Файролл. Слово и сталь

– Сама разберусь – фыркнула Наталья и положила трубку.

Я повертел телефон в руке и рассудил, что, пожалуй, о ее желаниях надо будет сказать Азову. Если разрешит – то хорошо, а если нет – то, в случае чего с меня хоть спросу никакого не будет. А то доказывай потом, после того как она на столе под музыку раздеваться начнет (а она начнет, я ее знаю, там башня сорвана напрочь), что это не я ее сюда провел.

– Ты с кем там говорил? – на кухню вошла Вика.

– С гримером – отозвался я – Договаривался, чтобы тебе первой красоту наводили, пока у них глаз не замылился.

– Какая ты иногда прелесть – меня поцеловали в макушку – Стричься тебе пора, ты уже совсем как Маугли стал, сын джунглей. Сходил бы прямо сейчас, парикмахерская в соседнем доме.

– Да ну – начал увиливать я от этого тягостного занятия – Это надо Алексея вызванивать. Чего человека дергать?

– Человек на жаловании – непреклонно заявила Вика – Давай-давай. Вон, уже ушей из-за волос не видно. Как есть хиппи.

– Откуда ты все знаешь? – льстиво заявил я – Какая же ты эрудированная!

Вика даже не стала со мной вступать в переговоры, она просто взяла у меня из руки телефон и набрала номер телохранителя.

После парикмахерской я был направлен еще и в магазин, поскольку Вика рассудила, что завтра нам точно будет лень туда идти, в общем, день катился быстро, как и все зимние выходные – солнце на небе стоит недолго, вроде только что было утро – а уже и темно. То ли вечер, то ли ночь – поди разбери…

– Как долго вы пробудете на мероприятии? – спросил Алексей, когда мы сели в машину – Ориентировочно?

– Поди знай – устроился я поудобнее на заднем сидении – Часа три точно пробудем.

– До конца будем – заявила Вика – До самого-самого. И это не обсуждается.

По тону, которым это было сказано, я понял – спорить не стоит. Не тот случай. Есть такие моменты, когда женщина добивается своего медленным капаньем на мозг, есть моменты, когда женщина добивается своего извечным способом, а еще есть моменты, когда она ставит точку в разговоре, и она, эта самая точка, не предполагает многоточия. Вот здесь как раз тот самый случай.

– Тогда я жду вашего звонка – сказал Алексей, не поворачиваясь – Мы в машине на парковке посидим.

– Не замерзнете? – проявила заботу о телохранителе Вика – Зима на дворе.

– На подземной парковке – уточнил Алексей – Там не холодно.

Завязнув в типичной предновогодней пробке, мы прибыли к «Радеону» с приличным отставанием от графика. Вика рвала и метала, но окончательно ее доконали два красноармейца с винтовками, на штыки которых были наколоты какие-то бумажки, надо думать пропуска. Они загородили нам вход в здание, и один из них задал вопрос —

– Ваши мандаты, товарищи?

Вика закраснелась, слово «мандат» явно навело ее на какие-то странные ассоциации, я же, не заробев, отвел штык в сторону, сказав —

– Верно бдительность проявляешь, товарищ, потому как не дремлет мировая буржуазия. Но нас ты зазря остановил, мы к товарищу Азову идем, в «чрезвычайку».

– Ты, что ли, Никифоров будешь? – уточнил солдат революции, стукнув прикладом о мрамор холла – Документ какой покажи, что твоя личность подлинная да проходи внутрь, предупреждал он о тебе.

Холл был украшен лозунгами и плакатами, явно специально изготовленными для мероприятия, прямо у центрального входа был установлен трехметровый портрет Зимина в буденовке и гимнастерке, с тыкающим в зрителя пальцем, да еще вдобавок сопровожденный надписью: «А что ты сделал для «Радеона»?

– Так, почему опаздываем? – строго спросила у нас какая-то девушка в красной косынке, из-под которой выбился белокурый локон и гимнастерке с большим комсомольским значком (я такой в музее видел). Черт, идет женщинам подобная одежда, вон как оно в нужных местах натянулось. Ну, может и не всем, конечно, но тем, кому есть чего показать – очень идет – Не проявляем революционной дисциплины, товарищи. Все уже наверху! Культпросвет для кого старался?

– Как тебя звать, товарищ? – спросил я у девушки добродушно.

– Инна – поправила косынку девушка – Ионидина.

– А, так это вы главный распорядитель бала – вспомнил я это имя.

– Да, я – уже нормальным голосом сказала Инна – Ну в чем дело? Все уже начинается, а вы даже не в костюмах. Вы вообще кто, я что-то вас не помню?

– Я Харитон Никифоров, главред «Вестника Файролла», это мой заместитель, Виктория Травникова – отрекомендовался я.

Выражение лица Инны немного изменилось, совсем чуть-чуть, неуловимо.

– Тогда нет вопросов – поспешно сказала она – Мне Илья Павлович все объяснил. Ну, извините, я наверх, без меня там… Ну, вы поняли.

– Как не понять, товарищ комсомолка – положил я ей руку на плечо – Комсомол, он ведь что есть? Он первый помощник партии во всех ее делах. Мы верим в тебя.

Инна ничего не ответила и убежала по коридору, попутно подгоняя задержавшихся сотрудников, одетых кто во что. Надо отметить, что с женщинами я угадал – все как одна в шелковых платьях, с шляпочками, надвинутыми на одну бровь, с пушными зверями на плечах – разгул НЭПа, да и только.

– Ну, что я тебе говорил – толкнул я Вику в бок – Вдарим кожанкой по буржуазии.

– Всё пропустим – недовольно ответила мне она – Вот досада!

– Слушай, да успокойся ты – я начал выходить из себя – Ничего мы не пропустим.

Девушки на ресепшен были, к моему удивлению, в своей обычной униформе.

– А чего так? – удивился я, смотря на них – Вроде как маскарад?

– Это у вас – в голосе смутно знакомой мне светловолосой девушки сквозила легкая зависть – А у нас работа.

– Да нас все равно бы не пригласили – поддержала ее вторая – Не того мы еще социального уровня.

– Ядвига там? – задал я вопрос, который меня не то, чтобы беспокоил, но все-таки…

– Ядвига Владековна отбыли наверх еще полчаса назад – девчонке не стоило класть палец в рот – Сильно гневались на нас, по той причине, что у них были большие тени под глазами.

– Оне завсегда за свои неприятности на вас гневаются? – понятливо поинтересовался я.

– Традиция такая – кивнула девушка.

– Киф, мы с тобой на каждом шагу стоять будем? – дернула меня за рукав Вика, свирепо сопя – Может, мы с тобой здесь постоим, да и домой поедем?

– Я была бы не против – улыбнулась светловолосая – Правда Дарья бы протестовала.

– Я даже не буду спрашивать у тебя кто такая Дарья, если мы пойдем прямо сейчас – потащила меня к лифту Вика – Хотя нет, буду спрашивать, но потом.

В кабинете у Азова был кавардак. Хотя нет, это неверно сказано. Во всей части этажа, который занимал департамент Азова был кавардак. Я тут был впервые, раньше не доводилось, и надеюсь, что и впредь не придется тут бывать, не то это место, куда стоит возвращаться.

По коридорам ходили крепкие парни в френчах и папахах, на площадке перед кабинетом Азова невысокий паренек, одетый в просто-таки какой-то гусарский доломан показывал чудеса обращения с саблей, вертя ее с такой скоростью, что она превратилась в сплошной стальной росчерк.

– Киф, где тебя черти носят? – столкнулся я нос к носу с Азовым. Он был одет морячком – бушлат, тельник, бескозырка с надписью: «Имъператрица Марiя». Через плечо у него висела деревянная кобура «маузера», за пояс засунуты две бутылочные гранаты.

– А Лёва точно был именно с этого корабля? – уточнил я у Азова, ткнув пальцем в надпись на бескозырки – Хотя я вообще не уверен в том, что он был моряком.

– Да кто сейчас вообще помнит, кем Лёва Задов был? Ну да, он моряком никогда не был, твоя правда – пожал мощными плечами он – Зато на мне все это смотрится отлично. Да и всегда я море любил – и купаться в нем, и на кораблях ходить. Один раз моряк – на всю жизнь моряк. Да ладно обо мне, – вы чего так опоздали? Там вовсю уже народ веселится.

– Вот – обвинительно сказала Вика – А он мне не верил.

– Здравствуй, девочка – спохватился Азов и удивил меня, поцеловав ее в щеку, которую Вика с готовностью подставила – Извини, батька, но Вика идет вперед. Мы, анархисты, красоту очень уважаем и везде ей дорогу первой даем, клянусь мамой. Вика, иди вон туда, в мой кабинет.

Вика задрала нос, и направилась по указанному маршруту.

– Весь мозг выела по дороге? – сочувственно спросил Азов, глядя ей вслед.

– Не то слово – вздохнул я – И сверлит, и сверлит…

– Ты на балу давай поосторожней – предупредил меня Азов – Вежлева уже там, а у нее есть на тебя виды. Вике вся эта нервотрепка ни к чему.

– Какие виды? – махнул я рукой – Где я, где она…

– А скальп? – Азов развел руками – И у ног ее ты еще не валялся, а это непорядок. Это у нее сейчас времени на тебя нет просто, только потому ты и гуляшь свободно.

– И Ядвига там – покачал головой я – Как бы не отравила.

– Не посмеет – отмахнулся Азов – Она, конечно, редкая стерва, но на глазах у Старика, на новогоднем балу устраивать скандал? Да ну, прекрати.

– Ваши бы слова… – сомнения у меня все равно оставались.

– Ладно, не терзайся. Вокруг тебя вон – два с половиной десятка бойцов будет, что мы тебя, у одной полячки не отобьем?

Азов свистнул, и к нам подбежало человек семь крепких парней.

– Батька – кивнул мне один из них.

– Так, собирайте всех, сейчас его нагримируют, оденут и выступаем наверх – скомандовал Азов – Петро, Михась – заряжайте оружие. Каждый патрон проверить еще раз, самолично, потому как если чего, то всё.

Дальше я слушать не стал, отправившись вслед за Викой. Не мое это дело – патроны проверять. Вот лопата – это да, это по моей воинской специальности.

Вика уже сидела перед зеркалом, стоящим на огромном столе, за которым, надо полагать, обычно располагался Азов, и в данный момент Наташка какими-то хитрыми булавками пришпандоривала ей длинную русую косу.

Кабинет был большой и очень аскетичный, не любил, видно, Илья Палыч помпезности. Упомянутый мной стол, пара шкафов обычных, пара металлических, огромный сейф совершенно неподъемного вида, два кресла и журнальный столик – вот и вся обстановка.

– Так, Киф, давай сразу переодевайся – скомандовала Наташка, завидев меня – Вон твои вещи на кресле лежат, только тебя и ждем.

Вика уже была одета соотвествующим образом – когда только успела? На ней была белая сорочка, кожаная юбка и хромовые сапожки, кожаная же куртка, ремень и портупея с кобурой висели на спинке кресла, на котором она сидела.

– Ты чего, застеснялся что ли? – Наташка была невероятно деловита – Давай, давай, чего мы там не видели?

Вика грозно засопела, наморщив лоб, и нацелилась что-то сказать, но тут Наташка рявкнула на нее —

– Не вертись! – и Вика затихла.

Стесняться и впрямь было нечего, поскольку Леночку, подругу Наташки, я знал, равно как знал и то, что ничего нового для себя она не увидит.

Я быстро скинул свои вещи, влез в штаны, серый френч с нашитыми на него «бранденбурами», накинул на себя портупею с кобурой маузера.

– На кресло садись – скомандовала Леночка, встряхивая в руке длинноволосый парик.

– Никогда парики не носил – сказал я ей – Поди, вспотею я под ним?

– С чего бы? – Леночка стала производить над моей головой какие-то манипуляции – Радуйся, что только парик. Вот, кабы усы, или, не приведи господь, борода…

– Радуюсь – согласился я с ней – А он с головы не слетит?

– Не слетит, не слетит – ответила мне Наташка – Не мешай человеку работать. Лен, ты с лицом особо не мудри, он и так уже не мальчик, вон, пошарпанный весь, и некоторое сходство у него с оригиналом природное есть. Тончик кинь – да и все.

– Сама ты! – не выдержала Вика – Уж кто бы говорил!

Она встала с кресла, надела кожанку, подхватила ремень с кобурой, перекинула косу на плечо.

– Ничего он не пошарпанный – зло сказала она удивленной Наташке – У тебя и такого нет, по тебе видно.

Вика бросила на стол тысячную купюру, добытую из сумки, добавила к этому —

– Сдачи не надо – и вышла из кабинета.

– Это чего было? – непонимающе спросила Наташка, беря со стола купюру – А?

– Моя жена – не могу сказать, что поступок Вики был красив, но с другой стороны… Приятно – Она такая, она может.

– Предупреждать надо – Наташка убрала купюру в карман штанов – А если бы она не денежку мне дала, а ручку в глаз воткнула?

Через пять минут я вышел из кабинета и был приятно ошарашен видом толпы безопасников «Радеона», которые сейчас выглядели как самые обычные степные бандиты.

– О, а вот и батька – Азов с одобрением осмотрел меня – Как есть Нестор Иванович.

– А «максим» где? – обвел я глазами свое воинство – А?

– Передумал я насчет «максима» – Азов сдвинул папаху у меня на голове чуть назад – Вот так надо носить. Что до «максима» – не смотрится он. Мы же войдем, очередь в потолок сразу засадить надо. И как ты это себе представляешь? Поэтому будет у нас вот, «льюис».

Безопасники расступились, и за ними я увидел прислоненный к стене толстодульный пулемет с диском посередине.

– Вещь! – сообщил мне Азов – Боевые характеристики не очень, но смотреться будет… Мы из него уже постреляли – ух, как долбит!

– Ну, чего ждем? – я поискал глазами Вику, она оказалась совсем рядом, у меня за спиной. Стройная, перетянутая ремнями, с высокой грудью, которую подчеркивала кожанка, она была воплощением той грозной эпохи, пропахшей ковылем, порохом и кровью – Пошли в лифт.

– Не забывай смягчать окончания слов – поучал меня Азов – Говори доброжелательно и негромко. Не шепчи, но и не кричи, он говорил именно так. Это уже потом его истериком стали изображать, что, мол, вопил постоянно, чуть ли не пену из рта пускал, а оно было совсем не так.

– Я понял – внимательно выслушал я Азова – Еще что?

– Держись с достоинством – Азов поправил гранаты – Они все – кто коммунисты, кто буржуазия. А мы – анархисты. Над нами власти нет. И ничего нет.

– Да я знаю – отстегнул я крышку кобуры – Анархия – это дело такое, беспокойное. А что, достоверность – это так важно? Мы же не в театре вроде как?

– Старик любит, чтобы все было правдоподобно – Азов достал из кобуры маузер – Реализм, так сказать, любит.