- -
- 100%
- +
На некоторой планете Думатук, в некотором государстве жил да был Думка.
Думка – милый маленький человечек молочно-белого цвета (каких множество обитало на той планете) и один из самых прославленных художников своего времени. Жил он в благоустроенном городе, в большом и красивом доме из хрусталя. Всего у Думки хватало в достатке: чудесных картин, непревзойдённых талантов и неисчерпаемой фантазии.
Вот только не было в жизни художника Думки красок. Ведь он обитал на белой планете, где не существовало никакого другого цвета. Белые цветы, листва и здания.
Двести восемьдесят пять оттенков белого цвета.
Былым был весь мир!
Только небо имело свой неизменный синий цвет.
А Думке так хотелось красок! С самого детства художника больше всего интересовало небо, звёзды. Их он и рисовал. Ведь это было единственное, что имело цвет. Небо манило Думку своими загадками.
И как-то в один чудесный, но ничем не отличающийся от других день Думка взглянул в свой телескоп в поисках вдохновения. И вдруг увидел…незнакомую планету!
И не просто планету, а планету, полную красок! Ярко-зелёный, чудесно-синий и даже багряно-красный. Солнечно-жёлтый. Сколько же цветов! Никогда Думка столько не видел. И принял он решение: отправиться на эту невероятную планету, до сих пор неизвестную сородичам, и открыть миру цвета!
Планетолёты, называемые на Думатуке флуэрами, на Думкиной планете были в избытке, а потому художнику не составило труда арендовать один из них.
И отправился Думка навстречу звёздам.
Впервые художника окружила синева, море звёзд и красоты. Думка посчитал, что ему необходимо нарисовать это чудо. Как только нанёс последний мазок, на табло вдруг зажглось: «Мы входим в вихрь сомнений».
«Что это ещё за вихрь сомнений?» – удивился Думка. Никогда он о таком не слышал.
Художник взглянул на свою картину со звёздным небом. И тут мелькнула странная мысль: «А что, если я делаю неправильно?». Картина получилась непохожей на другие Думкины работы. Ведь остальные произведения изображали небо в разных ракурсах и с разных точек планеты, но ещё ни разу на них не был показан космос, окружающий всё кругом.
Что, если картина не получит признания? Все другие Думкины произведения были очень популярны, за них его уважали и любили. Но как же быть, если это Думкино произведение покажется народу нелепым?
Художник задумчиво посмотрел в иллюминатор. Там нескончаемым морем плыли звёзды. Кое-где виднелись странные завихрения. Очень красивые. Если бы Думка не был столь озабочен своими мыслями, он бы обязательно их зарисовал.
«Может, повернуть обратно?» – подумал художник. Наверное, он взялся не за своё дело. Решил менять то, чего, возможно, менять не стоило.
Но тут взгляд Думки случайно поднялся на сверкающую впереди планету. Такую таинственную и манящую. Вот она, хоть и далеко, но она есть. Красочная и живая. Яркое пятно в окружении бесконечных звёзд. И никто на Думкиной планете не узнает об этом космическом чуде… Просто некому будет о нём рассказать. А он, художник Думка, станет первым, кто выведет её в свет. Кто, если не он?
С этими мыслями он решительно двинулся вперёд. На табло высветилось: «Вы миновали вихрь сомнений». Думка широко улыбнулся, почувствовав гордость за себя. Ему стало легче – все сомнения отпустили. Он оказался сильнее.
Но долго это не продолжалось. Вскоре на табло появилась новая надпись: «Мы входим в бурю страха». Теперь Думка внимательнее относился к оповещениям умного флуэра, а потому насторожился.
Впереди виднелись довольно немаленькие завихрения, которые теперь пугали художника.
Пугали. Вот ключевое слово. Неприятное, щекочущее чувство всё увеличивалось, постепенно перерастая из лёгкого испуга в сковывающий тело и мысли страх…
Сначала он метался по кабине флуэра и звал на помощь, а после сил не осталось и на это. Голос куда-то пропал, при ходьбе так дрожали ноги, что лучше было сесть.
Художник забился в угол. Он размышлял о том, что на неизвестной планете обитают ужасные и кровожадные монстры, которые обязательно захотят его, Думку, съесть. Или же планета окажется заражена смертельно опасным вирусом, Думка заболеет и умрёт. Или, ещё хуже, вернётся на свою планету и заразит всех. Тогда погибнут все, кого он знал!
Художник терпел изо всех сил. Ему ужасно хотелось повернуть флуэр обратно, прочь от пугающей неизвестности. Он цеплялся за последние остатки разума. За свет, будто бы исходящий от планеты. Ну, как что-то настолько красивое может быть злым и опасным?
Думка не знал, сколько времени это длилось.
Ему казалось, невероятно долго. Время ползло, тянулось, словно расплавленная резина…
И вот – закончилось. Думка почувствовал, что страх отпускает. Постепенно, очень медленно, но художник перестал дрожать. Он снова видел перед собой звёздное небо и мог ясно мыслить. Художник тяжело вздохнул, жадно пожирая синими глазами электронный экран, где появилась надпись: «Мы миновали бурю страха».
Дальше всё шло спокойно. Думка то и дело напряжённо поглядывал на табло, ожидая увидеть новую запись. Но её не было. Долго не было.
Прошёл месяц, два, или, может быть, три. К полёту Думка стал относиться спокойно. Его перестал завораживать вид неба и звёзд. Он приноровился рисовать в космосе. Изображал всё, что его окружало. Получилось несколько картин, но все они были похожи одна на другую: бескрайняя синева с огоньками-звёздами.
А на табло появилось новое сообщение. «Мы приближаемся к урагану отчаяния».
Ураган отчаяния? Как это? Думка испугался.
Но ничего не происходило. Долго. Более того, Думке стало казаться, что планета лишь отдаляется. А что, если он никогда до неё не доберётся? Поворачивать назад уже поздно… Родная планета находится очень далеко.
А космос вокруг такой же равнодушный и бесконечный. Он стал нагонять тоску. От нескончаемой синевы хотелось спрятаться.
А ещё Думке стало одиноко.
На самом деле, он никогда не был особенно общительным. Ему нравились тишина и покой. Неделями Думка спокойно мог жить в обществе картин. А сейчас вдруг так захотелось увидеть что-нибудь живое, услышать чей-то голос, какой-то звук, кроме шелеста страниц своего блокнота и гул двигателя.
Художник часами сидел у иллюминатора. Ему казалось, что он тихо сходит с ума… Думка уже давно не вспоминал тот день, когда решил отправиться на поиски планеты красок. Корил себя последними словами за то, что решился на такой опрометчивый поступок. Наверное, теперь ему предстояло всю оставшуюся жизнь скитаться в бескрайнем космосе…Двигаться навстречу далёкой планете красок.
И тут Думку осенило.
Раз эта планета такая далёкая, почему бы её не приблизить? Ведь Думка, как художник, обладал таким чудесным даром, как воображение…
Спустя какое-то время на свет появился новый шедевр. Думка трудился над ним долго. Никогда ещё ни одну свою работу он не рисовал с таким азартом. Он не мог спать, и даже ел с кистью в руке. И вот со стены на Думку смотрела его планета красок. Точь-в-точь такая же, как в иллюминаторе, но только гораздо ближе. Её довольный художник мог потрогать рукой, мог смотреть на неё и думать, что когда-нибудь приблизится и сама планета.
«Мы покинули ураган отчаяния», – светилось на табло, но Думка даже не смотрел на него.
И вот, проснувшись как-то, Думка не услышал глухого гула двигателя. И, спустя пару мгновений художник понял, что разбудил его… свет. Солнечный свет!
Думка вскочил со своего спального места и поспешил к иллюминаторам. И обомлел…
Не было больше бесконечного космоса. Вместо него была трава, а в ней, словно звёздочки, виднелись нежные цветы! И всё это имело свои цвета! Яркие и не очень, холодные и тёплые! Разные. Но все они были божественно прекрасны по-своему. И река – синяя, но не как небо, а именно по-своему.
Думка провёл на планете красок около двух недель. А называть её стал уже не просто планетой красок, а… Землей! Да, это оказалось первое имя, пришедшее на ум художнику. Земля. Простое и такое яркое имя, которое будут теперь знать все.
А Думкины картины отныне светились самыми разными красками, дышали свежестью, свободой и счастьем художника, сумевшего найти чудо…
Вот так, друзья, при достижении чего-то великолепного мы можем столкнуться с тремя самыми ужасными нашими врагами – сомнением, страхом и отчаянием. Лишь преодолев их, мы можем добиться своего. Думка преодолел, а сможешь ли ты?