Обитель Серебряных Волн

Из рубки донеслись знакомые резкие гудки – сработал прибор голографической связи. Сварливый голос работорговца даже с такого расстояния действовал на меня примерно как скрип пенопласта по стеклу, хотя я даже толком не мог разобрать, что конкретно он говорит. Но, судя по тону, он явно вышел на связь не для того, чтобы сделать пару комплиментов. После короткой, но весьма громкой перепалки сеанс прервался.

И всё-таки – Рыжий Пёс специально завёл нас в эту ловушку, или же просто бросил всё на самотёк, предоставив судьбе самой решать – наткнёмся мы на Рувазира или нет?

После той сцены в капитанской рубке у меня было время, чтобы обдумать это. И я всё же склонялся ко второму варианту. Если бы это был сговор, то Калаану за время пути ничего не мешало связаться с работорговцем заранее, и обставить эту встречу более удачно. А он же только и делал, что бухал да дрых без задних ног, бросив управление кораблём на помощников. Видно, его глодали чувство вины, жалости к себе и прочие душевные метания, типичные для таких неудачников. Всё это, конечно, тоже не добавляло симпатии к нему. По мне, так пьянство – это удел ничтожеств. Но всё же он хотя бы не осознанный предатель. А это даёт нам шанс на то, что сейчас он постарается всех нас вытащить. Мы ведь действительно в одной лодке, даже в прямой смысле.

Правда, с такими попутчиками и врагов не надо…

– Они спускают шлюпки! – заорал сверху Джигги, поглядывая в подзорную трубу. – И разворачивают оружейные башни! Ходу! Прибавьте ходу, рыбье вы семя!

Гул двигателя, доносящийся из машинного отделения, вскоре стал громче, и корабль и правда прибавил ходу, но незначительно – мы всё ещё не вышли на безопасную глубину, и то и дело цеплялись за что-то то левым, то правым бортом. К счастью, обшивка выдерживала удары.

Каменные врата были уже совсем близко. Они нависали над нами так, что корабль полностью скрылся в их тени. Просвета между ними пока не было видно, так что казалось, что мы прём прямо на скалы и протараним их с ходу.

– Ну всё. Сейчас всё решится, – негромко, но с какой-то обречённой решимостью произнёс Меймин Хан, сжимая в своих мощных лапищах кувалду на длинной рукоятке.

– Да что тут решать-то! – фыркнул Шутай, сверкнув клыками, ярко выделяющимися на фоне чёрной, как уголь, морды, – В любом случае, нас сейчас будут грабить и топить.

– Весь вопрос – в каком порядке, – мрачно усмехнулся Хан. – Одно дело, если сначала попытаются взять на абордаж. Но могут ведь и расстрелять, а потом уже выловить из обломков всё, что останется.

Словно в доказательство его слов, вдруг прогремел пушечный выстрел. Мы все невольно вздрогнули, вжимая головы в плечи. Оглушительно просвистев над нами, снаряд ударился в скалу в сотне метров прямо по курсу. Взвился фонтан пыли и каменного крошева, в воду с плеском посыпались крупные осколки.

– Промазал! – радостно выкрикнул Попрыгун.

– Пока просто пугают, – нервно усмехнулся Шутай. – Требуют остановиться.

– Ходу! Ещё ходу! – разнёсся над палубой вопль Джигги. – Иначе не успеем!

Не выдержав, я покинул укрытие и взобрался на крышу капитанской рубки.

Сразу бросились в глаза четыре абордажные шлюпки, двигающиеся в нашу сторону. Правда, я бы даже назвал их не шлюпками, а катерами – все они были оснащены довольно мощными движителями, оставляющими за кормой длинный пенный след. Двигались они так быстро, что порой почти подпрыгивали над водой, задирая носы. В эти моменты было заметно, что днища у них почти плоские, так что можно было даже не надеяться, что они где-то застрянут. И даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, что они успеют нас догнать уже на входе в ущелье.

Джигги, с развёрнутыми цепями-щупальцами на кирасе похожий на огромное железное насекомое, тем временем слез с крана и перебежал к нашей единственной оружейной башне. Уже несколько мгновений спустя заскрежетали ржавые механизмы, и башня начала разворачиваться, наводя стволы на шлюпки.

Со стороны «Золотой плети» снова донёсся грохот выстрелов – на этот раз сдвоенный, и снаряды просвистели уже совсем рядом. Один снова угодил в скалу по ходу нашего движения, а второй, подняв тучу брызг, ударился совсем рядом с правым бортом. Сразу несколько матросов бросились к лееру, обеспокоенно заглядывая вниз. Но, судя по радостным возгласам, пробития не было. Похоже, снаряд угодил в подводный камень, мимо которого мы как раз проходили.

Повезло. Пока что.

Загрохотали уже наши пушки, и даже по звуку было понятно, что они здорово уступают вражеским по калибру. На оружейной башне, уцелевшей после заварухи на Зелёной скале, располагалось лишь что-то вроде спаренного пулемёта. Впрочем, сейчас он был как раз кстати. Джигги бил короткими очередями, целясь по двум шлюпкам, вырвавшимся чуть вперёд. Те начали лавировать из стороны в сторону, резко сбавляя темп. Кажется, ту, что слева, немного зацепило, остальные три рассредоточились так, чтобы их нельзя было накрыть одной очередью. А возле корабля-носителя я заметил ещё два катера, видимо, только что спущенных на воду с дальнего от нас борта.

Сколько у Рувазира вообще шлюпок? Когда я оглядывал корабль сверху, вроде бы насчитал штук восемь. И они довольно большие, в каждую входит человек по тридцать.

Джигги продолжал отстреливаться – короткими скупыми очередями, явно экономя боеприпасы. С ними на корабле и так напряжёнка, даже для обычных ручных пистолей. Так что сейчас он явно расстреливал последнее, что оставалось. Потопить ни один катер ему не удалось, но всё же мы выиграли немного времени – часть абордажников заметно сбросили скорость, один из катеров, наоборот, разогнался и делал крюк, явно намереваясь зайти к нам с другого борта.

Но в целом пока всё складывалось для нас удачно. Рувазир решил не бить сходу из всех орудий – видно, всё же хотел сначала разграбить корабль. А может, ему важно было захватить нас живьём. В любом случае, его жадность нам пока на руку. Мы уже почти достигли Каменной пасти. Ещё немного – и та скала, что справа, будет прикрывать нас от прямого обстрела.

Похоже, и противник это понял, так что под конец дал уже основательный залп стволов этак из двадцати. И на этот раз часть снарядов пришла в цель. Правда, к счастью, метили канониры не ниже ватерлинии, а по верхней части корпуса, по-прежнему не желая топить корабль.

Больше всего пострадала оружейная башня – в неё угодило сразу три снаряда, причём, похоже, бронебойных. Когда дым от взрывов немного рассеялся, стали видны огромные рваные дыры в обшивке.

Здорово досталось и другим надстройкам, особенно в кормовой части. А несколько снарядов угодили в правый борт на уровне средних палуб и, судя по всему, тоже проделали там здоровенные пробоины. Что-то загорелось – из люков, выходящих на палубу, повалили клубы чёрного дыма. Матросы засуетились, подгоняемые пронзительными звуками корабельной сирены, раздающейся, кажется, со всех сторон сразу.

Но для меня и моего отряда всё это пока отошло на второй план. Пока матросы, как растревоженные муравьи, сновали по кораблю, пытаясь загасить пожар, мы готовились встречать гостей.

Мы уже вошли в глубокий пролив между скалами, и «Волчья звезда» ощутимо прибавила ходу – уже можно было не опасаться напороться на что-нибудь. Но и катера Рувазира нас догоняли. Два из них уже поравнялись с кораблём. Сразу несколько железных «кошек» с лязгом зацепились за фальшборт с обеих сторон.

– Руби! – заорал один из матросов Калаана, потрясая в воздухе саблей. Подавая пример, он первым подскочил к одному из зацепленных крюков и, свесившись за борт, одним ударом перерубил натянутый, как струна, канат.

И тут же свалился в море, снятый удачным выстрелом со шлюпки.

Пальба поднялась сразу, как шлюпки приблизились на подходящее расстояние. На носу у каждой было установлено что-то вроде станкового пулемёта, плюс сами пассажиры палили из всего, что есть. Мы тоже старались не оставаться в долгу, к тому же пока удавалось пользоваться преимуществом – сверху было проще целиться, и проще укрыться от ответного огня.

Однако, увы, с боеприпасами на корабле было совсем туго. Это сказывалось ещё на Зелёной скале, но сейчас в ход пошли уже последние остатки. И, похоже, драться придётся в основном врукопашную. Печально, учитывая, что и численное преимущество не на нашей стороне.

«Кошек» в борта прилетало всё больше, одну из шлюпок абордажники уже притянули вплотную. Ещё немного – и на палубу начали выбираться первые десантники. Одного из них Меймин Хан встретил ударом кувалды в лоб, едва тот показался над бортом. Раскинув руки и ноги, головорез полетел в воду спиной вперёд. Но слева и справа от него уже карабкалось ещё несколько. Одновременно с этим через борт летели какие-то шипящие дымящиеся хреновины.

– Берегись! – выкрикнул кто-то из матросов, отпрыгивая в сторону.

Меня ненадолго ослепило взрывом, палубу заволокло едким чёрным дымом. Прорвавшись почти вслепую через это облако, я успел сбросить Ударом Волны одного из абордажников, уже перелезавшего через борт. Долбанул посохом по пальцам следующего, ухватившегося за ограждение.

– Бей их! Слева, слева! – кричал кто-то, невидимый за пеленой дыма.

Противореча ему, и со стороны правого борта тоже доносились выстрелы и яростные возгласы.

Абордажники Рувазира своё дело знали – лезли со всех сторон одновременно, предварительно забрасывая палубу свето-шумовыми и дымовыми гранатами. А стоило хотя бы парочке из них прорваться на борт – тут же старались закрепиться на месте прорыва и подтягивать подкрепление. Всего пара минут – и на корабле уже хозяйничало десятка два головорезов, и следом за ними пёрли всё новые.

Китовая песнь прервалась – в ней уже не было необходимости. Чуть позже я заметил на палубе Калаана и Намиру. Капитан, рыча, как пёс, орудовал саблей, параллельно то и дело паля из пистолетов, которые поочерёдно выхватывал из чехлов и отбрасывал, когда кончались патроны – перезаряжаться было некогда.

За штурвалом, похоже, остался Линьфао, и он тоже помогал, как мог. Резко вильнув в сторону, он провёл корабль почти вплотную к скале. Судя по оглушительному хрусту, притянутые к левому борту шлюпки оказались попросту раздавленными, зажатые между скалой и обшивкой корабля. Заодно в воде оказалась и значительная часть абордажников – их вопли разносились по ущелью, усиливаясь гулким эхом.

Двигались мы словно по узкому извилистому туннелю. Пролив кое-где сужался так, что по бокам от корабля оставалось метров по пять-десять, не больше. А вверху расстояние между скалами было ещё меньше – неровные стены скал нависали над нами так, что пару раз мы даже цепляли за них выступающими частями. Носовым краном и вовсе зарюхались так, что серьёзно повредили – ферма его погнулась и зависла над палубой, как Пизанская башня, грозя вот-вот рухнуть.

На палубе тем временем становилось жарковато, во всех смыслах. Начавшийся после обстрела пожар разгорался всё сильнее. Тушить его было некому – сейчас, кажется, все, кто был на корабле, вплоть до женщин и подростков, выбежали наверх и пытались отбиться от нападения.

Сам я носился по палубе от борта к борту, кажется, успевая оказаться в нескольких местах сразу. Посох в моих руках жил своей жизнью, мелькая в воздухе так быстро, что со стороны его и не разглядеть. Бил я без особых затей – сразу наверняка, целясь по коленям, по локтям, в голову. И при этом стараясь не думать о том, что в меня самого в любой момент может прилететь шальная пуля.

Это чувство уязвимости перед огнестрельным оружием здорово напрягало. Я ведь даже свою излюбленную раньше технику Хвоста Ящерицы пока не освоил – она требует гораздо больше узлов, чем у меня сейчас есть, причём нужно развить ещё и узлы в ногах. Впрочем, помогла бы она мне увернуться от пули? Большой вопрос. Хотя, от стрел она раньше спасала меня не раз.

Сейчас же я просто старался не задерживаться на одном месте и в целом двигаться как можно быстрее, то и дело подгоняя себя Всплеском. Собственно, только на него и тратил запас водной Ци, и так-то небольшой после недавнего Прорыва.

Противники, надо сказать, оказались довольно крепкие – вооружённые до зубов, злющие, бесстрашные. По сравнению с ними пираты Калаана уже казались каким-то нищим отребьем. Я вообще был одним из немногих на корабле, кто мог дать нападавшим реальный отпор. И это тоже не давало расслабляться. Как говорится, если не я – то кто?

Единственное, что пока радовало – так это то, что многие абордажники в качестве оружия использовали простые дубинки, к тому же обёрнутые чем-то плотным, вроде войлока. И наших они старались не убивать без нужды, а просто глушили.

Впрочем, радоваться тут особо нечему – просто стараются не портить товар, и по возможности захватить как можно больше пленных. И участи этих пленных не позавидуешь. Может, Намира и права – лучше умереть, чем оказаться в клетке.

Хотя, о чём это я?! Не собираюсь я помирать! Я ещё в самом начале пути! Так что – прочь с дороги!

«Волчья звезда» шла на всех парах, вихляя из стороны в сторону и временами ощутимо накреняясь – так, что палуба под ногами превращалась в наклонный пандус. Гул из машинного отделения доносился такой, будто двигатель работает с натугой, а сам корпус корабля то и дело содрогался, скрежеща чем-то металлическим. Иногда казалось, что он скоро попросту разломится пополам.

Момент, когда мы прошли каменные врата, заметили все, хотя и были увлечены схваткой. Скалы над нами раздались в стороны, мы вырвались из узкого ущелья на простор, залитый лучами заходящего солнца. Горизонт терялся в туманной дымке, плывущей над водой. Где-то по ходу движения корабля, чуть правее, в этом тумане угадывались очертания суши – видно, обещанный Солёным Остров Туманов. Но до него было ещё далеко.

– Мангуст!

Отчаянный крик Намиры заставил встрепенуться. Щурясь от дыма, я едва успел разглядеть Взывающую – её оттеснили к рубке сразу трое головорезов. Она отбросила одного из них ударом стихии Воды, и тот, оглушённый, плюхнулся на задницу. Но двое других лишь пошатнулись и снова бросились на неё, похоже, намереваясь захватить живьём – в руках одного из них вместо оружия был не то моток верёвки, не то скрученная сеть.

Нас разделяло метров пятнадцать, и не успел я преодолеть и половину этого расстояния, когда на обидчиков Намиры вдруг откуда-то сверху обрушилось нечто огромное.

Крогар, спрыгнув с крыши рубки, разметал троицу абордажников. Ударом своего жуткого тесака, похожего на топор для рубки мяса, развалил одного чуть ли не надвое, другого отшвырнул пинком.

– Сзади! – ахнула Намира, увидев ещё одного, выскочившего откуда-то из-за рубки и вскидывающего пистоль.

Крогар рванул её на себя, прикрывая своей горбатой тушей. Абордажник всадил ему в спину три или четыре пули, но, кажется, гигант даже не дёрнулся. Пистолет защёлкал вхолостую, и боцман тут же развернулся, с рёвом бросившись на противника. Самого удара я не увидел, но заметил отлетевшую в сторону голову, кувыркающуюся в воздухе и по спирали разбрызгивающую алые капли.

Из-за борта карабкались всё новые головорезы и мы, уже объединившись с Крогаром, отбросили их назад, в море. Великан, с коротким рыком ударяя тесаком, один за другим перерубил три крюка, зацепившиеся за борт. Чуть пошатываясь, развернулся, бешеным взглядом отыскивая новых противников.

– Постой! Ты ранен! Нужно в укрытие! – Намира схватила его за руку и оттащила от борта.

Боцман и правда был весь в кровище, вот только разобрать, где его, а где чужая, было нереально. Сейчас, в пылу драки, с бешеными глазами и перекошенным от ярости лицом, он был похож на кровавого демона. И, ей-богу, хорошо, что он на нашей стороне.

Задерживаться мне было некогда – я бросился затыкать другие прорывы. Нападающие пёрли, кажется, бесконечно, и несмотря на все наши усилия, полностью избавиться от них не получалось. У правого борта у нас всё ещё висело две шлюпки. Ещё три или четыре, судя по звуку моторов, вились где-то рядом, готовясь нападать.

Снова загрохотали орудия – сейчас, на открытой воде, Джигги снова смог отстреливаться и, похоже, расходовал последний боезапас.

Слева от нас вдруг что-то громыхнуло, обдав корабль целым облаком брызг, сквозь которое я разглядел очертания крупных обломков. Что это вообще? Один из катеров взорвался?

Схватившись свободной рукой за леер, я еле удержался на ногах – корабль ощутимо качнулся на волне, накреняясь набок так, что всё, что не было закреплено, покатилось по палубе.

– Смотрите! Слева по борту! – выкрикнул кто-то. По-моему, даже не из наших. Но в голосе его сквозил такой ужас и удивление, что все невольно отвлеклись, вглядываясь в море.

Рядом с нами, уравнивая скорость с кораблём, неслась ещё одна абордажная шлюпка, пока не участвовавшая в драке – это было видно по тому, что она была полна людей и шла, кажется, даже с некоторым перегрузом. Рядом с ней я заметил сквозь толщу воды какой-то вытянутый тёмный силуэт, сильно превосходящий её в размерах.

Сначала мелькнула мысль, что это скала, но силуэт быстро двигался, всё больше увеличиваясь. Ещё пара мгновений – и он ударил лодку снизу, подбрасывая высоко в воздух. От чудовищного удара она разломилась надвое, пассажиры с воплями посыпались вниз, будто шахматные фигуры, вытряхнутые из доски.

Огромная, плохо различимая в облаке брызг туша, наполовину выпрыгнувшая из воды, на мгновение зависла в верхней точке, а потом обрушилась вниз, подняв ещё больший фонтан. Очертаниями она напоминала кита, но ещё крупнее и несколько необычной формы, с массивным костяным панцирем вдоль хребта, особенно толстым в передней части. Рыло его заканчивалось мощным костяным бивнем неправильной формы – явно обломанным на конце. А треугольные костяные позвонки выпирали так сильно, что были похожи на акульи плавники, и их ещё какое-то время было видно над водой, пока тварь снова не нырнула.

Хоть и длилась эта сцена считанные секунды, я успел разглядеть в огромном животном характерное свечение сконцентрированной Ци.

Морской духозверь! И какой громадный-то! Да он размером почти с наш корабль!

– Вон, вон! Прямо по курсу!

Это уже кричал один из наших, засевший на крыше оружейной башни. Взглянув, куда он указывает, я тоже разглядел тройной костяной гребень, вспарывающий поверхность воды. Духозверь, делая широкую дугу вокруг корабля, явно целился в очередную шлюпку.

Мы, конечно, не ждали такого подкрепления, но оно очень кстати!

Правда, долго радоваться не пришлось. Да, ещё немного – и громадина одним ударом разделалась с ещё одним катером Рувазира. Уцелевшие два спешно разворачивались, пытаясь скрыться в проливе между скалами.

И тут, после некоторой паузы, что-то так шандарахнуло нас снизу, что корабль едва ли не подпрыгнул. Похоже, гигант, разогнавшись, врубился нам прямо в борт ниже ватерлинии. Удар был так силён, что многие на палубе не удержались на ногах. Я сам едва не улетел за борт, но успел выстрелить Серебряным жалом в стену рубки и повис на тросе.

Судно ещё продолжало раскачиваться, как во время шторма, когда вдалеке раздались новые удары – духозверь, снова показавшись из воды метрах в трёхстах от нас, добивал убегающие шлюпки. Одну он потопил, ударив бивнем снизу, а вторую, уже почти добравшуюся до ущелья, раздавил, выпрыгнув из воды и обрушившись сверху. В бурлящей воде мелькали тёмные силуэты абордажников, но и те быстро исчезали. Причём, кажется, не без помощи всё той же зверюги. Сдаётся мне, питается этот псевдо-кит совсем не планктоном – когда он в прыжке приоткрыл пасть, в глаза бросился ряд здоровенных треугольных зубов, больше похожих на зубы косатки.

– Он разворачивается! – в ужасе выкрикнул кто-то из наших. – Сейчас опять ударит!

Духозверь, на какое-то время скрывшийся в глубине, действительно показался снова – сквозь толщу воды издалека был виден его огромный силуэт, а вскоре на поверхности возник пенный след от его спинных костяных пластин.

На палубе оставалось ещё не меньше двух десятков чужаков, но драка прекратилась – все настолько были ошарашены появлением чудовища, что впали в оцепенение. В установившейся тишине отчётливее стало слышно тревожное дребезжание корабельных склянок, раздающееся с разных концов судна и только ещё больше добавляющее нервозности.

Громадина же, похоже, вышла на курс и пёрла в нашу сторону, разгоняясь всё сильнее. Судя по траектории, она снова собиралась ударить нам в бок, прямо в середину борта. По палубе прокатилась волна панических возгласов. Кто-то пытался скрыться в трюме, несмотря на то, что оттуда валил дым. Кто-то в панике, наоборот, сиганул за борт.

Мимо меня вдруг промелькнула знакомая фигура в голубоватых одеждах. Намира, подбежав к самому ограждению, замерла в напряжённой позе, вытянув перед собой руки и что-то крича на языке лаари. Смысл отдельных слов всплывал у меня в мозгу с заметным опозданием, но при этом вместе они не складывались в единую картинку. Больше похоже на какие-то ритуальные фразы или заклинания. Да и в течениях Ци я разглядел волну энергии, разворачивающуюся вокруг хрупкой фигурки Взывающей и складывающуюся в причудливый узор Плетения.

Я бросился к ней. Духозверь, несущийся в сторону корабля, был уже совсем близко, и когда он врежется в нас… Проклятье, Намира даже за перила не держится! Она же улетит за борт!

– Хун'нари-ма, воргадон! – звенящим от напряжения голосом кричала Намира, выставив руки перед собой так, будто пыталась оттолкнуть что-то непомерно тяжёлое. – Мбару ваа зарун! Хааши вэй! Хааши вэй!

Последнюю фразу она выкрикнула, уже едва не сорвав голос – как раз в тот момент, когда чудовище было уже в считанных метрах от корабля. Я успел подскочить к ней и подхватить.

Как раз вовремя. Духозверь на этот раз всё-таки не ударил бивнем в борт, и в последний момент поднырнул под килем, уходя на глубину. Напоследок над поверхностью взметнулся лишь его огромный хвост, нависший над нами так, что заслонил собой солнце. Да тут один плавник размером в половину теннисного корта! Когда зверь хлопнул им по воде, поднялся столп брызг, обрушившийся на палубу проливным дождём.

Несмотря на то, что прямого столкновения не было, корабль всё равно изрядно качнуло – чудовище было таких размеров, что само по себе поднимало огромную волну. Кто-то, не успев ухватиться за надёжную опору, кубарем покатился по палубе.

Намира, вцепившись в меня до дрожи в пальцах, удержалась на ногах. В её серых глазах плескался ужас.

– Я его не удержу! – дрожащими побледневшими губами прошептала она. – Нужно скорее добраться до суши!

Я бросил взгляд в сторону виднеющегося вдалеке острова. Но, честно говоря, слабо верилось, что мы успеем доплыть до него раньше духозверя. До него, пожалуй, ещё несколько километров.

Однако небольшую передышку Намира нам обеспечила – гигант, проплыв под нами, скрылся где-то на глубине. Драка на корабле тем временем возобновилась. Остатки абордажников Рувазира, в одночасье оказавшись в меньшинстве на враждебной территории, сбились в кучу в кормовой части корабля и отчаянно отбивались. Участь у них была незавидной – отступать некуда, разве что прыгать в море и разделить судьбу своих подельников. При этом и в плен их Калаан, судя по всему, брать не собирался. Он лично возглавил атаку, Крогар и Джигги Гремучка прикрывали его с флангов.

Мне хватило беглого взгляда, чтобы понять, чем всё закончится. Чужаки теряли одного бойца за другим, и вскоре всё перетекло в банальную резню с добиванием раненых. Моя помощь там уже не требовалась, да и, честно говоря, участвовать в этом не хотелось. Ксилаи тоже предпочли держаться в стороне, постепенно стягиваясь поближе к нам с Намирой. Я отыскивал взглядом знакомые физиономии, с облегчением отмечая, что все на месте.

– Чего стоите столбом? – рявкнул вдруг Меймин Хан, выскакивая откуда-то снизу, весь в саже и тёмных пятнах подпалённой шерсти. – На нижних палубах пожар! Нужно тушить, пока не перекинулся наверх!

Все, кто был рядом, последовали за ним обратно в трюм. Я тоже намеревался присоединиться к ним, но пока не мог оставить Намиру – та с трудом стояла на ногах, дрожа всем телом. Кажется, её попытка остановить духозверя стоила ей огромного напряжения.

Кстати, где эта зверюга? Она ведь в любую секунду может ударить снова, откуда-то с глубины.

Я окинул взглядом водную гладь за бортом и вдруг заметил гребни костяных плавников всего в сотне метров от нас. Намира тоже их увидела, и пальцы её тревожно сжались, стискивая моё плечо.

Огромный зверь, на некоторое время высунул морду из воды, и я увидел его здоровенный, с волейбольный мяч, глаз, взгляд которого был устремлён прямо на нас. Причём взгляд этот показался мне пугающе осмысленным.

После короткой паузы зверь снова нырнул и, плавно двигая мощным хвостом, двинулся вокруг корабля по широкой дуге. Но снова брать нас на таран вроде бы не собирался. Просто кружил рядом, наблюдая. Мы с Намирой тоже напряжённо следили за ним, пытаясь угадать его следующий манёвр.