- -
- 100%
- +
– Лучший во всем штате, – та не без гордости отчеканила, видимо, обязательную присказку и, понизив голос, прибавила, чем слегка сбила эффект (если бы Дениел не успел попробовать пирог до этого сообщения, он наверняка бы ограничился только чашкой кофе. Мать не умела готовить, и он всегда немного настороженно относился к домашней выпечке, но Джесс явно справлялась): – Я сама пекла. По фирменному рецепту, от бабки мне достался. Если захочется добавки, дорогуша, только попроси. Ой… ну вот. Глянь-ка, полилось.
Официантка со вздохом поджала густо накрашенные пухлые губы, и Дениел обернулся. Небо быстро темнело. В отдалении снова пророкотала надвигающаяся на город гроза. На стекло витрины снаружи упало несколько косых капель, которые поползли вниз по трафарету с названием, как это делает вода на этикетках бутылок в рекламах пива. Прохожий на улице притормозил, посмотрев на небо, и ускорил шаг.
– Спасибо, – допив кофе, Дениел полез во внутренний карман куртки за бумажником. – Но мне, пожалуй, пора. Сколько с меня?
– Сейчас пробью, дорогуша, – официантка направилась в сторону кассы, на ходу беззлобно переругиваясь с продолжавшим ворчать мужем.
Расплатившись, Дениел сгреб со стола газету и завернутый в нее предмет, направляясь к выходу.
– Заходите еще, – пригласил протирающий стойку мужчина. – Назавтра в меню моцарелла. Любите моцареллу?
– Я проездом, – обернувшись, Дениел на мгновение задержался в дверях, пропуская двух девушек-японок с шуршащими наушниками плееров на прилизанных розово-синих головах. Бросил взгляд на циферблат часов над стойкой. Они входили за три минуты до истечения основного времени. Ну, что же ты, брат? Вперед, вперед!
– Ну и что, что проездом? – Лукаво смотрящая из-под больших выпуклых очков темнокожая Джесс, с чуть подкрашенной копной серебристых завитушек, ему явно понравилась.
Жаль. Но этого он не может изменить. Не должен. А ведь можно было запросто отослать ее в магазин напротив или намекнуть вынести мусор – придумать любой, пусть самый нелепый предлог, чтобы вывести ее и ворчливого мужа отсюда.
– Мы-то никуда не денемся, – ставя чайник с кофе на стойку, весело подмигнула утреннему посетителю женщина.
Да. Все должно быть как есть, и вмешиваться нельзя. Время ведь как бабочка. Спугнешь – и не поймаешь ничего. Кроме воздуха, который с глухим шлепком отзовется в запоздало сомкнувшихся ладонях. Как бы ни старался.
– Буду иметь в виду, – поборов внезапный порыв, Дениел улыбнулся и закрыл за собой дверь, над которой тоненько звякнул колокольчик. Дорогу переходил наискосок, на ходу надевая перчатки и не дожидаясь разрешающего сигнала светофора. Накрапывало все сильнее, и люди на улице торопились, не обращая на нарушителя никакого внимания. Со щелчками раскрывались зонты.
Дался ему этот перекресток. С отделением Первого Иллинойсского на Стейт-стрит все выходило в сто раз жирнее. Но это через месяц, гораздо более накладно, и вдобавок там тяжело ранят ребенка и положат девятерых полицейских, а это уже чересчур – все должно развиваться согласно плану.
Дениел обошел машину, чтобы его не было видно из кафе, открыл дверь и, пригнувшись, забрался на заднее сиденье «Доджа». Или стоило подождать до воскресного утра, когда сити-моллы и бессчетные забегаловки делают перерасчет и скидывают выручку на банковских курьеров и инкассаторов? Нет, ждать больше нельзя. Он не мог больше ждать. Перегнувшись на водительское сиденье, Дениел завел машину. Достал из бардачка маску-респиратор с обзорным моностеклом и заранее поменянным фильтром. Натянул ее на голову как раз вовремя – с западного перекрестка послышался заунывный сигнал приближающейся полицейской машины. Начинается. Да, он должен был находиться именно здесь.
Дениел улегся на заднем сиденье, расслабленно сложил руки с зажатыми в них шашками с газом на животе, закрыл глаза и стал мысленно считать в обратку, от нуля до пятнадцати. А закончив, не открывая глаз, тихо скомандовал:
– Ковш.
* * *В кабине инкассаторского броневика стояла неимоверная духота. Остро пахло потом, ментоловым табаком и оружейной смазкой. Нудно бубнило радио. Старенький пластмассовый вентилятор изо всех сил с жужжанием перемалывал удушливый воздух рядом с приклеенной на торпеду пятнистой фигуркой Скуби-Ду, покачивающей улыбающейся мордахой на пружинке в такт движению.
– Глянь-ка, опять затягивает, – охранник-водитель приналег грудью в бронежилете на руль и посмотрел на темнеющее небо, когда броневик, эскортируемый едущим впереди полицейским джипом, остановился на светофоре. Лобовое стекло косо расчертили первые капли дождя, и водитель включил дворники, со скрипом размазавшие город в бесформенное неоновое пятно. – Что за лето такое.
– Сплошной отстой, – поддержал устроившийся рядом, жующий жвачку напарник, в больших зеркальных очках, у которого на коленях лежало помповое ружье. – До кучи осталось только продуть четвертьфинал.
– Не каркай. И так паршиво. Дочь гуляет с каким-то козлом, жена последний месяц вообще оборзела – пилит и пилит, и до пенсии как до луны. Погода вон еще. А мы в выходной нагибаться должны, хоть бы сверхурочных накинули, – водитель переключил передачу, продолжая движение за полицейской машиной по зеленому сигналу светофора к следующему перекрестку, над которым возвышался желтый «Катерпиллер» с огромным ковшом экскаватора. – А эта, пипетка… Прикинь, что вчера отмочила – папа, я татушку хочу! Да не где-нибудь, а вот здесь.
Приподнявшись и убрав руку с руля, водитель ткнул себя пальцем-сарделькой в объемистый зад.
– Полный набор неудачника, старик, как в кино прям, – сочувственно усмехнулся напарник, поправляя на коленях ружье. – А может, она уже ее набила? Проверь-ка на досуге. Мы для них давно не авторитет.
– Точно. Это все комиксы и Эм-Ти-Ви. Последние мозги засрали.
– У меня-то хоть малец подрастает. А у тебя две девицы – жуть!
– На баб вечно не хватает только двух вещей – зла и денег. Только ныть и умеют: папа се, милый то… Тьфу! Попробовали бы, как я, понагибаться, – фыркнул в ответ водитель и, не отрываясь от дороги, кивнул на перегородку за спиной. – Кстати, много там?
– Пара лямов, может, больше, не уточнял. Наше дело довезти. А что, решил лапы погреть? Тут много не навоюешь, старик, это тебе не Вегас.
– Да и я не Элвис.
Охранники дружно рассмеялись. Часть улицы, огороженная «зебрами» с оранжевыми мигалками, на которой суетились рабочие в ярких жилетках, приближалась.
– Вон, опять что-то разрыли. Кроты, м-мать.
– Во-во. Ремонтникам только дай волю в грязи покопаться. Делать народу нечего. Льют из пустого в порожнее, а потом мы все разводим руками и дружно удивляемся, куда это налоги текут. Прибавь-ка, – напарник поторопил водителя, увидев, как на приближающемся перекрестке замигали светофоры, сигнализируя о скором прекращении движения. – Успеем проскочить, а то так и до обеда ехать можно. Я жрать хочу.
– Что сегодня, «Тако» или полковник Сандерс? – напарник выжал сцепление, переключая передачу резиновым набалдашником на длинной ножке.
– Не, слишком острое. Надо язву пожалеть.
– Я бы пару чизбургеров перехватил. Или лапши.
– Можно в «Вокер», у них вроде буррито ничего.
– Ага. Наваристые, с подливкой и тефтельками, – водитель мечтательно улыбнулся, сощурив поросячьи глазки. – Да и недалеко там, в паре кварталов всего. Ммм, аж в животе урчит.
– Так посигналь ему!
Броневик несколько раз сипло прогугукал. Водитель впереди смекнул – подгоняемый джип, включив красно-синие мигалки и коротко подвыв, обогнул замешкавшееся такси с испугавшимся арабом за рулем и быстрее покатил к перекрестку.
– Давай-давай-давай! Под желтый как раз успеем, – азартно подгонял напрягшийся на пассажирском сиденье охранник, когда инкассатор на скорости пересек улицу перед самым капотом клюнувшего носом школьного автобуса. – Вот и отлично, а то плелись, как…
Спереди взвизгнули тормоза, и удар экскаваторного ковша «Катерпиллера», крутанувшегося на башне с чудовищной силой, обрушился на едущий перед броневиком джип, отбрасывая его в брызнувшую осколками витрину кафе-пиццерии.
– Твою мать! – заорал водитель, инстинктивно кидая инкассатор в противоположную сторону. Тяжелая машина, вильнув, на полном ходу ухнула в огороженную яму посреди улицы и, взбрыкнув задом с вхолостую вращающимися колесами, заглохла, извергнув из-под капота густые клубы пронзительно шипящего дыма. Переодетые рабочие засуетились, доставая оружие. В задние двери инкассатора тут же вцепился снова крутанувшийся на башне экскаваторный ковш. Сверху раскатисто громыхнуло, и небо обрушилось на улицу шуршащей пеленой ледяного дождя.
* * *Услышав грохот и звон стекла, по-прежнему не открывающий глаз Дениел выждал на сиденье еще пару секунд.
– Пули.
С улицы донеслись обрывки коротких команд. Хлопнули выстрелы, и несколько стальных пчел с резким хрустом пробили стекло «Доджа» со стороны водителя, пройдя салон по касательной навылет.
– Дети.
Тумцанье бумбокса, резко захлебнувшись, стихло на низкой ноте, послышался чей-то крик.
– Мяч.
О крыло «Доджа» что-то стукнуло, и Дениел выскочил из машины, отработанными движениями срывая с газовых шашек звякнувшие кольца. Одну – в сторону экскаватора, ковшом сорвавшего заднюю дверь инкассатора. Ослепить водителя в кабине, бросившего рычаги и снимающего с предохранителя китайский «инграм». Вторую – в парней у броневика, лишь бы докинуть – ядовитый снаряд, расплескивающий вокруг себя густые клубы дыма, несколько раз перевернувшись в воздухе, с шипением упал в гущу перекрикивающихся людей, суетящихся у развороченных дверей инкассатора. За основной оболочкой кузова их ждал дополнительный встроенный сейф из титанового сплава. Налетчики не зевали. Готовились три месяца, напряжены, суетливы, матерятся по-арабски. Ничего, братья. Нам по пути, но не сейчас. Оружие, спешно вытаскиваемое ими из пакетов, спрятанных в отсеке тарахтящего строительного генератора, тут же открывало стрельбу по окровавленным копам, выбиравшимся из-под покореженного джипа, застрявшего в витрине кафе.
Прыгнув за руль «Доджа», Дениел развернул завизжавшую резиной машину, разбрасывающую колпаки с колес, задом подгоняя ее к броневику, насколько позволяла перерытая улица. По корпусу ударило еще несколько пуль. Давай же, давай! – торопил Дениел шашку с газом. – Действуй! Затормозив и рванув рычажок, открывавший багажник, снова вывалился на улицу.
Мир, отзывающийся криками, воем сирен и гомоном испуганных, объятых внезапным ужасом людей, обволакивал быстро идущего Дениела, словно он перемещался в замедленной съемке. Под ногами мелькнула перепуганная собака, которую истошно звала бросившая тележку бомжиха.
