Непокорный подарок для княгини

Глава 1.

Вечерний праздничный Вечноград был прекрасен. Замки знати, храмы первобогов, кварталы простого люда, все вокруг сияло тысячами огней. Снежок сыпал с небес, весело похрустывая под ногами горожан и копытами лошадей, тройками запряженных в золоченые сани. Взрослые несли на плечах увязанные в сетку елочки, пакеты с провизией и коробки с подарками, а вдоль дорог играли дети, ловко обстреливая просящийся мимо транспорт снежками и с хохотом улепетывая в переулки. До наступления Нового года оставалось три часа, и казалось, что в эти радостные минуты могут исполниться любые мечты.

Княгиня Владая вздохнула и задернула тяжелые портьеры на своем окне. Изумительный вид на столицу Робинии, самого молодого государства в Монд Маджик Ла, особенно вот такой, расцвеченный яркими огнями, всегда вызывал у нее надежду на что-то неожиданное и… спасительное от скуки и одиночества.

Она посмотрела на супружеское ложе. Оно занимало почти половину спальни, и на нем она все чаще спала одна, и вернулась к туалетному столику с зеркалом и множеством косметических баночек. Все лучшее, дорогое, только кому оное нужно, если ее мужу, князю Истиславу, первому Великому Посланнику Тридевятого царства при дворе короля Робинии, совершенно не до нее?

А ведь она молода и хороша собой: стройная фигурка с пышной и высокой грудью, мягкие локоны цвета меда, большие серые глаза, изящный носик и пухлые губки. В обществе она нередко ловила на себе жадные мужские взгляды, но была не из тех, кто легко пойдет на измену, даже сходя с ума от желания любить и быть любимой.

Княгиня всегда была верна князю, а тот порой предпочитал ей верность отечеству и дипломатии; работал, не покладая рук и забывая обо всем на свете. И она гордилась им, как никто в Тридевятом царстве, все-таки быть посланником царской семьи это титанический труд. Уж больно много дел наворотил старый и скупой Креземир II Горохов, едва не доведя мир до войны своими алчностью и глупостью, когда попытался втянуть в противостояние с Робинией и Великую Восточную Империю. Но ведь и Владая тоже нуждалась в Истиславе. Хотела томных и горячих ночей в его объятиях, а не бесконечного ожидания мужа с очередного дипломатического сборища.

И рассказать ей об этом было некому. Среди местных знатных женщин она не могла доверить свои тайны никому, дома подруг у нее никогда и не было, а мать так радовалась ее браку с братом царицы Леды, что слушать ее “нытье” точно бы не стала. Молчи, дочь, в парчовый подол, раз породнилась с самими Гороховыми.

Вот Владая и терпела, на досуге занимаясь магией целительства, были у нее к этому исключительные способности, а учила ее фея-рабыня – подарок королевы Робинии Цветаны. Тау много рассказывала госпоже об удивительных созданиях своего континента: эльфах, ограх и русалках, гномах и духах, и чем больше девушка узнавала об этих народах, которых часто притесняли и убивали, не говоря уже о порабощении, тем труднее ей было называть фею рабыней. Но что поделать, в их мире процветало рабство, и не ей было менять его устои. Впрочем, бывали случаи, когда хозяева отпускали рабов за особые заслуги, и она тоже хотела освободить Тау, однако Истислав был против. Такими подношениями не разбрасываются: гневить королеву Цветану им было не к чему. В Вечнограде и так хватает защитников для волшебного народа, так что ей незачем забивать свою прелестную головку подобной ерундой, пусть учится у феи и дальше.

Девушка придирчиво осмотрела себя в зеркале. Ее маскарадное платье Снегурочки из голубого шелка, с широкими рукавами и длинным шлейфом, расшитое серебром и жемчугами, сидело на ней без лишней складочки, прическа под жемчужным венцом была безупречна, а тушь и серебристая помада не смазались. Последний штрих – серебряная маска с подвесками из алмазов и шелковистыми завязками, лежала тут же, в узком бархатном футляре.

Этим вечером их с мужем ждали в зимнем дворце Акация I для празднования Нового года. Сперва будут бал-маскарад и роскошное застолье, а затем они останутся в отведенных им покоях на целых семь дней. В прошлом году королевская чета удивила гостей невероятными представлениями и ежедневными фейерверками, а в этом, кажется, будет нечто особенное.

Впервые королю Робинии удалось собрать у себя представителей всех государств Монд Маджик Ла. Ожидали даже Мустафу V Замана, падишаха магов, повелителей джиннов и ифритов, и императора Страны Золотого Солнца Цзиньлуна, владения которого были частью Великой Восточной Империи. Царь Креземир и царица Леда прислали вместо себя главнокомандующего армией Радогора и его жену Ладу; скорее всего, это была попытка прощупать почву на возможность заключения новых военных союзов, и великого князя Вахромея и его жену, великую княгиню Велиславу, но об истинных целях этой пары она даже не догадывалась. Впрочем, это все равно означало, что Истислав снова будет занят своими “неофициальными” встречами и разговорами, наставляя хотя бы Радогора в его непростом деле. Владае же снова придется коротать вечера в одиночестве среди толпы гостей. Грядущие семь дней обещали столько удовольствий, но она мечтала лишь об одном – провести время с мужем на их ложе, пока он будет ласкать ее тело.

За спиной княгини послышались уверенные шаги, и ее шеи коснулись твердые теплые губы. Она прикрыла глаза от удовольствия, а когда их открыла, на ее груди ярко сверкало драгоценное ожерелье из аквамаринов и алмазов, чудесно гармонирующее с ее нарядом и маской. Она улыбнулась и погладила камни кончиками пальцев. Истислав снова подобрал для нее идеальный подарок.

– Как и всегда, прекрасна!

Князь вдел в ушки жены серьги от комплекта и снова поцеловал ее в шейку, а после обхватил за талию и встал рядом. Теперь они оба отражались в зеркале: высокий, импозантный, гладко выбритый мужчина с посеребренными временем волосами, в темно-синем царском кафтане из парчи и черной бархатной маске и молодая блондинка намного моложе него. Счастливые и довольные своей жизнью и другу другом супруги. Княгиня снова тихо вздохнула, внешнее в их случае никак не отражала внутреннего.

– Прости, любушка, задержался, а нам давно пора быть во дворце. Акаций и Цветана вот-вот начнут проводы Старого года, однако мне необходимо переговорить с графом Каралисом до застолья, иначе будет поздно. Ты ведь знаешь, как быстро он может проникнуться духом праздника.

Девушка кивнула и нахмурилась. Нестор Парисович возглавлял дипломатическую канцелярию робинийцев и слыл настоящим кремнем во всем, что касалось службы, но очень любил воздать должное винам и иногда чересчур увлекался, что не делало его сговорчивее в государственных делах, скорее напрочь отбивало охоту что-либо обсуждать, кроме карт и лошадей. И рабов. Каралисы были связаны почти со всеми работорговцами Монд Маджик Ла и имели с них процент за продажу “товара”. Великий Посланник часто встречался с графом по службе, и в последний раз это было пару дней назад, но именно сейчас это почему-то показалось ей странным.

– Воспользуемся порталом, а не экипажем, иначе не успеем. – Истислав достал из футляра маску жены, ловко завязал на ее затылке шелковые тесемки, и, подхватив с софы белоснежную шубку, набросил ей на плечи. Взгляд князя остановился на ее губах. Раньше он всегда ее целовал, а то и начинал страстно обнимать, но теперь лишь улыбнулся и мягко развернул к двери. – Нам стоит поторопиться, иначе рискуем прогневить королевскую чету.

Они спустились на первый этаж своей резиденции и вышли во внутренний дворик, где стояла каменная арка для быстрых переходов. Портал ярко светился изумрудными искрами, и сквозь него были видны очертания комнаты для приема гостей, их силуэты на низких диванчиках у стен, слышались радостные голоса и женский смех. Где-то неподалеку с треском разорвался фейерверк, и небо над городом изукрасили разноцветные огоньки. Так чудесно, но княгиня никак не могла привыкнуть к празднику.

В Тридевятом царстве Новый год праздновали только первые несколько лет, чтобы хоть как-то наладить отношения с Робинией и показать общность интересов. Гороховы и Акациевы обменивались Свитками пожеланий всего наилучшего в грядущем году, что было личной заслугой князя Истислава. Он долго и кропотливо обхаживал обоих монархов, убеждая в необходимости заключения мира любой ценой, и ему это удалось. Теперь столицу Царства Коприну наряжали елками да огнями, а вот в глубинке, откуда и была родом семья Владаи, к подобному относились настороженно и перенимать иноземные обычаи не торопились.

Для княгини это был пятый Новый год в Вечнограде после переезда с мужем в Робинию, но ей куда сильнее хотелось оказаться дома, у теплого очага и с кружкой горячего чая в руках, чем на балу во дворце, а то и покидаться снежками с дворовой ребятней. А потом, раскрасневшись с мороза, кинуться на шею к Истиславу и утянуть его на шкуру у камина, а не танцевать всю ночь под тяжестью княжеского венца, натянуто улыбаясь знакомым.

У портала стоял Пересвет, сотник личной охраны князя. В честь праздника на могучей фигуре витязя золотились парадные доспехи. Он был удивительно хорош собой. Мощная, рельефная фигура, грива длинных волос цвета спелого льна и ярко-синие глаза давно привлекли к себе внимание не только девушек резиденции, но и дам из высшего общества Вечнограда. Кому-то конкретно сотник предпочтения не отдавал, но все же изредка ночевал где-то в городе.

С Владаей он держался неизменно уважительно, но все же порой она ловила на себе его пристальные, горячие взгляды. Уж он бы согрел ее ложе, только бы позвала. Да и не было такое редкостью; мужья в годах часто закрывали глаза на связь молодых жен с прекрасными витязями, лишь бы не было сплетен. Наверное, и она могла бы выбрать любого из красавцев сотни, но она так любила Истислава, что ни один из них, ни сам Пересвет ее не привлекали.

– Князь, княгиня! – Сотник поклонился и доложил: – Ваши вещи доставлены во дворец, охранный десяток витязей уже там. Я буду держаться рядом с прочей охраной, но в этот раз во дворце будет не протолкнуться от иноземцев. Так что прошу, будьте внимательны к мелочам и без надобности не рискуйте. Может случиться всякое!

– Да полно тебе, Пересвет! – Князь похлопал его по могучему плечу. – Что может с нами случиться во дворце Акация?! Уверен, все будет тихо!

Истислав первым вошел в портал и увлек за собой Владаю. Витязь шагнул следом, бегло осмотрелся и, кивнув ему, исчез в неприметной дверце за блестящей мишурой. Княгиня же сбросила с себя шубку на руки рабу-эльфу и вложила ручку в ладонь мужа, который повел ее в следующий зал, где уже собралось большинство прибывших на праздники гостей. Кто-то из них использовал портал, кто-то специальные экипажи из королевских конюшен, но почти все уже собрались, не хватало только делегаций из Империи.

Владая раздавала приветственные улыбки и с любопытством разглядывала пышно разодетых дам и их кавалеров, скрывающих лица под разнообразными масками. Все они были в нарядах голубого и бирюзового, синего и фиолетового цветов и оттенков, что было обязательным требованием к нарядам в эту Новогоднюю ночь. Робинийки были затянуты в корсеты и овевали пол объемными парчовыми юбками, обмахивались веерами и сверкали драгоценностями; платья многих украшали хрустальные цветы с серебряными листочками, на головах перевались ажурные алмазные диадемы. Их спутники носили сшитые по последней робинийской моде камзолы, шелковые чулки и туфли на каблуках и дополняли свои наряды кружевами, перьями и чудесной вышивкой, удивительно похожей на иней.

Прибывшие на праздник, явичи стояли чуть поодаль от общей толпы. Очень стройная Лада и высокий, широкоплечий Радогор, и великий князь Вахромей с женой, великой княгиней Велиславой. Первые были одеты почти так же, как и Владая и Истислав, только в локонах Лады искрился украшенный камнями гребень. Радогору в отсутствии брони явно было неудобно, он оттягивал воротник рубашки и одергивал богатый кафтан, чересчур легкий после военных доспехов. Эти супруги носили на груди драгоценные обереги от нечистой силы, которой было полно в Тридевятом царстве. Вахромей же и Велислава были одеты по-робинийски. Великий князь был полноват и носил напудренный парик, и на его фоне великая княгиня казалась тонкой да звонкой феечкой, блестящей от драгоценностей, вон и крылышки за спиной серебрятся. Мужчины обменялись объятиями и немедленно отделись от жен, тихо переговариваясь о чем-то своем. Девушки переглянулись, понимая, что иначе те просто не могут, слишком многое было поставлено на карту дипломатии.

Внезапно гости оживились и дружно уставились на выход из портальной комнаты. Во дворец прибыли гости из Великой Восточной Империи.

Первым появился Мустафа V Заман. Высокий рост, мощная фигура, смуглая бархатистая кожа, длинные темные волосы под сапфировым венцом перевиты драгоценными алмазными нитями. На могучих плечах невесомый иссиня-черный кафтан со шлейфом, расшитый серебром и сапфирами, на рельефной груди – единственный аквамарин в золотой оправе, такой огромный, что своим сиянием легко заменил десяток-другой ожерелий, пальцы унизаны перстнями. По женской половине гостей прошелестел слаженный вздох восхищения: падишах был действительно красив. Но втрое большего этого он был опасен, поэтому мужчины смотрели на него с недоверием. Никто не знал, что на уме у столь сильного черного мага, чье лицо, не скрытое маской, было непроницаемым.

Позади Мустафы шла задрапированная в сине-голубые шелка и вуали удивительной красоты и знойности женщина со смуглой кожей, обильно увешанная драгоценностями; блестели алмазы, изумруды, сапфиры, позвякивали золотые браслеты на тонких запястьях и лодыжках. Кажется, ее звали Зарима. Очередная любимая жена, от которой повелитель Империи безжалостно избавиться, как только наступит срок. Остальные человек тридцать носили сине-фиолетовые наряды попроще. Мужчины свободные кафтаны с широкими рукавами, а их женщины платья-балахоны с вышивкой из серебра и камней.

Затем настал черед Императора Страны Золотого Солнца. Разодетый в сине-голубые шелка Цзиньлун был без маски. Он прятал руки в широкие рукава богатого халата, расшитого изображениями золотого солнца, и поглядывал вокруг надменными раскосыми глазами. Позади него мелко семенили сразу пять жен. Эти были белокожие и нежные, словно цветы орхидеи. Сложные прически с заколками и подвесками, стоячие воротнички, отделанные камнями, летящие длинные рукава до пола и многослойные юбки со снежинками и драконами. Замыкали строй государственные мужи всех возрастов в сопровождении их собственных жен.

Император Цзиньлун раскланялся с гостями и отвесил глубокий поклон Мустафе V. Тот едва кивнул, церемонии были соблюдены. Все повернулись к высокой двери в живописных завитках белого инея. Акациевы снова и снова придумывали что-нибудь неожиданное и баснословно дорогое, чтобы удивить и развеселить гостей, но такого на входе в бальный зал княгиня еще не видела.

И тут сворки бесшумно поползли в стороны, открывая перед гостями зимнюю сказку…

Глава 2.

Бальный зал сверкал и переливался всеми оттенками льда и снега: от серовато-белых до бирюзовых и фиолетово-черных. Слева имелось обширное пространство для танцев, справа, в обрамлении диванчиков для отдыха, стояли столики с напитками и легкими закусками, а посредине, сверкая и поскрипывая под ногами, лежала белоснежная дорожка из нетающего снега. С потолка свисали длинные хрустальные сосульки, среди которых задорно носились фиолетовые дракончики с бубенцами на хвостах; они пронизывали воздух вспышками голубоватого пламени, крылышками посылая вниз потоки прохладного воздуха с ароматами хвои и мандаринов. Но самой прекрасной здесь была праздничная голубая ель: высоченная, разлапистая, увешанная разноцветными шарами, мишурой и гирляндами. Звучала праздничная музыка, от которой так и хотелось пуститься в пляс. Правителей Робинии пока не было, и гости в нерешительности остановились в центре зала, с восхищением оглядываясь по сторонам и тихо переговариваясь между собой.

Князь Истислав терпеливо поддерживал супругу под локоток, но его глаза методично осматривали толпу в поисках Каралисов. Заметив расстроенный взгляд Владаи, он улыбнулся и поцеловал ее пальчики.

– Обещаю, любушка, как только представлю Радогора нужным людям и переговорю с Нестором Парисовичем, так сразу вернусь к тебе. Этой ночью мы обязательно потанцуем.

– Боюсь, сердце мое, твое желание испарится, как только часы пробьют полночь, – вздохнула девушка, ни на что не надеясь, обратное уже давно стало для нее большим разочарованием. Она отвернулась, чтобы скрыть от мужа печальное лицо. Ей так хотелось побыть желанной хотя бы в праздничную ночь.

– Ну-ну, не унывай, моя княгиня, сегодня мы сполна насладимся друг другом. – Муж склонился к ее ушку и поцеловал его. – Очень скоро все для нас изменится! Просто верь мне!

Владая с недоверием посмотрела на Истислава, но ни о чем спросить не успела. Из толпы гостей выскользнула стройная темноволосая фигурка и величаво подплыла к ним. Изысканное бирюзовое платье, шикарные драгоценности и неизменная ласковая улыбка. Графиня Каралис считалась одной из самых красивых дам Вечнограда, разумеется, после королевы Цветаны, и неизменно покоряла собеседников своей радостью от встречи в любое время дня и ночи. Может, про себя она и плевалась, но внешне этого заметно не было, и лишь немногие знали другую сторону Дорсии Линосовны – довольно жесткую и предприимчивую на пути к поставленной цели.

– Князь, княгиня, мое почтение и новогодние поздравления! – Подойдя к ним, графиня с достоинством поклонилась. После взаимных приветствий она сообщила князю, что граф будет ждать его за седьмой колонной дворцового балкона сразу после церемонии Проводов Старого года и, одарив супругов очередной улыбкой, удалилась. Они переглянулись, и Владая кивнула. Истислав явился сюда за этим, так что нечего было тешить себя глупыми надеждами.

Грянули фанфары, и перед елью закружился густой снежный вихрь. Мгновение, и он рассыпался по полу сотнями хрустальных кристаллов. Перед гостями склонили головы правители нелюдей-полукровок и магов: Акаций I, эффектный брюнет с темной бородкой и в серебряной маске с короной Посейдона, и Цветана Премудрая, прекрасная, но холодная, словно сама зима, блондинка в кружевной серебряной маске с белой розой. На них одних были роскошные белые туалеты, искусно расшитые серебром, алмазами и жемчугами. Шлейф королевы раскинулся у ее ног подобно сверкающей подлунной долине, а высокая витая корона сияла так, что затмевала собой елочные гирлянды. Гости разразились криками восхищениями и бурными овациями. Его величество снова поклонился и тоже разразился прочувственной речью о единстве народов Монд Маджик Ла.

Владая не слушала, бродя рассеянным взглядом по обстановке и ожидая, когда же Акаций перейдет к проводам Старого года и откроет бал. Но монарх все вещал и вещал, пока в зал не вошли слуги-эльфы: едва ли не полностью обнаженные евнухи, чьи идеальные тела покрывали узоры искристого инея. На спине каждого, между скульптурными лопатками, светилось белым клеймо с изображением цветка акации – символом их принадлежности к рабам королевской семьи. Они разносили хрустальные бокалы с игристым розовым вином на подносах изо льда. Еще немного, и гостям предстояло поднять их вверх, провожая еще один чудесно прожитой год.

Княгиня потянулась за бокалом и… застыла. Перед ней застыл огромный эльф во всей красе обнаженного рельефного тела. На глазах и острых ушах непроницаемая черная повязка, чтобы не смел шпионить и подслушивать за веселящимися господами, а использовал только природное чутье для перемещения. Руки с налитыми силой мышцами играючи удерживали тяжеленный поднос, опустевший на треть.

– Госпожа, господин, – сказал раб, и в его низком голосе ей послышался шорох осыпающихся с обрыва камней, такой опасный и… волнующий. В груди у нее появился странный горячий ком, тепло от которого быстро разлилось по телу и выплеснулось внизу живота. Княжеское платье мгновенно превратилось в невыносимую, удушающую тряпку, которую ей захотелось сорвать с себя, ощутив на пылающей коже холодные мужские ладони.

– Любушка, с тобой все в порядке? – обеспокоенно спросил князь. – Этот раб напугал тебя?

– Нет-нет, – прошептала девушка, стараясь унять частое дыхание, и все-таки забрала бокал. Если она не поднимет его вместе со всеми, возникнут пересуды. – Пусть… пусть уходит…

Истислав взял бокал и жестом отослал эльфа. Владая украдкой взглянула на удаляющуюся фигуру с едва прикрытыми набедренной повязкой упругими ягодицами и отхлебнула вина до срока, чтобы унять сухость во рту.

