Ла-Манш

Все бы, может, и обошлось, не вздумай Себастьян, забывшись, помочиться…

Короче говоря, исключили Себастьяна из института, хотя надежду на возвращение оставили: через год, мол, если предоставишь положительные характеристики с производства, восстановим.

Домой Себастьян не поехал. Наверное, с месяц он ночевал по разным комнатам, спал, преимущественно,на полу, затем стал исчезать на день-два, куда – непонятно. В ноябре его уже никто и нигде не видел, не было никаких вестей о нем и всю зиму…

Последний раз он появился в общежитии в апреле – грязный, небритый, в затасканном плаще с чужого плеча, но с привычным синяком под глазом. Без стука распахнув дверь нашей комнаты, он с порога раздул ноздри изуродованного носа, уловив запах варева:

– Вовремя! Интуиция меня никогда не подводит, удачненько подошел!

Цепкий взгляд его сразу же засек между кроватями разбухшие портфели и хозяйственные сумки:

– Суббота есть суббота,– хмыкнул он.– По рожам вашим вижу, что в желтом портфеле пара пузырей стоит! Угадал ведь, а?

Мы удивленно переглянулись, как и в первую ту встречу, а кто-то, усмехнувшись, произнес:

– Да, чутье у тебя – ничего не скажешь! С такими способностями тебе, Себастьян, только в таможне работать, наркотики искать, или в милиции – самогон по деревням реквизировать…

Тот ни слова не говоря, подошел желтому портфелю, достал бутылку и по-свойски разлил ее всем поровну:

– Жируете, твари! Стипендию только вчера получили, промотать еще не успели.., Ну, так что? В «храп» или в «очко»?

И пошла игра. Снявшие банк, посылали гонцов за Ла-Манш – то за пивом, то за водкой, и только под вечер, когда все игроки взяли вынужденный тайм-аут (обалдели от хмеля и дыма), кто-то, зная непредсказуемость Себастьяна, осторожно осведомился, где он пропадал все это время и чем занимался. Тот вдруг набычился, засопел и, скрипнув зубами, понес: