Непокорный подарок для княгини

Глава 3.

– Вот, выпейте, это поможет. – Графиня Каралис возникла рядом с Владаей словно из ниоткуда и подала ей бокал с густым красным вином. – Здесь нужно что-то покрепче, чтобы решиться.

– На что? – спросила княгиня, снова наблюдая за передвижениями рабов и ощущая в себе небывалое смятение.

– Услышать себя, – ответила Дорсия Линосовна. – Себя и свое тело. И признать его желания.

– Простите, графиня, но я не понимаю… – начала было говорить девушка, но та коснулась ее руки прохладными пальцами.

– Понимаете, очень хорошо понимаете. Мы обе обожаем своих мужей, но они принадлежат своим делам и заботам более, чем нам с вами. Верно?

Владая молчала, и графиня приняла это за согласие. Хотя разве это было не так? Истислав был женат на своем посланничестве гораздо ранее, чем на своей молодой жене.

– К тому же мужчины так непостоянны, – продолжила та, – им все время хочется развернуть и попробовать новенькую конфетку, словно они мальчишки в кондитерской лавке.

– Я бы предпочла не обобщать, – сухо прервала княгиня ее рассуждение.

– Ну, разумеется, князь удивительное исключение, – склонила графиня темноволосую голову, сверкая вплетенной в локоны диадемой, и княгиня вдруг ясно поняла, что она явно что-то знает об Истиславе, что-то такое, о чем неизвестно ей, его законной супруге. – Но ведь и вам он не уделяет должного внимания, а вы так молоды и красивы.

Девушка тихо вздохнула. Как бы то ни было, но Дорсия Линосовна была права, вот только обсуждать это с ней она не собиралась. До сих пор никто не уличал графиню в сплетнях, но девушке совсем не хотелось, чтобы та начала болтать с ее проблем.

– Мне понятно ваше недоверие, – верно истолковала ее молчание красавица, – я и сама не терплю сплетников и клеветников. Вы же мне глубоко симпатичны, да и наши мужья, как мне кажется, нашли общий язык не только в дипломатическом деле, именно поэтому я кое-что представляю о вашей жизни, да и многое не нуждается в облечении словами. Ваше одиночество читается в глазах. Поверьте, со мной было то же самое.

Владая отпила вина. Соблазн высказаться о наболевшем был как никогда велик, однако пока графиня не выдала ни одного своего секрета.

– Говорите прямо, – попросила она, – или мы закончим этот разговор прямо сейчас.

– Идемте-ка со мной, – сказала графиня, высматривая кого-то в толпе гостей. Затем она кивнула самой себе и повлекла девушку вдоль стены под прикрытием густой мишуры и украшений. Наконец они встали за одной из колонн и графиня приложила пальчик к губам, призывая ее молчать и слушать.

По другую сторону разговаривали и смеялись мужчины и женщины, как могут разговаривать и смеяться только старые друзья. Прислушавшись, Владая поняла, что все они обсуждали свою семейную жизнь, которая складывалась столь счастливо исключительно благодаря неким третьим лицам. Кому, она так и не разобрала, Дорсия Линосовна уже увлекала ее в обратном направлении.

– И эти люди действительно счастливы? – спросила княгиня, когда они снова попали в свой закуток.

– Уже да, – кивнула графиня. – И в этом им помогли.

– Кто же? – невольно заинтересовалась она.

– Всего лишь рабы, – ответила та. – Постельные рабы.

Владая смотрела на танцующие и веселящиеся вокруг пары. Иногда царящие в Робинии нравы становились для нее шокирующим открытием, но о существовании рабов для таких утех она слышала впервые. Все-таки воспитывали ее совсем иначе, и соприкасаться с подобным вещами ей совсем не хотелось. Она собиралась закончить эту беседу прямо сейчас, но Дорсия Линосовна уже снова заговорила:

– Когда-то мы с мужем были безумно влюблены, но время беспощадно и наша страсть остыла. Мы погрязли в скандалах и обвинениях, пока однажды не задумались о раздельных домах. К этому времени мы не спали вместе уже даже не год, и казалось, что все потеряно, но мы нашли в себе силы сесть и поговорить. И осознали, что мы все еще любим друг друга, просто искра той страсти, что зажигала наши тела, угасла.

– Но вы и ваш супруг выглядите такими счастливыми и влюбленными, – нахмурилась княгиня.

– И это так и есть, – согласилась графиня. – Просто отныне мы спим в разных постелях.

– Но… – Девушка сразу поняла, что речь не о разных комнатах. – А граф знает, что…

– Даже более того, он лично выбрал для меня подходящее существо, – пожала плечами Дорсия и, видя, что та не совсем ее понимает, продолжила: – Раба-эльфа, который отлично справляется с поставленной задачей. Он прекрасен внешне, молчалив и не требует от меня ничего сверх полученного мною удовольствия. Ну а что еще может быть нужно рабу? Да, сперва я не могла перебороть собственную брезгливость, но со временем мне даже понравилось. И все же я не оставляла надежды, что снова привлеку к себе Нестора. И я сделала так, чтобы он увидел меня в постели с рабом, и графа это внезапно воспламенило. Он снова меня возжелал, пускай и в обществе раба. Ну а я сама выбрала для мужа постельную рабыню. Иногда мы проводим ночи и вчетвером. – Она провела острым ноготком по ладони Владаи, заставив ее покрыться мурашками. – Эти рабы, они никто для нас, живые игрушки для любовных утех, которые можно заменить в любой момент, ведь нас совсем не заботят их чувства. И с тех пор, как они появились в нашем доме, скандалы между нами с мужем исчезли. В них нет никакого смысла, ибо теперь мы любим друг друга еще сильнее, чем прежде, а нашими телами пусть занимаются рабы.

Княгиня осушила бокал в один глоток. Представлять себя и Истислава с кем-то еще на их супружеском ложе было выше ее сил. Да, не так она была воспитана, но ведь это она совсем недавно мечтала, чтобы тот неизвестный раб сорвал с нее платье и сжал в своих объятиях. Она смутилась и залилась румянцем.

– О, я вижу, что вы меня услышали, – без тени насмешки улыбнулась графиня. – И даже знаю, о ком вы подумали. Я тоже заметила этого евнуха. Порой они могут быть чересчур ненасытны в постели, поэтому в первый раз все же стоит подобрать раба на специальном рынке или у хороших знакомых, ну, или в заведении того же Лиатриса Вивасы. Вы ведь слышали о его “Анемоне”?

– Князь никогда не одобрит подобные идеи, – сказала княгиня. – В Тридевятом царстве иные нравы.

– Но вы не в Тридевятом царстве, вы в Робинии, – справедливо подметила графиня. – И потом, чтобы что-то узнать, сперва необходимо об этом поговорить. Советую обсудить это с мужем, он прекрасно разбирается в таких вопросах, да и мы с Парисом довольно часто встречаем его в театре Вивасы. Почему бы вам не посетить одно из представлений вместе? Мне кажется, это могло бы пойти вам на пользу.

Девушка застыла, понимая, что ей не хватает воздуха. Она уже слышала и это название, и некоторые подробности о театре рабов знаменитого эльфа Лиатриса Виваса, который владел еще и особым публичным домом с отменно обученными постельном ремеслу рабами со всего мира. Бордель и театр располагались в разных половинах одного здания, и перейти из одного в другой было делом минуты. Но она никак не могла представить себе, что Истислав бывает в подобном месте. Или она совсем не знала собственного мужа…

Владая прикрыла глаза, чтобы немного успокоиться. Почему чужие люди лезут в ее жизнь, да еще так бесцеремонно?! Неужели она кажется со стороны такой жалкой и… озабоченной?! Стыд, какой стыд! Но ведь она так любит Истислава, несмотря на разницу в возрасте и положении. Их брак, конечно, был неравным, и большое счастье, что брат царицы, собравшийся повторно жениться, остановил выбор на младшей дочери богатого, но все же провинциального помещика. Да она будет вечно ему благодарна! Князь позволил ей учиться и врачевать, а что касается супружеского ложа… Знать, не такая уж она и красавица, раз настолько быстро прискучила мужу и он нашел утешение у куртизанок.

Княгиня открыла глаза, но Дорсии уже рядом не было, зато прямо перед ней стоял Истислав и задумчиво ее рассматривал с высоты своего роста. Она хотела было что-то сказать или спросить о его визитах в театр рабов, даже открыла рот в первом порыве, но тут же его закрыла. Она доверяла мужу и не хотела скандала, но поговорить им все же придется.

– Что тебе сказала графиня? – спросил князь. – Ты бледна, любушка. Может быть, позвать к тебе лекаря?

– Пойдем лучше танцевать! – Девушка постаралась улыбнуться и, схватив его за руку, увлекла к танцующим парам. Ей нужно было забыться, чтобы никому не испортить ночь неожиданными слезами. Как раз заиграли вальс, и она прижалась к Истиславу, который был прекрасным танцором. Их пара легко и грациозно кружилась по залу, пока не было объявлено о начале застолья. До Нового года оставалось уже меньше получаса…

Глава 4.

Пиршественный зал имел форму вытянутого овала. На одном его краю возвышалась еще одна разлапистая и ароматная голубая ель в разноцветных игрушках, мишуре и гирляндах, на другом в разведенном камине дрожали язычки уютного золотистого пламени; над камином висели старинные часы, которые неумолимо отсчитывали последние минуты уходящего года.

Под потолком мерцали целые волны серебристой мишуры, которая спускалась так низко, что почти доставала до стола под белоснежной скатертью с ажурной вышивкой по краям. Между тарелками из тончайшего фарфора и начищенными до блеска приборами стояли изысканные композиции с еловых ветвей и шишек, изящные вазочки со льдом для красной икры и антикварные конфетницы, горки для фруктов и темные бутылки с игристыми и красными винами из королевских винокурен.

Хватало на столе и пустых мест для подносов со знаменитыми запеченными гусями по-робинийски. Прочие основные блюда гостям обычно подавали порционно, в соответствии с их предпочтениями. Нынче для дворцовых поваров наставала горячая пора. До сих пор они с честью управлялись на королевской кухне, но что будет теперь, когда во дворце было столько иноземцев.

Акаций и Цветана первыми заняли свои места во главе стола на фоне искрящейся огнями елки. Слева от королевы поочередно усадили Радогора и Ладу, Вахромея и Велеславу, а затем Истислава и Владаю, рядом с которой, через пустое кресло, о чем-то своем недовольно хмурился Аркадий; в свои семнадцать лет он уже стал таким же красавцем, как и его отец, барон Феб Файбус, лучший друг монарха и величайший богатырь; Владая видела его во дворце, но знакомства они так и не свели.

Но в бальном зале она заметила и других детей барона, единственных, которым дозволялось находиться в зимнем дворце в праздники. Премилые малыши, светловолосые, светлоглазые и очаровательно пухленькие мальчики-близнецы Мироша и Алексаша и совсем еще крошка Глаша. Детвора весело носилась вокруг елки, таскала мишуру и кидалась низко весящими шишками вместо снежков, заставляя нянек и дядек замирать в ожидании новой детской шалости. Это зрелище вызывало в ней одновременно и острое чувство милоты, и горечи. Детей им с Истиславом всебоги так и не дали, несмотря на все мольбы и старания.

Справа от короля развалился в кресле Мустафа V. Падишах выглядел довольным и рассеянно поглаживал плечико сидящей рядом жены. Сидящий рядом с ней Цзиньлун застыл статуей со спрятанными в длинные рукава руками, а вот его жены, напротив, крутили головами во все стороны и тихо щебетали между собой. Далее поочередно сидели сановники обоих властителей и все остальные гости.

Княгиня кивнула нескольким знакомым, которых узнала под масками, с ними она уже не раз пересекалась в королевских дворцах: герцогу Лейнстеру и его жене, герцогине Фабии; Каралисам; графине и графу Асторам, Рейне и Колманну, графине Элине Краун и ее супругу Роберту. Прочих она так и не узнала под масками, да и не особенно старалась. Ее мысли были заняты мужем и разговором с Дорсией Линосовной. Вокруг было так красиво, но ей хотелось поскорее оставить всю эту новогоднюю кутерьму позади и остаться наедине с князем.

От невеселых мыслей ее отвлекли голос короля и нежное поглаживание мужа по руке. Все уже встали и, подняв бокалы с игристым вином, внимали Акацию и его предновогодней речи. Владая тоже подняла бокал, пытаясь прислушаться и хоть что-то понять, пока не уловила, что над камином уже бьют куранты и вокруг царит какая-то особенная торжественная тишина. И вот с двенадцатым ударом в Монд Маджик Ла наступил 62 год новой эры. Приглашенные радостно загомонили, поздравляя друг друга и обнимаясь с соседями, в адрес монархов Робинии и их царственных гостей неслись комплименты и здравицы. В воздухе кружились конфетти и атласные ленты, за окном загремели фейерверки.

Слуги появились в зале прямо из кухни, используя узкие портальчики за спинами у гостей, и вскоре стол наполнился разнообразными закусками и теми самыми печеными гусями по-робинийски. Рядом с горками золотистого имперского риса можно было увидеть прозрачные пельмешки из страны Золотого Солнца и хрусткие маринованные овощи из Тридевятого царства, так что каждый мог попробовать то, чем угощались иноземцы. Вдохнув витавшие над столом ароматы, Владая впервые за вечер ощутила голод. Перед ней уже стояла тарелка с кусочками сочного, идеально поперченного и просоленного гуся, которые так и манили ими насладиться, пока мужчины вокруг будут вести с монархами свои искусные политические беседы “ни о чем”.

Застолье продолжалось дольше часа, затем королева Цветана снова объявила танцы и сытые гости нехотя вернулись в бальный зал. Один стремительный танец сменялся другим, звучала веселая музыка и звенели бокалы и смех. Постепенно праздничное настроение охватило и Владаю. Истислав, как и обещал, был рядом, и они долго кружились в танце, шепча друг другу ласковые слова и поздравления.

– Выйдем на балкон, – попросила она, когда очередной танец закончился и вновь заиграла музыка. То ли от выпитого, то ли от счастья у нее пылали щеки и кружилась голова. – Хочу проветриться, иначе снова пущусь в пляс!

– Ну, любушка, боюсь, еще одной кадрили я не выдержу. Идем! – На диванчике лежала целая стопка приготовленных на такой случай пледов, и князь подхватил сверху один, которым укутал жену и вывел ее на свежий воздух.

С балкона открывался чудесный вид на расцвеченный огнями Вечноград. То и дело взлетали в небо ракеты с фейерверками, разрываясь то шарами, то причудливыми фигурами. На дворцовой площади с высокой елью, несмотря на мороз, веселился народ, с лотков продавали вкусности и горячие напитки. Вот бы оказаться там, чтобы прогуляться и ни о чем не думать. Она повернулась к Истиславу, от которого так приятно пахло хорошим вином. Он смотрел на нее, придерживая за плечи и поглаживая их сквозь плед.

“Почему же он не целует меня?!” – пронеслось в голове у княгини. На балкончике не так уж и светло, да и стоят они в тени от колонны. Она привстала на цыпочки и накрыла губами губы мужа. Ее ручка опустилась ниже, скользнула под его кафтан и прижалась к застежке на брюках, уверенно сжимая и поглаживая плотную ткань. Но, сколько бы она не продолжала, так и не ощутила под ладонью самого главного – его желания обладать ею прямо здесь и сейчас. Ее будто обдало кипятком с головы до ног.

– Ты не желаешь меня?! – прошептала девушка, и князь тяжело вздохнул.

– Дело не в этом, – сказал он. – Ты у меня такая красивая и молодая, но мне уже не сто, и даже не сто тридцать. Я устал, выпил и уже натанцевался. А ты достойна лучшего, чем быстрая страсть на королевском балконе. Я хочу ласкать твое тело медленно и долго, а уже потом войти в тебя и подарить наслаждение, от которого ты не сможешь сдержать свои стоны. – Он поцеловал ее в лоб и поплотнее завернул в плед. – Но прежде нам нужно кое-что сделать.

Владая отвернулась. В бальном зале играла и играла музыка, кто-то смеялся, но тишина между ними двумя стала гнетущей.

– Кажется, я догадываюсь, о чем говорила с тобой графиня Каралис. – Истислав посмотрел на нее в темноте, и она почувствовала его взгляд. – Но она многого не знает.

– А что ты сам знаешь о постельных рабах? – все-таки спросила княгиня. – Дорсия Линосовна заверила меня, что ты часто посещаешь “Анемону” и ни разу не позвал с собой меня.

– У графини, любушка, здесь свой собственный интерес. Лиатрис Виваса давний компаньон Каралисов по работорговле, так что сегодня у них появился прекрасный повод, чтобы предложить свой товар самой высокой знати.

– Ты мне не ответил! – Она повернулась и посмотрела мужу прямо в глаза. Тот молчал, но, видя на лице жены решимость довести разговор до конца, вздохнул.

– Я действительно бываю в “Анемоне”, и не только в театре.

– Ты посещаешь бордель?! – Девушка дернулась, словно от пощечины. – Но… почему?!

– Полагаешь, у меня есть время на утехи? – усмехнулся князь. – Нет, а “Анемоне” прекрасное место для встречи с некоторыми нашими… соотечественниками. Большего я сказать не могу, прости. – Он притянул ее к себе и обнял, крепко и надежно.

– Правда? Дело только в этом? – спросила она. – Ты мой муж перед ликами Жизни и Смерти! Мы клялись первобогам во взаимной честности!

– И будет так до Бездны Бытия! – кивнул Истислав. – Ты для меня единственная на целом свете! Просто верь мне!

– Хорошо, мой князь, но я ничего не забуду! – Владая улыбнулась и потянула его с балкона в бальный зал. Страсть, навеянная вином и фантазиями о рабе, схлынула и княжеский венец уже начинал немилосердно давить ей на голову. Поскорее бы раздеться, а там она еще посмотрит, сможет ли Истислав отдохнуть.

Глава 5

.

Бал завершился под утро, как и обещалось, мазуркой с участием Акация и Цветаны. Королевская пара кружилась по залу, и на прекрасном лице чародейки впервые за вечер появилась по-настоящему счастливая улыбка. С последними нотами танца она страстно поцеловала супруга на глазах у всех, чем вызвала в толпе гостей шепотки недоверия: слишком холодно и равнодушно она смотрела на него с момента их появления в зале в начале праздника. Впрочем, новогодняя ночь всегда полна чудес и сюрпризов и об этом все очень быстро забыли. Тем более что следом было объявлено, то уже утром, как только все немного отдохнут после бала, каждый приглашенный найдет под главной праздничной елью именной подарок. За сим королевская чета снова поклонилась гостям и растворилась в снежном вихре. Вслед за ними разошлись и гости, украдкой позевывая в кулаки и платочки. Рабы давно ожидали их в покоях, чтобы помочь раздеться и отправиться спать.

Истислав снова был задумчив и молчалив. Они не говорили до самой двери в отведенные им покои, но и там случилось странное. Князь передал жену рабыням и куда-то ушел. Эльфийки помогли ей снять платье, но после она их отослала и осталась одна в полумраке просторной комнаты с ложем под красным бархатным балдахином. В одном углу у противоположной стены стоял двустворчатый шкаф, в другом высокая, изысканно украшенная елка, а по средине, прямо напротив ложа, высокое резное трюмо с зеркалами.

Владая повернулась к трюмо, рассматривая себя сразу в трех зеркалах. На ней был черный атласный корсет с кокетливым бантиком между чашечками, черные же кружевные панталончики и шелковые чулочки с подвязками. Все по моде Робинии на женское белье, в Тридевятом царстве такого не носили, считая вульгарным и вызывающим, да и она сама предпочитала что-нибудь поскромнее и поудобнее, но только не сегодня. Этой ночью она хотела разжечь страсть и вожделение в муже, которому такие штучки очень нравились. Однако она сама желала чего-то другого.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.