Отель Перекресток. Том 2

Все персонажи данной книги выдуманы автором.

Все совпадения с реальными лицами, местами, банками, телепроектами и любыми происходившими ранее или происходящими в настоящее время событиями – не более, чем случайность. Ну, а если нечто подобное случится в ближайшем будущем, то автор данной книги тоже будет ни при чем.

Совсем уж маленькое, но все же важное предисловие от автора

Как и в первом томе не могу не предупредить досточтимых читателей о ряде принципиальных моментов, относящихся к данной книге. Так сказать – во избежание

1. Эта книга, как и первый том, не про славных и добрых людей, хотя, конечно, и не про заугольных злодеев. Просто каждый из персонажей в первую очередь думает про себя любимого, а потом уже про то, чтобы всем остальным стало хорошо. А иногда и вовсе на эту тему не задумывается, потому что пофиг.

2. Эта книга, как и предыдущая, из тех, про которые в комментариях пишут «вода, вода, одна вода», потому что диалогов на пару с размышлениями в ней присутствует в разы больше, чем экшена.

Так что, если вас не смутило все вышеизложенное – добро пожаловать в отель «Перекресток».

Снова.

Глава первая

– Ужас – произнесла Инна, разглядывая свои руки – Нет. Даже не ужас, а трагедия

– А, может, и катастрофа – усмехнулся я, не отрываясь от растрепанного томика Сервантеса.

– Ты вот смеешься, а у меня беда – в голосе моей напарницы, валявшейся на кровати прямо в одежде, прозвучали неподдельные нотки большого личного горя – Женщина в состоянии пережить голод, увеличение веса, измену любимого человека, даже отсутствие горячей воды, но вот принять как должное жуткое состояние ногтей… Ай, да тебе не понять!

– И очень хорошо – даже не стал с ней спорить я – У меня уже есть несколько веских причин для внутреннего беспокойства, потому дополнительные не сильно нужны.

– Например?

– Пожалуйста – я все же закрыл книгу – Вот отчего в нашем крыле свободны все комнаты? До единой? У Нателлы с Герой какой-то спортсмен квартирует, вокруг которого они танцы с бубнами крутят, Анфиска вчера своего первого гостя на выписку отправила, Кира с Валеркой на куски разрываются, потому что у них вообще пара человек на постое… А мы уже три дня пинаем балду.

– Совпадение – предположила моя напарница – Всякое случается.

– Но не здесь – возразил я – Во-первых, Цербер, который рулит процессом, не из тех руководителей, которые пускают рабочие моменты на самотек. Он для этого слишком перфекционист. Во-вторых, я в принципе не верю в совпадения. В случайности – да. В совпадения – нет.

– Но и теорию всемирного заговора вокруг того, что у нас номера пустые стоят, строить как-то странновато. Не того калибра мы персоны, согласись? Да и потом – какие неприятности на том, что у нас нет гостей, можно заиметь? Минусы-то ставить не за что!

– Инн, ты меня пугаешь – признался я, причем предельно искренне – Да, минусы ставить не за что. Но и плюсы тоже. Все так, мы не можем что-то потерять, но зато нас могут просто обогнать. И все, сальдо не в нашу пользу.

– Хорошо – девушка встала со своей кровати, подошла к моей и уселась на ее краешек – И что? Кто против нас так злобно интригует, по твоему мнению? У Нателлы и Ариадны руки коротки, тот же Цербер слишком принципиален…

– Ну-ну – поддержал ее я – Кто у нас следующий в списке? Причем эта персоналия, которую ты назовешь, как раз на распределении гостей по номерам и стоит.

– Слушай, но мы же с ней помирились вроде как – чуть помрачнела Инна, вспомнив свое феерическое прошлонедельное выступление, после которого у нашей парочки здорово подпортились отношения с красоткой Дариной, работавшей на ресепшене – Я поняла свою неправоту, старательно прогнулась, она после того на мне вволю потопталась. Вроде как счет закрыт.

– А потом взяла и передумала – в тон ей произнес я – Или не с той ноги встала, после чего решила зло сорвать на том, кто ее душе дороже. Или…

– Ладно-ладно, хорош перебирать варианты – приложила мне указательный палец правой руки к губам соседка – Я все поняла. Согласна, эта версия имеет под собой основания. Вопрос в другом – если все обстоит так, как ты говоришь, то чего мы лежим и ничего не делаем? Сразу, чтобы не было разночтений – под «мы» я имею в виду «ты». Нет-нет, я не собираюсь выкидывать коленце типа «я слабая и глупая девочка». Во-первых, это не так, во-вторых, я уже поняла, что тебя такие штуки не пронимают. Просто какой смысл еще раз идти и извиняться? Это будет выглядеть как минимум странно.

– Согласен – кивнул я – Но, если честно, ситуация не сильно приятная. Хотя любой расклад, в котором надо делать выбор между плохими и плохим, хорошим не является.

– Ну да – помолчав, согласилась со мной девушка – Если мы правы, и это проделки Дарины, то мы можем свое невеселое положение еще сильнее усугубить. Вот нажалуемся мы дедушке Аристарху на нее, он выяснит, что все на самом деле так, и непременно ресепционистам клизму выпишет. А те ведь не простят. Точно не простят.

– Хуже того – на принцип могут пойти. Сейчас нас только Дарина прессует, а там все трое этим займутся. Тогда лучше сразу топать к «черному ходу» и не мудрить

«Черным ходом» с недавнего времени в нашем кругу было принято называть ту дверь, в которую можно зайти только один раз. Как и водится в таких случаях, у нашего небольшого сообщества потихоньку начала появляться не только внутренний слэнг, но и собственная история.

Кстати, моя соседка и тут умудрилась блеснуть. Все тот же ее развеселый демарш в отношении Дарины, устроенный на той неделе, стал первой внутренней байкой, той, которую непременно рассказывают на корпоративных пьянках и непременно приводят в качестве примера «смело, отважно, но умные люди так не поступают». Я сам вчера после обеда слышал, как Зоя со второго этажа сказала своему напарнику: «ты, блин, как Инка сейчас поступаешь – вроде и молодец, но вреда может быть до фига великого».

– И что теперь? – Инна устроилась на кровати поудобнее, усевшись на мои ноги и упершись спиной в стену – Делать чего станем?

– Ждать – я снова открыл книгу.

– Кого? Гостей? Или у моря погоды?

– Восьми часов вечера.

– Знаешь, Тема, что меня в тебе бесит больше всего?

– Знаю. То, что я иногда вроде бы и ответ даю, но в нем ни на грамм информации нет.

– Именно. И поэтому я начинаю ощущать себя дурой. А мне это не нравится.

– Само собой. Кому такое по душе?

– Хорошо – я глянул на нее поверх книги – Вот тебе развернутый ответ. В восемь часов вечера отель официально закрывается на прием гостей, про это нам рассказали в самый первый день, плюс данный факт официально закреплен в правилах внутреннего распорядка. Кстати, очень рекомендую тебе их почитать, невероятно увлекательный документ.

Я, признаться, и сам до вчерашнего дня не знал, что такой существует. Проведал про него совершенно случайно, когда от нечего делать отирался на первом этаже и краем уха зацепил фразу старшего швейцара, адресованную одному из белл-боев: «есть правила внутреннего распорядка, которые едины для всех».

Услышанное меня крайне заинтересовало. Ясно, что любые правила существуют для того, чтобы их нарушать, но, как минимум, надо хотя бы понимать, где находится та самая грань, которую нонконформистски настроенный ты переходишь. Предыдущая неделя в этом плане нам всем дала немало, это был тот самый первый опыт, который невозможно переоценить, опять же имелся договор, который, по сути, был сдвоен с внутренней должностной инструкцией, говорящей о том, что делать можно, что нельзя. Ну, и Аристарх Лаврентьевич, конечно, и в своей тронной речи, и после тоже расставил массу акцентов, контурно обозначив пространство между точками «можно» и «нельзя».

Но тут речь шла о некоем глобальном документе, определяющем существование отеля целиком, а не только тех или иных его сотрудников, и, конечно, я сразу же захотел с ним ознакомиться. Плюс дал себе виртуальный подзатыльник за то, что раньше не додумался до того, что такие правила есть в принципе. «Перекресток» по своей сути ведь обычная организация, пусть даже и созданная для не самых обычных целей, а, значит, без документарных изысков и бюрократической подоплеки она обойтись никак не могла.

И да, очень скоро я эти самые правила нашел. Да что там, мне их даже искать-то особо не пришлось, поскольку они находились в массивной синей папке, что лежала на стойке ресепшен, прямо за клеткой, где в данный момент предавались традиционному дневному сну Гедрик и Фифочка. Как выяснилось, по какой-то причине в нашем отеле данная информация, так же как, например, план пожарной эвакуации или «Правила поведения в лифте», закрытой не являлась, и с ней мог ознакомиться любой сотрудник (что нормально) или гость (что меня немного удивило). А самое забавное в произошедшем было то, что я, похоже, был первым, кто это сделал. И, не исключено, что последним. Нет, дело тут не в том, что я капец какой ловкий и умный, а все остальные ленивые дураки. Ни в коем случае, Вадик или Кира, как я заметил, тоже стараются черпать информацию где только можно и делают это весьма умело. Просто конкретно этот документ был настолько доступен, что его в принципе заметить было невозможно. Старик По сто раз был прав, лучше всего что-то прятать на самом видном месте. Мы все не по разу ежедневно бываем на ресепшене, здороваемся с Дариной и ее коллегами, обмениваемся фразами с белл-боями, тычем пальцами в клетку с попугаями и при этом в упор не видим толстую синюю папку, лежащую справа от них.

И если бы не вынужденное безделье, которое кого-то вводит в спячку, а непосредственно у меня обостряет чувства, я бы никогда не услышал фразу, произнесенную Змеем Горынычем, и не докопался до этих залежей информации.

Да и вообще отель чем дальше, тем больше мне начинал напоминать огромный паззл, в котором сначала надо найти нужную мелкую детальку, а после еще понять, на какое именно место ее следует установить.

И да, мне это нравилось. Это добавляло остроты в наше и без того не сильно растительное существование.

Что же до правил внутреннего распорядка, так это и в самом деле оказался очень полезный документ, из которого я узнал, что, например, здесь существует чердачное помещение, причем, похоже, довольно немаленькое, только вот доступ туда был возможен исключительно по письменному заявлению сотрудника, заверенному лично управляющим отелем. Мало того, посещение оного помещения осуществлялось непременно в сопровождении одного из уполномоченных сотрудников. Последними являлись все тот же Аристарх Лаврентьевич, шеф белл-боев Георгий Георгиевич, Артур, тот, что руководил ресепшеном, и, неожиданно, повелительница материальных ценностей Аделия Карловна. Правда, я с трудом себе представляю ситуацию, в которой она попрется с кем-то из нас на чердак. Она, как мне кажется, из своего подвала вообще никогда не вылезает.

Но вообще меня очень заинтересовала тема чердака. Вот чую – там находится что-то очень интересное. Вопрос – что?

Кстати, о подвале в «Правилах» тоже немало любопытного обнаружилось. Сотрудникам отеля строжайше запрещалось спускаться в помещения, расположенные ниже минус первого этажа. Под страхом увольнения. То есть если бы я во время своего первого визита в подвал все же пошел поглядеть, куда вела та жутковатая лестница вниз, находящаяся за одной из дверей, то, скорее всего, меня бы тут уже не было. Либо потому что с той лестницы нет возврата, ибо я своему чутью верю, а оно тогда только что не орало «не вздумай», либо по причине нарушения правил распорядка. Уверен, что Цербер про мою выходку непременно бы проведал, а незнание законов и на этом свете не освобождает от ответственности.

Или вот еще – в «Перекрестке», оказывается, есть теннисный корт. Ну, не в самом здании, разумеется, а где-то на улице, там, куда еще не ступала нога ни одного из нас. Постояльцы даже могут пойти и на нем поиграть, правда непременно с сопровождающим из числа персонала. Причем, что характерно, такое право может получить не прямо вот любой из гостей, а только тот, чью кандидатуру одобрит управляющий отелем. На основании чего он станет принимать решения, руководствуясь чем – понятия не имею, но есть вот такой интересный момент.

А сотрудникам, кстати, теннис не положен. Он только для гостей. А жаль. Мне нравится мячик ракеткой бить.

Еще очень интересным мне показался раздел, в котором шла речь о дополнительных обязанностях младшего персонала. Оказывается, мы могли заниматься разнообразными вспомогательными работами, связанными с благоустройством приотельной территории, а также при необходимости оказывать услуги технического характера. Причем все это оплачивалось дополнительно, сверх положенного нам жалования. Одно плохо – не было разъяснений на тему добровольно ли мы этим всем могли заниматься или же нас принудительно привлекать станут, но на заметочку я данную тему взял. Деньги – ладно, тратить их здесь все равно пока не на что, а вот дополнительная возможность заработать лишний плюсик на доске всегда полезна. Упасть вниз тут проще простого, а вот подняться обратно наверх, в смысле, на свой этаж, похоже, сильно непросто, тому пример Алиска с Пашей. За три дня они умудрились отхватить два минуса от маэстро Антонио, которого поразила их криворукость и количество разбитой за первые же сутки посуды. Он эту парочку сначала крепко откостерил в своей итальянско-русской языковой манере, а после лично дошел до доски результатов и два раза чиркнул мелком. И все. Шансы ребят вернуться обратно сразу здорово понизились. Им теперь только на одно можно уповать, на то, что кто-то крепче чем они там, в жилом фонде, напортачит.

Я так не хочу. Тем более что мы с Инной, скажем прямо, тоже в вопросах общепита некомпетентны до крайности, так что бой посуды и лингвистические матерные изыски от шефа нам гарантированы. А она еще и здорово самолюбива, потому статусный переход наверняка воспримет крайне болезненно. Вида, разумеется, не подаст, она у меня гордая, но про себя беситься станет неимоверно, и это станет еще одной моей проблемой.

Эх, вот кабы я с Кирой в связке был, она мне по духу близка, да и по складу характера тоже. Ноль импульсивности, ноль самолюбия в принципиальных вопросах и умение сначала думать, потом говорить и только после делать.

Но уж чего досталось – то досталось. В конце концов, мне ведь могла, например, Женя перепасть, с ее вечным стремлением жить по правилам, или неглупая, но своенравная Алена, которая срать хотела на то, что ее напарник хочет.

– Ты чего завис? – пальцы Инны щелкнули перед моим носом – Тема! Теееемаааа!

– А? – глянул я на нее – Задумался.

– Что же там такое в этих правилах написано, если тебя так жестко вырубило? – заинтересовалась девушка – Пойти разве почитать? Ладно. Так что делать после восьми вечера собираешься? Явно же что-то уже придумал.

– Ну да. Сегодня третий день, как мы ничего не делаем, что непорядок. Потому после официального окончания рабочего дня я пойду и предложу Аристарху Лаврентьевичу использовать нас на каких-то других работах.

– Каких других? – опешила Инна.

– Подсобных.

– Чего?

– Ты же хотела пойти почитать правила? Сходи и ознакомься. Там все подробно описано.

– Блин, иногда мне кажется, что я догадываюсь, за что именно тебя на том свете грохнули – злобно посопев, произнесла напарница.

– И за что? – полюбопытствовал я. А почему нет? Может, хоть она даст мне на это ответ.

– За то, что ты редкостный душнила! И слова в простоте не скажешь.

– Инн, ну простейшая же дедукция – устало ответил я – Элементарная, как говаривал мистер Шерлок Холмс. Если нас Цербер в черном теле решил держать, то из его ответа это станет ясно. Если же это Дарина проказничает, то он пойдет и с ней этот вопрос проговорит. Но в этом случае к нам претензий будет ноль, ибо мы их не сливали. Мы просто проявили служебное рвение, которое не порицается, а поощряется. Не захотели мы зарплатную денежку за так получать.

– А то эти стервы с ресепшен этого не поймут!

– Поймут – покивал я – Непременно поймут. Но по-крупному пакостить не станут, поскольку тут уже они сами могут на серьезные неприятности нарваться. Да и ситуацию эти ребята всегда трезво оценивают, без перегибов. Согласись, тебя они тогда ведь наказали за дело? Я уже вроде говорил – крепко подозреваю, эти трое когда-то прошли тот же путь, по которому мы сейчас движемся, а это кое-что значит. Они оценивают не только суть поступка, но и то, как кто к его реализации подходит. Если угодно – красоту исполнения. И если все сделано по уму, то такое идет в общий зачет.

– Может и так – уже без недовольства сообщила мне напарница – Я тебе там нужна?

– Не-а – я снова уставился в книгу – Зачем?

– Ну да, зачем? – на этот раз в ее голосе появилась легкая досада – На самом деле?

Впрочем, к ужину моя соседка уже забыла про свои обиды. Мне, кстати, нравилась эта ее черта – она никогда не копила в себе зло, предпочитая сразу выплескивать все эмоции на собеседника, как негативные, так и позитивные. Не на каждого, разумеется, только на того, к которому испытывала какие-то чувства. Возможно, кто-то скажет, что это глупо, почти по-детски, что подобная модель общения ведет к массе мелких бытовых неприятностей, и так далее, и тому подобное. Да, согласен, в обычной жизни, той, что у нас была раньше, все, возможно, так и обстояло. Более того, уверен, что мою напарницу там вряд ли много народу как человека любило, поскольку эмоционально яркие люди многих бесят. Кто-то думает, что так они к себе внимание привлекают, кто-то уверен в их полной неискренности, а кто-то и просто откровенно ущербными считает. Я и сам, признаться, таких людей стороной обходил, очень уж они непредсказуемы. Но вот в нашем с Инной теперешнем герметичном существовании, когда волей-неволей мы бок о бок проводим день за днем, это, как ни странно, стало некоей панацеей. Ее открытость наложилась на мою флегматичность, в результате создав симбиоз, который дает нам шанс в ближайшем будущем друг друга не возненавидеть.

Как, например, случилось у Аленки с Серегой. Они и до того не сильно ладили, а вчера вообще окончательно разругались. Достала Алена Рыжего своими закидонами, и тот, даже при всей своей беззлобности, в результате не выдержал и прямо в столовой ей высказал все, что думал. Как итог – они полностью перестали друг с другом общаться, чем, кстати, порадовали некоторую часть нашего коллектива. Просто теперь эти двое ближайшие претенденты на вылет, а, значит, все остальные отошли на шаг назад от «черного хода».

Но вот лично меня случившееся больше опечалило. Я надеялся, что Алена и Рыжий окажутся в числе наших с Инной друзей, равно как и Кира с Валерой. Собственно, оно к тому и шло, на нашем первом отчетном собрании мы, собственно, все рядышком и сели, а тут – нате вам.

Жаль. Ребята неплохие, и с головой, на первый взгляд, дружат. Но, как показала практика, не очень-то.

Вот и сейчас Алена, которая нынче выполняла функции официантки, разнесла еду по всем столам, кроме одного, того, где уселся Сергей. Дурь же несусветная, не сказать грубее. Ну, бесит он тебя – и что? Не кормить теперь человека? Да хрен с ним, это еще ничего. Но может выйти совсем уж скверно, если, к примеру, та же Нателла, которая особо даже не скрывает того, что ее основная цель избавиться от всех нас любыми правдами и неправдами, причем в кратчайшие сроки, пойдет и доведет до сведения Цербера о том, что одна из официанток сознательно манкирует своими обязанностями. Все, очередной минус на доску гарантирован. А их там уже не так и мало накопилось, причем почти все они заработаны той же Аленой.

И Нателле после ничего не предъявишь. В глазах руководства она молодец, своевременно реагирует на ущемление прав своих коллег по цеху. Ну, а на наше мнение что ей, что ее подруге Ариадне с высокой колокольни плевать. Тут днями она без малейшего смущения оттеснила от компьютера зеленоглазую Эмму, очередь которой как раз подошла. Глянула по сторонам, убедилась, что Цербера поблизости нет, плечиком подвинула и уселась на кресло. Когда же Тим, напарник Эммы сказал ей, что так, вообще-то, не делается, Нателла с усмешкой ему ответила:

– Я про себя все знаю, а на ваше общее мнение мне насрать. Думайте, что хотите.

А самое главное ни словом не соврала, так оно и есть на самом деле. Ей реально все равно. И, надо признать, в подобной позиции, опять же применительно к «Перекрестку», имеется масса плюсов. В первую очередь в том, что она предоставляет определенную неуязвимость. Да, я вот такая. Да, вы мне все по барабану. Да, я вас всех, кроме Ариадны, имела в виду. И что вы мне сможете сделать? А?

По факту – ничего. На том свете ассортимент вариантов как капитально испортить Нателле жизнь был бы невероятно велик. А на этом я как не пытался что-то придумать, пока ничего в голову не идет. Ну, разве что Аленка ей в тарелку плюнет, но и тут вреда нашей соседке по этажу никакого не случится.

– Алена, а Сережке ты еду собираешься нести? – осведомилась у официантки в какой-то момент Женя, которой всегда до всего дело есть.

Та, как видно, хотела сказать что-то резкое, но воздержалась, хоть и явно с большим трудом.

– В самом деле, хорош чудить – посоветовал ей Роман – Война войной, а ужин по распорядку. Парень целый день на входе в отель проторчал. Вот поверь, это не самый легкий труд.

– А где тут другой-то? – вступила в беседу Анфиса, которая, если верить мнению моей соседки, уже вовсю спала со своим напарником Ромкой – Хотя если подумать, то тарелки носить чуть приятнее, чем в чужом грязном белье копаться.

– Блин, такая умная! – глянула на нее Алена – Так давай, со мной или с Зойкой местом поменяйся. Себе, вон, моего рыжего дурака забирай, а я твоего Рому себе возьму. Он парень тихий, спокойный, покладистый.

– А я прямо буйный! – не выдержал Рыжий – Ты говори-говори, да не заговаривайся!

– Именно – Анфиса недобро глянула на официантку – Чушь какую-то несешь…

– Ровно как и ты – оставила последнее слово за собой Алена и ушла в кухню.

– Достукается она снова до прачечной – негромко сказала мне Инна – Вот поверь мне. И если ты ее снова попробуешь оттуда вытащить, я начну считать тебя дураком.

– Говорят, в прачечной работа еще та – услышав ее слова, отреагировала Зоя, которая благодаря тому, что три дня назад Иван с Ольгой доброй волей покинули отель, перебралась из кухни на второй этаж – Маэстро Джованни как-то раз сказал, что он туда никогда не ходит, так как после этого у него нет вдохновения готовить, зато присутствует невероятное желание крепко напиться.

– У меня такое желание и без прачечной никуда не девается – вздохнул голодный Серега – Другое дело что реализовать его возможности никакой нет. Елки-палки, пойти что ли на кухню, еды выпросить?

– Я сама сейчас туда схожу – сдвинула брови Женя, которой из-за этой ситуации, похоже, кусок в горло не лез – И такое устрою!

Но ничего устраивать ей не пришлось, потому что в этот момент в столовой появилась Алиса, которая принесла невезучему Рыжему ужин, причем, как мне показалось, сразу двойную порцию.

Что до нас с Инной, мы в общую беседу не встревали. Не потому, что не хотели, а по причине того, что сказать особо нечего. Сочувствовать Сереге вслух смысла не имело, это сделали до нас, а участвовать в обсуждении новых гостей, которое началось после, мы не могли, поскольку у нас таковых просто не было.

И вот тут я, к своему великому удивлению, понял, что за прошлую неделю как-то привык быть частью общего целого, настолько, что сейчас мне этого не хватает. А следом еще и испытал давно забытую гамму чувств, в которой сплелись небольшая зависть, легкое ощущение собственной несостоятельности и даже слабенькая злоба то ли на себя самого, то ли на негодяйку-судьбу.

Это все было для меня настолько непривычно и удивительно, что я быстренько доел шницель по-милански, которым нас нынче побаловал повар, да и покинул столовую. Шутки шутками, а ведь и правда ситуация-то вот-вот и станет патовой. Неприятно ощущать себя то ли декорацией, то ли неудачником.

Плюс я вообще не люблю, когда суть происходящего мне неясна. Это меня раздражает.

Цербер, на мою удачу, оказался в холле. Он за что-то распекал Артура, который лениво соглашался со всеми доводами управляющего, даже не особо стараясь при этом изображать свое с ним согласие, или, тем более, раскаяние.

– Подобное недопустимо! Почему твои подчиненные позволяют себе флиртовать с гостями? – возмущался Аристарх Лаврентьевич – У нас приличное заведение, а не какой-то бордель!

– Недопустимо – кивнул Артур – Больше не будут.

– Ты сам в сказанное веришь?

– Не верю.

– А зачем тогда говоришь, что не будут?