Сбоку грохнуло помповое ружье, в клубящемся дыму мелькнул мужской силуэт в черной скорлупе бронежилета. Один из рабочих-налетчиков упал, неуклюже всплеснув руками. С его головы сорвало каску. Заливалась лаем напуганная собака.
– Шашки, экскаватор, сейф. Шашки, экскаватор, сейф… – сбившееся дыхание змеиным шипением отдавалось в висках. Стекло быстро запотевало.
– Аха-ха-ха-ха! Иисус услышал меня-я-я! – подставив облепленное мокрыми волосами лицо ливню и запрокинув руки, словно сумасшедший, счастливо орал возвышающийся посреди хаоса мужик в коробке из-под холодильника. – День наста-ал!
– …экскаватор, сейф…
Выхватив травматический пистолет, Дениел действовал сосредоточенно и быстро, не концентрируясь на деталях, а стараясь удержать всю картину улицы целиком – хотя давно знал цепочку событий практически наизусть. Стрелял только по ногам. Мир за куском пластмассы, о который колотили капли дождя, выглядел как репортажная хроника, снятая с ручной камеры. Пронзительно визжали девушки-японки в кафе-пиццерии, которых посекло осколками от развороченной полицейским джипом витрины – прямо на том месте, где несколько минут назад завтракал Дениел. Елозя на четвереньках, одна тянула за рукав другую, из-за шока не понимая, что пытается вытащить подругу за сломанную руку, неестественно болтавшуюся в полосатом рукаве окровавленной кофточки.
Улицу сотряс новый взрыв – приближающийся к броневику Дениел оступился, почувствовав, как под ногами содрогнулся асфальт. Из кузова инкассатора повалил густой черный дым, следом в наполненный клубящимися газами и ливнем воздух выпорхнуло несколько кружащихся зеленых банкнот. Захлебывающиеся удушливым газом, разъедавшим глаза, корчившиеся на дороге налетчики, не ожидавшие нападения с тыла, успели подорвать сейф пластидом – самое сложное позади – ему оставалось лишь покидать в «Додж» мешки и поскорее убираться, пока к полицейским не подоспело подкрепление.
Кто-то выстрелил, и Дениел припал на ногу, брызнувшую кровью выше колена. Его заметили, черт! Не зевать, не зевать, не зевать! Вскинув руку, он наугад несколько раз выстрелил в застилавшее улицу марево, не целясь. Ответной пальбы не последовало.
К броневику, быстрее. Вытягиваемый из салона дым, летя навстречу, извивающимися пушистыми щупальцами обволакивал обзорное стекло. Опершись на колено нераненной ноги и подтянувшись на руках, Дениел подался в салон, быстро нащупывая за повисшей на одной петле дверью вмонтированного в корпус броневика внутреннего сейфа запечатанные мешки с кубами плотно подогнанных друг к другу спрессованных пачек. Игнорируя боль, быстрыми движениями стал перетаскивать их из инкассатора в багажник «Доджа». Первый, второй, еще четыре… да сколько же их, господи. А сколько ему было нужно, сколько еще осталось? Немного. Он прекрасно знал цену черте, которую собирался переступить. Вдалеке, быстро приближаясь, завыла сирена. Без паники, все точно по расписанию – это был последний налет, и он должен успеть захватить как можно больше.
За «Катерпиллером», в кабине которого скрючился навалившийся на рычаги мертвый водитель, визжа тормозами, остановилась первая полицейская машина. Из салона выскочили двое и, засев за дверями, нацелили на инкассатор стволы.
– Руки за голову! Лечь на землю! – Над улицей загремел искаженный мегафоном голос.
Игнорируя предупреждение и вытащив последнюю шашку – дымовую, Дениел швырнул ее в сторону экскаватора и, подхватив оставшиеся два мешка, припадая на ногу, торопливо заковылял к машине. Захлопнув багажник и рухнув на водительское сиденье, он резко рванул «Додж» с места. Позади раздалась канонада выстрелов, и заднее стекло автомобиля взорвалось тучей осколков. Дениел что есть мочи вдавил педаль газа и выкрутил руль, бросая визжащую машину за угол и выводя ее из зоны обстрела.
Это был последний раз. Самый последний.
По простреленной ноге полоснула резкая боль, и, с трудом вписавшись в оживленное уличное движение, Дениел согнулся, не выпуская руля, только сейчас в полной мере ощутив, как он устал. Устал скрываться, грабить. Устал все делать один. Ничего, осталось еще немножко потерпеть. Совсем чуть-чуть. Осталась пара небольших штрихов, и с нервотрепкой покончено.
Настал черед самого ржавого и маленького винтика.
Смита.
* * *Разгрузив машину на складе в одном из заброшенных ангаров в доках, служивших ему временным пристанищем все последние месяцы, Дениел как мог, наскоро обработал рану, благо пуля прошла навылет, повредив мягкие ткани, перебинтовал ногу, воспользовавшись припасенной как раз на такой случай аптечкой, переоделся и снова направился в город, подкарауливать Смита у выхода из офисов в Централ. Встав за одной из колонн поближе ко входу, Дениел следил за людьми на сырой улице, прятавшимися под колпаками зонтов, которые разноцветными пятнами городского калейдоскопа сновали туда-сюда. Наблюдая за улицей, он краем глаза зацепил витрину газетного киоска – с момента ограбления прошло уже достаточно часов, хотя вряд ли еще напечатали. Да и ничего нового для него газетчики там придумать уже не смогут. Дениел поднял глаза на бронзовую фигуру засиженного голубями орла, раскинувшего над стеклянными дверями холла крылья, сжимавшего в когтях выпуклый циферблат круглых часов. Рабочий день закончился полчаса назад, и мимо караулившего Дениела проскользнула добрая половина сотрудников, спешащих по домам или скоротать вечерок за стаканчиком, которых он за последние дни слежки успел более-менее запомнить в лицо. Внутреннее напряжение росло с каждой новой проходящей минутой. А если он сегодня не явился на работу, что тогда? Ломиться к нему на квартиру ни в коем случае нельзя, так как это наверняка серьезно повредит линию вероятности и сдаст его самого с потрохами. Черт!
Смит вышел последним. Настороженной, крадущейся походкой выглядывающего из норки зверька. Зализанный, с крысиной мордочкой, не умеющий носить хоть и дорогущий, но мешком висящий на долговязой, неуклюжей фигуре офисного планктона костюм. В руке чемодан, под мышкой газета. Вовремя заметивший появившуюся на пороге цель, Дениел успел попятиться за колонну, отметив про себя, что бывший университетский приятель заметно постарел и осунулся. Так тебе и надо, крыса. Это еще цветочки! Миновав кружащиеся двери холла, Смит потоптался на улице и, облизнув тонкие губы, вскинул руку, с облегчением бросаясь наперерез катящему вдоль обочины такси. Открыв дверь и занеся в салон ногу, он открыл было рот, собираясь назвать адрес, но подавился на полуслове, ощутив, как под левую лопатку пиджака ткнулся короткий пистолетный ствол.
– Дернешься, убью, – глухо предупредили сзади.
– Ты? – Удивление получилось фальшивым. Смит его явно ждал, наверняка боялся и вздрагивал при каждом шорохе все последние несколько дней, зная, что Дениел придет за ним. Зная, что он последний.
– Закрой дверь и отпусти машину. Идем.
– Что ты задумал? Постой, – бессвязно забормотал Смит, послушно переставляя неуклюжими длинными ногами, пока Дениел, стараясь не светить пистолет, волок его от покатившего дальше по улице такси к «Доджу».
* * *Это была последняя ночь в «штаб-квартире», и пленника можно было привезти сюда. К тому же еще оставалось хоть как-то замести следы и вдобавок избавиться от машины. Конечно, эти предосторожности, может, и остановят копов, но вряд ли тех, кто придет за ними следом. Но отсрочка у него есть. Ему надо уехать на парочку дней из города, переговорить кое с кем, а за это время ищи-свищи. Может, и поуляжется.
– Сворачиваешься? Я погляжу, ты времени зря не терял, – шмыгнул носом привязанный к офисному стулу на колесиках Смит, наблюдая за Дениелом, который в сторонке возился с нагромождением банок со строительной краской. Под глазом клерка набухал багровый синяк. Из разбитой нижней губы, стекая по подбородку, на рубашку капала кровь. Смит облизнулся, морщась от боли. – Давно не виделись… друг.
У него сильно стучало в висках, и Смит не помнил дорогу сюда. Память отзывалась обрывками. Что это, ангар? Склад? Заброшенный съемочный павильон? Редкие крики чаек, долетавшие откуда-то снаружи, и натужный скрип дерева под полом напомнили еще кое о чем. Доки. Ехали долго. Выходит, Дениел его чем-то усыпил по дороге. Глаза слезились, и неприятно щипало ноздри. Во рту стоял солоновато-металлический привкус крови. Одна рука пленника была крепко привязана изолентой к подлокотнику кресла, так что посинела затекшая кисть, другая – к спинке за спиной. Смит мысленно выругался – расчет был точным, его связали так, чтобы он не мог дотянуться до правой руки.
– Друг? Друг?! – Отбросив ведро с густо выплеснувшейся на край стены краской, Дениел подскочил к стулу с привязанным Смитом и, схватившись за подлокотники, посмотрел тому в глаза. – Тогда скажи мне, друг, где ты был, когда убивали мою жену?! Изнасиловали, а потом зарезали, позволив тому чудовищу похоронить нашу дочь заживо, а? Тебя спрашиваю! Где ты был? Отвечай! Когда ты продался? Сколько они тебе предложили? Кто больше?
Ногой оттолкнув от себя откатившийся стул, под которым захрустело битое темно-синее стекло, Дениел сорвал крышку с очередного ведра краски и резкими движениями стал снова обливать стену, напротив которой сидел Смит. Увидев, что замазывает его похититель, пленник почувствовал, как задрожали колени.
– Черт, Ден, да ты окончательно съехал, мать твою, – разбитыми губами пробормотал Смит, с тревогой и удивлением наблюдая за его действиями. Черт! Ах, если бы он мог только дотянуться до привязанной за спиной правой руки. Смит скосил взгляд влево, где на стене в красном пожарном ящике среди прочего инвентаря висел колун на длинной деревянной ручке. Не дотянуться, не достать, не пошевелиться! Ловко же он его обездвижил. Треклятый сукин сын! – Какого черта ты делаешь? Это же не серьезно, да? Тебе нужно успокоиться, спустить пары. Давай рванем, прошвырнемся, раздавим пару пива и все обмозгуем как следует, цепанем девок, наконец. А? Что скажешь? Ты и я, как в старые добрые времена. Смотри на меня, я с тобой разговариваю! Ты! Чертов псих!
Отбросив последнее пустое ведро, откатившееся в угол ангара, Дениел отошел от стены, внимательно оглядывая перемешанные брызги и пятна краски, пачкающие поверхность от пола до потолка – словно огромную картину безумного авангардиста.
– Ты забыл про Братика, – не оборачиваясь, Дениел удовлетворенно кивнул и, подойдя к пожарному ящику, открыл его, сняв с креплений колун. Покачал в руках, пробуя вес. – Трое навсегда.
– Про Братика? А, про Братика, – испуганно замямлил Смит, вжав голову в плечи, когда Дениел пошел в его сторону, закинув топор на плечо, словно дровосек. – Я не знал. Я честно ничего про него не знал. Богом клянусь.
– Новый офис на двадцать втором этаже и сразу же неисправный лифт – странное совпадение, не находишь? В наши дни «отисы» просто так и сыплются с неба, прогнозов не напасешься, – не обращая внимания на пленника, Дениел прошел мимо и стал методично крушить вытянутые ультрафиолетовые светильники, установленные на равном удалении друг от друга на треножных штативах вдоль стен всего помещения.
– В конторе есть пара толковых ребят-мозгоправов, они тебе помогут. Мало ли, с каждым бывает. Ну, перенервничал, перепил, – беспомощно вертя головой, Смит пытался поймать взглядом находящегося позади Дениела, вздрагивая при каждом звоне бьющегося стекла. – Только остановись, ты же не хочешь наломать дров, а? Ведь не хочешь. Ден… Дениел?
Резко наступившая тишина оглушила до смерти перепуганного пленника. Он несколько раз дернул головой из стороны в сторону, прислушиваясь, словно суслик, высунувшийся из норы.
– Дениел, ты где?
Упершись кончиками испачканных известкой туфель, под которыми захрустело стекло, в пол, он мелко засучил ногами, пытаясь развернуться – натужно сопящий, изо всех сил воевавший со стулом, связанный в нелепой позе Смит напоминал мистера Бина, угодившего в очередную комическую переделку. Но пленнику сейчас было плевать даже на разорванный пиджак от «Барбери». Страх, животный, атавистический ужас предчувствия неотвратимо надвигающейся смерти пробирал его до мозга костей.
За спиной никого не было. Только разбросанные тут и там покореженные арматуры штативов и россыпи темно-синего и фиолетового стекла на бетонном полу, словно на поляне незабудок.
– Дениел, – упавшим голосом, скатившимся в шепот, растерянно мельтеша глазами, пробормотал Смит, чувствуя, как по щекам бежит ледяной пот. – Дениел, ты где…
– Не проспи будущее, друг. Так, кажется?
Смит вскрикнул и дернулся от неожиданности, почувствовав прикосновение к привязанной за спинкой стула руке, у которой успели онеметь пальцы.
– Ты ведь не думаешь, что я совсем идиот и не догадался, что ты применишь его, чтобы сделать ноги?
– О чем ты? Это безделушка, не более.
– Значит, ты опять беспомощен? Как и в тот раз, когда я просил тебя спасти мою семью?
– Зачем мне врать тебе, Ден? Я же офисный работник, мое дело бумажки перебирать, ты ведь знаешь.
– Ты спрашиваешь, зачем тебе мне врать? Ха-ха-ха! Да это вопрос на миллион долларов, старина! – Засмеялись сзади, и от этого внезапного и неожиданного звука Смит похолодел. – Давай-ка проверим?
– Запаса этой штуки хватит максимум на восемь лет, – усмехнулся Смит. – Ты прекрасно знаешь, что тебе нужно гораздо больше.
– Знаю, друг мой. Знаю, – пленник с ужасом ощутил кожей прикосновение холодной стали в районе запястья.
– Вот что. Думаешь забрать? – взвизгнул он, теряя остатки самообладания от того, что Дениел за весь разговор впервые обратился к нему по имени. – Ну так возьми. Давай! Все равно они тебя выследят. А найдут – кокнут, ты сам прекрасно знаешь. Ты напал на меня, пытал, подвергнул насилию сотрудника конторы, да они от тебя даже волоска не оставят.
– Восемьдесят пятый, – немного помедлив, глухо отозвались сзади. – И кто сказал, что мне нужен именно ты. Нет, Смит. Ты всего лишь маленький винтик. Крохотный и ржавый. Я собираюсь копать поглубже. Намного глубже.
– Постой, так это все из-за семьи? Из-за всех тех убийств и похищений детей тогда, да? Из-за жены и дочери?
– Заткнись, или я отрежу тебе язык! – Резким движением Дениел развернул пленника лицом к себе. – Какое ты имеешь право вспоминать о них!