Легенда о Сонной Лощине

ВСТУПИТЕЛЬНОЕ СЛОВО

Уже больше двух столетий Вашингтон Ирвинг зовёт читателей в Сонную Лощину — тихую долину на Гудзоне, где по вечерам вспоминают о Войне за независимость и о всаднике, потерявшем голову. История о тощем школьном учителе и его призрачном преследователе по-прежнему находит новых поклонников.

«Легенда о Сонной Лощине» — самое известное произведение американского писателя Вашингтона Ирвинга (1783–1859), которого нередко называют «отцом американской литературы». Написана она в 1819 году, когда Ирвинг жил в Англии, и впервые опубликована в 1820-м в составе сборника «Книга эскизов Джеффри Крейона, джентльмена». Действие происходит около 1790 года в голландском поселении на берегу Гудзона, неподалёку от Тэрритауна, где Ирвинг провёл часть юности.

С виду это обычная готическая история с привидениями. Но Ирвинг не позволяет читателю окончательно поверить ни в призрака, ни в его отсутствие: страшное у него то и дело оборачивается смешным, а фольклор и романтика уживаются с комедией положений. Гессенский всадник — дух наёмника, которому в одном из сражений Войны за независимость ядром оторвало голову, — нужен автору не столько как пугало, сколько как повод посмеяться над людскими суевериями и слабостями.

Многое держится на рассказчике — вымышленном голландском историке Дидрихе Кникербокере, который и сам не вполне верит в то, что пересказывает. Недаром повесть кончается словами «я и сам не верю в неё и наполовину»: эта двойственность задаёт тон всей истории.

«Легенда» давно живёт и вне книги. Её экранизировали множество раз — от диснеевского мультфильма до мрачной картины Тима Бёртона 1999 года, — а Всадник без головы стал одним из символов Хэллоуина и героем массовой культуры. Но мягкая насмешливая интонация оригинала, где ирония соседствует с поэзией, экранизациям не даётся.

В этом переводе сохранены ирония Ирвинга и его любовь к живописным подробностям — как и умение оставить читателя в сомнении. Что на самом деле случилось на мосту? Призрак, ловкая шутка Брома Костогрыза или просто воображение суеверного учителя? Ответ Ирвинг оставляет читателю.

Добро пожаловать в Сонную Лощину. Сбиться здесь с дороги легко — и не только с той, что ведёт к мосту. Возможно, вы заодно поймёте, что с призраком лучше всего справляется смех.

Н. Г.

Из бумаг покойного Дидриха Кникербокера

*Угодья сладкой дрёмы, где с полусомкнутым оком

Ловишь ускользающие сны, где в облаках проплывают

Весёлые замки, сияя над летним востоком.*

(«Замок Праздности»)

1

В глубине одного из тех просторных заливов, что изрезали восточный берег Гудзона там, где река расширяется в Таппанское море — так называли его древние голландские мореходы, и они всегда благоразумно убирали тут паруса и молили святого Николая о защите, когда его пересекали, — лежит небольшой торговый городок, или сельский порт. Одни зовут его Гринсбургом, но чаще и вернее — Тэрритаун, что значит «Город-Медлишка». Имя это, как рассказывают, давно придумали добрые хозяйки из окрестных деревень: их мужья по базарным дням никак не могли выбраться из деревенской таверны. Так ли это — не ручаюсь, но упоминаю ради точности.

Милях в двух от этого городка, среди высоких холмов, лежит небольшая долина, вернее, ложбина — одно из самых тихих мест на всём белом свете. Ручей скользит там так тихо, что одним журчанием убаюкивает, а тишину лишь изредка нарушают свист перепела да стук дятла.

Помню, как подростком я впервые пошёл стрелять белок — в роще высоких грецких орехов, что затеняет один склон долины. Был полдень, когда в природе особенно тихо, и от грохота собственного ружья я вздрогнул: выстрел разорвал воскресную тишину, а сердитое эхо подхватило его и покатило дальше. Если мне когда-нибудь захочется укрыться от мира и его суеты и тихо дожить остаток беспокойной жизни, я не знаю места лучше этой долины.

Из-за сонного покоя этого места и особого нрава его обитателей — потомков первых голландских поселенцев — уединённая лощина издавна зовётся СОННОЙ ЛОЩИНОЙ, а местных парней по всей округе называют «соннолощинскими ребятами». Дремотное, сонное наваждение разлито над краем и проникает даже в воздух. Одни говорят, что место заколдовал какой-то немецкий доктор в первые дни поселения, другие — что старый индейский вождь, колдун своего племени, справлял здесь шаманские обряды ещё до того, как мастер Хендрик Гудзон открыл эти земли. Ясно одно: чары до сих пор не рассеялись и держат умы добрых людей в вечной грёзе. Здешние жители верят во всякие чудеса, подвержены трансам и видениям, то и дело видят странное, слышат в воздухе музыку и голоса. Вся округа полна местных преданий, нехороших мест и сумеречных суеверий; звёзды падают и метеоры вспыхивают над долиной чаще, чем где бы то ни было в стране, а кошмар со всеми своими девятью отродьями, кажется, выбрал эту долину излюбленной площадкой для своих игрищ.

Но главный дух этого заколдованного края, предводитель всех воздушных сил, — призрак всадника без головы. Говорят, это гессенский кавалерист, которому в какой-то безымянной битве Войны за независимость ядром оторвало голову; деревенские до сих пор видят, как он несётся сквозь ночную тьму на крыльях ветра. Владения его не ограничены Лощиной — он заезжает и на соседние дороги, особенно к церкви, что стоит неподалёку. Самые достоверные из здешних историков, собрав и сверив все сведения о призраке, утверждают, что тело кавалериста похоронили на церковном дворе, а призрак каждую ночь выезжает на поле боя искать свою голову. Если же он иной раз проносится по Лощине, как ночной шквал, — значит, опаздывает и спешит вернуться на кладбище до рассвета.

Такова суть этого предания, давшего пищу множеству страшных историй в краю теней; у каждого деревенского очага призрака знают как «Всадника без головы из Сонной Лощины».

Любопытно, что тяга к видениям свойственна не одним коренным жителям: каждый, кто поживёт здесь какое-то время, невольно её подхватывает. Каким бы бодрым ни приехал человек, скоро он уже дышит колдовским воздухом, начинает фантазировать, видеть сны и привидения.

2

В этой глуши, в давние для американской истории времена — то есть лет тридцать назад — обитал достойный малый по имени Икабод Крейн. Он был школьным учителем и, как сам выражался, «задержался» в Сонной Лощине, чтобы учить детей окрестных фермеров. Родом он был из Коннектикута — штата, что снабжает весь Союз первопроходцами, и умственными, и лесными, и ежегодно выпускает целые легионы пограничных дровосеков и сельских учителей. Фамилия Крейн («журавль») шла ему как нельзя лучше. Высокий, но неимоверно тощий, с узкими плечами, длинными руками и ногами; кисти свисали из рукавов на милю, ступни хоть лопатой называй, и весь он был скреплён кое-как. Голова маленькая, приплюснутая сверху, уши огромные, глаза большие, зелёные, стеклянные, а нос длинный, как клюв бекаса. Из-за этого носа голова сидела на тонкой шее, как флюгер на шпиле, и всегда показывала, откуда дует ве

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.