Дурные сказки Волшебной Страны

— Очень, — согласился Елисей, тоже глядящий на спящую девушку с восхищением. — Надо разбудить её.

Он шагнул к кровати и осторожно коснулся плеча девушки.

— Прекрасная госпожа, проснитесь...

Ничего не произошло. Елисей потряс красавицу.

— Проснитесь, пожалуйста...

Девушка даже не пошевелилась.

— Может, нужен поцелуй? — неохотно предположила Алина. Ей всегда казалось, что в сказках про зачарованных царевен есть что-то неправильное. Ну нельзя же целовать спящих людей без разрешения!

— Не думаю, — Елисей нахмурился. — Проклятия редко бывают такими простыми. И потом, Олли сказал, что её охраняет чудище. Где же оно?

Алина огляделась. В комнате не было ни драконьей чешуи, ни следов когтей на стенах, ни даже подозрительных теней в углах. Только кровать, звёздный потолок и маленькая тумбочка у изголовья с парой пыльных книг.

— Может...

Она не договорила – красавица открыла глаза. Это были прекрасные глаза — большие, тёмно-синие, с длинными ресницами. Но смотрели они не на Елисея и не на Алину, а куда-то в пространство между ними. Девушка медленно села на кровати. Её волосы, только что лежавшие волнами, вдруг взметнулись и вздыбились, как от удара током.

— Проснитесь, — простонала она голосом Елисея, будто передразнивала. — Проснитесь, пожалуйста...

Алина попятилась. Королевич, напротив, наклонился к девушке.

— Послушайте, я не хотел...

Что именно он не хотел, Алина так и не узнала, потому что в следующую секунду пальцы красавицы удлинились. Это произошло не постепенно, как в каком-нибудь страшном кино. Просто раз — и вместо изящных ручек у неё оказались длиннющие лапы с когтями.

— Дайте мне выспаться! — заорало существо.

Лицо менялось прямо на глазах. Нет, оно не превращалось в морду чудовища, а оставалось человеческим, но рот... рот открывался всё шире, и шире, и шире, заполняя собой пол-лица, три четверти лица, почти всё лицо, и в этой чёрной бездонной дыре сверкали акульи зубы.

— Бежим! — заорал Елисей, и, схватив Алину за руку, бросился к двери.

Лестница вниз, казавшаяся такой длинной на подъёме, сейчас мелькала под ногами одной сплошной серой лентой. Алина не чувствовала ступенек, не чувствовала, как древние железные перила обжигают ладонь, только слышала тяжёлое дыхание Елисея за спиной и безумный стук собственного сердца.

Они вылетели на пирс почти одновременно, споткнулись, чуть не упали в воду. Нольног, увидев их перекошенные лица, даже не стал спрашивать — дёрнул канаты с такой силой, что корабль рванул с места, едва пассажиры забрались на борт.

— Всё, всё, — бормотал Елисей, прижимая Алину к себе и одновременно пытаясь нащупать на поясе шпагу, о которой вспомнил лишь сейчас. — Мы ушли, мы далеко, она не плывёт за нами...

Кажется, он успокаивал больше себя, чем свою спутницу. Алина высвободилась и оглянулась на башню. В проёме арочного никто не появлялся.

— Она осталась там?

— Наверное, легла спать, — сказал Елисей. Голос у него дрожал. — Я видел: когда мы выбегали, она уже забиралась обратно в кровать.

Алина села прямо на палубу и обхватила колени руками. Её трясло. Она читала о чудовищах, смотрела фильмы с монстрами, но одно дело — видеть это на экране, и совсем другое — когда на тебя надвигается пасть размером с твою голову.

Королевич опустился рядом.

— Мы думали, что её заколдовали. А она просто...

— Ну да. А мы ворвались в её дом, начали трясти, орать «проснитесь». Конечно, она взбесилась!

Алина замолчала, обдумывая произошедшее. Потом медленно, очень медленно, выпрямилась.

— Елисей.

— Что?

— У моего папы так бывает. Он не злой… ему нужно время. Если его разбудить резко, он сначала орёт, а потом ничего не помнит. Папа должен проснуться правильно, и тогда всё будет хорошо.

— Проснуться правильно, — повторил королевич. — Как?

Алина посмотрела на свои смарт-часы. У папы были такие же, он сам купил ей ту же модель, потому что был доволен будильником.

— Давай разбудим её так же, как моего отца.

Капитан Нольног, до этого делавший вид, что всецело поглощён управлением корабля, резко обернулся.

— Вы что, собрались обратно? — спросил он с ужасом. — К этой... этой...

— Спящей красавице. Которая не виновата, что мы вломились к ней без спросу.

Елисей смотрел на неё с нескрываемым восторгом, и Алина поняла, что действует правильно. Не так уж и опасна эта затея, ведь красавица, хоть и превращается в монстра — не какой-нибудь там гигантский тролль. Королевич довольно силён и сумеет с ней справиться, если та вновь нападёт. В крайнем случае, красавица откусит голову ему, а сама Алина в это время успеет убежать.

— У тебя есть план?

— Есть, — сказала она, расстёгивая ремешок. — Эти часы умеют определять фазы сна. Я ставила будильник, чтобы он поднимал меня, когда сон поверхностный.

— И ты хочешь надеть это ей? Часы выберут правильный момент?

— Да. А когда они сработают — с вибрацией, громкого звука не будет — мы дадим ей кофе, — Алина повернулась к Нольногу. — Капитан, у нас ведь остался тот бочонок? Который Олли забыл?

Нольног хмыкнул, почесав затылок пальцами ноги. Алина и понятия не имела, что он так может.

— Есть.

Корабль поплыл обратно и вскоре снова подошёл к пирсу.

На этот раз они поднимались медленно. Алина несла в руках маленький кофейник, от которого поднимался пар, и ступала как можно осторожнее, чтобы не расплескать горячую жидкость. Из комнаты наверху не доносилось ни звука. Когда они вошли, красавица лежала уже в другой позе: на боку, поджав колени к груди и обхватив подушку руками. Теперь у неё были обычные руки, человеческие. Никаких когтей.

— Мы не будем её трогать, — шепнула Алина. — Только часы наденем и кофе поставим. Очень-очень тихо.

Елисей подошёл к кровати на цыпочках. Девушка не шевелилась. Дышала ровно, глубоко, и не почувствовала, что ей на запястье надели часы. Алина поставила кофейник на тумбу у изголовья, а рядом с ним — небольшую чашку на блюдце. Королевич вынул из кармана коробок сахара и оставил там же.

— Уходим.

Они спустились вниз, к подножию башенной лестницы и сели на ступеньки. Будильник должен был сработать в ближайшее время, но когда — едва ли можно было предсказать. Внизу, у пирса покачивался корабль, на корме которого стоял Нольног и следил за башней в свой монокль.

Прошло пять минут. Десять. Четверть часа.

— Может, она вообще никогда не проснётся? — засомневался Елисей.

— Проснётся, — уверенно ответила Алина, хотя и сама не представляла, как работает волшебный сон.

Тут сверху донёсся звук, отлично слышный в полной тишине. Не вопль, не рёв, просто скрип кровати. Потом шаги. И голос:

— Ой... кофе...

Алина с облегчением выдохнула. Сработало!

Елисей тут же вскочил, но она удержала его за руку. Спешить было нельзя. С трудом проснувшемуся человеку нужно сделать хотя бы несколько неторопливых глотков, чтобы, как говорил папа, раздуплиться. Медленно, однако уже не так осторожно они поднялись на самый верх башни в третий раз. Красавица сидела на кровати с чашкой в руках и с наслаждением пила кофе маленькими глотками.

Елисей сразу же превратился из королевской особы в особу некоролевскую: засмущался, покраснел, принялся поправлять одежду и то и дело касаться волос, которые до этого лежали превосходно, а от каждого следующего прикосновения принимали всё более и более неаккуратный вид.

– Д-доброе утро, — объявил он, хотя за окном было темно.

— Который час? — спросила красавица.

— Час ночи.

— А день?

— Четырнадцатое октября.

— Год?

— Тысяча шестьсот восьмидесятый с возникновения Изломов.

Красавица вздохнула, сделала ещё глоток и поставила чашку на тумбочку.

— Опять проспала лет сто, — пожала она плечами без особого удивления. — Вечно так. Лягу вздремнуть на полчасика, а просыпаюсь — уже следующая эпоха.

Она посмотрела на Алину, на Елисея, потом на свои руки — обычные, с коротко остриженными ногтями.

— Я вас напугала? Извините. Это я не специально.

— Понимаем, — сказала Алина. — У меня папа такой же.

Она едва могла сдерживать радость, от которой хотелось скакать на месте. Надо же — получилось! Так хорошо получилось, как в её родном мире никогда не бывает! И кто проблему решил? Алина! Практически целиком сама и без посторонней помощи. Что бы Елисей делал без неё и без смарт-часов? Наверное, искал бы какую-нибудь колдунью, способную разбудить красавицу.

— Моё имя Елисей, — представился тот, не переставая нелепо теребить волосы.

— А я Василиса. Кажется…

— Кажется?

— Я... не очень хорошо помню. Своё имя знаю. А вот как я здесь оказалась, сколько проспала, откуда я родом... — она развела руками.

— Совсем ничего? — ужаснулся Елисей.

— Только тех, кто меня будил. По их одежде и оружию легко было догадаться, что проходят века.

Королевич казался таким изумлённым, будто впервые встретил человека с потерей памяти. Нет, в жизни, конечно, и Алина таких не встречала, зато в книгах и фильмах они попадались раз через два. Если верить сериалам, потерять память очень легко, любой сумеет: достаточно упасть с лестницы или угодить под машину. А вот вернуть…

— В Рассветном королевстве есть Мудрецы, — поведал тут её спутник. — Если вы согласитесь пожить во дворце, я могу пригласить их. Они должны вам помочь.

— Во дворце?

— Я королевич, — слегка смущённо пояснил Елисей. — Сын короля Велимудра. У нас много свободных покоев, и бабушка обожает гостей. Вам будет удобно, обещаю.

Василиса долго смотрела на него, потом перевела взгляд на Алину.

— А ты? Тоже живёшь во дворце?

— Нет. Я гостья из другого мира. Меня приютила Варвара, она учёная. У неё домик напротив дворца.

Василиса улыбнулась.

— Значит, будем соседями.

— Так вы согласны? — с надеждой спросил Елисей.

— Согласна.

Королевич издал радостный возглас, чем, кажется, немного ошарашил спасённую красавицу. Алина её понимала — если незнакомец слишком уж рад, что ты идёшь к нему домой, значит, у него на уме нет ничего хорошего. Но Елисея она уже знала, поэтому ободряюще улыбнулась девушке.

Обратный путь прошёл гораздо спокойнее. Василиса сидела на палубе, закутавшись в плед, который Нольног извлёк из тайных капитанских запасов, и смотрела, как тает вдалеке её остров. Лицо у неё было задумчивое, но не грустное.

— Не жалеете? — тихо спросил Елисей, присаживаясь рядом.

— Нет, — ответила Василиса. — Несколько веков — достаточный срок для отдыха. Пора возвращаться к людям.

Алина слушала их разговор, лёжа на тёплых досках и глядя в звёздное небо. Ей было хорошо. Спокойно. Впервые за долгое время — может быть, впервые в жизни — не было ни наваленных обязанностей, ни упрёков, ни поводов чувствовать себя жалкой. Она плыла по сияющему морю в компании самого настоящего принца, спящей (уже бодрствующей) красавицы, бывшего пирата и совсем ничего не боялась. Кажется, Волшебная Страна приняла её.

Когда корабль причалил к речной пристани близ дворца, город уже спал. Только фонарики на деревьях мерцали ровным тёплым светом да где-то в отдалении бренчала гитара — возможно, Олли Морской Лев со своей командой вынырнул где-то неподалёку, а может быть, это развлекались ночные гуляки.

— Я провожу тебя, — сказал Елисей, когда все, кроме Нольнога, сошли на берег.

— Не стоит, — ответила Алина. — Тут два шага, я не заблужусь. А вам нужно устроить гостью.

Королевич помялся, переступил с ноги на ногу.

— Слушай... — начал он. — Не согласишься ли и ты пожить у нас? Во дворце тебе будут рады. Там много комнат, слуги, вкусная еда, библиотека... И я мог бы учить тебя фехтованию и верховой езде, если захочешь.

Алина слушала и кивала. Потом посмотрела на видневшийся в конце улицы домик Варвары, в окне которого горел свет и темнел силуэт чудика.

— Спасибо, — сказала она. — Но я, наверное, пока останусь на старом месте.

Елисей не стал спорить. Он предложил Василисе руку, но не заметила его жеста, потому что всматривалась в высокие башни дворца и, наверное, уже размышляла, в какой из них спится лучше. Алина помахала рукой на прощание и почти бегом поспешила к знакомому домику.

Она взбежала по ступенькам и толкнула дверь.

— Варвара! Я вернулась!

Старушка сидела за столом, склонившись над каким-то прибором с шестерёнками и трубочками. Услышав Алину, она подняла голову, и очки сползли ей на кончик носа.

— Живая, — констатировала она. — Не съели?

— Не съели. Но столько всего случилось!

Варвара накрыла недоделанный прибор салфеткой с бахромой, кем-то погрызанной, скорее всего, мышами, и пересела за другой столик, не занятый ни механизмами, ни чертежами.

— Рассказывай.

Алина плюхнулась на табурет, сдёрнула с головы шляпу и принялась выкладывать всё по порядку: про пирата Олли, чаепитие, блуждающий остров, спящую красавицу, которая встала не с той ноги и едва не откусила им головы, прямо как броненос, про план с часами и кофе, про Василису и то, что она ничего о себе не помнит — только имя. Старушка то ахала, то широко улыбалась и торжественно сжимала кулак, явно от гордости за свою подопечную.

— Варвара, — поинтересовалась Алина, закончив рассказ, — а можно я спрошу кое-что?

— Спрашивай.

— Пираты — это зло? Мне говорили, что зло порождает Экрю, а добро — Лазурь. И если обычному жителю Рассветного королевства даже в голову не придёт украсть чужое, потому что это неправильно, то как же пираты?

Варвара подперла щёку ладонью и посмотрела куда-то вдаль, сквозь Алину.

— Понимаешь, деточка, наши Мудрецы любят чёткие определения. Добро — это Лазурь. Зло — это Экрю. Всё, что приносит пользу — добро. Всё, что причиняет вред — зло. Кража приносит вред — значит, кража есть зло. Логично?

— Логично.

— Но работает это не совсем так. Пираты грабят, конечно. Но грабят по правилам: не больше десятой доли, никогда не забирают последнее.

— Десятой доли?

— Это неписаный закон, его соблюдают все разбойники Волшебной Страны. Можно взять десятую часть груза, но нельзя оставить человека без средств к существованию. Если у купца в трюме десять мешков зерна — пират возьмёт один. Если у него один мешок — не возьмёт ничего.

Алина задумчиво нахмурилась.

— И это не считается злом?

— Считается. Кража есть кража. Однако тут имеется нюанс: пираты не оставляют добычу себе, а дают тем, кто нуждается. Знаешь, сколько путешественников, заблудившихся в морях и истративших всех запасы, было спасено ими? А сколько золота и продовольствия они жертвуют приютам?

— Вы же только что сказали: кража есть кража.

— Да. Но если завтра исчезнут все пираты — что изменится? Купцы будут возить те же товары, нанимать те же корабли, получать почти ту же прибыль. Только приюты останутся без денег, а умирающих путников никто не спасёт. И Экрю от этого исчезнет? Нет. Наоборот, его станет больше.

Алина молчала, осмысливая услышанное. Варвара не торопила, давала время подумать.

— Сложно быть хорошим в плохом мире, — через некоторое время произнесла старушка. — И легко быть плохим в хорошем. У нас, знаешь, тоже не все ангелы. Просто мы стараемся не делать друг другу слишком больно и прощать тех, кто оступился, если они готовы исправиться.

— А если не готовы?

Старушка опустила глаза и, как показалось Алине, собралась уйти от ответа или даже соврать. Надо было действовать — недомолвки Алина терпеть не могла, и момент, более подходящий, чтобы задать давно интересующий её вопрос, найти было сложно. Она подалась вперёд и даже привстала с табурета.

— Пожалуйста, расскажите мне про Ночное королевство и про зло, которое там обитает.

Глава 6. Мудрецы

Варвара молчала долго. Так долго, что Алина уже решила, будто старушка и вовсе не собирается отвечать, так и будет сидеть, подперев щеку кулаком, и смотреть на стену, где висит большой лист с наброском какого-то механизма, исчерченный пометками. Но та наконец вздохнула, поправила очки и обратила взгляд к Алине.

— Ночное королевство, — начала Варвара тихим и каким-то севшим, будто простуженным, голосом, — оно не всегда было таким, как сейчас… Понимаешь, тьма сама по себе — это не плохо. Многие говорят, мол, она нужна лишь для того, чтобы на её фоне существовал свет, но это не так. Кое-кто полагает, что когда-то сама жизнь родилась из тьмы…

Старушка тяжело вздохнула и прикрыла глаза.

— Раньше там жили удивительные существа. Светящиеся в темноте. Представляешь? Идёшь ночью по лесу, а вокруг тебя переливаются мотыльки, светятся грибы, в глубине, между деревьями, бродят огромные лоси ростом с трёхэтажный дом.

— С дом? — недоверчиво переспросила Алина.

— Да! И на рогах у них растут настоящие клумбы. Мох, трава, даже мелкие кустарники. А ещё в Ночном королевстве водятся кротобаны.

— Кто?

— Кротобаны, — Варвара улыбнулась собственным воспоминаниям. — Почти кабаны, только с мощными лапами и длинными когтями. Они могут закопаться в землю за считанные секунды. Бывало, гуляешь по полю — и вдруг прямо перед тобой взрывается почва, оттуда вылезает этакая туша, отряхивается и топает дальше, будто так и надо. А какие там соловьи! Они пели так, что люди приезжали из других королевств специально послушать. Говорят, их песня могла вылечить от тоски, — Варвара вздохнула. — Всё это исчезло.

— Из-за Экрю? — догадалась Алина.

Старушка кивнула.

— Ночное Королевство всегда было особенным. Ещё лет десять назад там правила Добрая Королева. Но… она погибла.

— Как?

— Никто не знает. А через некоторое время появился Злой Король. Откуда прибыл, кто такой — загадка. Власть захватил мгновенно. И с тех пор всё пошло прахом.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— Теперь там царит Тлетворный Экрю. Его так много, что жить стало невозможно. Соловьи... — голос Варвары дрогнул, — все больны. Не поют. Сидят на ветках, нахохлившись, и молчат. Мотыльки-светлячки вымерли, просто не выдержали этой энергии. А чудики... Ночное Королевство — их родина. Им пришлось бежать, спасая свои жизни.

Алина вспомнила своего чудика, который так испугался, стоило ей заговорить о желании поехать в Ночное королевство. Теперь его ужас был понятен, ведь он сам, своими полуслепыми глазёнками, видел, что сотворил с его родиной Экрю.

— А чего этот Король добивается? — спросила она. — Чего он хочет?

Брови старушки болезненно надломились, и морщины на лбу сделались глубже.

— Похоже, мечтает захватить власть над всей Волшебной Страной. И для этого ему нужно уничтожить Великолепную Лазурь, потому что его магия питается не от неё, а от Экрю. Понимаешь? Если Лазурь исчезнет, всё живое ослабеет. И тогда никто не сможет сопротивляться его разрушительной магии.

— Но пока ему не удаётся?

— Не удаётся, — подтвердила Варвара. — Лазурь всё-таки сильнее. Она подавляет Экрю, не даёт ему распространяться. Чтобы победить, Королю нужно собрать невероятное количество зла.

— А почему остальные королевства просто не отправят войска? Ведь силы трёх королевств — это же огромная армия! Собрались, пошли и свергли его!

Варвара покачала головой и с грустью посмотрела на Алину. Этот взгляд, по которому сразу становилось ясно, кто тут умудрён опытом, а кто наивен и лучше бы помалкивал, не мог не злить.

— Деточка, ты очень смелая. Но война — именно то, что ему нужно. Любая, даже самая справедливая, порождает огромное количество Экрю. Страх, боль, ненависть, отчаяние — всё это питает силу Короля. Если мы направим на него армию, значит, сами дадим то, чего он добивается.

— Но и сидеть сложа руки нельзя! — возразила разгневанная Алина, которой стало так обидно за чудиков, особенно за подаренного ей Варварой, и за соловьёв, и за погибших мотыльков, и за всю Волшебную Страну, что ей захотелось со всей силы ударить кулаком по столу. — Он же набирает могущество другими способами. Вы сами сказали!

— Верно, — вздохнула старушка и снова подпёрла подбородок кулаком. — И всё же это дело королей и Мудрецов. Они ищут решение. А моё дело — волшебные механизмы. Я учёный, а не полководец.

Алина спросила бы ещё кучу всего, может быть, даже поспорила бы до первых слёз, но Варвара вдруг зевнула, прикрыв рот ладошкой, и поглядела на часы. Павлин в часах спал, уткнувшись клювом в крыло.

— Ох, батюшки, совсем засиделись мы с тобой. Что толку говорить на ночь глядя о том, чего мы прямо сейчас не изменим? Давай-ка спать.

Алина поняла, что больше сегодня ничего не добьётся. Она сделала глубокий вдох — и, как ни странно, запал прошёл так же быстро, как и появился. Даже стало немного стыдно за то, что она собиралась спорить и чуть ли не реветь, чтобы доказать свою правоту. Разве не глупо так заводиться? Ведь Варвара — не одна из тех людей, кто что-то решает в масштабах королевства. Алина обняла старушку, пожелала ей спокойной ночи и поплелась наверх.

В комнате было темно, но фонарики за окном давали достаточно света, чтобы разглядеть кровать. Чудик уже забрался на неё и сидел, свесив короткие ножки, поправляя свои толстые очки. Увидев хозяйку, он радостно скрипнул:

— Тевирп!

— Привет, — улыбнулась Алина и, раскинув руки, упала на перину. Перина так и вздохнула, выпустив облачко пыли. Чудик тут же пристроился у неё в ногах, свернувшись калачиком, словно маленькая собачка.

Алина смотрела в потолок и думала. Злой Король, Тлетворный Экрю, больные соловьи, вымершие мотыльки... Как же сложно устроен этот мир! А ведь с виду — сказка, да и только. Однако Ночное Королевство далеко, и люди, кажется, вовсе не беспокоятся о том, что их могут захватить, поработить и… что там ещё злодеи делают? Наверное, обязательно выбирают кого-то для угнетения. Всех угнетать нельзя, а то восстанут. Надо сделать так, чтобы некоторым людям при тирании жилось хорошо, тогда, наверное, и власть будет крепче.

— Или это по-другому работает? — она перевела взгляд на засыпающего чудика. — Может, одной магии достаточно? Вон, при Сауроне всем было плохо…

Чудик уже сопел, приоткрыв рот, и его мохнатые уши подрагивали во сне.

— Надо бы тебе имя дать, — прошептала Алина. — Хм-м… Федя или Тима? Федя... Тима...

Глаза слипались. Где-то вдалеке всё так же бренчала гитара какую-то незнакомую, но приятную и убаюкивающую мелодию. Алина заснула, так и не выбрав имя для чудика и не придумав, что из себя представляет Злой Король.

***

Разбудил её грохот — такой оглушительный, что от него задрожали стены, а чудик с визгом подскочил до самого потолка. Подскочила и Алина, даже раньше, чем проснулась.

“Бомбят!” — в ужасе подумала она, но тут же поняла, что взрыв прозвучал внизу. А бомбы, как известно, падают сверху.

Она замерла и прислушалась. Было тихо. Стены больше не тряслись, дом не рушился.

— Варвара! — закричала Алина и бросилась вниз.

В гостиной стоял густой серый дым. Она закашлялась, замахала руками, разгоняя дым, и тут сквозь марево и выступишие на глазах слёзы увидела Варвару. Старушка выглянула из маленькой комнатки-лаборатории. Вид у неё был... впечатляющий. Лицо покрылось копотью, очки съехали набекрень и одно стекло треснуло, седые волосы торчали во все стороны, а фартук покрылся мелкими дырочками от искр.

— О, деточка! — радостно воскликнула она. — Я тебя разбудила?

— Что это было? — прохрипела Алина, давясь кашлем.

— Изобретение! — Варвара торжествующе подняла над головой какой-то маленький предмет. — Прибор разрушительной силы!

Алина подошла ближе, чтобы разглядеть творение старушки. Это был крошечный металлический цилиндрик размером с палец, с одной стороны закруглённый, с другой — с парой торчащих проволочек и маленьким колёсиком.

— Он некоторое время концентрирует магию, — объясняла Варвара, так и сияя от гордости даже сквозь слой сажи. — Заряжается, понимаешь? А потом — бах! — и наносит удар.

— Бах? — переспросила Алина, заглядывая в лабораторию. — И что он разбил?

Варвара указала в угол. Там, где раньше стоял большой резной шкаф, теперь дымилась груда щепок.

— Ого…

— Представляешь, как это поможет шахтёрам! — продолжала восторгаться старушка, вытирая лицо краем фартука, отчего сажа только размазывалась. — Если сделать такой прибор побольше — размером, скажем, с руку — он сможет дробить целые скалы!

Алина посмотрела на цилиндрик, на груду щепок, и ей стало тревожно.

— Варвара, — осторожно начала она. — А вы уверены, что это безопасно? Ну, то есть, сейчас он маленький и сломал только шкаф. Но вдруг большой выстрелит не там, где надо? У нас в мире учёные тоже делали такие штуки. Сперва маленькие, потом побольше, ещё побольше, а потом атомный реактор взорвался. Там до сих пор мутанты рождаются пострашнее ваших кротобанов.