Рациональное общество. Том 4

4. К системному осознанию «труда» и «экономики» в эволюционно-историческом развитии общества*

«Жизнь прекрасна и удивительна.

Лет до ста расти нам без старости.

Год от года расти нашей бодрости.

Славьте, молот и стих, землю молодости»

(В. Маяковский, 1927г.)

Год от года расти нашей деятельности!

Столь грандиозная и сложная задача осознания эволюционно-исторического пути, итогов развития человеческого общества как такового видится автору насущной и актуальной, в связи с текущими и предстоящими задачами преодоления проблем общественного развития. И наиболее эффективной, продуктивной методологией для научной работы в этом плане видится (по опыту автора и научному наследию) именно системная методология, – позволяющая, кроме прочего, системно сжимать большие массивы исторических сведений, исторических обобщений. Попытаемся в данном кратком сообщении наметить продуктивные, на взгляд автора, сущностные векторы предлагаемого осознания, опираясь на предыдущие системные взгляды и обобщения [1], на знания из приведенной выборки литературы и прочего научно-философского наследия.

Сразу же сделаем такой обобщенный вывод из системного блиц-взгляда на прошлое. Взгляд на великий пройденный путь общественного развития показывает, что первоисточником и движущим, развивающим фактором общественного существования, сохранения и развития человеческого общества всегда был и остается человеческий «труд». Именно он подготовил и определил так называемую, первоначально, «экономию», – как свод правил, затем учений и законов созидания, сохранения и развития человеческой общности, «домашнего хозяйства», а затем и общества. И определил в дальнейшем «политическую экономию» как всеобщее учение, которое посредством политически-правового и государственного возвышения над всей общественной жизнедеятельностью стало уже предопределяющим и господствующим учением, стало определять, – посредством свода государственных законов, весь общественный «труд», его организацию и, соответственно, развитие всех производительных ресурсов общества, особенно человеческих. То есть политическую экономию следует определять, очевидно, как научно-политическую концепцию организации общественного труда и распределения его продукции, в том числе продуктов воспроизводства и развития человеческих и прочих общественных ресурсов.

Последующие за экономическими учениями социальные и политические процессы, кризисы и прочие явления в общественном развитии определили уже возникновение «социологии» Огюста Конта, её развитие и развитие всех общественных наук [2; 3; 4]. Эволюционно-системные исследования «труда» и состояние современной «социологии труда» показывают научную и общественную необходимость расширения и углубления понятия труд, и освоения многих системных понятий, системной методологии. Некоторые суждения в этом плане сделаем ниже, а пока обратимся к наиболее адекватному для рассматриваемой научной проблематики (по обзору автора) словарю К. К. Жоля [5]. В главе 7, которую автор настоятельно рекомендует прочитать заранее (прикладывается ниже), – для адекватного понимания последующего изложения, автор указывает, например, во вводных замечаниях на достаточно большую научную разработанность «социологии труда» и научную обоснованность «социологии экономики» (дополнительно к «экономической социологии»), отмечает важные отношения и взаимодействия научных направлений. Рассуждения автора словаря и многих других авторов по рассматриваемой тематике, например В. В. Радаева [6], показывают некоторую научную «запутанность» в самопознании, научное размежевание школ и направлений по личным (диссертационным и иным) интересам ученых. Складывается впечатление, что установившаяся социология всё ещё не обрела статус общественно положительной науки, обеспечивающей общественный прогресс (по проекту О. Конта), и является лишь научным комплексом с функционалом наблюдений, изучений изменений и выработки некоторых данных по ним для текущего общества, по отношению к предыдущим состояниям.

В то же время, рассматривая современную библиотеку по тематике «труда», мы видим общественную широту и глубину исследований, которые бурно начались и развились, вслед за работами западных ученых (Тейлор и пр.) ещё в начальные годы советской России [7—12]. Дополнительные современные исследования ведущих ученых, например, Ж. Т. Тощенко, в том числе «тезаурус социологии» под его редакцией [13;14], множество учебников (вызывающих, кстати, вопрос о позиции «Российской академии образования», допускающей так называемый плюрализм в базовых знаниях) и особенно современные научные работы по теме «рационализация труда» (вызывающие мысли о целевой рационализации общества в целом) [15] приводят к осознанию научной готовности качественного перехода в системном самопознании. Он видится автору, во-первых, в твердом научном обосновании базисного положения «труда» как такового в общественном развитии и, соответственно, теоретической «социологии труда», выверенных научных знаний, обобщений и теорий этого плана, – поскольку все общественные цели (целевое древо) достигаются непосредственно трудом, его адекватной организацией, обеспечивающей целевую эффективность труда, его общественную рациональность по текущим и стратегическим целям. И, во-вторых, этот переход видится в научном и политическом признании базисного положения организации труда в Конституции, – как организации определяющей все основные социально-экономические отношения в процессах общественного производства, распределения и развития всех средств достижения общественных и гражданских целей.

Сама организация общественно рационального труда видится также достаточно подготовленной не только в научном, но и в практическом плане. Здесь надо рассматривать всё научно-философское наследие и особенно системные исследования человека и общества (в т. ч. авторский вклад), и великий исторический опыт научной организации труда на Западе и в СССР по критериям не только капиталистической, но и общественной рациональности [16—19]. Надо рассматривать и обобщать также современные научные работы, в том числе бурно нарастающие в последние годы по национальной программе повышения производительности труда (см. указанную в литературных источниках библиотеку). Теперь мы видим убедительные преимущества научной организации труда (НОТ) в ведущих корпорациях мира, с использованием современных организационных средств (уместно вспомнить великое предвидение ведущей роли «организационной науки» А. Богдановым). Возникает концептуальный вопрос – что же мешает использовать научные достижения «социологии труда» и «организационной науки», которая всё ещё остается раздробленной, не развитой для общества в целом, – «социотехнической формации», «живой метаорганизации»? Действительно, системным взглядом «сверху» уже хорошо видно, что именно трудовые целенаправленные процессы образуют всё комплексное движение социотехнической формации (страны) к обретению целевых параметров состояния, – могущества (по традиционной политической лексике).

Теперь надо системно увидеть фундаментальное заблуждение научно-политических элит СССР и новой России, подготовивших и осуществивших замену социалистической политэкономии на капиталистическую, то есть установление ведущей роли «экономики», – основанной на историческом опыте капитализма, на комбинациях его экономических концепций [20], – вместо научной рационализации общественного труда, технологий и международных отношений, целесообразного сотрудничества. Теперь надо видеть, что социалистические принципы в советской политэкономии были направлены на функциональное укрепление целостного состояния общества и его целесообразное развитие на основе общественно целесообразного развития человеческих и прочих ресурсов, коллективизма (то есть, в сущности, системности локальных человеческих организаций) и совершенствования государственного управления. Определенные научные выводы по советской политэкономии и опыту социализма, а также в анализе мирового развития политической экономии сделаны уже многими ведущими учеными (хорошо знающими опыт СССР), и выработаны также определенные концептуальные предложения для предстоящего развития России. Здесь приводится лишь малая выборка из большого множества работ [21—28].

Исходя из названия книги Г. Н. Цаголова [28] надо пока кратко заметить, что в отношении труда каждое человеческое общество изначально является «интегральным» в принципе, поскольку организует и интегрирует труды человеческих Единиц в могущество общества, страны в окружающем мире, – по своим внутренним «способностям». И эта функциональная интеграция определяется тотальной организацией труда. Но авторы указанной книги предлагают не наиболее рациональную для общества парадигму интеграции «элементарных» целевых движений (трудовых процессов), а функциональное соединение (комбинацию) парадигм, выработанных исторически. Некоторые замечания в этом плане были сделаны ранее [1, -4], с рассмотрением рецензии на эту книгу [28, -2]. Таким образом, перед общественным интеллектом, сознанием объективно поставлена эволюционно-историческая сверхзадача установления такой подготовки, организации и развития целенаправленных движений человека, – называемых теперь «трудом», «трудовыми процессами», чтобы обеспечивать, сохранять и развивать наиболее высокие параметры состояния общества в окружающем мире, обеспечивающие в свою очередь (через прямые и обратные связи) его адаптивное, надежное и ускоренное развитие в направлениях к всё более высокому состоянию. То есть указанная выше работа, требует не только высокоорганизованного профессионального анализа, но и широкого теоретического дискурса в российском научно-философском сообществе.

