто в горах ворочался огромный великан. С самого высокого пика сорвались несколько каменных глыб и с грохотом обрушились в ущелье. Раздосадованный перспективой и дальше оставаться на равнине, Иштэр сплюнул на землю.

– А чего бояться-то? – Паренек деловито попробовал на зуб неизвестно когда и как выуженную из кострища монету. – Меня богиня завсегда спасет от лихих людишек!

– И много тут таких ходит?

– Кавось?!

– Тавось! – передразнил наемник. – Что за люд здесь бродит?

– А, это! И купцы бывают, и рабы беглые, и циркачи вон к Седому недавно катили, и барышня какая-то из благородных, кажись, с подружкою гуляли, мне пряник купили…

– Что за девица такая? Как давно это было? – деланно равнодушно поинтересовался Иштэр. Черная туча не спеша перевалила через Седой перевал и зловеще хлынула вниз. Звезды на небе гасли так быстро, будто кто-то тушил их пальцем. “Не к добру это”, – подумал он.

– А вот не скажу! Я леденцы на палочке люблю, а у вас нету!

– Если расскажешь, дам монету, – пообещал наемник.

– На вроде той, что вы Вечно Юной пожертвовали? Маловато будет! – Малец утер нос замызганным рукавом старой дубленки. – Богинюшке-то что, ей много и не надо! Лишь бы от чистого сердца, сколько есть, а мне, несчастному сиротинушке, на важный пост в ночь поставленному, надо очень большой леденец, чтоб порадоваться искренне!

– Ах ты, шантрапа селянская! – В руке Иштэра сверкнула монетка покрупнее и перекочевала в руки к малолетнему вымогателю. – Купишь себе самый большой, какой только найдется в вашем захолустье! Куда отправились девицы?

– А через перевал они и пошли, еще вчерась, – благодарственно кивнул сиротинушка, пряча подношение в карман. – Пришли бы днем, догнали бы, а теперича нет! Вона как Седой разбушевался!

Бросив последний взгляд на жуткую тучу над перевалом, наемник отвесил мальцу воспитательный подзатыльник и отправился в кормильню. Заведение встретило его запахами плохо приготовленной еды и давно немытых тел. Впрочем, от него самого, проведшего в седле больше недели, вряд ли веяло розами. Отыскав свободное местечко подальше от входа, он устало опустился на скамью и осмотрелся. Небольшой зал был почти до отказа забит самым разным людом.

Народ галдел за столами, заставленными пивными кружками и тарелками с остатками еды. У дымного очага клевал носом разморенный духотой и выпивкой певчий. А за соседним с Иштэром столом шумная компания обмывала удачное окончание некого предприятия, и раскрасневшаяся девица кочевала по мужским рукам, громко повизгивая, когда ее хватали за аппетитные округлости. На все это из-за стойки благосклонно взирал хозяина заведения – толстый мужик с блестящей от пота лысиной.

– Ну и чего расселся, как у себя дома? Заказывай или место освобождай! – На стол шлепнулась мокрая тряпка, и прислужница стерла старую пивную лужу и хлебные крошки. На хмурый взгляд Иштэра она только хмыкнула. – Чего смотришь? Немой, что ли?

– А может, ты ему понравилась, Литка!!! – заржали соседи. – Не груби этому красавчику! На твое счастье он не сможет позвать на помощь!!!

Иштэр скрипнул зубами, но за меч хвататься не стал. Привлекать к себе внимание сейчас было для него излишним. Одного взгляда хватило, чтобы веселый комментатор заткнулся и уткнулся в кружку.

– Пива, – сказал наемник равнодушно. – Да поесть чего-нибудь.

– Деньги вперед!

Прокатившись по столу, монета перекочевала сначала на стертый от постоянной работы зуб, а затем скрылась в кармане у прислужницы, что отнюдь не сделало ее благосклоннее к новому клиенту.

– Все мясное закончилось, – доложила она. – Есть рагу из овощей, жареная речная рыба и позавчерашний цыпленок.

Иштэр немного поразмыслил, решая, чем бы таким отравиться, раз уж он все-таки решился здесь остановиться. Все, кроме рагу, навевало грустные мысли о тяжких последствиях для его закаленного желудка. Получив заказ и еще одну монету за устройство его кобылы в конюшню, Литка удалилась.

Вскоре перед ним со стуком поставили кружку пива с отчаянно покачнувшейся шапкой желтоватой пены, дымящуюся миску овощной мешанины и краюху черного хлеба. Сглотнув голодную слюну, Иштэр с огромным сожалением вспомнил столичные ребрышки, запеченные под сложным соусом, но выбора у него не было. Впрочем, отхлебнув пива и съев немного рагу, он оказался приятно удивлен вкусом. Хотя он слишком давно не ел нормально, чтобы судить беспристрастно. Так что он быстро умял всю порцию, вытерев края миски последним куском хлеба, и сыто откинулся к стене, допивая пиво и пока ни о чем не думая.

Дверь кормильни распахнулась, и внутрь ввалился седой старик в белой мантии с серебряной вышивкой, похоже, местный жрец Йа Аннэк. Осмотрев активно грешащую паству, он уже было открыл рот для гневной проповеди, но был быстро оттеснен в еще более дальний угол, чем выбрал для себя наемник, и там затих в обнимку с поднесенной кружкой пива.

– Эй, ты, сыграй уже чего-нибудь! – В бессовестно храпящего певчего полетела помятая кружка. Цели не достигла, но остатки пива с ее дна осели на худом лице музыканта, таки разбудив работника лютни. Тот утерся и почти трезво потянулся к инструменту.

– Про Предвечных давай! – кричали из одного угла.

– Про битву с Немуаном!! – голосили из другого.

– Про любовь Стража и Йор Кхали!!! – требовали из третьего.

Поднялся невообразимый гвалт, но хозяин так гаркнул на расшумевшуюся публику, что все мгновенно стихло.

– А и было это на заре сего пресветлого мира! – тут же заныл певчий, худо-бедно аккомпанируя себе скрюченными пальцами. Иштэру показалось, что козел в период гона и то приятнее для слуха.

– Ну, началось! – хохотнула соседская девица. Временно забытая веселой компанией, о чем-то оживленно спорящей между собой, она обратила свое внимание на отдыхающего рядом наемника. – Хорошо хоть не стихами завел, а то совсем хоть убегай!

Тот дернул уголком рта, как раз с той стороны, где рваной линией от виска к квадратному подбородку змеился застарелый рваный шрам. Перепуганная девица сбежала на другой конец стола.

– … а и появилась из Вечного Света богиня Йа Туэй, прекрасная, как сама жизнь, и полюбил ее могучий бог Ома Йада, прародитель всего живого! Родилась у них дочь – красавица Йа Аннэк! И была она настолько мила, что ни божественные родители, ни люди, ни звери, ни птицы, ни гады морские не могли на нее наглядеться…

– Про старуху рассказывай!!! – гаркнули от стойки. – Про Йоруху!!!

Певчий бросил на хама испепеляющий взгляд и, приложившись к кружке, продолжил блеять:

– Не по дням, а по часам росла прекрасная богиня! И ликом была прекрасна, и душою добра! И славили ее по всему Саартану! Храмы новые в ее честь воздвигали да праздники великие собирали, а божественные родители часто осыпали ее подарками! Вот так и одарила богиня Йа Аннэк свою дочь вечной юностью, а бог Ома Йада сотворил для нее Аннэ Каум, Хранителя Света! И будет оный цвести розовым цветом, пока Йа Аннэк будет счастлива!

– Я ж тебе сказал, про Йоруху давай! – Любитель старух встал и начал закатывать рукава, а певчий сплюнул и глянул на хозяина. Тот молча похлопал смутьяна по плечу, кивая ему на табурет. Мужик пожал плечами и снова сел. Хозяин махнул певчему. Блеянье возобновилось.

– Многие были приглашены на торжество в честь юной богини, да еще больше пришли без приглашения! Всех боги приняли и за бесконечные богатые столы усадили! Не нашлось места только для одной старухи, такой злой и страшной ведьме, что считалась она Матерью всем демонам Йор! Обиделась Йоруха, но с праздника явилась! Приветила ее добрая Йа Аннэк! С собой усадила да прощения просила, всячески задабривая! Только злодейка обиды не простила и голосом своим вороньим на весь пир возвестила…

Выдохшись, певчий обвел взглядом притихшую толпу и глотнул пива из услужливо поменянной кружки. Кое-кто с пьяной кривизной творил под столом обережные знаки.

– Да будьте же вы прокляты, что позвали меня на свое пиршество!!! – гаркнул он во все горло, так достоверно подражая голосу старухи, что обережные знаки перекочевали из-под столов наверх. – Почернеет однажды ваше Древо и высохнет, и вместе с последним его лепестком потеряет ваша Йа Аннэк всю свою красоту и превратится в такого монстра, что погубит весь мир!! И будете виноваты в этом лишь вы, Йа Туэй и Ома Йада!!!

Только лишь умолкли в кормильне последние звуки лютни, как установилась небывалая тишина. Окончательно уснувший наемник резко открыл глаза. Из всех щелей резко потянуло холодом, не зимним сквозняком, нет, а прямо-таки могильным. Деревянный пол мелко задрожал, и на столах зазвенела посуда. Квасивший в своем углу жрец резко вспомнил о своих прямых обязанностях и принялся на распев читать молитвы, чем взбудоражил и без того струхнувший народ.

– Уймитесь уже, господин жрец, это всего лишь камнепад! – Хозяин силой впихнул в старческие руки новую кружку пива. – Уж тысяча лет минула, а никакого Конца Света пока не предвидится! Богиня подождет, пока вы не допьете!

Служитель культа уставился на поднесение с таким видом, будто перед ним возникла сама Йоруха, но зеленый змий уже скользнул в его ноздри вместе с резким пивным ароматом.

– Действительно, что это я? Это ж просто Седой! – успокаивая самого себя, пробормотал жрец и, забрав кружку, вернулся в свой угол, где продолжил тихонько грешить.

– Ну вот и правильно! – кивнул хозяин и ушел за стойку. – Кому еще пивка? Ядреного, домашнего!

Народ потянулся за добавкой, поочередно подходя к стойке и подставляя кружки под краник в бочке. Навеянный жрецом страх быстро забылся в пьяном дурмане, и никто, кроме вмиг протрезвевшего наемника, не заметил, как зловеще колыхнулось пламя свечей…

– Ушла Йоруха, задумав недоброе! – снова заголосил певчий, когда все расселись за свои столы. – Думала, думала, как стать еще сильнее и насолить Предвечным, и придумала! Призвала злодейка в наш мир Йор Каум, посулив ему много душ в жертву, и дало Оно ей Семя Йор! И пророс из того Семени в Саартан страшный и злобный бог Йор Немуан! Хотела старуха им управлять, да ничего у нее не вышло, ибо Йор никому не подвластна! Гулял Йор Немуан по Саартану, собирая обещанные жертвы, пока не увидел однажды прекрасную Йа Аннэк! Влюбился он тогда в Вечно Юную и решил сделать ее своей! И она полюбила его в ответ! Воспротивились Предвечные такому союзу, но делать нечего! Понесла Йа Аннэк от Йор Немуана и была счастлива! В срок появилась у них девочка с золотыми глазами и огненными волосами! И возликовал Саартан, ибо любил Йа Аннэк, а Йор Немуан перестал забирать души, и зажили они счастливо вдалеке от чужих глазах! Только лишь Йоруха злилась пуще прежнего и невзлюбила новорожденную…

Иштэр допил пиво и собрался уже попросить себе комнату, если таковая найдется. На худой конец, могла сойти и куча соломы рядом с его лошадью на конюшне, лишь бы уже лечь и вытянуть ноги и хотя бы ненадолго забыться сном. К этому моменту пол в кормильне дрожал все отчетливее и сильнее, а снаружи доносился странный подземный гул. Из щелей потянуло могильной стужей, и наемник, поежившись, встал.

