Введение в системный коммунитаризм. Книга 2

© Александр Васильев, 2026

ISBN 978-5-0069-4082-6 (т. 2)

ISBN 978-5-0069-4081-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1. Введение в системное осознание коммунитаризма и сопутствующих процессов

Данная глава (статья) продолжает тематику предыдущих статей автора, в частности акцентирует внимание на общесистемных законах и закономерностях живой природы, эко-логии, которые стали фундаментальной основой формирования, укрепления и прогрессивного развития начальных социальных формаций, обозначенных автором «антропосоциальными целостностями» (АСЦ, функциональными целостностями) [23, 1]. Соответственно, – с научных позиций, эту Основу можно обобщенно отражать термином эволюционное Предписание человеческому обществу (см. многие другие статьи автора, использующие данный термин). Это Предписание хорошо видится и понимается, с современных научно-системных позиций, посредством многих этнографических и прочих научных исследований древних социальных формаций, процессов их развития. В то же время история общественного развития показывает последующее внутреннее раздробление функционально целостных формаций, их «целевую дискретизацию» в связи со стремительным (в эволюционном масштабе) ростом и возникновением искусственных процессов обогащения ресурсами общего и индивидуального, обособленного развития возникающих «частноцелевых» АСЦ (см. всемирную историю «экономической» деятельности, «экономики»).

Кратко говоря, во всемирной истории общественного развития хорошо видны всеобщие процессы целевого единения индивидов (граждан), как по общим индивидуальным целям (через опыт более эффективной коллективной деятельности), так и по целям устанавливаемым лидерами-организаторами более крупных АСЦ различного социального характера. Соответственно широкому развитию с конца 20 века в западном научном мышлении социально-политических идей, обобщенных термином коммунитаризм (см. ниже), и слишком затянувшейся идеологически-целевой неопределенностью (эклектикой) в развитии РФ и многих других стран бывшего могущественного Союза (не говоря о многих известных проблемах) видится не только научно, но и политически необходимым приступить к широким и глубоким системным исследованиям коммунитарных процессов и коммунитаризма как всемирной научно-политической идеологии и научно-философского направления в общественном самопознании.

В одной из публикаций этимология термина коммунитаризм определена не от англ. community (община), а от лат. communita – единение и communis, от munus – обязанность (см. гл. 2). На взгляд автора, это наиболее точное этимологически обусловленное определение, отражающее общественную реальность с научных позиций от самих начал антропосоциогенеза. В этом плане надо сразу отметить, что рассматриваемое понятие отражает реальность не только на уровне этнографии и истории, но и на сущностном, системном уровне процессов, обобщаемых этим понятием. Соответственно этому целесообразно рассматривать и понятие коммунитабельность (индивида), – от коммуникабельности, или коммутативность, коммунитарность, – согласно гуманитарным процессам, – как характеристику индивидов и прочих составляющих коммунитарного сообщества. В плане терминологии надо рассмотреть и пару понятий: социальность и социализм. Первый термин как раз и может быть, научно обоснованно, заменен термином коммунитарность (коммунитабельность), – тем более, что социальностью принято обозначать, главным образом в зоологии, характеристику поведения высокоразвитых организмов, содействующую образованию определенных популяций, как естественных обществ. Современный исследователь коммунитарных процессов в России конца 19 в. И. А. Гордеева (см. гл. 2) использует термины «коммунитарное движение», «российские коммунитарии» и т.п.). Соответственно и социализм, исторически определенный главным образом идейно-политическим мышлением, с научных позиций надо заменить, – по крайней мере, в научно-философском познании, термином социально системный коммунитаризм (применительно к бывшему социализму – начальный, идейно-политический).

Системный коммунитаризм можно обобщенно определить как совокупность процессов, образующих устойчивую  целостность коммуницирующих субъектов (функциональных единиц), обладающую свойствами системы, то есть «целефункциональное» (системное) единение индивидов (граждан в социальной реальности), с тем или иным вербальным наименованием (община, коммуна, сообщество и пр.). Во всей истории человечества мы выделяем единения коллективистского типа, – нравственно- и морально-целевые, и отличаем от них нормированные единения (сообщества) – административно-политические, технологические (производственные) и прочие, в том числе принудительные («большевики» и религиозный мыслитель Н.А. Бердяев, – острый критик коллективизма, многие другие мыслители не делали этого, – по различным причинам).

Думается, при рассмотрении конкретных процессов организации АСЦ (см. выше) научно оправданным следует считать и термин коммунитация (см. выше), – согласно гуманизации, поскольку коммунизация – это организация коммуны (см. ниже), отражающий процессы установления и усиления коммунитарных оснований и свойств конкретного сообщества, процессы усиления коммунитарности. Системно прослеживая всю историю общественного развития можно выстроить и соответствующую типологию специализированных сообществ, начиная, соответственно объективной реальности, с образования и развития функционально высшего сообщества – «управляющего», «вождистского» типа («вождества») и далее – «государственного», государства как строго нормированного сообщества «служащих», – функционирующих по высшим целям государства. В этой типологии надо выделить, очевидно, кроме государственных, такие ветви: «нравственно-коллективные», «творческие» и «нормированные» целевые сообщества, и отличать коммунитарные от сообществ «массового» типа, временно «скрепленных» какой-либо общей идеей-целью (толпа, митинг, демонстрация и т.п.).

Рассматриваемые (специализированные) «коммунитарные» единения (от истоков социогенеза), сообщества существенно повышают эффективность целевой деятельности, – как показывает великий опыт, особенно при системной их организации (от малой группы до большой, а в современности и до интернациональной, глобальной организации). Общественное значение их определяется целями реальных сообществ, а они, как хорошо известно, могут быть и преступными, террористическими. Системно-исторический анализ развития коммунитаризма, – в кратко представленном подходе, во всем человечестве и особенно в новейшей истории СССР и новой России выливается в увлекательную и актуальную тему.

В западном идейно-политическом мышлении коммунитаризм возник и понимается как идеология, направленная на общественно целесообразное (рациональное) согласование традиционного либерализма с идеологией коллективизма и социализма, коммунизма. Однако, в современном российском научно-философском мышлении, на базе великого опыта единения народов на основе национальных религий и нравственных характеристик, и, главным образом, великого опыта СССР, стратегических задач современности видится необходимым определить коммунитаризм и связанные с ним понятия наиболее глубоко, то есть сущностно, системно. Для этого методологически продуктивным, адекватным следует считать эволюционно- и исторически-системный подход, то есть системно проследить образование самой общественной формации (общины) и происхождение, развитие сообществ в составе общества как высшего сообщества, проследить процессы специализации личностей и малых групп, специализированных сообществ во всей истории общественного развития.

Современный российский ведущий философ Г. Ю. Канарш приводит в своей статье об «органицизме» [48] следующее важное для рассматриваемой темы суждение:

«Прежде чем говорить о социальном органицизме, его идейных (теоретических) основаниях и значении для дня сегодняшнего, отметим один важный в методологическом отношении момент. Следует различать органицизм и холизм. Второй трактуется как учение о приоритете целого (в частности, социального целого) по отношению к части. Органицистские теории, как правило, являются холистскими, однако не всякий холизм тождественен органицизму. Взять, например, концепции современного коммунитаризма. Безусловно, коммунитаризм – теория, основывающаяся на холистском мировоззрении (Шапиро, 2004: 224—231), согласно которому общество (сообщество) является первичным по отношению ко всякому индивидуальному существованию, и только благодаря сообществу индивидуальная жизнь приобретает смысл и ценность. Однако в то же самое время коммунитаризм, являясь скорее социоцентристской (не естественно-научной) теорией, лишен представления об обществе как своего рода саморазвивающемся живом организме, законы развития которого подобны законам функционирования живых систем.

Таким образом, органицизм – это прежде всего естественно-научный подход, естественно-научное (т. е. фиксирующее сходное в наиболее существенных чертах с природным) понимание социальных процессов».

Рассмотрим далее термин и понятие коммунитаризма и исторически сопутствующие понятия более полно, с системных позиций. В этом плане надо исследовать, прежде всего, российскую историю использования их в социально-философском мышлении. Как отмечает, Г. Г. Пирогов (см. книгу 1) в разделе «Русская философская мысль о коллективизме»:

«При общем отрицательном отношении к коммунизму и к советскому государству Николай Бердяев не стоял на позициях западного либерализма. На его отношение к интересующему нас вопросу, пожалуй, наибольший свет может пролить следующий пассаж:

«В отношении к хозяйственной жизни можно установить два противоположных принципа. Один принцип гласит: в хозяйственной жизни преследуй свой личный интерес, это будет выгодно для общества, нации, государства. Такова буржуазная идеология хозяйства. Другой принцип гласит: в хозяйственной жизни служи другим, обществу, целому и тогда получишь все, что тебе нужно для жизни. Второй принцип утверждает коммунизм и в этом его правота (курсив мой – Г.П.). Совершенно ясно, что второй принцип отношения к хозяйственной жизни более соответствует христианству, чем первый. Первый принцип столь же антихристианский, как антихристианским является римское понятие о собственности. Буржуазная политическая экономия, выдумавшая экономического человека и вечные экономические законы, считает второй принцип утопическим. Но экономический человек – преходящий. И вполне возможна новая мотивация труда, более соответствующая достоинству человека. Одно ясно: проблема эта не может быть лишь проблемой организации общества, она неизбежно есть проблема новой душевной структуры человека, проблема нового человека. … На проблему перевоспитания коммунизм принужден обратить большое внимание, но у него нет для этого духовных сил. Нельзя создать нового человека и новое общество, объявив хозяйственную жизнь обязательным делом чиновников государства. Это не социализация хозяйства, а бюрократизация хозяйства. Коммунизм в той форме, в какой он вылился в России, есть крайний этатизм»…

Из отрывка следует, что Н. Бердяев не признает незыблемости буржуазных принципов, полагает (в противоположность Попперу) коммунистический, коллективистский принцип более близким к христианскому, а буржуазный принцип и буржуазную собственность прямо таки антихристианской.

С другой стороны он считает, что время осуществления коллективистского принципа еще не пришло, и резко, да, наверное, и справедливо, обрушивается на советское государство за бюрократизацию хозяйства и жестко – иерархический сверхэтатизм. Однако было бы большим упрощением представлять Н. Бердяева в виде сторонника коллективизма. И если он, по-видимому, первым использовал термин коммунитаризм (Бердяев Н. А. «Царство духа и царство кесаря», – в кн. «Судьба России», М., 1990, «Советский писатель», с. 293—326), то у Бердяева «коммюнотарность» – не в качестве синонима или аналога коллективизма, а в виде прямого ему противопоставления. Понимая «коммюнотарность» как общинность, т.е. в его буквальном значении, Бердяев говорит о недопустимости его смешения с коллективизмом. Для него «…очень важно установить различие и противоположность между коллективизмом и коммюнотарностью». Атакуя понятие коллективизма, Бердяев исходит из отрицания существования сверхличных реальностей, таких, как «армия, нация, класс и пр.». Он полагает, что «существуют „коллективные реальности“, но не „коллективы“ как реальности. Для него „коллектив есть не реальность, а известная направленность людей и групп, состояние, в котором они находятся“».

Этот раздел надо читать, конечно, полностью. К нему полезно добавить здесь фрагмент из большой статьи Н. А. Бердяева (1931 г.) в сборнике «Христианство, атеизм и современность [13] (который видится во многом актуальным для современных ученых-гуманитариев и политиков). Она называется «Правда и лож коммунизма (К пониманию религии коммунизма)». Среди прочей критики коллективизма и коммунизма, и констатации положительных факторов Н. А. Бердяев говорит, например (с. 67—70):

«Нужно помнить, что первым коммунистом, начертавшим коммунистическую утопию, был Платон, что существовал коммунизм первохристианский, основанный на Евангелии, что существовал религиозного типа коммунизм в средние века и в эпоху реформации, что автор « Утопии» Томас Мор причислен католической церковью к лику блаженных, что коммунистические и социалистические течения в первую половину X IX века во Франции носили спиритуалистический и даже религиозный характер, хотя и очень расплывчатый и неопределенный. Самое слово коммунизм происходит от слова коммунион (от фр. kommune, община, – А.В.), общность, взаимоприобщенность. Такой коммунион, взаимоприобщенность, духовная общность людей предполагает приобщение их к единому, высшему источнику жизни, к Богу. Лишь в Боге и в Христе достигается общность людей, подлинный коммунион. Братство возможно лишь по Единому Отцу. Современные коммунисты хотят достигнуть общности через внешне механическую, принудительную организацию общества* (сноска: Немецкий социолог Теннияс делает плодотворное различение между Gesellschaft и Gemeinschaft (общество; объединение и общность, связь; содружество, – А.В.), но он остается на почве натуралистической социологии). Но сама идея коммуниона, общности людей, т. е. коммунизма в глубоком смысле слова есть великая и вековечная мечта человечества. <…>

Лицемерен и лжив тот аргумент консервативного и буржуазного христианства, что преобразовать и улучшить человеческое общество, осуществлять в нем большую справедливость невозможно вследствие греховности человеческой природы. В действительности преобразование и улучшение человеческого общества, осуществление в нем большей справедливости необходимо совсем не потому, что мы оптимистически смотрим на человеческую природу и исповедуем руссоизм, а именно потому, что мы пессимистически смотрим на человеческую природу и считаем необходимым установление порядка, ограничивающего социальное проявление греха. Именно буржуазная идеология, породившая капитализм, была оптимистична и верила в естественную гармонию, проистекающую из игры частных интересов».

Здесь надо заметить, прежде всего, что для революционно настроенных и вдохновленных известными целями народов того периода реально, а не в молитвах, осуществлялось приобщение, «взаимоприобщенность» к высшим целям социализма-коммунизма, которые и занимали место Бога – Отца. Соответственно, братьями и сестрами становились все, кто осознанно был устремлен в своей жизнедеятельности к этим высшим целям.

Мышление Н. А. Бердяева определялось, по всей видимости, социально-политической реальностью того периода, а не системным мышлением о ней (которым не обладали и многие другие мыслители), – главным образом, механистическим подходом политических лидеров и, соответственно, силовыми действиями «большевиков» в повсеместной коллективизации, экспроприации и обобществлении.

Само понятие коллективизма было рождено практикой социальной жизнедеятельности. Но, с современных научных позиций это слово-термин отражает системное значение «коллектива», как целеустремленной АСЦ, той или иной величины, в развитии более крупной АСЦ (в кот. он входит) и общества (страны) в целом. Системная сущность организации коллектива в том, что осуществляется «собирание» (по этимологии слова-термина) с «подбором» («положительный подбор» по Богданову) множества человеческих Единиц с характеристиками, необходимыми для достижения цели деятельности коллектива (установленной организатором, лидером). Н. А. Бердяеву надо было бы видеть все же (в период написания указанной статьи), – в период ускоренного развития СССР, что целеустремленные коллективы это созидательно действующие реальности, возвышающие общество (страну) относительно окружающего мира.

Рассмотрим теперь определение коллективизма конца 20 в., в «Словаре по этике» А. А. Гусейнова, И. С. Кона, ведущих ученых-гуманитариев:

«Коллективизм (лат. collectivus – собирательный) – один из осн. принципов социалистической морали, предполагающий взаимоотношения человека, группы и об-ва, основанные на коллективном, совместном характере социальной деятельности (Человек и общество, Личность и коллектив). Ключевое значение К. получает в пролетарской морали, что определялось характером труда в капиталистическом об-ве, задачами совместных действий рабочего класса против капитала. При социализме К. провозглашается как идейно-нравственный принцип, наиболее соответствующий общественной сущности человека и призванный снимать противоречия между индивидом и социумом; личность ориентируется об-вом в лице различных его институтов на коллективные формы самореализации, а К. становится осн. критерием оценки личности. В социальном и нравственном отношении К. противоположен индивидуализму и корпоративизму (групповому эгоизму). Принцип К. может быть выражен формулой: «Поступай так, чтобы твой личный интерес сочетался с коллективным, общественным интересом».

К сожалению, авторы этого словаря, как и многие другие ученые социально-гуманитарных направлений не использовали «системный подход» к раскрытию базовых понятий этики и прочих (он не освоен, как показывают публикации, до сих пор). В системной оптике надо видеть в коллективе «систему коллективной (полифункциональной) деятельности», в которой цели этой системы априори, – осознанно каждой её «структурно-функциональной единицей» (ЧСФЕ), выше индивидуальных целей (вне деятельности коллектива). Это является наиболее строгим, системным принципом при аккумуляции не только коллективом, но и любым другим общественно целевым сообществом больших общественных ресурсов, – особенно энергетических, материально-технических, информационных и человеческих ресурсов, капиталов и потенций (компетенций), – которые, несомненно (по великому опыту и системным понятиям), должны использоваться по высшим общественным целям (по подчиненным ими целям-средствам). Рассмотрение понятия коллектив в системной оптике позволяет видеть общественное преимущество коллективистской организации общественного производства (на человеческом уровне, в широком понимании производства – энерго-материального, технического, техно-информационного и культурного). Теперь, на основе системно-исторических взглядов и в связи с широким распространением в научном познании и проектировании понятия коммунитаризм, видится научно и практически обоснованным считать, что термины коллектив, коллективизм отражают и подчеркивают морально-нравственную, психологическую совместимость индивидов, основу полного целевого единства в целеустремленном коммунитарном сообществе любого направления деятельности.

Здесь надо, однако, ограничиться и перейти к рассмотрению творчества «великого коллективиста» А. Богданова. Тема коллективизма была постоянно актуальной в общественной реальности той поры и, соответственно, в его творчестве [2; 16; 17]. В плане рассматриваемой темы надо обратиться к известной, – думается, уже многими, Тектологии как «всеобщей организационной науке». Научное обобщение и представление результатов этой грандиозной работы было выполнено выдающимся биологом своего времени А. Л. Тахтаджяном в Ежегоднике «Системные исследования» (1971 г.) [128]. В самом начале рассмотрения результатов он отмечает:

«В первой части «Тектологии» устанавливаются два наиболее общих организационных механизма – формирующий и регулирующий. «Всякое событие, всякое изменение комплексов и их форм возможно представить, как цепь актов соединения того, что было разделено, и разделения того, что было связано… При этом для всякого разрыва связи можно установить, как необходимый предшествующий момент, какой-нибудь акт соединительного характера… Следовательно, первичный момент, порождающий изменения, возникновение, разрушение, развитие организационных форм, или основа формирующего тектологического механизма есть соединение комплексов» … Богданов обозначает ее термином «конъюгация», взятым из биологии. Он придает этому понятию универсальный смысл. «Научно-организационные понятия так же строго формальны, – пишет он, – как и математические, которые, собственно, к ним и принадлежат; «конъюгация» настолько же формальное понятие, насколько сложение величин, которое есть ее частный случай» [там же, стр. 122]. Со стороны формы получающихся систем результаты конъюгации очень различны. Результатом конъюгации вообще является система из преобразованных конъюгировавших комплексов. Эти комплексы могут либо остаться во взаимной связи, либо вновь разъединиться в самом ходе изменений, порожденных конъюгацией. Связь конъюгировавших комплексов создается наличием общего элемента, входящего в оба комплекса. Всякое объединение посредством общих звеньев обозначается термином «связка». Развитием связки определяется степень связи. <…> Основной тип организационной связи есть ингрессия. Соответственно ему, основную форму дезорганизации, т.е. распада, разложения комплексов, Богданов обозначает как «дезингрессия», т.е. как отрицательную ингрессию. <…>

Конъюгация, ингрессия, связка, дезингрессия, граница, кризисы С и кризисы D – все это основные понятия для формирующего тектологического механизма. … Закономерное сохранение или уничтожение – это и есть первая схема универсального регулирующего механизма. Обозначить его всего лучше тем именем, которое он давно получил в биологии – «отбор» или «подбор» [там же, стр. 178]».

Здесь видится достаточным ограничиться общим замечанием (по теме статьи). Богданов, по всей видимости, ошибочно попытался перенести в анализ организационных процессов общества понятия и терминологию из общей биологии. И не попытался использовать уже существовавшие в тот период понятия и термины, отражающие социальную реальность, особенно термины «первобытный коммунизм», «коммуна», – сквозь которые нетрудно было видеть и соответствующие организационные процессы, и термины, отражающие, обобщающие их (используемые теперь) – коммуникация, коммунитация и коммунитаризм (согласно и созвучно гуманизму и гуманизации).

Современный политолог Н. А. Баранов опубликовал на своем учебном сайте (URL: https://www.nicbar.ru/politology/study/kurs-politicheskie-ideologii/lektsiya-10-kommunitarizm?ysclid=mjo83c95qn417383655) наиболее полную, на мой взгляд, лекцию о коммутаризме. В первом разделе «Востребованность коммунитарной парадигмы» он говорит:

«Как примирить две одинаково сильные амбивалентные тенденции современной ситуации – с одной стороны, к разъединению, индивидуальному и групповому, особенно этническому, а, с другой, к взаимозависимости и единству мира; как сочетать возросшие права и свободы индивидов и этнических групп со стабильностью социума? Сегодня эта проблематика занимает центральное место на идейно-теоретической сцене Запада.

Исследователи фиксируют возникшую потребность в новой социальности, которая, не ущемляя личностную и групповую автономию, сочетала бы ее с социальным долгом и понятием социального блага. Ответом на эту потребность стали идеи коммунитаризма, возникшие в конце ХХ века на Западе. Коммунитаристские концепции предлагают свою, пожалуй, наиболее стройную и разработанную идейно-теоретическую парадигму, в соответствии с которой исследуются возможности оздоровления общества и укрепления его стабильности.