Последние короли

уставшие, без надежды. И он понимал, что они бегут не от

трусости — они бегут от отчаяния.

Маленькая девочка, которая шла мимо, споткнулась и

упала в грязь. Её мать подхватила её и прижала к груди, и

Рональд услышал, как она что-то шепчет — молитву,

наверное, или просто утешительные слова. Старая

женщина с седыми волосами сидела на пне и

раскачивалась вперёд-назад, тихо воя, и её вой был похож

на плач всей земли. Молодой парень нёс на плечах брата,

у которого была разбита голова, и кровь текла по его лицу,

смешиваясь со слезами.

— Пошли, — сказал Рональд тихо, обращаясь к Ланселоту.

— Веди нас в крепость.

Глава 6

Путь был долгим. Лес становился всё темнее, деревья всё

старше. Ветви сплетались над головами в плотный шатёр,

сквозь который почти не пробивался лунный свет. Где-то

ухал филин, и его крик был похож на предупреждение.

Ветки хрустели под ногами, и этот звук разносился по

ночному лесу, как эхо шагов мертвецов.

Рене дрожала, несмотря на плащ. Рональд укрыл её

второй половиной своего плаща и прижал к себе.

Гвендолин шла позади, держась за лошадь, и её лицо

было непроницаемо, как каменная маска.

Начал накрапывать дождь — мелкий, холодный, колючий.

Он стучал по листьям, по шлемам и щитам парней, по

плечам Рональда и по бледному лицу Рене. Вода стекала

по её волосам, и она чихала, но не жаловалась.

И вдруг лес расступился. Впереди, на фоне тёмного неба,

выросла старая крепость. Это были руины — часть стены

обвалилась, поросла мхом и плющом, и казалось, что

камень плачет от сырости. Но другая часть сохранилась —

крепкая, надёжная, с сохранившимися перекрытиями.

Изнутри доносился свет — оранжевый, тёплый, живой.

Огонь.

— Мы почти на месте, — сказал Ланселот, и в голосе его

слышалась гордость. — Мы оборудовали её, как могли.

Они вошли внутрь, и Рональд ахнул. Внутри было уютно —

нары из досок, покрытые соломой и тряпками, очаг,

сложенный из камней, где горел огонь, и даже небольшие

запасы — мешки с сухарями, бочонок с водой, связки

сухой травы.

— Мы готовились несколько недель, — сказал Оливер,

подходя к огню и протягивая к нему руки. — Проходи.

Рональд поставил Рене на землю. Она сразу же

подбежала к огню и протянула к нему руки, и её лицо

осветилось тёплым, янтарным светом. Она больше не

дрожала — только смотрела на пламя, как заворожённая.

— Я хочу есть, — заявила она вдруг.

— Сейчас, — Рональд взял сухарь и протянул ей. Она взяла

его, но не стала есть — просто держала в руке и смотрела

на огонь.

К Рональду подошёл Оливер. Он был бледен, даже

бледнее обычного.

— Мне нужно тебе кое-что сказать, — прошептал Оливер,

отводя его в сторону, к обвалившейся стене. — Только тебе

.

Рональд посмотрел на сестёр — Гвендолин сидела у огня,

выпрямив спину, и смотрела на пламя пустыми глазами.

Рене жевала сухарь и разговаривала с мистером Роем. Он

отошёл с Оливером в темноту.

— Что такое?

Оливер вздохнул. Он смотрел в землю, потом поднял

глаза на друга, и в этих глазах была такая боль, что

Рональд почувствовал, как внутри всё холодеет.

— Я должен тебе сказать, — начал Оливер. — Я не знаю, где

это случилось — в городе или на поле, — но я знаю, что

твой отец... его больше нет.

Рональд не двинулся с места. Он стоял, как вкопанный, и

смотрел на друга пустым взглядом. Слова не доходили до

него. Они падали в пустоту.

— Ты врёшь, — сказал он наконец.

Оливер не сопротивлялся. Он просто смотрел на друга с

тихой печалью.

Рональд отпустил его. Он отступил на шаг, потом ещё на

один, и вдруг почувствовал, как стена за его спиной

становится опорой. Он прислонился к холодному, мокрому

камню и закрыл глаза.

В голове его звучал голос отца: «Я постараюсь». «Я

постараюсь». Он не обещал, что вернётся. Он только

сказал, что постарается.

Рональд открыл глаза. Он больше не был мальчиком. Он

был мужчиной, на плечи которого обрушился весь мир.

И в этот момент он увидел Рене. Она забралась на

высокий стол, который стоял у стены, и сидела на нём,

болтая ногами и размахивая мистером Роем.

— Слезь сейчас же! — рявкнул на нее брат, подбегая к ней,

и сгоряча шлёпнул её по ноге.

Рене замерла. Её улыбка исчезла. Она посмотрела на

брата с обидой, слёзы навернулись на глаза, но она не

заплакала — она просто молча спустилась со стола и

отошла в сторону, прижимая к себе мистера Роя.

Вокруг Рональда спали люди. Кто-то храпел, кто-то стонал

во сне, кто-то бормотал имена погибших. Дождь за окном

стих, и лес погрузился в тягучую, вязкую тишину.

Рене легла на нары рядом с Гвендолин. Она прижала

мистера Роя к груди и закрыла глаза.

— Рональд, — прошептала она, — а папа придёт завтра?

Рональд смотрел на огонь. Он не мог ответить ей правду.

— Спи, — сказал он тихо.

И он повторял это себе всю ночь, пока догорал костёр и

где-то вдалеке, в городе, который больше не был его

домом, догорало его прошлое.

Глава 7

К утру бойня не утихала. Из города доносились крики и

звон оружия, и эхо этих звуков разносилось по лесу.

Запасы кончились быстро. Сухари были съедены, вода в

бочонке почти закончилась. Рене сидела на нарах, кутаясь

в плащ, и постоянно просила есть.

— Рональд, я хочу есть, — ныла она.

— Терпи, — отрезал Рональд, но сам чувствовал, как у него

сводит живот от голода.

Он вышел из крепости и увидел на дороге телегу какого-то

крестьянина, который наспех собирал своё имущество.

Парень подошёл незаметно, как тень, и, пока мужчина

отвлёкся, вытащил из телеги несколько буханок хлеба.

Он знал, что это воровство.й Но он знал и то, что сёстры

голодны, и что в лесу выживают только те, кто будет есть.

Он вернулся в крепость и отдал хлеб своим парням, чтобы

они разделили его на всех. Рене посмотрела на брата.

— А где масло?..

— Рене, у нас нет масла, — тихо ответил ей Ланселот,

приобнимая девочку за плечи.

— Я хочу домой! — повторила Рене, топая ногой. — И я хочу

пить!

Рональд устало подпер подбородок ладонью:

— Здесь нет слуг. Хочешь пить — возьми кружку и иди к

ручью.

Рене надулась.

— Принеси мне воды!

И тогда Рональд сделал то, чего обещал себе никогда не

делать. Он снял с пояса ремень, согнул его вдвое и со

свистом ударил ее.

Наступила тишина.

Рене, всхлипывая, потерла обоженное ремнем место. Она

не стала спорить — вскочила с места и убежала от костра,

куда-то в развалины. Ланселот посмотрел на Рональда.

— Это было обязательным? Она же ребенок совсем.

Рональд поднял хмурый взгляд на друга.

— Ничего. Не бери в голову.

Солнце ещё не взошло, но небо на востоке начинало

розоветь, подсвечивая верхушки деревьев. Туман

стелился по земле, окутывая корни и камни белой дымкой

. Где-то пела птица — неуверенно, пробуя голос после

ночи. Воздух был чистым, холодным, с запахом прелых

листьев и сырой земли.

— Становитесь в круг, — скомандовал Рональд, и парни

расступились, образуя широкую площадку. — Сегодня

будем отрабатывать защиту.

Он вышел в центр, сжимая в руке меч — деревянный, но

тяжёлый, обмотанный тряпками. Напротив него встал

Кайл О Пен с большим, массивным топором.

— Давай, — скомандовал Рональд.

Кайл бросился вперёд. Топор свистнул в воздухе, целясь в

плечо, но Рональд ушёл в сторону, как тень, и деревянный

меч со звоном ударил Кайла по рёбрам. Тот охнул, но не

остановился — он развернулся и снова атаковал. Рональд

уворачивался, кружился, наносил ответные удары, и

каждый раз меч находил цель.

— Медленно! — крикнул он. — Не кружись на одном месте,

парируй! Не давай противнику предугадать твой шаг!

Кайл бросился снова, но на этот раз пошёл хитрее — он

сделал ложный выпад, а затем резко ударил снизу вверх.

Рональд едва успел блокировать удар, и от столкновения

деревянного меча с топором раздался громкий треск. Оба

отшатнулись.

— Хорошо! — вздохнул Рональд, и на лице его мелькнула

тень улыбки. — Уже лучше. Теперь остальные!

Рене сидела на пне и вертела в руке веточку от дерева.

Она никогда не видела тренировок — отец запрещал ей

даже приближаться к оружейной.

— Может, попробуешь? — спросил ее Рональд, когда

проходил мимо. — Давай к остальным. Только не порежся!

Шум. Слева, со стороны леса, послышался хруст веток.

Рональд мгновенно насторожился — он поднял руку, и все

замерли, сжимая оружие. Из тумана вышли солдаты.

Их было пятеро. Все в кольчугах, с мечами на поясах и с

насмешливыми улыбками на лицах.

— А мы думали, в лесу только звери,— усмехнулся солдат

с густой черной бородой. — А тут целая банда детей.

Рональд сдвинул брови к переносице.

— Убирайтесь, — сказал он тихо, но в голосе его звенела

сталь. — Это наша земля.

Бородатый засмеялся:

— Вы слышали? Он говорит «наша земля».

Он повернулся к остальным.

— Да ничего здесь вашего нет. Один щенок с кучкой

оборванцев считает, что способен указывать нам.

Рене уперла руки в бока, с призрением смотря на

закованных в латы солдат.

— Не слышали вы, что ли?.. Убирайтесь отсюда! —

крикнула она им. — Можно подумать, этот лес и в вашей

собственности!

Солдаты переглянулись и расхохотались. Смех был

громкий, грубый, с хрипотцой.

— Слышали? — сказал один из них, молодой, с

веснушчатым лицом. — А ты смелая... А ты не боишься,

что когда нибудь за твой длинный язычок тебя повесят на

дереве?

Рональд сжал рукоять меча. Он знал, что переговоров не

будет

— Парни, окружайте, — тихо прошептал он друзьям.

Битва была короткой. Кайл с топором снёс одного солдата

с ног одним ударом — тот упал и больше не встал.

Грязный Гарри, с кривым мечом, нанёс удар второму, и тот

закричал от боли, схватившись за плечо. Оливер, всегда

молчаливый и тихий, дрался как дьявол — он ушёл от

удара, поднырнул под руку и ударил в грудь, отчего солдат

захрипел и упал на колени.

Рональд схватил солдата с черной бородой, сбил его с ног,

придавил коленом грудь и занёс меч. Он смотрел в его

глаза и видел там страх — настоящий, животный страх

смерти. И это зрелище наполнило его чем-то тёмным,

сладким.

Меч опустился в ту же секунду. Из под него брызнула

темная, густая кровь. Голова отделилась от тела с хрустом

и глухим стуком, когда она упала на мокрую траву. Тело

качнулось и рухнуло в грязь, оставляя на земле тёмное

пятно.

Грязный Гарри ухмыльнулся так, что было видно его

гнилые зубы и пнул ногой мёртвое тело. Оливер молча

вытирал клинок о траву, не глядя на поверженных.

Рене опустилась возле них. Она не закричала. Она просто

смотрела на отрубленную голову, которая лежала лицом

вверх, и глаза солдата были открыты — пустые, ничего не

видящие. Девочка подошла ближе, опустилась на колени в

грязь и протянула руку. Она коснулась щеки солдата —

она была холодной, влажной, с капельками утренней росы

. Рене попыталась приподнять его голову, как делала с

мистером Роем, когда он падал с кровати.

— Встань, — сказала она тихо. — Ты должен встать. Тебе

больно, да?..

— Рени, отойди!

Кайл О Пен подбежал к ней и осторожно оттащил её в

сторону, подальше от тела. — Никогда не трогай мёртвых!

Рене уставилась на него:

— Мёртвых?

— Тех, кого убили, — сказал Кайл. Он смотрел на неё

сверху вниз, и в его глазах мелькнула тень жалости. — Они

не встают. Никогда. Когда человек умирает, он больше не

возвращается. Никогда.

Рене заморгала. Она перевела взгляд с Кайла на тело,

потом на брата, который стоял у дерева и смотрел на неё с

мрачной решимостью.

— Почему? — спросила она тихо. — Почему он не вернётся?

Папа говорил, что мы все попадаем на небо...

— Отец ошибался, — отрезал Рональд.

Рене почувствовала, как внутри что-то ломается — как

стеклянная ваза, которая падает и разбивается вдребезги.

Она закричала.

Крик был пронзительным, детским, отчаянным. Он

вырвался из её груди непроизвольно, урывками,

прерываясь на слезы.

Парни замерли. Они смотрели на неё и чувствовали, как в

душе поднимается стыд.

— Уберите это, — сказал Рональд тихо.

Оливер и Гарри подошли к телу, подхватили его под руки и

потащили в лес, подальше от крепости. Рене смотрела им

вслед, не двигаясь с места.

Парни выкопали неглубокую могилу в тени старого дуба,

бросили туда тело и засыпали землёй. Они не молились —

они просто стояли, опустив головы, и ждали, пока земля

примет то, что они ей отдали.

Рене стояла в стороне, прижимая к груди мистера Роя, и

смотрела на свежий холмик земли. Она не плакала —

слёзы кончились. Она просто смотрела и думала.

— Он ушёл к небу? — спросила она у Кайла, который стоял