Внезапно входная дверь с треском распахнулась, и в кормильню влетел совсем еще молодой парень в одежде императорских гонцов. Он тяжело дышал, то и дело сбиваясь на надсадный кашель, будто пробежал весь путь из столицы до окраин огромной страны на своих двоих, а не проскакал на казенной лошади. В кормильне в очередной раз стало неестественно тихо.

– Случилось чавой?! – не выдержали за ближайшим столом.

– Война! – прохрипел гонец. – Война Богов, смертные! Вчера слетел последний лепесток с дерева Йа Аннэк! Богиня-Дочь пошла против Родителей! Гибельная Мгла спустилась на этот мир!

Установилась совсем уж гнетущая тишина. Иштэр выдохнул и снова сел. Ну вот и догнало его предначертанное Судьбой.

Месяц назад, еще в столице, подрядившись на поиски некой благородной девицы, сбежавшей из отчего дома, Иштэр зашел в главный храм, испросить благословения пути у тамошних жрецов, но в помещениях было пусто и даже огонь у подножия статуи божественной Семьи почти угас.

Побродив среди статуй, наемник наткнулся на чем-то испуганного послушника в желтой мантии культа Йа Туэй, забившегося в пустующую нишу. Из его невнятного бормотания стало ясно, что все жрецы заняты в закрытом для посещения внутреннем саду храма.

Иштэр никогда бы не рискнул заглянуть туда, но в тот раз ноги сами понесли его в темный проход и вывели в небольшое помещение под хрустальным куполом, оплетенным серебристым плющом. У входа пышно зеленели ухоженные кусты да желтели в вазонах ароматные цветочки. А дальше начиналось море из разноцветных мантий с серебристыми искрами вышивки. Жрецы явно были чем-то взволнованы, спорили между собой и размахивали руками, но многие просто потрясенно молчали или молились.

Наемник было хотел обратиться к стоявшему рядом жрецу в синей мантии служителей Ома Йада, как был грубо оттеснен назад храмовой стражей. Он сдался без лишних препирательств, ибо каторга за неповиновение властям в святом месте в его планы не входила, и уже собирался спокойно уйти, в конце концов, мало ли по пути других храмов Предвечных, когда толпа неожиданно раздалась. И тут он увидел то, что и вызвало такое столпотворение.

Это было совсем небольшое деревце с серебристо-белым витым стволом и пышной кроной из розовых лепестков. И ствол, и крова исходили мягким пульсирующим светом. Только самая ажурная макушка заметно почернела, будто обуглившись, и с нее падали и тут же обращались в серый пепел крошечные розоватые лепестки. В не самую набожную душу наемника тогда закрался суеверный ужас. Неужели это было то самое Аннэ Каум, которое погибало на его глазах, и теперь близился конец этого мира?!

Но тут разноцветная толпа жрецов снова сомкнулась, а Иштэра быстро вытолкали из храма. И все бы ничего, может, он вообще все неправильно понял, но… Ночью того же дня к нему пришли первые видения, которые превратили его жизнь в Йор…

Гонец мешком осел на пол, и прислужница бросилась поить несчастного водой из ковша. Напившись, тот немного пришел в себя.

– Рассказывай!!! – в один голос затребовали быстро протрезвевшие мужики, собираясь вокруг него с напряженными лицами. Гонец обвел окруживших его людей испуганно-уставшим взглядом и разлепил пересохшие губы:

– Со стороны Священной Обители Предвечных приползла багровая туча… и поднялась дикая буря… В небесах грохотало не переставая… Потом… потом была яркая белая вспышка и странный ветер… с привкусом крови… Он принес с собой такие жуткие и мерзкие звуки… Многие не выдерживали этого… Они бросались в колодцы, бились головами о стены домов, убивали друг друга… А после наступила тишина и… главный храм Семьи провалился под землю… И тогда из дыры появилась Она… черная как сама Йор… с сотней золотых глаз… и короной из белых человеческих костей… а за ней текла река из дымящейся крови…

– О, боги!!! – завопила Литка и рухнула в обморок от страха, чего никто и не заметил.

– Боги?! – внезапно окрепшим и каким-то истеричным голосом выкрикнул гонец. – Ина Лаан уничтожены в битве с этой ужасной Тварью, и никто нам теперь не поможет! Те, в кого мы так верили и кому приносили жертвы, породили Ее! Проклятие Йорухи сбылось! Йор Аннэй погубит нас!

Охваченные страхом люди повернулись в сторону очага, но певчего там давно не было. Найти виноватого прямо здесь и сейчас не получилось.

– А как же тебе удалось сбежать? – подозрительно спросил хозяин кормильни.

– Я первый из гонцов императора, которых разослали во все концы Саартана, чтобы предупредить людей о великой беде! Остальные… не знаю, может, кто и выжил! Да только поздно уже, некого предупреждать! Йор уже здесь!

На кухне старый полосатый кот, и не подозревающий о приближении собственной смерти, настырно гонял толстую мышь и, закладывая очередной вираж вокруг стола, с грохотом опрокинул ухват. В кормильне вздрогнули все.

– Надо бежать, братцы, слышите?! – завопил кто-то. – Бежать…

– А некуда теперь, – оборвал его гонец. – За моей спиной остались стертые с лица земли города и поселения, покрытые пеплом всего живого… Скоро Йор Аннэй явится и сюда, и мы все обратимся в пепел!

Ополоумевший народ бросился в двери. Кто-то спешил домой, надеясь закончить свои дни в объятиях близких, кто-то просто бежал куда глядели глаза. Иштэр дождался, пока кормильня опустеет, и неспешно вышел наружу. Страха он не испытывал, терять ему было нечего, любить некого, а из друзей у него был только конь. Ах, да, еще Боль, которая почти никогда его не отпускала. Ну, теперь-то он точно отдохнет.

Было тихо, лишь в дали еще затихали чьи-то крики. Небо, затянутое черной пеленой, казалось беззвездным и глубоким. Сверху падали хлопья серого сухого пепла. Седой молчал.

Иштэр обошел лежащую на земле мертвую лошадь гонца и… замер. В долину через горы хлынул багровый туман, шлейфом стелясь за стройным черным силуэтом. Йор Аннэй летела над землей, и все Ее сто золотых глаз были прикованы к статуе из белого с розоватыми прожилками мрамора. Бесконечно долго она безмолвно смотрела на нее – то ли любовалась, то ли ненавидела, и так же безмолвно уничтожила, превратив в белую пыль.

Последний смертный Саартана закрыл глаза и слабо улыбнулся, сожалея лишь о том, что из-за всей этой божественной кутерьмы сорвался такой выгодный заказ. С этой улыбкой он и хотел уйти в небытие, обратившись в серый пепел, уносимый ледяным ветром, а исчез в сияющем белом вихре. Для него жизнь однажды должна была начаться снова.

ГЛАВА 1. Однажды десять лет спустя…

Россия, около 4-х часов утра

Первые тяжелые капли упали с неба глубоко ночью. Сначала лениво, будто нехотя, потом все быстрее и быстрее. Где-то в облачной круговерти ярились острые молнии, ворочался гром, и в открытые окна роскошного гостиничного номера изредка врывался прохладный ветерок. Он развевал легкие белые занавески, наполняя комнату запахами раскаленного асфальта и звуками несущихся мимо автомобилей.

По мягкому светлому ковру были разбросаны вещи – женские и мужские, на хрустальной люстре, словно в анекдоте, покачивался черный кружевной лифчик, а на широкой кровати с мягким изголовьем очень крепко, разметавшись во всей своей рельефной красе прокаченного тела, спал красивый брюнет лет тридцати пяти. Чуть пониже пресса его едва прикрывал самый краешек белой шелковой простыни, что почти ничего не скрывало, а лишь подчеркивало его природные данные. Рядом с кроватью, на коленях, сидела обнаженная рыжеволосая девушка с мужскими брюками в руках и методично обыскивала их карманы.

Гроза в ее деле оказалась как никогда некстати. Отчаянно полыхнуло, а затем громыхнуло так, что задрожали стекла, а на парковке разом взвыли сигналки. Вздрогнув, она отбросила брюки в сторону и, придав лицу самое невинное выражение, прислушалась. Мужчина спал как убитый, и сквозь шелест дождя ясно слышалось его глубокое, размеренное дыхание.

Еще бы! Девушка отработала с ним от и до, лишь бы усыпить и получить доступ к его личным вещам. Ей не было с ним трудно или неприятно, скорее уж, наоборот, но все ее три оргазма носили исключительно профессиональный характер.

Она тихонько поднялась, на цыпочках прокралась мимо кровати и запустила руку в потайной карман пиджака, небрежно сброшенного на столик. Что тут у нас? Ключница, а в ней три обычных ключа и парочка электронных. Не факт, что именно те, которые были нужны, но все лучше, чем ничего, пригодятся.

Девушка снова прислушалась, убеждаясь, что ее любовник действительно спит, и достала из-под кровати заранее припрятанную коробочку с набором для дублирования ключей. Взяла комочек пластилина и сразу же сделала слепок с небольшого ключика, что висел у него на шее, а после отпечатала остальные и считала карточки. Коробочка закрылась с тихим щелчком и отправилась в темно-синий клатч, а ключница – в хозяйский карман. Ну, все, половина дела была позади, можно было и расслабиться.

Усталое тело тут же попыталось отключиться прямо на месте, но заснуть сейчас значило потерять контроль над объектом, а этого никак нельзя было допустить. Так что о здоровом сне пока можно было забыть. Брюнет что-то сонно пробормотал и пошевелился. В темноте, щедро разбавленной чередой вспышек, простыня окончательно соскользнула с него на пол. С трудом отведя взгляд от такой манящей подушки и смуглого мужского тела, девушка с удовольствием подставила разгоряченную кожу под порывы прохладного ветра. Просто смотрела, как природа отмывает северную столицу от летнего зноя, и глубоко вдыхала ароматы влажной земли, цветов и раскаленных за день крыш.

Гроза утихала, выдав напоследок самую мощную вспышку и грозное громовое эхо. Мужчина рывком сел на кровати и, удивленно повертев головой по сторонам, ожесточенно потер лицо, словно не понимая, что с ним происходит. Вот только спать он должен был еще пару часов!

– Слушай мой голос! – тут же зашептала девушка. – Ты слышишь только МОЙ голос!

Его голова мгновенно повернулась на звук.

– Ты кто?! – Голос у брюнета был хриплый. – Охрана!!!

– Слушай меня! Тебе не нужна охрана! Мой голос проведет тебя в темноте! Слушай его, и все будет хорошо! Ты хочешь спать!

– Я хочу спать… – бесцветным голосом подтвердил тот и упал на подушку, снова размеренно задышав. Похоже, получилось, но снова придется подождать, чтобы убедиться наверняка, что заговор и зелья подействовали правильно. Но спать хотелось все сильнее… Нет, нельзя!

Она поплотнее задернула занавески, набросила гостиничный махровый халат и, включив телевизор, забралась на кровать. Комната осветилась мельканием каналов. Так: рыбалка, эротика, охота, опять эротика, спорт, кулинария… Ага, новости! Холеный ведущий, бегущая строка внизу экрана, котировки акций, экономика, опять экономика, кого-то убили, землетрясение, землетрясение, упал самолет политической иностранной шишки, новости культуры. Ведущий деловито выгнул аккуратно подщипанные бровки и изрек: