Титан

Глава 26

Сверху экспедиционный лагерь был похож на уродливый коричневый цветок. Западнее города титанид в почве была открыта зазубренная рана, началась разгрузка землян. Казалось, это никогда не кончится. Сирокко видела из гондолы цеппелина как из земли просочился голубой, похожий на пилюлю, шар желатина и упал на бок. Заключенный в капсулу материал быстро превратился в воду и чехол сполз с серебристого гусеничного транспортера. Перевозочное средство вспенило море грязи и направилось к ряду из шести подобных машин, припаркованных рядом с группой надувных палаток, оттуда выгрузилось шесть пассажиров.

– Эти ребята работает с размахом, – заметила Габи.

– Похоже, что так. И это лишь наземная команда. Уолли не смог бы приблизить корабль достаточно близко, чтобы не быть захваченным.

– Ты уверена, что хочешь спуститься туда? – спросила Габи.

– Уверена. Уверена я и в том, что ты знаешь это.

– Если тебе все равно, то спускайся, – фыркнул Калвин, а я просто остаюсь здесь, мне может стать тошно, если я спущусь туда.

– Я смогу защитить, Калви.

– Это еще с какой стороны посмотреть.

Сирокко пожала плечами.

– Наверное, тебе тоже лучше остаться, Габи.

– Я пойду туда же, куда и ты, – просто сказала Габи. И ты, конечно, знаешь об этом. Ты думаешь, что Билл все еще там? К этому времени он мог уже эвакуироваться.

– Я думаю, что он ждет меня. А кроме того, мне надо спуститься, чтобы посмотреть на это.

Она показала на сверкающую груду материала, на километр растянувшегося на вывороченной земле западнее лагеря. Во всем этом не было никакой системы, даже намека на то, что некогда это было нечто большее, чем просто груда металлического лома.

Это были останки «Властелина Колец».

– Готовь парашют, – сказала Сирокко.

– …и говорит, что она в самом деле работает в наших интересах на всем протяжении агрессивного инцидента. Я не могу предложить вашему вниманию конкретных доказательств большинства из этих утверждений. Но у меня нет никаких доказательств и что от нее исходит угроза человечеству, ни сейчас, ни в будущем.

Сирокко опять села в кресло и потянулась за стаканом с водой, мечтая при этом о глотке вина. Она говорила в течение двух часов, перебиваемая время от времени только Габи, которая вносила по ходу рассказа некоторые поправки или уточнения, важные по ее мнению.

Они находились в круглой надувной палатке, служившей штаб-квартирой наземной команды. Комната по своим размерам соответствовала собравшимся в ней семи офицерам, Сирокко, Габи и Билла. Сразу же после приземления две женщины привели их прямо сюда, представили всем и просили начать брифинг.

Сирокко было не по себе. Команда «Единства» и Билл были одеты в безупречную, без единой морщинки красную и голубую форму. От них исходил запах чистоты.

И как на вкус Сирокко, они выглядели слишком по-военному. Экспедиция «Властелина Колец» избегала этого, они исключили даже военные знания, за исключением капитана. В то время, когда был запущен «Властелин Колец», НАСА вычеркивала свое военное происхождение. Они искали для путешествия поддержки ООН, хотя эта экспедиция была ничем иным, как выдумка Американцев, что было шито белыми нитками. Хотя в этом что-то было.

«Единство» уже одним своим названием говорил, что кооперация наций Земли была в этом случае более тесной. Многонациональность его команды доказывала, что спасение экспедиции «Властелина Колец» было общей целью всех наций.

Но их форма говорила Сирокко о том, что у них было другое намерение.

– Итак, твои рекомендации являются продолжением нашей мирной политики, – сказал капитан Свенсен. Он говорил с телевизионного экрана, установленного на раскладном столе в центре комнаты.

Не считая кресел, это была единственная мебель в комнате.

– Ты можешь многое потерять в исследовательской части своей программы, посмотри правде в лицо, Колли. Гея знает, что может быть война и что следующий корабль может быть даже необитаемым. Он может быть одной большой водородной бомбой.

Лицо на экране нахмурилось, потом Уолли кивнул.

– Извини, подожди минутку, мне надо это обсудить, – сказал Уолли. Он отвернулся, затем, через некоторое время, вернулся в исходное положение.

– А как насчет тебя, Роки? Ты не сказала, веришь ли ты ей? Она говорит правду?

– Да, – ответила Сирокко без колебаний, – можешь быть в этом уверен.

Командир наземной команды лейтенант Стрелков подождал, пока не убедился, что капитану ничего больше сказать, и встал. Это был красивый молодой человек, и хотя Сирокко было в это трудно поверить, он был солдатом Советской Армии. Казалось, он только недавно вышел из детского возраста.

– Могу я предложить вам что-нибудь? – спросил он на отличном английском языке. – Может быть вы голодны после вашего путешествия сюда?

– Мы поели прямо перед прыжком, – ответила Сирокко на русском языке. – Но если вы предложите чашечку кофе…

– Ты не кончила рассказывать свою историю, – сказал Билл. – Ты остановилась на возвращении после твоего разговора с богиней.

– Мы прыгнули, – сказала Сирокко, прихлебывая кофе.

– Ты…

Сирокко, Билл и Габи сидели в углу круглой комнаты, их кресла были сдвинуты вместе. Офицеры «Единства» переговаривались в это время между собой у экрана телевизора. Билл выглядел хорошо. Он ходил с костылем и нога у него, очевидно, побаливала, когда он ступал на нее, но он был в приподнятом настроении. Врач «Единства» сказал, что как только он будет на борту корабля, он его оперирует и что он считает, что Билл будет так же подвижен, как и прежде.

– Почему нет? – со слабой улыбкой спросила Сирокко. – Мы все время на всякий случай носили их с собой, так почему было не использовать их?

Билл так и продолжал сидеть с открытым ртом. Сирокко рассмеялась и положила ему руку на плечо. – Все в порядке, мы все обдумали задолго до того, как прыгнуть. Это в самом деле было не опасно. Гея держала для нас открытыми верхний и нижний клапана, вызвала цеппелин. Мы летели в свободном падении четыреста километров, потом приземлились на его спину. – Сирокко протянула свою чашку, чтобы один из офицеров подлил ей кофе, затем снова обернулась к Биллу.

– Я уже достаточно говорила сегодня. Как ты? Как твои дела?

– Ничего такого интересного как у тебя, боюсь. Я проводил время, занимаясь с Калвином терапией и немного учился языку титанид.

– Сколько ей лет?

– Сколько… идиотка, я учился языку, – рассмеялся Билл. – Я выучил как петь Билл голоден. У меня было уйма свободного времени. Затем я решил отбросить мое ослиное упрямство, раз уж ты не взяла меня с собой. Я начал разговаривать с титанидами о том, что я немного знал, о электронике. Я узнал о медных виноградных лозах, наборах червей и о орехах и спустя некоторое время у меня был передатчик и приемник.

Он улыбнулся, увидев выражение лица Сирокко.

– Так это не было…

Билл пожал плечами:

– Смотря как на это посмотреть. Если ты думаешь, что я мог связаться с Землей, то это не так. Я не мог построить передатчик такой мощности. Я смог лишь переговорить с «Единством», когда он находился над нами и сигналы могли пробиться сквозь крышу. Но если бы даже построил его до того, как ты ушла, ты, вероятнее всего, все равно отправилась бы в эту экспедицию, не так ли? «Единства» еще не было, так что передатчик был бы бесполезен.

– Да, вероятно, так бы и получилось. Дело в том, что мне надо было сделать там кое-что еще.

– Я знаю. – Билл поморщился. – Это было то, что мне больше всего не нравилось в этом путешествии, – признал он. – Мне начали нравиться титаниды, а затем неизвестно почему у них вдруг затуманился взор и все они устремились на луг. Я думал, что это очередная атака ангелов, но никто из них не вернулся назад. Все, что я нашел после этого – это была большая дыра в земле.

Я заметила несколько таких дыр, когда мы шли сюда, – сказала Габи.

– Они потом вышли опять, но они не помнили нас.

Сирокко была удивлена. Она не беспокоилась о титанидах, так как знала, что с ними все в порядке и что они больше не будут страдать от войн. Но было грустно осознавать, что Волынка больше не помнит ее.

Сирокко наблюдала за людьми «Единства», удивлялась, почему никто не подходит к ней, чтобы поговорить. Она знала, что пахнет не слишком хорошо, но сомневалась, что причина в этом. С некоторым удивлением она обнаружила, что они боятся ее. Эта мысль заставила ее усмехнуться.

Она вздрогнула, поняв, что Билл что-то говорить ей.

– Прости, что ты сказал?

– Габи говорит, что ты еще не все мне рассказали, она говорит, что есть еще кое-что такое, что мне следует услышать.

– А, это… – Сирокко метнула на Габи красноречивый взгляд. – Но рано, или поздно, все равно все станет известно… Гея… она предложила мне работу, Билл.

– Работу?! – поползли вверх брови Билла.

– Работу «чародея», как она это называет. Она склонна к романтике. Тебе бы она, вероятно, понравилась, она тоже любит всякие научные выдумки.

– И в чем состоит эта работа?

– Ну, она очень обширная, – раскинув руки, сказала Сирокко. – Общий надзор, выявление повреждений, улаживание конфликтов, которые не устраняются естественным путем. Я должна появляться везде, где возникают какие-либо проблемы и выяснять, что я могу сделать. Она обещала мне относительную неприкосновенность, основанную на том, что региональные мозги помнят, что сделала Гея с Океаном и не осмелятся вредить мне во время моего передвижения по их территории.

– И это все? – Звучит как счастливое предложение.

– Да. Она обещает обучить меня, наполнить мой мозг огромным количеством знаний, она сделает это таким же образом, как я научилась песням титанид. Я должна буду поддерживать ее и подстраховывать. Никакой магии, но я смогу сделать так, что разверзнувшаяся земля будет поглощать моих врагов.

– В это я могу поверить.

– Я согласилась на эту работу, Билл.

– Я не сомневаюсь.

Он сидел, опустив голову, и смотря на свои руки. Когда он снова заговорил, голос его звучал очень устало. – Ты, в действительности, что-то другое, ты знаешь это? – он сказал это с некоторой горечью, но в общем воспринял эту новость лучше, чем ожидала Сирокко. – Похоже, что как раз такая работа больше всего подходит тебе. Остается только получить власть богини. – Билл потряс головой. – Это и в самом деле дьявольское место. Ты знаешь, его нельзя не полюбить. Я только начал испытывать это чувство, когда исчезли все титаниды. Это потрясло меня, Роки. Это было ощущение, что ты игрушка, с которой надоело играть. Откуда ты знаешь, может быть ты тоже такая игрушка. Ты была сама себе хозяин, думаешь, так будет продолжаться?

– Если честно, то не знаю. Просто я не в состоянии опять вернуться на Землю, вернуться к письменному столу и поездками с лекциями! – Ты сам должно быть видел астронавтов, переживших кризис. Что касается меня, то я смогла бы приземлиться только в кресло директора большой корпорации, – она засмеялась, но Билл лишь слабо улыбнулся в ответ.

– Это как раз то, что я собираюсь делать. Но я рассчитываю на исследовательский департамент. То, что оставляю космос, не пугает меня. Ты знаешь, что я собираюсь вернуться, не так ли?

Сирокко кивнула:

– Да, я поняла это, когда увидала твою красивую новую форму.

Билл прыснул от смеха, но это было непродолжительное веселье. Они молча смотрели друг на друга, потом Сирокко наклонилась и взяла Билла за руку. Он улыбнулся одними уголками губ, склонился к ней и слегка поцеловал в щеку.

– Удачи тебе, – сказал он.

– Тебе тоже, Билл.

В другом конце комнаты лейтенант Стрелков откашлялся и позвал Сирокко:

– Капитан Джонс, с вами хочет поговорить капитан Свенсен.

– Да, Уолли?

– Роки, мы отослали рапорт на Землю. Анализ займет несколько дней, так что на это время не будет пока никакого определенного решения. Но мы добавили от себя некоторые рекомендации и я не думаю, что возникнут какие-либо проблемы. Я надеюсь, что нашей базе будет поручена культурная миссия представительства Объединенных Наций. Я предложил бы тебе работу нашего представителя, на тот случай, если наши переговоры завершаться успешно. Но я думаю, что ты жаждешь вернуться назад.

Габи и Сирокко рассмеялись, к ним присоединился и Билл.

– Сожалею, Уолли, но не жажду вернуться на Землю. И я не могла бы принять твое предложение, даже если бы ты и сделал его мне.

– Почему?

– Конфликт интересов.

Она знала, что это будет нелегко, так и случилось.

Она официально сложила с себя свои полномочия, объяснила причины капитану Свенсену, затем терпеливо выслушала его безапелляционные возражения и доводы, почему она должна вернуться назад и почему также должен вернуться и Калвин.

– Врач говорит, что его можно вылечить. Может быть также восстановлена память Билла, Фобия Габи тоже, очевидно, может быть излечимой.

– Я уверена, что Калвина можно вылечить, но он счастлив там, где находится. Габи уже излечилась. Но вот что он думает делать с Апрель?

– Я надеялся, что ты уговоришь ее вернуться к нам до того, как поднимешься на борт. Я уверен…

– Ты не знаешь, о чем говоришь. Я не собираюсь возвращаться и этим все сказано. Было приятно поговорить с тобой, – Она развернулась на пятках и зашагала из комнаты. Никто не пытался остановить ее.

Сирокко и Габи закончили свои приготовления в поле, неподалеку от лагеря, и, стоя бок о бок, ждали. Это длилось дольше, чем они думали. Сирокко начала нервничать, поглядывая на расплющенные часы Калвина.

Из двери выбежал Стрелков, отдавая приказания группе людей, занятых сооружением навеса над транспортерами. Неожиданно он остановился, увидев неподалеку поджидавшую его Сирокко. Он приказал людям оставаться на месте и подошел к женщинам сам.

– Мне жаль, капитан, но командир Свенсен приказал взять вас под арест. – Казалось, его извинение искренне, но рука лейтенанта при этом потянулась к оружию. – Будьте добры, пойдемте со мной.

– Оглянись, Сергей, – сказала Сирокко, указывая через его плечо.

Он начал было оборачиваться, но что-то заподозрив, выхватил оружие. Он отступит, и только тогда украдкой глянул на запад.

– Гея, услышь меня, Гея! – закричала Сирокко. Стрелков с беспокойством смотрел на нее. Сирокко старалась не делать никаких угрожающих жестов, но все-таки подняла руки в направлении Реи, туда, где находилось место ветров и канат, по которому они с Габи взбирались.

Сирокко повторила зов.

По канату прошла незаметная волна, похожая на волну в полуночном шланге перед тем, как он неожиданно вырывается из рук. Но на канате это было подобно взрыву. В воздух поднялись облака пыли, в них летели вырванные с корнем деревья.

Волна ударила землю, место ветров вздыбилось, разлетелось осколками, посылая высоко в воздух камни.

– Закрой уши! – пронзительно закричала Сирокко.

Звук ударил одновременно, швырнув Габи на землю, Сирокко с трудом, но продолжила стоять, в то время как вокруг нее катился ужасающий грохот, посылаемый богиней, порывы ветра срывали с нее клочья одежды.

– Смотри! – закричала опять Сирокко, подняв к небу руки. Никто не мог ее слышать, но они увидели, как сквозь сухую землю Гипериона прорвались сотни струй воды, превращая Гиперион в покрытый туманной пеленой фонтан. Сквозь толстый слой тумана с треском прорывались вспышки молнии, этот звук поглощался еще более могучим ревом, который до сих пор эхом оставался от далеких стен.

Прошло немало времени, пока все стихло. За все это время никто не шелохнулся. Еще долго после того, как все стихло и последний фонтан превратился в струйку, Стрелков сидел на том месте, куда упал и продолжал смотреть на канат и оседающую пыль.

Сирокко подошла к нему и помогла подняться на ноги.

– Скажи Уолли, пусть оставит меня в покое, – сказала она и пошла прочь.

– Все прошло отлично, – сказала позже Габи, – в самом деле, замечательно.

– Все это трюк, моя милая.

– А как ты чувствовала себя во время этого трюка?

– Я еле удержала свои штаны. Знаешь, это кое-кого научит. Это было грандиозное зрелище!

– Я надеюсь, что тебе не придется к этому слишком часто.

Сирокко молча согласилась с ней. Похоже, что представление устрашающе подействовало на команду, и было очень маловероятно, что Стрелков снова появится перед ней с угрозами.

Все дело было в том, что трюк невозможно было повторить раньше, чем через пять-шесть часов. Даже если она попросит об этом.

Сирокко могла быстро связаться с Геей. В кармане у нее было семя радиопередатчика, но Гея была не в состоянии достаточно быстро отреагировать на ее просьбу, для подготовки устрашающего представления необходимо было время.

Сирокко послала послание с просьбой устроить этот трюк еще во время своего полета на цеппелине. Поразмыслив, она решила предвосхитить события. Все это время она нервничала, тревожно поглядывая на часы. Рассказывая свою историю, сжато отвечая на вопросы, она все время не переставала думать о собирающейся в ступице и под ее ногами силе. Сирокко опасалась, как бы все не началось во время ее заявления об отставке, тогда она потеряла бы все преимущество, но все произошло как нельзя более вовремя – как раз во время ее ареста.