Рациональное общество. Том 2 (избранные статьи): очерки социально-экономической системологии

6. К новой политической экономии с позиции общественной целесообразности: «Стоимость» и «ценность»

Общественная целесообразность, то есть соответствие целям общества, которые представляют в реальности «целевое древо», содержательно определяемое высшими целями и средствами их достижения как подцелями, есть целесообразность высшего порядка.

Понимание указанных в заглавии категорий определяет политическое мышление, объективно назначенное вырабатывать общественно целесообразные решения по формированию и развитию «политэкономии» как информационного комплекса определяющего совокупное общественное движение, названное в своё время «экономикой». Но, прежде чем обратиться к рассмотрению понимания и использования этих категорий в современной политэкономии (в мышлении экономистов-теоретиков), необходимо и полезно приступить к системному осмыслению великого опыта Природы и человечества, опыта экономической и государственной деятельности, опыта мышления об обществе как таковом. Здесь представляется возможным, конечно, ограничиться лишь кратчайшими взглядами на главное, кратко отметить существенное. И поскольку мы должны, таким образом, подготовить и системно настроить своё мышление к общественно целесообразному пониманию не только указанных категорий, но и прочих оснований совершенствования общественной самоорганизации, то полезно начать с рассмотрения особенностей творчества (теоретического мышления) основоположников великих социально-экономических трансформаций 20 века, творчества Маркса и Энгельса. Многие исследователи (да и сам Энгельс, в своей «Диалектике природы») отмечали существенный (особенно для проектирования совершенного общества) недостаток научных знаний о живой природе и человеке, – соответственно и об обществе как живом метаорганизме (живой метаорганизации, согласно «тектологии» А. Богданова), в который человек «внёс» общие закономерности живой природы, точнее объективную необходимость их социального освоения и общественно целесообразного развития. Это, прежде всего, закономерности гомеостаза (в системном плане – «функционального сохранения»), а также адаптации, управления и программирования развития.

Кроме этого, политическая борьба в Германии той поры не позволила этим выдающимся мыслителям понять объективную необходимость научного сотрудничества с Евгением Дюрингом, который как раз обладал наиболее высокими естественнонаучными знаниями и системным (на уровне знаний того периода) социально-экономическим мышлением [1; 2]. Научно-философское наследие Е. Дюринга остается во многом полезным для современных исследователей, как и пример добросовестного служения науке и обществу. «Антидюринговый» исторический пример действия политической идеологии, политической «ангажированности» сознания, хотя и оказался невидимым, не уменьшил силу марксизма в глазах последователей – революционеров, но наряду с современным политическим влиянием на ученых является, всё же, бесспорным методологическим предостережением для всех исследователей и «проектантов». Тем более, что имеется множество примеров отрицательного действия указанной ангажированности, политически сковывающей и ограничивающей мышление (как в период «развитого социализма», так и в трудах выдающихся экономистов-теоретиков капитализма). Из хорошо известной многим методологии решения изобретательских задач Альтшуллера Г. С. [3] следует, что прием максимального отвлечения (блокирования в сознании) от существующей принципиальной модели объекта полезен и при решении научных задач. Опытные ученые знают, что часто правильнее (продуктивнее) отказаться от неподдающегося или слабого решения задачи, максимально отвлечься от него и начать мышление заново, с поиском новых знаний и новых подходов. Известно также, что ещё с прошлого века в технике используется изучение и копирование живых систем, с необходимым преобразованием и развитием. Показательны в рассматриваемом плане и различные направления так называемого «органицизма» средних веков, в попытках мыслителей найти принципы и пути совершенствования общества. С позиции современных научных знаний уже хорошо понятно, что эти попытки вынуждены были ограничиться лишь физическими аналогиями по причине отсутствия в тот период системных знаний, прежде всего «общей теории систем» (теоретического обобщения знаний о живой природе) и информационно-системных закономерностей. Но, уже в 80-х годах прошлого века советские философы и обществоведы могли приступить к разработке общественно прогрессивной системной концепции общественного устройства на базе системных исследований [4—7] и успешного использования системно-кибернетических подходов (как результатов теоретического обобщения предыдущих исследований живой природы). Надо заметить, что в Советском Союзе того периода кибернетические и системные принципы уже начали внедряться не только в производстве, но и в экономике (с известными административно-политическими тормозами). Таким образом, изучение системной сущности живой природы, человека и общества было и остается актуальнейшей задачей научного обществознания, как базового знания для политэкономии и всего общественного сознания. Как показывает опыт, совершенствование общества надо начинать с более глубокого его познания и адекватного развития высшего общественного мышления до «метагосударственного» уровня, – объективно назначенного управлять общественным переустройством и развитием, а не с традиционных властных попыток изменить экономику «к лучшему». Однако вернемся к марксизму.

В исторически и научно интереснейшей полемике относительно перевода Капитала на русский язык [8; 9] Васина Л. приводит слова Энгельса, подтверждающие особую трудность перевода (с. 123):

«Для перевода такой книги недостаточно хорошо знать литературный немецкий язык. Маркс свободно пользуется выражениями из повседневной жизни и идиомами провинциальных диалектов; он создает новые слова, он заимствует свои примеры из всех областей науки, а свои ссылки – из литератур целой дюжины языков; чтобы понимать его, нужно в совершенстве владеть немецким языком, разговорным также, как и литературным, и кроме того знать кое-что и о немецкой жизни. … Маркс принадлежит к числу тех современных авторов, которые обладают наиболее энергичным и сжатым стилем. Чтобы точно передать этот стиль, надо в совершенстве знать не только немецкий, но и английский язык». Далее она отмечает: «Энгельс подчеркивает, что переводчик Капитала сталкивается не только с чисто лингвистическими трудностями. Не менее сложно терминологически передать нетривиальное теоретическое содержание работы Маркса». Можно привести и другие особенности текста Капитала, но лучше прочитать статью Васиной полностью. Здесь полезно лишь отметить, что с терминологическими вольностями Маркса (недопустимыми в современных научных работах) резко контрастирует работа Е. Дюринга об общих принципах Механики, в которой он как раз серьёзнейшим образом анализирует исторически сложившуюся терминологию и показывает её связь с развитием понимания общих принципов. В этом плане надо отметить высшую актуальность терминологической проблемы в современной экономической мысли. Думается, её решение возможно посредством использования широко и успешно апробированной уже методологии системного подхода и системного анализа (с соответствующими понятиями), и общенаучной терминологии.

Здесь надо отметить также господство в период творчества Маркса стоимостной оценки всех предметов, которые можно было приобрести или продать на всеобщем рынке. В том рыночном обществе к этим предметам можно было отнести всё (это имеет место и во многих современных обществах). Поэтому уточнение перевода в порядке использования русских слов-терминов «стоимость» или «ценность», хотя и интересное занятие, но видится бесплодным для решения современных общественных проблем. Думается, окажись Маркс современным теоретиком, ход его мыслей и соответствующая теоретическая работа были бы совершенно иными. Здесь я рекомендую всё же пытливым исследователям внимательно прочитать статьи, указанные ниже, по поводу перевода Капитала, поскольку считаю их (по собственному опыту) хорошим мыслительным катализатором для перехода от марксова анализа к более высокому уровню исследований на базе глубоких естественнонаучных и системных знаний о природе, человеке и обществе (которых не было в период творческих поисков Маркса и Энгельса, – см. литературу) 1. Полезно заметить, что общественная значимость не только продукции, но и прочих средств, детерминирующих поведение людей, а стало быть и общественное развитие, получила своё отражение в философии и науке понятием «ценность» лишь с начала 20-го века [10]. В современном экономическом мышлении имеют место уже разнообразные подходы и теории, анализирующие стоимость, полезность и ценность, однако преимущественно с позиции капиталистического производства. Здесь не представляется возможным сделать даже кратчайший очерк их особенностей, поэтому я привожу ссылку лишь на одну из монографий, наиболее насыщенную историческими сведениями и особенно марксизмом, – критический анализ которой актуален, но выливается в отдельную большую и сложную работу. Здесь я предлагаю ознакомиться лишь с подходом автора этой монографии к пониманию полезности и ценности [11, с. 24—47].

