Файролл. Квадратура круга. Том 2

Глава четвёртая,

свидетельствующая о том, что во всём происходящем есть хоть какой-то смысл

– Тьфу, напугал, – я даже ногой топнул от злости. – Вот зачем так подкрадываться?

– Спорный вопрос, – возразил мне лич. – Это не мы подкрадываемся, это ты сюда тайком пробрался. И теперь нам интересно – зачем?

Прошелестев своим чёрным балахоном, верный прислужник Самэди сделал несколько шагов и встал прямо передо мной, явно ожидая ответа.

Это был Леонард. Нет, так-то вся четвёрка ближних слуг моего костлявого приятеля Сэмади была, так сказать, на один капюшон, но со временем я научился отличать, кто из них есть кто. Как? По мечам. Точнее – по драгоценным камням, вделанным в навершие их рукоятей. Вот это точно Леонард: я на рубин, который и сейчас тускло мерцает багровым светом, давно с завистью поглядываю. Рубль за сто – это очень, очень серьёзный артефакт, за который какой-нибудь Румпель душу кому угодно продать может. Уж на что я спокойно отношусь к цацкам и всему такому прочему, но тут есть чему позавидовать.

А за спиной моей остался кто? Ясно, Рафаил. Огромный сапфир тоже ни с чем не спутаешь. Это я не про лича сказал, а про камень, разумеется.

– Зачем? – я подпёр стенку плечом. – Ищу моего друга Сэмади. А вы что подумали?

– В нынешние времена никто ничего не думает, – сообщил мне Рафаил, подходя к своему соратнику. – Все только ждут. Либо момента, когда на тебя нападут, либо наоборот – шанса убить самому.

– Мне ни вас, ни вашего хозяина убивать смысла нет, – резонно заметил я. – Речь, разумеется, не о дружеских чувствах: ни от меня, ни от вас такого не дождёшься. Просто мы все в одной лодке сидим, на кой мне её раскачивать?

Личи ничего мне на это не ответили, только знай буркалами своими из-под капюшонов посверкивали, мне даже как-то беспокойно стало. И тьма вокруг сгустилась, да так, что Ффарг, притулившийся у стены, стал совсем неразличим.

– Хорош ужас нагонять, – потребовал я. – Нашли время и место. Хочется кого-нибудь прикончить – в добрый путь, нынче смертоубийством никого не удивишь. А я вам не паладин из какого-нибудь светлого ордена, ясно? Где Сэмади? Он мне позарез нужен, вторую неделю его найти не могу.

– И не найдёшь, – равнодушно бросил Рафаил. – Повелитель там, куда ни тебе, ни той своре, что гналась за ним словно гончие псы, ходу нет.

– О как, – озадачился я. – Он чего, отбыл в лучший из миров? В смысле – его вообще с нами больше нет? Да как такое возможно? Он сам – смерть.

Личи дружно расхохотались, причём меня от их смеха аж передёрнуло. Жутковато он звучал, слышались в нём отголоски чего-то заупокойного, смешанного с лязганьем цепей в холодном и мокром подземелье.

– Повелителя так просто не убьёшь, смертный, – отсмеявшись, сообщил мне Леонард. – Уж поверь. Но, повторюсь, побеседовать с ним у тебя не получится. Правда, если тебя это утешит, мы тоже не можем себе подобное позволить, правда, по несколько другим причинам.

– Мне нужна минута на обсуждение, – пробормотал я. – Вот вы душные. Стоп! Я понял. Он на том берегу Крисны?

А что, всё сходится. Мне туда не попасть, потому как даже при всех моих заслугах перед тем, кто нынче влез на Чёрный трон, живым я вряд ли останусь. Тролли, положим, меня не тронут, но вот все остальные обитатели Серых Земель вряд ли в курсе того, настолько хорошо я послужил их тёмному делу. Сожрут меня там. Скушают. И отметка на руке, что мне Странник оставил на память, не спасёт.

Эта же парочка тоже завязла здесь накрепко. Река-то под присмотром светлых ратей, причём чуть ли не по всей своей длине. И воинских, и, что для них совсем печально, магических. Поборники Света не желают упустить момент, когда рати Тёмного властелина начнут Крисну форсировать. Ну и заодно не дают возможности последнему пополнить свои войска за счет идейных политэмигрантов из числа игроков.

– Верно, – проворчал Рафаил. – Мы прикрывали отход, уводили за собой погоню. Повелитель и наши братья пересекли реку, а мы не успели. Теперь же святоши столько заклинаний на берега навесили, что мы к ним даже подойти не в состоянии. Вот, отсиживаемся здесь, ждём того момента, когда война начнётся.

– Плохо, – вздохнул я. – Огорчили вы меня. Хотя, с другой стороны, я теперь точно знаю, что к чему. Это лучше, чем ничего.

– А ты, человек, выбрал того, под чьими знаменами станешь сражаться? – поинтересовался у меня Леонард.

– Само собой, – усмехнулся я. – Только тебе я ничего не скажу, лич. Это личное. Ладно, отсиживайтесь дальше, а мне пора.

Я кинул взгляд на двери в дальнем углу. Сокровищница Ффарга, которую так никто и не разграбил. Покопаться бы в ней, вот только, боюсь, эта парочка против будет.

Эх-эх, такие две машины смерти сидят без дела. И не используешь их никак, поскольку это палево страшнейшее.

– Человек, – остановил меня Леонард, положив свою тяжёлую руку на моё плечо. – Если ты всё же доберёшься до нашего Повелителя, расскажи ему о том, что мы уцелели и ждём того момента, когда сможем снова обнажить оружие в его честь.

– Не вопрос, – чуть промедлив, пообещал я. – Почему бы и нет?

А квест не дали. Странно. Хотя и поручение, если честно, не того пошиба.

Выбираясь из дворца, я то и дело чертыхался. Но оно и понятно – квест завис, причём совершенно непонятно, на какой срок. А богине ведь пофиг, она будет требовать результат, ей его вынь да положь.

Мало того – ещё одна ниточка оборвана, причём очень важная, системообразующая, поскольку были у меня на барона большие планы, связанные с поимкой ведьмы. Тиамат как силовая поддержка – это круто, но, учитывая её характер, не факт, что в нужный момент она меня не кинет. Не из вредности или подлости божественного нутра, а просто потому что будет занята какими-нибудь своими делами, которые сочтёт более важными, чем мои мелкие хлопоты.

А Барон бы не подвёл. Разумеется, если бы согласился в этом участвовать, узрев в охоте на ведьму какую-то свою выгоду. Но, полагаю, он сказал бы «да». Старуха Гедрон – фигура непростая, а мой орехолюбивый друг любит всё загадочное.

Только – не сложилось. Значит, надо искать других союзников. Ну как искать? Придётся использовать последний резерв, который я очень не хотел задействовать по массе причин. И основную из них зовут брат Юр.

Есть у меня опасения, что, как только бумаги попадут ко мне в руки, он их тут же изымет, не слушая возражений. Данные документы, по сути своей, компрометируют Орден, которому казначей на самом деле верно служит. Они ставят с ног на голову все основы его существования, а это страшно. Выходит, что целые поколения добрых и сильных людей верили в ложные идеалы. Ну, не то чтобы совсем ложные, но тем не менее. Больше скажу – в подобном свете брат Юр вообще меня может после этой переделки «убрать» как ненужного свидетеля, с него станется. Или провернуть подобную операцию после того, как их Плачущая богиня вернётся. Так сказать – концы в воду.

Но выбора всё одно нет. Прежде чем ведьму начать пытать, её найти надо, у старой чертовки логова по всему Раттермарку. Я знаю два из них, но это, полагаю, только капля в море. И тут без обширнейших связей казначея Ордена не обойтись.

Может, сразу к нему и рвануть? Время ещё есть.

– Эй, приятель, – противный и писклявый голос, раздавшийся из темноты, заставил меня подпрыгнуть на месте. Просто откуда тут кому-то взяться? – Как дела?

– Нормально, – опасливо ответил я, доставая меч. – А ты кто?

– Я-то? Я – Вжух.

Гоблин. Взаправдашний зелёный гоблин, разительно отличающийся от своих сородичей тем, что он имел приличную, и даже очень дорогую, одежду, на шее у него болталась толстенная золотая цепь, а на ногах обнаружились сапоги из безумно ценной драконьей кожи.

Да и вообще – это какой-то неправильный гоблин, больно у него взгляд ехидный. Ехидство же – признак наличия ума, что для этого племени несвойственно.

И самое странное – я не мог понять кто это. В смысле – игрок или НПС? Никогда бы не подумал, что такое возможно.

– Погоды нынче хорошие стоят, – пронзительно-визгливо сообщил мне Вжух. – И воздух тут свежий такой!

– Согласен, – не сводил с него глаз я. – Тебе чего надо, зелёный?

– Мне? Ничего, – Вжух начал приплясывать на месте. – Вот, решил с тобой поболтать. Сам понимаешь – народу тут немного, только ты да я. Остальные местные жители давно уже не жители на этом свете.

– Был рад пообщаться, – сухо сообщил ему я. – А теперь извини, у меня ещё дел полно.

– У тебя? – мерзко захихикал гоблин. – Каких? Откуда? Везде у тебя облом, игрок Хейген. Куда ни ткнись – стена.

– Редкостная осведомлённость, – процедил я. – Прямо на удивление.

Вжух тем временем совсем уж разошёлся, выдавая лихие плясовые коленца, его щегольские сапожки месили площадную пыль.

– Плохи твои дела, – радостно взвизгнул гоблин. – Ииииэээх, как плохи! А будут ещё хуже, если ума-разума не наберёшься.

– С этого места поподробней, – попросил я. – Если можно.

– А чего нельзя? – Вжух высунул длинный розовый язык и показал его мне. – Можно. Хамить не надо. Других людей и нелюдей обижать не надо. Нос свой куда не следует совать тоже не стоит. Очень много о себе возомнил, Хейген, а ты ведь всего игрок, цифровой код. Хлоп – и нет тебя в Файролле, и не было никогда. Даже резервной копии не сохран…

– Костик! – я цапнул Вжуха за отвороты зелёного камзола – Скотина! Я твой сервер ребутил, я твои скрипты рефакторил! Так человека дураком сделать можно!

– Это ты сейчас про себя или про меня? – полузадушено прохрипел самозваный гоблин. – Если про себя – так ты уже. Если про меня – то давай поаккуратней на шею дави, а то я только на полудурка претендовать смогу. До дурака просто не доживу.

Я отпустил его, а после минуты две созерцал, как глава программистов трогал шею, грозил мне пальцем и разглаживал помятый камзол.

– Нет у тебя чувства юмора совершенно, – наконец изрёк Костик. – Взял бы и подыграл. Весело же!

– Ты выбрал для шутки юмора самое подходящее место, – обвел я рукой площадь. – И время!

– Но вообще, как тебе мой игровой облик? – покрутился вокруг своей оси он. – Круто?

– Нестандартно, – признал я. – Скажем так – сколько ни мотался по Файроллу, такого не видел. Чего надо-то?

– Выходи из игры, – деловито заявил гоблин. – Там у Валяева вопросы какие-то появились, да и мне с тобой пошептаться надо. Нашёл я ответ на поставленный вопрос.

– А просто написать? – я поводил пальцем в воздухе. – Что, мол, давай-давай, тебя ждут. Как в старые добрые времена? Не-а?

– Так веселее, – снова высунул язык Костик. – И разминать ноги в игре надо время от времени, а то всё кабинет да кабинет. Ну или коридоры. Да, ты наверх не суйся, ты сразу к нам приходи. Валяев у нас сидит, сушки грызёт.

Если честно, несмотря на слова Костика, был уверен, что увижу Валяева сразу же, как из капсулы вылезу. Просто это в его привычках – притащиться в наш дом, опустошить холодильник, а после отпускать двусмысленные шутки, общаясь с Викой.

Но – нет. Ошибся.

– Я тебя умоляю – не пей ты с ними, – попросила Вика, глядя на то, как я натягиваю джинсы. – Ну, или хоть не части, через одну хлебай.

– Как пойдёт, – вздохнул я. – Ты же умная, всё понимаешь.

– Была бы умная – давно от тебя сбежала, – печально улыбнулась девушка. – ещё тогда, после новогоднего веселья. А я, выходит, дура.

– Ты – солнышко – я чмокнул её в кончик носа – И это есть факт.

Мне как-то даже неловко стало за то, что я относительно недавно грехопал с одной светловолосой бестией. И, чего уж таить, размышлял о том, что неплохо бы ещё раз это безобразие повторить.

Но, с другой стороны, то, о чём Вика не знает, её не расстроит, а я сделаю всё, чтобы информация о произошедшем не всплыла на поверхность. Что до госпожи Верейской, то она точно не станет случившееся афишировать, подобное ей на фиг не нужно, не того калибра я персона, чтобы связью со мной бравировать. Ну да, Старик несколько раз обо мне благосклонно отозвался, было такое, но похвала не есть стабильное положение в обществе, это только слова – и не более. А Олеся относится к тому типу женщин, которые предпочитают нечто более основательное, нежели некие эфемерные изъявления приязни. Например – высокий пост в корпорации. Или статус лица, приближённого к самой верхушке пирамиды.

Ни тем, ни другим я похвастаться не мог.

И слава богу!

Валяев действительно грыз сушки, запивая их чаем. Судя по крошкам, рассыпанным вокруг его кресла, он методично уничтожал запасы соратников Костика довольно длительное время.

– А, Киф, – обрадовался он, увидев меня. – Рад видеть тебя без петли на шее.

– Славное приветствие, – одобрил я. – Предвещающее интересную беседу.

– Ну как наш святоша? – Валяев жестом указал мне на пустое кресло рядом с собой. – Сумел вселить в тебя дух аскезы? Поди, на завтрак вместо колбаски сушёных акрид кушал? А? А?

– Кто такие «акриды»? – спросил вдруг один из программистов. – Я это название уже слышал, но так и не знаю ответа. А «гуглить» сейчас лень.

– Сушёные кузнечики, – любезно ответил ему Валяев, а я притворно сплюнул. – Что ты харкаешь? Обычная пища для подвижников. Или ты всё-таки не вступил в их ряды?

– Домой пойду, – встал я с кресла. – С Викой грешить. Это куда лучше, чем сомнительный юмор. Сомнительный – это я о его качестве, а не о содержании. Слабенько, Никита Небранович, слабенько.

– Смелый ты стал, – уважительно заметил Валяев. – Откуда что берётся? Уже знаешь, что Старик завтра в ночь прибывает, потому так разошёлся?

Кабы спал, сказал бы, что сон в руку. Только Старика вспомнил, понимаешь, и на тебе!

– Это новость, – я снова плюхнулся на кресло. – Хотя взаимосвязь и не ясна.

– Ладно, – Валяев хрустнул очередной сушкой. – О чём беседовал с этим красавцем?

– Не поверишь – ни о чём, – даже не стал врать я. – Пустой разговор. Сам не понимаю, чего ради он всю эту чехарду устроил.

– Поверю, – буркнул мой собеседник. – Я вашу беседу уже прослушал. Двадцать первый век на дворе, техника до таких высот дошла, что в пытках смысла совсем не стало. И, если тебя это повеселит, то мы с Азовым тоже голову ломаем, на кой он так изгалялся. Человека своего спалил ведь перед нами! А это – не шутки.

– Да, надеюсь, вы не собираетесь ничего такого с этим человеком делать? – я потыкал пальцем в сторону пола, намекая на подземные казематы – У меня личная просьба – не надо, а?

– Успокойся – отмахнулся Валяев – Что проку в этой пигалице? Пешка она, ничего не знает, ничего не ведает, да и пригодиться в будущем может. Никто никогда не знает, что дальше случится.