Файролл. Два огня
- -
- 100%
- +
Так что я к повторению этой произвольной программы не стремился. К тому же, если к предыдущим пунктам добавить еще и мое текущее похмельное состояние, то в случае чрезмерной Викиной активности у меня есть хороший шанс прямиком отсюда отправиться в уютное помещение в подвале местной больницы, где добрые ребята в условно-белых халатах накроют меня простынкой, и повесят на большой палец ноги бирку с номером.
– Поговорим? – голос был не Вики.
Да, собственно, это была и не она. Это была Эля.
Одетая в халат, ненакрашенная, в тапочках-собачках она присела на край моей кровати и протянула мне кружку.
– Яд? – на всякий случай уточнил я, хватаясь за ее ручку.
– Сулима – кивнула Эля – Да вода это, у тебя ж наверняка сушняк. Папкина настойка – вещь коварная. Пьешь ее, пьешь, она вроде слабенькая, как компотик. А потом встать пытаешься – и все, тебя с нами нет. И отходняк с нее адский. Мне ли не знать, сколько я её у него перетаскала, когда подростком была.
– Ты была способна на безрассудства? – удивился я, глотая ледяную воду.
– А разве я сейчас их не совершаю? – Эля хмыкнула – То есть мой ночной визит в твою комнату ты считаешь делом нормальным?
Я промолчал, поскольку полностью с ней был согласен. В общем и целом – да, стандартным ходом это назвать было нельзя. Разумным, впрочем, тоже.
– Уффф – вода в кружке кончилась, а жаль, я бы еще попил – Спасибо тебе, добрая девочка, спасла ты меня от неминуемой смерти, это несомненно. Доконала бы меня интоксикация. И сразу хочу заметить – если тебя здесь застукают, хреново будет нам обоим, ты Вику знаешь. Оружия у нее нет, но поверь – она заморочится.
– Так – поговорим? – настырно спросила девушка, проигнорировав мое предупреждение.
– Вроде бы уже – я сел на постели и помассировал виски – Черт, душно здесь как!
– Есть такое – Эля села повольготней, полы халата немного разошлись, показывая молочно-белую кожу ног.
– О чем будем беседовать? – поинтересовался я – Надеюсь, не о том, кто что в игре кому задолжал? Если об этом – то без меня, я на отдыхе.
– А что – «Файролл» для тебя работа? – немедленно спросила Эля.
– От забав тоже надо отдыхать – назидательно сказал я – Иной раз они выматывают почище работы.
– Ну, в твоем случае это понятно – столько на тебя всего навалилось – в голосе Эли была бездна сочувствия – Клан, война, обязательства перед союзниками… А если еще вспомнить о…
И тут она многозначительно замолчала.
– О чем? – равнодушно поинтересовался я – Слушай, давай без этих всех недомолвок. Ты взрослая девочка, я взрослый мальчик…
Елки-палки, не в ту степь меня понесло. Фраза звучала двусмысленно, хотя, как раз намеков на интимность я в нее и не включал.
– Извини, но как мужчина ты мне безразличен – как не странно, Эля вроде как смутилась – Я пришла сюда не за этим.
– Да я про «это» и не говорил даже – горячо заверил ее я – Я в том смысле, что, если есть что-то конкретное – так и спрашивай напрямую. А уж отвечу я тебе или нет – это дело десятое.
А вообще забавно было бы сестер сравнить. Тьфу, что за хрень в голову лезет? Хотя – атмосфера располагает. Перина и духота – нет, а вот сама ситуация – да.
– Черный Властелин – помолчав с полминуты, спросила Эльвира – Что ты о нем знаешь – это без вариантов. Больше тебе скажу, уверена, что ты с ним даже знаком. И я хочу знать о нем все то, что знаешь ты.
– Ты слишком многого хочешь – я рывком опустил ноги на пол, совершенно не стесняясь молодой женщины, сидящей рядом. А чего – почти родственники же? И потом – я ж не нагишом сплю? В исподнем, как-никак – И это даже в том случае, если мы просто допустим тот факт, что я с ним знаком.
– Многого – согласилась Эля – Но не вижу причин для отказа. В конце концов – это же просто игра?
– Эль, глянь на меня повнимательней – попросил я девушку – Ну вот – вглядись.
– Зачем? – отодвинулась от меня она – На всякий случай – я плаванием занималась, КМС. Не вольная борьба, но мало не покажется, если приставать начнешь.
– Что же тебе такие глупости в голову лезут? – даже обиделся я – Я просто хотел, чтобы ты убедилась в том, что явных признаков дебилизма у меня на лице нет. Эта игра давно не игра. Как на ней первые деньги люди заработали, так и не игра. Там, где есть деньги, игры кончаются. И уж точно заканчиваются откровения и дележ ценной информацией, пусть даже и на бескорыстно-родственном уровне.
– Пафосно – заметила Эля – И где-то даже верно. Но это утверждение истинно не для всех. Для меня игра – все еще игра. Да, еще и место для самореализации, врать не стану, но все равно – игра.
– Ну, это каждому свое – я встал с кровати и прошлепал к маленькому окну, за которым была темнота и снег – Но все равно – информация есть информация, делиться ей я не собираюсь. Причем некоторой даже взаимообразно. Слушай, как ты думаешь, если я форточку открою, то мне покурить можно будет?
– Мама не любит, когда в доме курят – сказала Эля, и прилегла на кровать, опершись на локти и вытянув ноги – Но к утру выдохнется, так что дыми. Я тебя не сдам.
На улице и впрямь серьезно подморозило, холодный воздух, ворвавшись в духоту комнаты, ударил меня по голове как кувалда.
– Слушай, Киф – примирительно сказала Эля – Давай так. Не рассказывай мне того, что не хочешь, но хотя бы скажи – он игрок или НПС?
– А я и этого не хочу делать. И потом – откуда мне знать? – пыхнул я дымком в форточку – Давай я тебе лучше что-нибудь другое расскажу?
– Что именно? – Эля встала с кровати, подошла ко мне, вынула из моих пальцев сигарету и затянулась ей – Надеюсь, серьезное?
– Ну, не знаю даже – я перебирал в голове всякое-разное, что в ней накопилось за последние полгода – Вот, например, ты Гиртенскую трясину знаешь?
– И? – Эля сделала еще одну затяжку, а после вернула мне сигарету.
– Если стартовать с южной части трясины и топать всю дорогу прямо, то через часок будет остров с необобранным никем данжем. Рупь за сто его до сих пор никто не выпотрошил – вдохнул я еще немного морозного воздуха – Но сразу говорю – места там лихие, поганые.
– Забавно, но не то – требовательно коснулась моей ноги нога Эли.
– Хорошо – я отправил окурок за окно, он блеснул красной точкой и исчез – Если грохнуть Короля-из-под-Кургана, это на Севере, левее Хексбурга, то есть шанс получить сетовую шмотку. Механизм рандома не знаю.
– Расскажи мне еще, что падает из гоблинов – почти в ухо шепнула мне Эльмира – Не то, Хейген, не то.
Однако, пора лезть под одеяло, по крайней мере мне. Может выйти неловкая ситуация, если она так и дальше мне в ухо шептать будет. Тут, конечно, полумрак – но вдруг бедром заденет? Чай, не девочка уже, поймет, что к чему.
– Ну, не то – так не то – развел руками я – Что знал – рассказал.
– Киф – Эля явно прекратила давить на меня своей женской сущностью, голос из интимного стал деловым – Я все понимаю, информация чего-то да стоит. Но – давай так. Ты знаешь что-то, что нужно мне. Я могу знать что-то, что нужно тебе. Мы можем договориться, почему бы и нет?
– Почему бы и нет? – задумчиво повторил я, захлопнул форточку и вернулся на кровать, плюхнувшись на нее.
Да повсему бы и нет. Не верю я тебе, потенциальная родственница ни на грамм. А потому на твою брехню я буду выдавать свою. Вот и пообщаемся.
Эля присела в изголовье, совсем рядом со мной и вольготно откинулась на подушку.
– Хорошо – наконец ответил ей я – Начнем с тебя. Если ты дашь мне полезную информацию по вопросам, которые мне интересны – то я расскажу тебе что-то такое, что будет любопытно тебе.
– Спрашивай – покладисто ответила Эля.
В этот момент скрипнула дверь и на пороге появилась Вика, капитально подготовившаяся к свиданию со мной. Дверь закрылась, тут же прошуршал шёлк халата, опускающегося на пол.
– Киф – произнесла она томно, и тут же наткнулась взглядом на собственную сестру, которая, то ли рефлекторно, то ли из вредности еще и начала перебирать мои волосы своей рукой. Вика булькнула и, моментально изменив тон, зло прошипела – Ты?
– Хорошее белье – со знанием дела ответила ей Эля, обозревая те несколько кружев, что были на ее теле, и которые хоть за какую-то за одежду принять было трудно – Недешевое. Но в бедрах ты располнела, сестричка, и здорово. Для твоих лет – непорядок.
Вот что любопытно – всякого я ждал от этой поездки, но вот такого даже представить не мог.
И еще я подумал о том, что если я прямо сейчас сигану в окно, то с голым задом на морозе шансов уцелеть у меня будет на порядок больше, чем здесь.
Глава вторая
в которой кое-кто умирает
– Что? – ноздри у Вики раздувались, и еще мне показалось, что ногти у нее на пальцах значительно удлинились. Сейчас пойдут выяснения вроде: «Что она тут делает? Ты ее уже успел…?» Черт, а ведь как все неплохо начиналось, и как трагично все закончится – Что ты сказала? Это у меня бедра толстые? Ты ляжки свои видела? И ты всерьез на этот целлюлитный холодец пытаешься моего мужика подцепить?
Мне резко полегчало – судя по всему в грехопадении меня обвинять прямо сейчас не будут, а то и вовсе минет меня чаша сия. Тут затронули более высокие сферы, что там какая-то измена…
Ради правды – Вика права. Ляжки у Эльвиры и впрямь толстоваты, видно сказывается лежаче-сидячий образ жизни.
– Да мне он сто лет не сдался! – злобно прошептала Эльвира – Тоже мне нашла элитный экземпляр самца. Такого только из жалости пригреть можно, да и то при условии, что он хоть как-то будет полезен. Гвоздь вобьет или кран починит.
Шуметь сестры боялись, видимо, чтобы не разбудить родителей. И правильно делали, поскольку если они застанут нас втроем в моей комнате, то делить на своих и чужих не будут, а сразу всем выдадут по первое число. И еще отдельно всыпят Вике, за подобное белье. Я даже знаю, как дядя Женя его охарактеризует, каким словом.
– Чего ж тогда ты к нему ночью приперлась? – Вика прищурилась и сверлила сестру взглядом контразведчика – А?
– Ты не поверишь – Эля сказала это уже не взвинчено, а как-то… Уклончиво, что ли? – Про игру поговорить. Про «Файролл».
Вика тоже убрала с лица зверскую гримасу и почесала нос.
– Ты знаешь – поверю – услышал я фразу, которая меня немало удивила – Ты, сестрица, на всю голову ушибленная, потому и поверю. Только непонятно, что ты у моего узнать хотела? Он этой игрой не особо интересуется, только в рамках служебной компетенции.
– Да что ты? – Эля сделала невозможное – хохотнула шепотом – Ты хочешь сказать, что он в «Файролл» не играет вовсе?
– Не хочу, а говорю – невозмутимо ответила Вика, подошла к кровати, небрежным движением бедра (и впрямь налитого, как яблоко) подвинула Элю и полезла под одеяло – Подвинься. О чем мы? А, игра. Хочешь верь, хочешь не верь, но почти не играет. Залезает в эту жестяную банку с проводами раз в неделю, да и то по казенной надобности. У нас, сестричка, других дел полно, нам эту реальность виртуальной подменять не надо. Семья у нас, понимаешь? Хотя – куда тебе такое понять, у тебя жизнь-то цифровая, ненатуральная, с подсластителями натуральными индентичным.
И зацепила ведь она сестрицу сейчас. Крепко подозреваю, что разговор такой у них не в первый раз происходит, и раньше этот трюк не проходил, а вот сейчас – выстрелил. По по улыбке Вики понял, торжествующе-радостной.
– И вообще – шла бы ты отсюда – Вика повернулась к сестре затылком, а ко мне лицом – Мамка пироги затеяла сегодня печь, тесто поставила, стало быть, часов в пять уже встанет. А нам одного раза мало. Ну, ты же понимаешь, о чем я? Или объяснить?
– Приятно провести время – Эля все-таки решила сохранить остатки невозмутимости – И не забывай предохраняться, не дай бог размножитесь. В мире и так черт знает что творится, а если еще и Вика родит, совсем всё в тартарары покатится.
– Так себе шутка – сказал я, причем вполне объективно – Правда – очень посредственная, не тянет даже на среднюю. Как грубость – ничего, но как шутка…
– Как умею – так и шучу – буркнула Эля и напоследок громко бахнула дверью.
– Дал же бог сестрицу, а? – прижалась ко мне Вика – Чего она приходила? Нет, я догадываюсь…
– Да правду она тебе сказала – девушка была очень горячей, и я содрогнулся, представив повтор жуткого давешнего банного ада – Про игру говорили. Слушай, а ты зачем ей сказала, что я туда не хожу вовсе?
Вика приподнялась на локте и постучала меня наманикюренным ноготком по лбу.
– Какая нормальная женщина скажет другой женщине, что ее мужчина не с ней время проводит, а в виртуальных мирах шляется? Нет уж, по официальной версии ты всегда со мной, понятно? Кстати – и по жизни неплохо бы ограничить эти твои игры, а то ты скоро совсем в игре растворишься. А мне, молодой и красивой, необходимо регулярное мужское внимание.
– Хорошо бы – согласился с ней я и резво скакнул с кровати на пол, поняв, что у нее на уме – В смысле – ограничить. И, между прочим, я это уже сделал. Я же здесь, с тобой? Сейчас, покурю только…
– Мамка не любит, когда в доме курят – заметила Вика немного разочарованным голосом – Но тебе, так уж и быть – можно. А потом…
Ее ладонь похлопала по одеялу, и я понял, почему приговоренные к смерти всегда так растягивали курение последней сигареты.
Метель разошлась не на шутку, снег шел всю ночь и утро, засыпав все, что только можно.
– Ишь ты – заметил дядя Женя, глядя в окно – Вчера мороз, сегодня снег. Довели страну, понимаешь… При коммунистах такого не случалось. И в мире был порядок, и с погодой тоже.
– Да ну, в самом деле – растроенно сказала Вика – Я хотела сегодня к Павловской съездить, повидаться, поболтать – и на тебе.
– Бешеной собаке семь верст – не крюк – равнодушно сказала Эля – Ты, если чего в голову возьмешь, так все равно это сделаешь. Можно подумать, метель тебе помеха.
– Злая ты – обвинительно сказала Вика – Потому и одинокая. Или наоборот – ты одинокая, а потому и злая? Киф, как думаешь – какое из этих утверждений правильное?
Я в это время зевал, и ответить не успел. Да и не стал бы – я себе не враг, влезать в эти их дрязги. Впрочем, за меня это сделала тетя Света, отвесившая равновесные крепкие подзатыльники обеим.
– Одной за длинный язык – пояснила она свои действия сестрам, потиравшим затылки – Другой за злобу ненужную.
– Ты, Свет, им работу какую найди, они от безделья дуреют – посоветовал дядя Женя, лежавший на диване и смотревший какой-то фильм – Картошку вон в подполе пусть переберут.
Он подцепил моченой морошки из тарелки, которая стояла у него на пузе, и отправил ее в рот.
– Что вы за люди такие? – сокрушенно спросила у сестер, надувшихся как мыши на крупу, тетя Света – Светлый праздник на дворе, Рождество. Люди сегодня должны друг друга любить, радоваться жизни, а вы…
– Уже седьмое – решил я немного перевести тему, поскольку дальнейшее равзивите событий могло бы быть достаточно негативным. Одно неосторожное слово любой из сестер запросто станет тем первым камнем, который стронет лавину взаимных упреков. Не то, чтобы меня это сильно беспокоило, но быть свидетелем и зрителем семейных разборок в чужом доме – это занятие малоприятное – Дни летят, однако… Скоро на работу идти.
– И не говори, Харитоша – поддержал меня дядя Женя – Мне батя рассказывал, что раньше два дня гуляли – и все успевали, а теперь десять – и они как вода в песок уходят, кроме изжоги не остается ничего.
Вика открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут у меня зазвонил телефон.
– Харитон Юрьевич? – это был старший охранников, тон у него был деловито-настороженный и у меня в животе немного похолодело. Чего, опять какие-то неприятности наметились?
– Нууу – неуверенно протянул я – Случилось чего?
– Да нет – бодро отрапортовал охранник – Просто сегодня ни вы, ни супруга ваша не звонили, хотелось бы намерения ваши узнать… Да и планировали вы здесь первоначально три дня провести только, насколько я помню. Хотелось бы понять – изменилось чего, или сегодня обратно все-таки поедем в Москву?
Вот же блин. Так человека дураком сделать недолго! Хотя… Далеко ли я от него ушел? Я так думаю, что, если бы мою историю рассказать, ну… Да хотя бы тысяче людей, то половина из них назовет меня подлецом, еще процентов двадцать дураком. И это в лучшем случае. Вот только бы засунуть их на мое место и глянуть, как они будут крутиться, когда со всех сторон припекает не по-детски.
– Я пока не знаю – помолчав, ответил я – Погода нынче снег, сам же видишь.
– Чего там? – спросила Вика, внимательно смотря на меня.
– Душа моя, наша доблестная охрана хочет знать наши планы на сегодня – прикрыл я динамик ладонью – Определись уже – отправляемся мы куда или нет?
– Едем-едем – не оставляющим места для сомнений тоном заявила Вика – К Павловской. И ты со мной, нечего тебе дома сидеть, киснуть. Воздухом хоть здесь подыши, ты же на улице вообще не бываешь.
Не думаю, что основным аргументом здесь выступала забота о моем здоровье, скорее она просто не хотела меня оставлять в компании своей сестры. Поняла это и Эля, которая немедленно спросила у Вики невинно и при этом вкрадчиво —
– Сестричка, а можно я вам на хвост упаду?
– Зачем это? – недружелюбно процедила Вика, сверля Элю недоверчивым взглядом – Я к Светке еду, а ты с ней вроде дружбу не водила никогда?
– С ней – нет – не стала спорить Эльвира – А вот с бабкой ее пообщалась бы. Мам, старая Павлючиха еще не померла?
– Да эту чертовку старую ни одна лихоманка не возьмет – чуть ли не сплюнула тетя Света – Она нас всех переживет.
– Это да – подтвердил дядя Женя – Ей лет сто, наверное, как ворону. Сам посуди, Харитоша – она еще Ленина помнит, причем функционирующего.
– Это сколько ж твоей подруге лет? – удивленно глянул я на Вику – Ну, если та ей бабка?
– Да бог с тобой! – засмеялась Вика, без особой приязни глядя на сестру и понимая, что выбора особого нет, так просто ей не откажешь – Её просто все так называют, а по сути она Светке, однокласснице моей, прабабка. А может и пра-пра… Фиг знает. Скажи, пусть через час подъезжают.
Я передал ее пожелание охраннику, выслушал заверения в том, что они будут всенепременно и нажал «отбой».
Тетя Света явно не одобряла визит своих дочерей к этим Павловским. Она особо не протестовала, но зато выражала свое недовольство громким бряканьем посудой и еле слышным ворчанием.
– А что здесь не так? – подошел я к ней – Почему вам не по душе, что девчонки туда поедут?
Во мне проснулось мое извечное любопытство – надо же было понять, что так вывело из себя всегда добродушную и дружелюбную хозяйку этого дома.
– Да нет ничего хорошего ни в Светке этой, ни в матери ее – мама Вики в очередной раз громыхнула вымытой тарелкой, помещая ее в стойку для посуды – Про старую Павлючиху я уж не говорю, вообще не понятно, как ее земля носит. Ведьма она, Харитоша, как есть ведьма. И не я одна это знаю, все это знают. Но молодым разве ж объяснишь, что нельзя с ней вожжаться, потому как не жди от этого добра?
– Теть Света, да ладно вам – я понял в чем тут дело. В каждом порядочном городе есть свои ведьмы и сумасшедшие, надо думать, данная старуха просто попала в эту категорию благодаря своему долголетию – Какие сейчас ведьмы, откуда? Они все давно на телевидении по фотографиям пропавших актеров из массовки разыскивают.
– У вас в столице может и так – тетя Света упрямо сдвинула брови, и я понял, откуда у Вики появилась эта привычка. Мать и дочь в этот момент были очень похожи – А мне про то, что у старой Павлючихи нутро все черное, моя мать рассказала, когда я к ней на гаданье под Ивана Купалу намылилась с подружками сбегать. Рассказала, да еще и тряпкой отходила, чтобы не таскалась, куда не надо. Я и не пошла, а подружки мои, Галка да Маринка к ней все же заглянули.
– И чего? – всегда любил сельские страшилки, есть в них что-то такое… Исконное, сладко-жутковатое. И ведь понятно, что чушь да суеверия, а все одно – интересно слушать.
– Да ничего хорошего – тетя Света вытерла руки полотенцем, висящим у нее на плече – Маринку через месяц Сашка Фролкин ссильничал, а Галка связалась с каким-то приезжим, да и уехала с ним из города. Говорили, что по воровской она пошла, а потом по лагерям ее закрутило. Вот так-то на гадание к Павлючихе ходить.
– Так может, отговорим этих двоих? – я кивнул на прихожую, где копошились сестры – Во избежание.
– Отговори – обреченно сказала тетя Света, невесело усмехнувшись – Они теперь взрослые, сами все знают, сами все умеют. Одна вообще вон, уже мужняя жена, почитай. Ты мне скажи – она хоть еще не на сносях?
– Да вроде пока нет – не стал включать дурака я. А смысл? Умная немолодая женщина, все понимает. Чего крутить? – Но собирается, да и я не против. Не мальчик уже, пора размножаться.
– И хорошо – кивнула тетя Света – И правильно. А то, боюсь, вторая у меня так яловой и помрет, от ума лишнего да от гонора ненужного. А я внуков хочу понянькать. Твои-то родители небось тоже ждут не дождутся?
– Все темечко проклевали – подтведил я ее предположение – Как тот ворон.
– Ну, а что ты хотел? – тетя Света вздохнула – Первый ребенок – последняя кукла, первый внук – первый ребенок. Так что не затягивайте уж с этим. А что до гадания – Светлое Рождество сегодня, нечего бояться, нет у таких, как она силы в этот праздник. Мне так моя свекровь говорила, а она-то в этом деле разбиралась, поверь мне.
Хорошая женщина. И потому мне стало вдруг достаточно пакостно – знала бы она, в какую свистопляску я ее дочку втравил. Хотя нет – пусть лучше не знает, не надо. Мне и так паршиво, а после этого я вовсе ей в глаза смотреть не смогу.
Но, правды ради – не теща будет, а золото. Живет далеко, в столицу фиг поедет от хозяйства, и потому встречи с ней всегда будут короткими и нечастыми, а значит радостными и приятными.
И на лето будет куда детей отправить.
После этой мысли я потряс головой – фига себе меня мысли-скакуны занесли. Какие дети, какое лето, какая теща? Нет, буколическое бытие разлагает.
Хотя тут летом, наверное, очень хорошо.
Впрочем, тут и зимой было неплохо несмотря на то, что метель разгулялась и мириады снежинок закружились вокруг нас, как только мы ступили за порог.
Но елки-палки, как это было красиво! Сквозь серые тучи время от времени пробивались лучи солнца и подсвечивали снежный хоровод как бы изнутри, под ногами разлетались в прах наметенные за несколько часов невесомые сугробы, добавляя в круговерть метели новые силы.
– Пчхи! – чихнула Вика и потерла нос белоснежной меховой варежкой – Отвыкла я от родного климата.
– В Москве такой метели не увидишь – согласилась с ней сестра – Там только мокрый снег бывает. Экология не та, загадили планету…
Родись Эля в начале двадцатого века, быть бы ей или суфражисткой, или революционеркой. Клеймить, протестовать и греметь кандалами на каторге.
Жили пресловутые Павловские совсем недалеко, пешком – минут десять идти, не дольше. Хотя тут все жили недалеко, это тебе не мой любимый город, в котором расстояния измеряются пробками и пересадками. И скажу вам так – есть в этом что-то притягательное. Тишина, размеренность бытия, некое подобие стабильности, поскольку здесь меняться особо нечему и спешить особо некуда. Это то, чего у меня не было никогда и никогда не будет.
Хотя, если откровенно, это философия человека, рожденного в городе, который никогда не спит. Мы, дети мегаполисов, именно так и представляем себе тихую гавань, которая якобы является для нас некоей панацеей от стрессов, бега на разные дистанции и постоянных «дедлайнов». Мы думаем, что в таких городках и деревеньках мы сможем наконец остановиться, отдохнуть душой и, может быть, даже задуматься о смысле жизни, чтобы понять, что мы неверно существовали.
Чушь это все, чушь, и придумки литераторов с кинематографистами. Здесь, если копнуть поглубже, наверное, кипят такие страсти, от которых Шекспир удавится.
Да и не сможем мы сменить среду обитания, как бы не старались. Морская рыба не живет в стоячей воде. Если уж ты окунулся в круговорот бытия в большом городе – ты навек в нем останешься, если даже не телом, то душой наверняка. И пребывание в любом другом месте, даже самом тихом и прекрасном, будет для тебя восприниматься как отпуск, не более того.
Элька забарабанила в дверь дома – очень красивую и качественно сделанную, сразу видно, что не теперешней работы. Она мне напомнила паркетины в кабинете Старика – на ней тоже было видно каждую жилочку дерева, наверняка большой мастер такую дверь делал. Да и дом был добротный, хотя и очень старый.
– Умели раньше строить – донеслось до меня от машины, как видно охранники думали о том же.
Дверь распахнулась, на пороге стояла грудастая молодка.
– О как – сказала она вместо «здрасьте», на меня ощутимо пахнуло запахом недавно принятого спиртного, причем невысокого качества – Сестрички Травниковы. Сто лет вас видно не было. Вы ж теперь вроде птицы высокого полета, в столице нашей родины обитаете?