Теперь, очевидно многим, уже хорошо видно, что действительно рациональный по целям общественного развития труд может быть организован лишь на базе фундаментальных принципов и комплексов знаний, выверенных великим опытом эволюционно-исторического развития человека и организованных им общностей, социальных формаций (на основе законов живой природы), и в частности – великим опытом всех выдающихся общественно рациональных личностей (см. историческую плеяду великих деятелей, придававших те или иные ускорения в общественном развитии). Это в значительной мере видно, конечно, и по опыту советского социализма, по технологически-организационному опыту современных ведущих корпораций. Попытаемся далее наиболее кратко научно усилить понятие труда в обществе. Для начала видится полезным привести фрагмент из учебника Ж. Т. Тощенко и Г. А. Цветковой [13, с. 48], в котором раскрывается основное содержание понятия труда в социологии, – видимое авторами этого учебника (думается, заметно, что оно нуждается в дополнении с позиций системного подхода и анализа разнообразных процессов деятельности человека):

При системном подходе и анализе процессов деятельности (нормативной и творческой жизнедеятельности человека) мы должны видеть, что эти процессы эволюционно-исторически организовывались и осуществлялись целенаправленно, по образам желаемого (субъектами управления) будущего, и распределялись в обществе под действием различных факторов, основными из которых являлись трудовые свойства акторов и географическое размещение процессов. А «разделять труд» в исследованиях сложившегося его распределения в обществе стали уже ученые-исследователи, – Э. Дюркгейм [3] и другие.

Рассматривая «процессы труда» в древней общине и первичном функционально цельном обществе, особенно посредством современной системной оптики, мы должны понимать, что рассматриваем, в сущности, процессы, составляющие движение целостной общественной формации в направлениях достижения жизненных целей в окружающем мире, под текущими и прогнозируемыми его воздействиями. Важно заметить, что слова-термины, обозначающие сами целенаправленные процессы, их вид и характер появились много позже, на этническом языке. Теперь, в конкретном наблюдении мы должны видеть, выражаясь современными системными понятиями, цель процесса, средства достижения цели и управление комплексным движением, то есть управляющих субъектов, прямые и обратные связи. Уже в сугубо индивидуальном процессе труда мы должны видеть, как минимум, такие субпроцессы как целеполагание, выработка алгоритма (способа) достижения цели (по опыту, или новому, изобретенному сознанием), разнообразие средств (инструментарий) достижения цели и обратные связи, – которые привычны (с детских лет) и потому не осознаваемы. В труде охотников и воинов ценится, например, острое зрение и быстрая реакция, а в труде инвалидов по зрению (который был широко организован в СССР) имеют место такие предметы труда, для которых является достаточной лишь тактильная рецепция (обеспечивающая обратную связь).

Само слово-термин труд установилось на основе чувственных, физиологических и психологических восприятий трудностей (тяжестей) на путях достижения тех или иных целей. Трудовой процесс обеспечивается преодолением сопротивлений (А. Богданов часто употреблял этот термин в рассуждениях о процессах организации / дезорганизации). Термин работа относится к интегральной характеристике труда, – по его специализации, или по затратам усилий, что соответствует физике, – интегралу «сил» (усилий движителя) по пути преодоления сопротивлений (термин сила, как и многие другие физические термины, трактуется всё ещё недостаточно адекватно реальности, – на основе тактильной рецепции человека, – см. ранние публикации автора).

То, что в современном производстве преодоление механических сопротивлений обеспечивают машины, не изменяет основные понятия трудового процесса и труда. Просто труд становится механизированным и автоматизированным и превращается, в сущности, в более сложную систему деятельности, в которой человек является структурно-функциональной Единицей (СФЕ). На человека возлагаются теперь, – во всё большем масштабе, трудности контроля и управления по ходу трудовых процессов, трудности по устранению сбоев и аварийных ситуаций.

Соответственно научному расширению и углублению понятия труда, следует научно расширить и понятие производства как такового, и общественного производства (см. соотв. статьи автора). В научном, культурном и прочих информационных производствах имеют место, – по общественно целевой направленности, трудности интеллектуального и психологического характера, трудности согласования общественных и личных целей, общественно доминирующего и личного миропонимания, что ставит вопрос общественно рационального конституционного установления главенства общественных целей над личными, общественно рационального подчинения, – с научно-практическим обоснованием этой нормы.

Труд производит, сохраняет, развивает средства достижения целей, многие из которых, ввиду их постоянной и высокой значимости (функциональному весу) в процессах индивидуальной, групповой и общественной жизнедеятельности (в том или ином масштабе) принято обозначать словом-термином ценности. Труд производит не только материальные и технические продукты (предметы, объекты, сооружения и пр., множества средств для …), но также целевые процессы и условия для …, в том числе для более высоких по иерархическому уровню в обществе процессов и условий. Таким образом, исходя из многих положительных для общества следствий из этой базисной сущности труда, видится общественно необходимым максимизировать трудовую функциональную мощность человеческих ресурсов, то есть установить конституционную обязанность участия граждан в общественном труде, – в труде по общественным целям, в тех или иных общественно эффективных формах (системах) его организации. «Рынок труда» видится, – при системном осознании общественного труда, прямо говоря, позорным для общественного разума наследием капиталистического прошлого, – неразумного в плане общественного самопознания.

Здесь мы логично должны бы рассмотреть и важнейшую для каждого общества тему организации ведущего общественного сознания, – своеобразной нейросети общества, с системным переосмыслением исторически сложившегося «партийного» мышления и академического мышления, с анализом современного состояния этих сфер и их взаимодействий. Но эта тема объективно назначена, думается, официально установленным «местам высшего мышления», назначенным служить Отечеству посредством высокоорганизованного интеллектуального труда. Мышление «снизу» назначено, – как показывает история развития общественного сознания, для инициации (возмущения) высшего профессионального мышления. Но, однако, и здесь видится исторически сложившаяся неорганизованность, – не только отсутствие необходимых связей, но и самоизоляция, рабочая настроенность мышления ученых-профессионалов по лично выгодным конформистским и прочим направлениям. Однако продолжим всё же вырабатывать наши возмущающие усилия.

Теперь полезно системно увидеть и высшие цели человеческого общества как такового, которые фундаментально определил человек как организм и как СФЕ в «трудовых» процессах от начал социогенеза. Определенную помощь в «системном видении», несомненно, окажут труды советских философов от биологии и первые системные мыслители в обществознании (Э. С. Маркарян [29], В. Г. Афанасьев [30] и др.), а также, надо надеяться, предыдущие авторские исследования, дополненные большой библиографией по научно-философскому наследию (см. стр. автора).

Из теоретических обобщений в общей биологии и авторских системных исследований можно видеть такие высшие целевые установки для каждого человеческого общества, во всей его истории (ввиду сохранения жизненного базиса), как сохранение базовых параметров состояния (самосохранение, с желательным прогрессом) и, соответственно, высокие показатели самоуправления, адаптации, гомеостатической (живой) устойчивости и эффективного программирования (плановой алгоритмизации) воспроизводства и развития. Данные целевые установки, как показывает великий опыт, хорошо видятся при определенных напряженностях и ущербах по всем процессам, затрагивающим их достижение. В древнем обществе естественной организованности эти высшие цели обеспечивались каждым человеком (семьей и группами семей) для личного сохранения и развития и одновременно, посредством организации коллективных деятельностей, для общины или общества в целом, с согласованием личных и общих целей посредством управления со стороны вождя и последующих в общественном развитии вождеств [1, -1].

В эволюционно-историческом развитии трудовых процессов механические сопротивления стали дополняться психологическими и интеллектуальными трудностями, – то есть «сопротивлениями» в сознании, дополнительно к трудностям организма по преодолению механических сопротивлений. Теперь уже широко применяются, даже в обиходной лексике многие отражения таковых трудностей, – «трудная (слишком тяжелая для меня) задача», «это не по моим силам», «научный труд», «морально-нравственные усилия» и прочие типовые выражения. Системный анализ трудовых процессов показывает общественную необходимость разделения их на эгоистичные и системно (коллективно) общественные, на общественно полезные (целевые) и общественно вредные, недопустимые (преступные по действующим гражданским и прочим правовым нормам). Характер многих процессов хорошо виден и без особого анализа, по современной жизнедеятельности граждан во всех странах. Эгоистичные процессы могут иметь и часто имеют общественно полезную направленность, – например, саморазвитие в качестве общественно полезной трудовой личности (СФЕ), но в современных обществах всё ещё имеют и вредную – паразитическую или (и) хищническую для общества.

Обобщенному и системному осознанию труда в обществе способствуют научные классификации труда, которые предпринимались многими учеными (после «разделения труда» Э. Дюркгейма). Некоторые сведения о них дает Ж. Т. Тощенко, в недавних предложениях по своей классификации профессий [31], которую он характеризует таким образом – «… позволяет более глубоко описать смысл профессии, выявить ее сущность и качество, обогатить представления о потенциале каждой из них. И что особенно важно – позволит по каждой из этих групп профессий, с опорой на общие и особенные их характеристики, более предметно определить реальные возможности решения таких важных социально-экономических задач технологического развития, как рост производительности труда, рационализация занятости, повышение эффективности производства, раскрытие творческого потенциала работника».