Рассматривая с современных научных позиций становление и развитие так называемого «капитализма», надо видеть, что он возник и получил стремительное развитие не по «божественному» указанию и не на основе высшего разума, а на базе естественного, животного устремления индивидуумов к наивысшему жизненному комфорту в общественных условиях, – в то время как любое общество объективно нуждалось и всегда нуждается в общественно адекватной и целесообразной экономике. Важно понимать и то, что начиная с эпохи его становления вплоть до современности, общество воспринимается активными сторонниками и деятелями капитализма как общественная среда, содержащая в основном все средства, необходимые для организации той или иной деятельности, направленной на получение прибыли и соответствующего жизненного комфорта. Государство оказывало всяческое содействие развитию капитализма по хорошо известным причинам, а ученые не имели ещё знаний и достаточно высокого мышления, чтобы предложить обществу более целесообразные принципы общественного производства и распределения. Можно сказать, «смелыми пионерами» в этом объективно необходимом деле информационно-революционного преобразования общества как раз и явились Маркс с Энгельсом (здесь надо учитывать и их жизненную автономность, – благодаря Энгельсу). Однако знаний для разработки сущностно адекватного проекта строительства более совершенного общества всё же явно не хватало (что видно с высоты современных знаний). Маркс призвал своих последователей к научному развитию своих трудов, однако этого не произошло в необходимой мере по известным политическим причинам. Как известно, намечался путь научно-философского развития через труды Александра Богданова (Малиновского), однако политическая активность Ленина заблокировала этот путь и привела к радикальному сталинскому режиму управления общественным развитием и к сугубо политическому авторитарному управлению в последующем (с политэкономическим словарем, насыщенным нелепыми относительно русского языка и современной науки терминами, так что его невозможно сейчас даже просто читать). Тем не менее, в связи с развитием в 70-80-е годы системных исследований, Политиздат выпустил в 1988 году наиболее научный «Краткий словарь по социологии» [12], затрагивающий и социально-экономические понятия (например, «цель»; «ценности социальные»), появилась и масса другой научной литературы, посвященной анализу общественного развития с системных позиций.

Поэтому, в связи с достигнутым уровнем научных достижений в познании общих закономерностей живой природы, человека и общества, думается, целесообразно начать новый, общественно-системный анализ, – ведущий к пониманию объективно необходимого и общественно целесообразного «способа производства и распределения» продуктов (благ), как целевых средств общественного развития в существующих и прогнозируемых (ожидаемых) условиях окружающего мира. Здесь надо заметить, что в отличие от эволюционного развития организмов, совершенство которых выработано адаптивным отбором, совершенствование общества предписано (Природой) осуществлять посредством общественного сознания (накапливающего опыт жизнедеятельности) и высшего мышления. Мышления не только в программировании деятельностей с использованием опыта, но и мышления в процессах рецептивного отражения реальности, в рефлексии над опытом, в построениях моделей на языках сознания, – то есть в процессах высшего системно рефлексивного отражения опыта и текущей реальности. Общество, как и человек, имеет высшие цели в своем существовании, то есть в воспроизводстве и развитии своих характеристик, обеспечивающих могущество, упреждающую адаптацию и функциональное сохранение в динамично изменяющихся условиях окружающего мира. Эти целевые состояния и характеристики могут обеспечиваться лишь определенной организацией общественного производства и распределения соответствующих продуктов (материального, энергетического, материально-технического и информационного характера). Категорию «производство» следует понимать при этом наиболее широко, то есть как все «движения»2 (в т. ч. информационных продуктов в общественном сознании), специализированно организованные и направленные на достижение целей в целевом древе общества. Таков непреложный закон функционального движения, характерный для всех живых систем, в том числе для человека, являющегося продуктивной в общественном самопознании системно-кибернетической моделью [4—7]. Краткое изложение начальных системных размышлений по затрагиваемой тематике представлено в предыдущей статье [13].

Современное понимание и отражение «стоимости» в классической экономической теории и реальной экономике определено великим капиталистическим опытом. Но, главное состоит в том, что оно определено с позиции капиталиста. При системном рассмотрении этого понятия видно, что общественно целесообразно определять стоимость с позиции общества в целом, – общества как живой метаформации заинтересованной в наиболее экономном расходовании всех ресурсов жизнедеятельности (что свойственно всем организмам). Суть в том, что реально производят не деньги, а энергоресурсы и человеческие ресурсы, – приложенные к непосредственно производительным средствам, которые воспроизводятся и развиваются, ежесуточно восстанавливают свои производительные характеристики посредством потребления продуктов, на производство которых также затрачиваются энергоресурсы. Таким образом, понимание стоимости должно быть общественным (стратегическим) и в сущности энергетическим. Мировое разделение труда и глобализация экономической деятельности, – с одной стороны, и ограниченность ресурсов Земли, в том числе ресурсов биосферы, – с другой стороны, объективно вызывают необходимость актуализации и установления в экономической теории именно такого понимания стоимости. Надо сказать, что энергетический подход к пониманию стоимости предлагался ещё А. Богдановым, которого поддерживали многие коллеги по строительству социалистического производства, в том числе Н. И. Бухарин. Однако в тот период не было технических средств учета энергозатрат и потому было установлено общественно нерациональное понимание стоимости, и соответственно нерациональные принципы оценки труда, его оплаты, учета производительности (которую смешивали к тому же с интенсивностью). Рассмотрение реальных физических процессов в материальном производстве приводит, например, к показателю производительности как отношению количества продукции к единице энергозатрат. Этот показатель наиболее полно характеризует общественно значимую эффективность производства, однако лишь совместно с показателем производственной эффективности человеческих ресурсов, который определяется не только продукцией, приходящейся на одного работника, но и ценностью этого работника для общества. Для капиталиста важна просто цена работника, которая может быть предельно занижена, но ценность работника в его специализации (профессионализм) имеет высокое общественное значение (её мы рассмотрим ниже). Понятно, что задача максимизации общей эффективности каждого специализированного производства это задача оптимизации, связанная с текущим состоянием средств производства, всех производительных ресурсов и целевых установок в текущем «сетевом плане» (в комплексном представлении производительных движений специализированных структур общества). Надо отметить, что энергетический подход в экономике популярно изложен в широко известной книге Андрея Паршева [14]. Были также некоторые предложения по переходу к энерговалюте, то есть к особой валюте (в электронной форме), количественно определяемой только энергозатратами в производстве. Но, это отдельная сложная тема.

Трудность осмысления и общественно полезного понимания категории «ценность» (стоимостное значение данного слова видится сейчас просто малоупотребительным) заключается, во-первых, в том, что она является невидимой и физически не ощущаемой характеристикой всевозможных предметов, процессов и явлений естественной и общественной реальности, тем или иным образом участвующих и детерминирующих всевозможные целенаправленные процессы движения и деятельности как отдельного человека, так и групп, коллективов и прочих организаций, вплоть до крупных корпораций, объединенных (организованных) единой целью (или «целевым древом»). Ценности проявляют себя именно в целевых, целесообразных процессах жизни и деятельности (как сознательно, информационно организованного процесса) человека, всевозможных специализированных организаций и комплексов общества, и тогда становятся наиболее доступными (по результатам) для осмысления, анализа, сохранения и усиления (повышения их положительного действия) в последующих деятельностях или на следующих этапах длительных процессов деятельности. Во-вторых, в обществе рыночно-капиталистического характера или подобном, где имеет место целевая раздробленность, господствуют соответствующие и хорошо понятные традиционные ценности – ценности индивидуального и корпоративного успеха в накоплении капитала и личных богатств. Но, они видятся научным взглядом «со стороны». В действительности их не замечают и о них не говорят, то есть не рассматривают привычные средства деятельностей, в том числе человека-работника, как общественные ценности. О ценностях стали говорить в развитых капиталистических странах сравнительно недавно, думается, по причинам существенных отклонений уровня жизни и социального обеспечения от общепринятой или привычной нормы в некоторых слоях и группах, а также по политическим мотивам, особенно в предвыборных процессах.