Начало и Конец Тайвасти. Терпение - это оружие

Глава 19

Гостей встретил обветшалый, но по-своему уютный домик. Внутри он оказался совсем другим: особенно манил аромат, плывущий от стола — большая кастрюля с похлёбкой. А ещё здесь царил тот особый уют, который бывает только в домах, где живут по-настоящему: пахло хлебом и травами, на окнах висели вышитые занавески, а половицы скрипели под ногами с доверительным, домашним скрипом. Но взгляд Буйту невольно цеплялся за пол: на нескольких досках у порога виднелись глубокие царапины и тусклые пятна — будто здесь часто ставили тяжёлые клинки. Хозяин дома поморщился, словно отворачивая лицо от чего-то неприятного. Дензел смекнул: такие следы оставляют не путники, а гонцы Своры, когда приходят «обсудить цены».

«Даже в глуши тебя не забудут, если ты кому-то должен», — тревожной мыслью мелькнуло в голове Дензела.

Возле входа не было ничего ценного — будто всё спрятано от лишних глаз. Дензел, оглянувшись, провёл пальцем по ближайшей деревянной полке — на ней оказался тонкий слой пыли. Должно быть, это была полка для гостей. И на ней не было ничего ни раньше, ни теперь.

«Проходите, гости, не стесняйтесь», — пригласила Элис, широко поведя рукой.

Дензел посмотрел вперёд. На другом краю комнаты виднелись маленькие силуэты. Он даже поправил очки. На полке расположились фигурки животных — ежей, лошадей, собранных из шишек и веток, скреплённых смолой. Ноги сами понесли его вперёд, чтобы рассмотреть их получше.

«Куда?! — громко произнёс хозяин дома, стукнув ногой об пол, словно возчик. — В ботинках!»

Буйту ткнул пальцем в их грязную обувь, слегка откашлявшись. А затем глазами указал место у порога, куда обувь следовало складывать.

«Вы правы», — поспешно кивнул Дензел и принялся стаскивать обувь, обнажая натёртые пятки.

Антон, тихо кряхтя, наклонился, следуя примеру спутника, и принялся аккуратно снимать обувь, из которой вывалилось несколько старых зубчиков чеснока. Он поспешно закинул их в карман. На ногах у него оказались прочные вязаные носки.

«Ой, прости, дядюшка, совсем из головы вылетело», — Элис приспустила плечи, слегка сжавшись, и ловко, но торопливо разулась.

Дензел оглядел свою протёртую пятку, отчего постыдно натянул носок на дырку и взглянул на ноги Буйту. Тот стоял босой, ступни крепкие, словно ими можно было забивать гвозди, но грязные до жути — смесь застывшей земли, травы и грязи. Дядя неспешно, с расправленной грудью, наблюдал за поведением гостей, как надзиратель, следящий за соблюдением правил. Увидев, что все выполнили его наказ, он демонстративно кивнул.

«Приду сейчас. Без меня не начинайте!» — скомандовал Буйту и за пару шагов свернул за ближайший угол.

Дензел замер и пристальным взором проводил его, уставившись на оставленный земляной след от грязной ступни.

«Куда он?» — тихо спросил Дензел, будто Буйту был ещё в комнате и мог услышать.

«Ноги мыть, конечно», — Элис тихо хмыкнула и направилась к столу, чтобы принести дополнительные стулья для гостей. «Они же у него грязные. А у нас дома чис-то-та!» — увлёкшись расстановкой, с нажимом произнесла она, нежно проводя по сиденью слегка влажной тряпкой.

Антон будто ощутил удар тоненького молоточка по плечу. Он машинально отклонился, переводя настороженный взгляд то вперед, то назад.

«Антон, меня как-то пугает этот старик», — голос Дензела дрожал, но говорил он чётко. Он чуть дрожащей рукой опёрся на Антона. Антон накрыл его руку своей, слегка похлопывая.

«Успокойся, мальчик мой, он нормальный работящий мужик, — речь Антона стала одновременно тихой и успокаивающей. — Просто придирчивый слегка. Веди себя честно и с открытой душой — и это вернётся».

«Так ведь он ещё Цемаха слышал. Как он про этот «скрежет» расспрашивал!» — голос Дензела дрогнул, но в нём проявилась ясность ума.

«Это ещё ладно. А то, что у нас версии разошлись — объяснить будет труднее. Ты нас очень подставил! Значит так: мы оба держим путь в часовню. Я ищу внучку, а ты мне помогаешь. Значит, и говорить буду я. Ты главное расслабься».

Антон легонько сжал руку Дензела, придавая вес своим словам. Дензел почувствовал старую, мозолистую тёплую ладонь, которая так и манила довериться ей, отчего он полностью расслабил руку в чужой хватке, а затем она выскользнула обратно.

«Вот!» — громко выговорил Буйту, словно победный клич, выходя с чистыми ногами и поочерёдно поднимая их на уровень груди.

«Садитесь! Всё готово!» — обратилась ко всем Элис, постукивая деревянной ложкой по столу.

Первым сел Буйту, следом расселись гости. Элис методично разливала похлёбку: начала с Буйту, затем налила себе, потом Антону, после чего задержала взгляд на Дензеле. Тот сидел, вжав голову в плечи, и смотрел в тарелку так, будто там прятался ответ на все вопросы мира.

«Может, вам положить побольше? Так исхудали…» — тихо спросила она.

Руки Дензела дёрнулись, будто его окликнули слишком резко.

«А? Да… да, спасибо. Вы очень добры». Он слегка кивнул и, приспустив голову, с предвкушением глотал подступающие слюни. Элис улыбнулась и, затаив дыхание, плеснула ему добавки, после чего только выдохнула.

Дензел взялся за ложку и открыл рот, чтобы произнести положенное «приятного аппетита», но осекся: все, кроме Элис, уже налегли на похлёбку, и по комнате разнёсся дружный стук ложек о деревянные тарелки. Буйту хлебал с присвистом, довольно щурясь, но не моргая — даже сидя за столом, он продолжал контролировать всё, что за ним происходило. Антон ел с удовольствием, но без спешки — смаковал каждый глоток, будто это мог быть последний горячий обед в его жизни.

«Приятного аппетита», — обратился к Элис очкарик полушёпотом.

«Спасибо. Тебе тоже», — Элис смущённо уткнулась в свою тарелку и начала не торопясь есть.

Слышно было только, как деревянные ложки ударялись о деревянные тарелки, создавая приятный перестук. Дензел же ел почти беззвучно, но так быстро, будто боялся, что еду отнимут. Засунув ложку в рот, Дензел почувствовал, как горячий, густой и солёный вкус обжёг язык — но оторваться было невозможно. Он словно потерял равновесие и наклонился ближе к тарелке, а ноги его сползли под стул. Он повернул голову к Элис и замер, разглядывая её.

«Прекрасная Элис…» — вырвалось у него почти шёпотом, прежде чем он успел подумать.

Та обернулась невзначай, застыв с ложкой в тарелке.

«Как вы, такая заботливая и добрая, живёте здесь… Одни с дядей? — в его тоне была не только симпатия, но и искренний интерес. — Вокруг вас огромный мир, который… — левая рука Дензела сползла к карману, но взгляд не отрывался от девушки, — несмотря на опасности, таит в себе много прекрасного и красивого. Неужели вам хочется всю жизнь радоваться только забредшим путникам?»

Улыбка Элис, которая, казалось, была с ней с рождения, медленно сползла. Она опустила голову, и волосы упали вниз, закрыв лицо, как занавес.

«Плохого там гораздо больше…» — она выговорила эти слова так тихо, что губы её едва двигались, но Дензел услышал их отчётливо. Элис тоскливо провела большим пальцем по запястью.

Дензел сглотнул, не в силах подобрать слова. Он моргнул, опустив глаза, и тяжело выдохнул.

«А как же искусство? Вы же любите творчество. Я знаю, что в мире всегда есть люди, способные на созидание и с чистым сердцем», — Дензел произнёс это чётко и выразительно, словно это был отрывок из какой-то книги.

Элис медленным движением убрала волосы, слегка повернув голову к собеседнику.

«Я не хочу уезжать отсюда. Это наш дом. Здесь вся моя семья. Я лишь хочу… — голос Элис дрогнул, на глазах проступила слеза, которую она спешно вытерла, — чтобы семья наша стала чуть больше… Хоть на одного доброго человека».

Дензел обомлел: взгляд потупился, пальцы не дёргались, как обычно, а застыли. Они были холодными — даже прижавшись к горячей тарелке, они бы остались таковыми. Его ноги помнили, что будет, если долго оставаться на одном месте… Он с трудом перевёл взгляд и вернулся к супу, с толикой горечи продолжая есть.

Антон первый доел и, довольный, слегка отодвинул свою тарелку.

«Юная леди, эта похлёбка просто великолепна», — Антон откинулся на спинку стула, довольно поглаживая живот.

«Да, спасибо», — отозвалась Элис, заправила волосы и продолжила аккуратно есть, тихо откашлявшись.

Буйту доел, с грохотом поставил пустую тарелку на стол и вытер рот тыльной стороной ладони.

«В карман спасибо не положишь», — выдавил он, с силой проведя пальцами по челюсти.

«Дядя! — Элис слегка дрогнула, и ложка выпала из её рук. — Это он так шутит!»

Буйту переводил взгляд с Антона на Дензела. Сначала с кривой усмешкой, потом без неё. Те двое переглянулись — слишком быстро и тревожно, будто сверяли показания. Буйту медленно отодвинул миску в сторону.

«А ну-ка, — голос его стал ниже, — объясните мне, что за представление вы тут устраиваете? Один про внучку заливает, второй про часовню. А затем подговариваете племянницу. Шепчетесь, как заговорщики. И глаз отвести боитесь. Замыслили чего?» — дядя отстукивал ложкой медленный ритм, словно выбивая признание.

Элис, не проронив ни слова, уставилась на дядю, тяжело сглотнув.

«О чём вы?» — Дензел замер с ложкой у рта, переводя взгляд с дяди на племянницу.

«Путники, — хмыкнул Буйту. — Ну-ну. Притворяться хватит! — пригрозил он, вставая из-за стола. — Явились сюда зачем? Думаете, не вижу, как вы постоянно шепчетесь?»

«Говорили же… Путники», — стал заикаться очкарик. Дензел сжал ложку так, что дерево больно врезалось в ладонь — казалось, это был единственный способ унять поступающую дрожь в пальцах.

«Но я правда ищу свою внучку!» — заикнулся дедушка, оцепенев на месте и лишь слегка попятившись назад.

«Что-то тут не клеится. И после того грёбаного грохота, от которого у меня кровь застыла, вы появляетесь. Думаете, я слепой? Или глупый?»

«Кто же мы, по-вашему?» — голос Антона стал твёрдым и пронзительным.

«Своровцы? Или хуже?» — воскликнул Буйту, и его прищуренный глаз неестественно задёргался.

«Дядя, не надо!» — перечила ему Элис.

«Хорошо! — резко успокоился Буйту, будто, произнеся подозрения вслух, можно было наконец услышать оправдания. — Докажите!»

Антон и Дензел были в крайнем недоумении.

«А что вы от нас хотите? Как мы это докажем?» — спросил Антон.

«Вы же пришли из леса?» — уточнил дядюшка.

«Верно», — подтвердил дедушка.

«Значит, вы точно должны объяснить, что это был за грохот металлический. Бабах! — сымитировал звук Буйту и уставился на гостей. — Что же это, по-вашему, было?»

Дензел открыл рот, чтобы ответить, но понял, что сам не знает, что сказать. Он только беспомощно перевёл взгляд на Антона.

«Дензел, — начал Антон, положив руку ему на плечо и обращаясь к остальным, — проще будет показать. Пройдёмте».

Антон встал из-за стола и направился к выходу.

«Отлично. Только без глупостей, — подчеркнул Буйту, взял Элис за руку и вместе с ней направился за Антоном. — Будь начеку, дорогуша!»

Дензел тоже встал и пошёл следом.

«Почему ты так зол на гостей?» — спросила Элис у дяди.

«Дорогая Элис, этот Антон точно местный, а этот очкарик отыгрывает роль интеллигента!» — объяснил хозяин дома.

Они вышли из дома.

«Элис, ты только не пугайся сильно, пожалуйста», — еле слышно сказал Дензел.

Антон уверенно шагал впереди, шепча себе что-то под нос. Буйту чеканил шаг следом, не расслабляя хватку на запястье Элис — от его стальных пальцев ныла рука, но она молчала, только послушно прикусив губу. Дензел плёлся сбоку, то и дело оглядываясь на дом, словно прощался со всем хорошим, что с ним здесь случилось.

«Что там?» — Буйту замер, указывая пальцем на груду металла, из которой исходил тусклый свет.

Он тут же заметил, как Элис, не испугавшись, сделала шаг вперёд — и в этом жесте было столько доверчивости, что Буйту стало стыдно за собственную слабость. Он выпрямился, сжал челюсти и, хоть и не отпустил племянницу, уже не прятал её за спиной, а встал рядом — как щит. Антон подошёл к доспехам поближе, а Дензел неуверенно пристроился рядом с парой.

«Цемах, представься!» — огласил старик.

Дензел смотрел на Цемаха — груду металла, холода и ходячую тайну. Но думал о другом: о тёплой ладони Элис на своём запястье, о её словах про «одного доброго человека». Его ноги помнили, каково это — бежать. Но сейчас они не двинулись. Даже не дёрнулись.

Глава 20

«Кто на этот раз?» — возмущённо спросил Джим, закатывая глаза.

«Значится: обеспокоенный гражданин!» — выразительно объявил Игорь, оглашая на весь зал. Но тут же усомнился, краем глаза заметив сегодняшнюю дату в обращении. Он осторожно провёл пальцем по бумаге, цепляясь за ключевые слова, а другая рука, слегка дрожа, уже тянулась к писалу — чтобы внести находку в протокол.

«Ну, пускай заходит», — ответил советник покойного Лорда Арата, махнув рукой.

Зал Твердыни был просторен и суров: высокие своды тонули в полумраке, свет пробивался лишь сквозь узкие окна под потолком. В центре, на небольшом возвышении, стояли тяжёлый дубовый стол и металлический трон без единого украшения, а за его спиной, в тени, притаилось рабочее место Игоря Ивановича — единственный островок порядка среди каменной строгости. Где-то в глубине зала раздался характерный скрежет тяжёлой дубовой двери.

Из-за временного отсутствия замещающего Лорда — Максима Беновича — его советник был обязан выполнять старые поручения и вести приём граждан. Это была давняя традиция, служившая прямым контактом Лорда с народом. Разумеется, если те заполнили нужную форму и отстояли очередь из таких же просителей.

Взгляд Джима скользнул по Игорю, сбоку от которого высилась стопка исписанной бумаги.

«Неужели ты всё заносишь в протокол? Не жалко тебе бумаги?» — Джим раздражённо облокотился на спинку стула.

«Мне жалко людей, что идут сюда со своими проблемами и тратят наше рабочее время, но… Протокол не терпит упрощений. Законы ПР должны исполняться», — ответил Игорь чётко, даже не глядя.

«Собрались тут люди из верхушки, — взгляд Джима скользнул по присутствующим: от простых гвардейцев до помощников секретаря и пары юристов, — а мы выслушиваем людские проблемы, словно на представлении».

«Заходите!» — скомандовал кто-то из стражи.

«Спасибо, благодарю!» — с широкой улыбкой отвечал посетитель, обращаясь к стражнику.

«Проходите сюда!» — направил Джим, подумав, что посетитель может растеряться в этом зале.

«Ах, да-да, что это я?» — поправил себя гражданин и направился к экс-советнику.

«Назовите одним словом вашу проблему, а затем начинайте подробно описывать», — высказался секретарь, держа наготове писало.

Слова секретаря заставили посетителя задуматься. Он достал из небольшой сумки письмо и бегло пробежал по нему глазами.

«Самосуд!» — воскликнул Мо. Его улыбка стёрлась в одно мгновение, губы едва заметно дрогнули. «Двое напали на честного, порядочного и уважаемого гражданина Республики. Он лишь чудом остался жив. Вы, возможно, слышали о нём? Тед. Тот самый, что ныне руководит стройкой на восточных землях по поручению покойного Лорда».

«Тед…» — вырвалось у Джима беззвучно, губы даже не шевельнулись.

Он замер на мгновение, ощутив, как капля пота пробежала по спине. Мотнув головой, Джим громко откашлялся и ударил кулаком по подлокотнику так, что эхо разнеслось по залу, подобно удару молота.

«Да… — проговорил Джим, тяжело дыша. — Тед. Он всегда выделялся ответственностью и дисциплиной своей бригады. Он взялся за проект Арата. Можно сказать, исполнитель его последней воли».

Бывший советник обвёл взглядом зал — молчание, повисшее в воздухе, стало ответом.

«Посягательство на него подобно осквернению памяти Лорда и всей Республики».

Он указал пальцем на Игоря Ивановича, подавшись к нему всем корпусом.

«Игорь, укажи высокий приоритет!» — Джим говорил так, будто уже выносил приговор виновным.

Нога его слегка дрогнула, но он быстро усмирил её. Заметив, что секретарь делает пометки, Джим впился взглядом в выступающего.

«Нужны подробности. Есть сведения о нападавших?»

Мо с холодным лицом перевёл дух, прижав согнутую руку к груди, сглотнул и медленно кивнул.

«В ходе нападения гражданину Теду были нанесены моральные увечья и совершена попытка удушья. Его успели спасти подоспевшие рабочие — они спугнули нападавших».

«Значит, Тед дал вам показания. Кто на него напал? Опишите нападавших, пожалуйста», — вставил Игорь Иванович, застыв с пером в руках.

«Нападение было словно спланировано. Злоумышленники воспользовались суматохой из-за визита великого Манвела и проникли на территорию. В обед, когда большинство уходит со стройки, они решили действовать. Подкупив одного из рабочих, они заманили Теда на склад под надуманным предлогом. Один из них — карлик по имени Фарк»

Мо почувствовал, как спина вдруг стала влажнее обычного, а глаз предательски зачесался. Рука сама собой оказалась у кармана — там, где лежала главная улика против него самого. Мо слегка сгорбился, будто сам превратился в карлика.

«Выразительное лицо, скрытный. Точно не местный. Предположительно, он завербовал второго — бывшего работника Теда по имени Корк, недавно уволенного за некомпетентность и халатность. Великан — такого поискать. Его будет легко найти по запаху, что от него исходит. Корк вырос в «кормушке» и всю жизнь не покидал пределов деревни. Там каждый знал, что он и мухи не обидит», — доложил посетитель.

Перо Игоря замерло, перенеся все показания на бумагу. Он быстро, почти незаметно, переглянулся с Джимом — но тот не сводил взгляда с посетителя.

«Нападение средь бела дня? Давно такого не было… Словно они чувствовали безнаказанность, — подчеркнул Джим, водя пальцем у подбородка и складывая картину в голове. — Но что странно: этот карлик. Не местный. Зачем ему смерть Теда?»

Мо подавился воздухом — тот вдруг стал тяжёлым и удушающим. Повисшая тишина сжималась вокруг него медленной петлёй, требующей только правды.

«Зачем? — Мо покачал головой, и в глазах его мелькнуло нечто, похожее на искреннее недоумение. — Я задавал себе тот же вопрос, ваша милость».

Джим демонстративно облокотился, тяжело выдохнув носом, и уставился на Мо своим гнетущим взглядом.

«Мне кажется… — Мо сглотнул подступивший к горлу ком и наклонил голову, заранее извиняясь за то, что собирался сказать. — Этот карлик словно знал, кого искать. За день до нападения он появлялся в баре и расспрашивал о Корке. Будто заранее знал, как его использовать. Знал, как сделать так, чтобы Тед оказался один. Но это лишь мои догадки, ваша милость. У меня нет ни ума, ни малейшей зацепки — только догадки».

Мо замолчал, давая словам осесть в тишине зала. Джим сидел неподвижно — пальцы его впились в подлокотник. Игорь чуть откинулся назад, давая напряжённым плечам перевести дух, и принялся постукивать костяшкой по столу, подстраивая слова Мо под уже написанную картину происходящего. Слова посетителя оказались на удивление точны — они объясняли многое. Игорь краем глаза взглянул на Джима, но тот сидел так, будто давно уже всё для себя решил.

«Хорошо, — наконец произнёс Джим. Голос был сух и груб. Взгляд опущен, брови закрывали глаза, словно шлем. — Поможем. Вы свободны».

«Благодарствую!» — посетитель начал кланяться.

«Не нужно!» — Джим резко и громко остановил его, сделав властный жест рукой, и в то же мгновение голос его вновь обрёл спокойную, но сухую твёрдость. «Не нужно. Я же не Лорд, чтобы мне кланялись. Пройдите к письменному столу и заполните нужные данные».