Богиня Жизнь, это что было?! Будто она и не видела никогда голых мужских тел! Видела, и не раз! За резиденцией Великого Посланника было небольшое тренировочное поле для витязей, где молодые и красивые мужчины часто бились на мечах в одних портках, чтобы ничего не стесняло движений, но все ее помыслы всегда занимал только князь, но сейчас…

Она дождалась, пока высоченная фигура скроется среди гостей, и тут ее глаза встретились со всепонимающим взглядом графини Каралис. Дорсия Линосовна отсалютовала ей бокалом и отвернулась к мужу, который обвил рукой ее талию, о чем-то тихо рассказывая.

Снова зазвучали фанфары, и стройный хор из мужских и женских голосов проводил в прошлое еще один Старый год. Цветана Премудрая взмахнула рукой, и зазвучали первые ноты торжественного полонеза. Гости встают по парам в длинную цепочку, чтобы обойти бальный зал по кругу во все ускоряющемся темпе несложных шагов, пока не настанет момент поменяться партнерами. Только что Владая улыбалась мужу, и вот перед ней Мустафа V, который с интересом рассматривает свою новую партнершу. Еще поворот, и Император Цзиньлун величаво обходит вокруг нее на расстоянии вытянутой руки. Поклон, и руки ей целует юный крестник короля Аркадий. Поворот, и дамы опустились на пол в центре зала, пока кавалеры обходят вокруг, занимая места рядом со своими дамами. Смена тональности, и она снова танцует с мужем, обходя вокруг него на самых кончиках туфель. И снова повороты, поклоны, повороты, пока наконец гости не выстраиваются по кругу в последний раз под финальные аккорды прекрасной мелодии. Теперь новогодний бал-маскарад официально открыт!

А дальше все выдохнули, оправились и встали в очередь к правителям Робинии для бесконечного обмена формальными поздравлениями. Первым отметился перед Акациевыми Мустафа V, который представил им любимую жену и лично преподнес им изысканный ларчик. Что там было, не разглашалось, но, судя по удивленно изогнутым бровям Акация и Цветаны, что-то неординарное.

Вслед за падишахом настал черед Императора Цзиньлуна и его пяти жен. Эти тоже что-то преподнесли, но уже в накрытой сверху клетке высотой в человеческий рост. Королева едва улыбнулась и кивнула, но проводила дар, который спешно уносили прочь из зала пристальным нетерпеливым взглядом.

И вот пришел черед представителей Тридевятого царства, и, в отличие от остальных, Креземир скромничать и прятать свой подарок не стал. Радогор и Вахромей в открытую передали польщенному Акацию невероятной красоты саблю, изукрашенную алмазами и филигранью и, по словам военачальника, обладающую некими полезными для того свойствами, а Лада и Велислава вручили королеве объемистый сундучок с магическими каменьями, которые добывались лишь в одном местечке во всем Монд Маджик Ла, прямо под Коприной. Цветана оценила подарок, ибо стоимость тех камешков легко превосходила годовой бюджет половины Вечнограда, не говоря уже об их магической природе, и велела немедленно поместить сундучок в казну под усиленную охрану. Еще пара-тройка заученных фраз, и явичи уступили место другим парам.

Убедившись, что с женой все в порядке, князь растворился в толпе, пообещав ей, что вернется еще до застолья. Владая вздохнула и решила составить компанию соотечественникам. Лада разглядывала гостей с легкой, немного скучающей полуулыбкой, будто царица на собственном балу. И не удивительно, родители, богатые помещики, с детства готовили дочь к роли супруги царевича либо князя, однако в мужья ей определили Радогора, невестой которого уже была война. Почти все время он пропадал на тренировках с войском либо уводил своих витязей в походы против нечисти. И, кажется, это сыграло с молодыми злую шутку: они были слишком разными и явно тяготились обществом друг друга. Великая княгиня Велеслава непрестанно щебетала о делах двора и моде, придирчиво рассматривая наряды гостей. Радогор и Вахромей слушали их вполуха, снисходительно похмыкивая и заметно скучая.

Сперва княгиня внимательно обсуждала новости из дома и кивала, узнавая знакомые имена, но ее взгляд все натыкался на идеальные фигуры евнухов. Жар внутри нее не только не проходил, но становился все сильнее. Она едва держалась на ослабевающих ногах, начиная сердится на собственное тело. Улучив момент, когда явичи о чем-то заговорили только между собой, она тихонько отошла к колонне, почти незаметной за украшением с шарами и мишурой, и прислонилась спиной к прохладному камню, чтобы перевести дух.