Отдел 15-К. Отзвуки времен

И снова ничего не произошло.

– Да чтоб тебе, старый ты хрыч! – топнула ногой тетя Паша. – Сказано же, разговор важный! Хорош уже припоминать то, что я тебе тогда…

Деревья неподалеку от сотрудников отдела странно скрипнули, словно дверь на несмазанных петлях, после качнулись, и на поляну кубарем вылетел невысокий старичок в когда-то добротной, а теперь разодранной, а местами и окровавленной одежде.

– Фома? – изумилась тетя Паша. – Слушай, в подобные крайности-то впадать все же не стоило. Нет, мне как женщине, безусловно, приятно, что ты, забыв все наши разногласия, вот так, раздирая в клочья вещи и кожу, мчишься сюда, наплевав на любые преграды, но можно было ограничиться чем-то менее зрелищным. Например, просто открыть короткую дорогу на твою гору. И все. Хотя столь пылкие чувства, разумеется, достойны всяческого…

– Какие чувства? – фальцетом завопил старичок. – Ты о чем? Нет у меня никаких чувств к тебе, и не было никогда! И быть не могло! Ты человек, а я нет. Ерунда какая! Да я разве что убить тебя хотел пару раз, вот и все чувства!

– Красивая сцена могла получиться, – чуть расстроенно сообщила присутствующим Павла Никитична, довольно кокетливым жестом поправив волосы. – Академическая. Давние друзья-неприятели встречаются вновь и все такое. У меня ведь, Коля, немалый сценический дар имеется. Помню, мы с Константином Сергеевичем как-то в «Савое» шампанское употребляли по зиме, он мне так и сказал: «Вот тебя, Павла, ничему учить не надо, не то что иных актерок». Хотя, может, он и не это имел в виду, конечно. Мы с ним тогда… Кхм… Н-да. Но он был гений, а их поди пойми. Ладно, не суть. Фомич, если дело не во мне, то отчего ты такой замурзанный? Словно волки тебя зубами драли, честно слово.

– Они и драли! – заорал в голос местный Хозяин. – Только не простые, а оборотные. Меня! В моем доме! В моем лесу! Как зайчишку! Каково?

Николай и Евгения недоуменно смотрели на него и не могли поверить в то, что именно это и есть Фома Фомич, тот самый, про которого им рассказывала уборщица. Они ждали увидеть эдакого Темного Властелина местного разлива, повелителя лесов, рек и капищ, а получили замызганного, да еще и перепуганного, старикашку.

– Зело борзо, – оценила его слова уборщица. – То-то мне вой не понравился. Стало быть, все же оборотни.

– Все препоны поломали, все запоры да замки сорвали, тайные и явные, – бормотал Фома Фомич, вставая на ноги. – Ничего их не сдержало. Ничего! Что нож сквозь масло, через лес прошли и прямо к моему дому выбрались. Чудом улизнул.

– Выходит, кто-то им помог, – резонно заметила тетя Паша. – Рубль за сто даю.

– Выходит, – хозяин Битцевского парка на секунду задумался, а после как-то по-другому, по-новому глянул на отдельскую уборщицу. – И не ты ли этот «кто-то», а? А что, с тебя станется, ты ведь тоже та еще волчица. Так ведь тебя Иннерхайб прозвал после того, как ты за бриллиант Абрамелина в Марьиной роще сначала глотку Форшу перегрызла, а после и его самого чуть на тот свет не спровадила? Так, может, ты этих головорезов на меня натравила, а теперь здесь стоишь и делаешь вид, что ни при чем?

– Совсем ты рехнулся? – возмутилась тетя Паша. – Никогда за мной такие штуки не значились, даже в старые годы. А уж теперь-то… Я, знаешь ли, себя уважаю. А что до Форша, патроны у меня тогда кончились, нож я еще раньше в чьем-то трупе оставила, вот и пришлось зубы в ход пускать. Нельзя было его живым оставлять, опасен он был для нашего дела. Но это все к делу не относится. Ты другое скажи – чего они от тебя хотели-то?

– Убить! – взвизгнул Фомич. – Что же еще?

– Да чем ты, пенек трухлявый, мог им помешать? – насмешливо осведомилась старушка. – Им твой лес даром не нужен. Это же город, а оборотни их терпеть не могут. Особенно волкодлаки. Темнишь ты. Ой, темнишь. Говори, огрызок, что им нужно!

– Да пошла ты! – старик встал с земли и зло зыркнул на собеседницу. – Не твоего ума дело! И вообще, пропадите вы все пропадом! Вы, они… Все! Ненавижу!

Последнее слово старичок не столько произнес, сколько выплюнул, а следом было собрался покинуть круг идолов и снова скрыться в лесной чаще, вот только не успел, потому что на поляну одна за другой скользнули шесть серых теней.

Волки. Вернее, оборотни. Здоровые, поджарые, зубастые, с лобастыми головами и нехорошим блеском в глазах.

– Догнали, – проскулил Фомич. – И все из-за тебя! Всегда ты мне, Павла, неудачу приносила. Дурной у тебя глаз.

– Нормальный у меня глаз, – неторопливо проговорила старушка. – Обычный. А в своих бедах себя вини. Ты же всегда хотел сидеть выше других? Вот и результат. Мало того, ты и нас, похоже, с собой на тот свет утащишь. Знаю я этих тварей, они свидетелей не оставляют.

– Теть Паша, плохо дело, – Нифонтов внимательно следил за волками, которые преувеличенно неторопливо окружали небольшую компанию, стоящую среди идолов. – Двоих я, если очень повезет, уработаю, но не больше.

– И пули у нас не заговоренные, – добавила Мезенцева. – Чего не взяла, дура? Ведь думала же.

– Сама же сказала – дура, – тетя Паша пихнула ногой старика, который мешком осел на землю и жалобно всхлипывал. – Что, владыка земель, рек и леса, обгадился уже от страха? Говори, чего им от тебя надо?

– Амулет, – ответил ей вместо Фомича один из волков. Вернее, молодой человек, который невесть когда успел сменить серую шесть на вполне пристойный костюм, а звериный оскал – на весьма приветливую улыбку. – Нам нужен амулет, который он присвоил себе давным-давно.

– Не присвоил, – неожиданно подал голос старик. – Он – мой. По праву! Был ничей, я его нашел!

– Еще раз предлагаю – отдай его нам добром, – повторил оборотень. – И никто этой ночью в твоем лесу не умрет.

– Что-то подобное Барченко тогда и предполагал, только проверить его гипотезу мы не успели. Сначала Азия, потом Тибет, а после и вовсе не до того стало, – сузила глаза тетя Паша и рывком подняла слабо сопротивляющегося Фомича на ноги. – Верно он говорил, не бывает такого, чтобы обычный лесовик ни с того ни с сего такую силу обрел, которая позволит ему исконное призвание отбросить без малейшего для себя вреда, а после еще и к власти над людьми начать тянуться.

Она распахнула подранный старомодный пиджак, рванула косоворотку, и луч фонарика блеснул на красных камнях, вделанных в серебряный кругляш, висящий на шее старика. Очень тонкой работы кругляш, со странными и непонятными символами, вырезанными на его краях.

– Амулет берегини, – выдохнул волк. – Отдай нам его, мать. Отдай, и мы уйдем. Порука – мое слово. Ты знаешь наше племя, мы всегда делаем то, что обещаем.

– Мое! – проныл Фомич. – Не смей! Прокляну!

– Срать я на тебя хотела, – отмахнулась от него тетя Паша. – Меня после Кольского ничем не напугаешь, особенно проклятием. Ты тамошним обитателям в подметки не годишься, лихоманка лесная.

– Отдай! – пролаял еще один из волков. – Или умрете.

– Все против вас, мать, – поддержал его вожак, подходя все ближе и ближе. – Даже будь вас вдвое больше, мы все равно взяли бы верх. Вы остановились не там, где следует. С вами только оружие. С нами – новая сила и старые боги. Мы – их дети, и они это знают.

Волк не врал и не пугал. Николай увидел, как деревянные столбы, на которых неумело были вырезаны гротескно выглядящие в ночной темноте лики, начали оживать. Нет-нет, они не двигались, не выкорчевывались из земли, ничего подобного. Но вот их глаза уже не казались мертвыми, они наливались недобрым багровым светом, и смотрелось это довольно-таки жутко.

– Они не выпустят вас с этой поляны, – все еще миролюбиво пояснил оборотень. – А после в дело вступим мы. Зачем эти жертвы? Да и моей стае проблемы ни к чему. Наш вожак не боится господина Ровнина, которому вы подчиняетесь, но он его уважает.

– Сдается мне, что ваш вожак уже не самый главный, – подбросила на ладони амулет тетя Паша. – Но один оборотень не сможет назвать своим предмет, которым некогда владела берегиня. Он просто никого из вас не примет, сразу же учуяв, что в ваших венах течет звериная кровь. Для кого ты его добываешь, воин? Кому понадобилась сила тех, кто давно ушел из этого мира?

– Я это делаю для своего рода, мать. И в его славу, – с достоинством ответил оборотень, сделал еще пару шагов и протянул руку. – Отдай мне амулет и ступай домой. Ночь холодна, а ты уже немолода. Надо себя беречь.

– И то правда, – поежилась старушка. – Зябкая нынче ночь. Ладно, держи.

Амулет, звякнув цепочкой, лег в ладонь оборотня, тот белозубо улыбнулся, задрал голову вверх и издал протяжный вой, в котором слышалось ничем не скрываемое торжество.

Глаза идолов на миг вспыхнули нестерпимо ярким белым пламенем, а следом за тем погасли. Они опять превратились в обычные деревянные столбы, изукрашенные незамысловатой резьбой.

– Ты обещал, оборотень, – холодно произнесла тетя Паша. – Уходи, тебя тут больше ничего не держит.

– Мы не люди, – юноша убрал амулет в карман и склонил перед старушкой голову. – Мы знаем, что такое держать слово. И мы знаем, что такое уважение к врагу, особенно такому достойному, как ты, вечная мать.

Короткий серебряный росчерк – и вот стая из пяти волков следует за лидером, уносящим прочь с поляны свою добычу.

– А-а-а! – в небо рванулся крик Фомича, следом за тем он принялся кататься по земле и молотить ее кулаками.

– Иногда противнику симпатизируешь больше, чем союзнику, – заметила тетя Паша, глядя на разбитого горем старика. – Н-да. Знаете, что я вам скажу, ребятки? Не обманули Олега предчувствия.

– Какие? – уточнил Николай.

– Скверные. Ну, не просто так он на нас всех собак нынче спустил? Так у него психика реагирует на действительно серьезные неприятности, которые вот-вот пожалуют в гости. Вроде вот этих. Фомич, заканчивай орать. Ты жив, мы живы, а амулет все равно раньше или позже у тебя кто-то да отнял. И вообще радуйся, что у нас в тридцатых до него руки не дошли, ты благодаря этому с ним целый век в обнимку провел.

– Точно! – оживилась Мезенцева. – Тетя Паша, можно вопрос?

– Теперь уже да, – вздохнула уборщица. – Мы не спешим. Нам же этого паразита опросить все равно надо, а он вон в прострации.

– Вот ты там про какого-то Константина Сергеевича говорила. Ну, что шампанское с ним пила и так далее. А он кто?

– Театральный режиссер, – ответила старушка. – По фамилии Станиславский. Слышала про такого? Но он не современный. Давно уже умер.

– Ну да, – ответила Женька, но некоторая неуверенность в голосе имелась. – Нет, точно. Знакомая фамилия. Так-то я театр не очень люблю, но про него слышала.

– И слава богу, – усмехнулась уборщица. – Хоть что-то. Коль, может, ты Фомича пнешь как следует пару раз, а? Боль дивно снимает нервные стрессы. Я это точно знаю, не раз проверяла на практике.

Разговоры насчет произошедшего продолжались не день и не два. В конце концов не каждый день случается такая ситуация, когда и успехом операцию не назовешь, но и провалом тоже. Но даже не это было главное. Слишком много вопросов после той ночи в Битцевском парке осталось без ответов. И, что самое странное, никаких следов, которые могли бы к этим ответам привести, тоже не наблюдалось, несмотря даже на то, что Михеев с Ровниным задействовали все свои каналы.

Кто были эти оборотни? Из какой стаи? Кто их навел на Фомича и помог пройти все заслоны, что он установил на пути, ведущем к Лысой горе? Ясно же, что тут ни о какой самодеятельности речь даже не шла, что за оборотнями кто-то стоял и этот некто очень хорошо знал, что делал.

И самое главное, зачем именно таинственному мистеру Х понадобился амулет берегини, вещь очень непростая и очень опасная в умелых руках? Ясно, что вряд ли для доброго дела, но ведь и зло многолико. Для кого-то достаточно захапать побольше денег, чтобы стать счастливым, кому-то хватит власти над ближним своим, но ведь это все мелочи, не приносящие глобального вреда.

Есть еще и те, кто любит забавы погорячее, те, что на крови людской замешаны. И надо, чтобы лилась она при этом, что водица.

Вопросы, вопросы, вопросы… А ответов нет.

Да и по той теме, ради которой сотрудники отправились ночью в лес, Фома Фомич ничего связного сказать не смог. По сути, зря прокатились. Ну да, слышал он обрывки слухов и сплетен, из которых следовало, что в столице объявились некие умельцы, которые промышляют продажей ингредиентов для зелий и ритуалов из числа тех, за которые можно а-та-та от судных дьяков схлопотать. Но это и так понятно, тут он никого ничем не удивил. А большего из незадачливого владыки Битцевского леса вытащить не удалось. Да и эти куцые сведения почти час из него выжимали, поскольку старичок перемежал их стонами, причитаниями и глупыми вопросами, вроде «И как же я теперь?».

Еще одним более-менее путным фактом, который удалось из него за этот час вытащить, оказалось упоминание о том, что некая ведьма из молодых, но амбициозных искала не так давно выходы на таинственных торговцев. Данный момент хоть как-то прояснял произошедшее на свалке, вернее, давал понимание того, кто же являлся истинным покупателем контрафактного товара. Да и одержимость вполне вписывалась в эту схему, ведьмы – большие мастерицы по данной части. Это из их сказки: сначала очаровать мужчину, потом привязать его к себе, далее поднести бокал вина с зельем одержимости, ну а дальше по ситуации. В смысле, он пойдет и сделает то, что ему скажут. Просто каждой ведьме надо что-то свое. Той, например, что на свалке отиралась, необходимы были те мерзости, что производили таинственные торговцы. Ну а дальше случилось, что случилось. Запахло паленым, потому очарованный бедолага по приказу кинулся убирать ненужного свидетеля, попутно отвлекая внимание от нее, любимой. Классика жанра. Хоть, конечно, и из числа тех, за которые по головке эту проказницу после поимки гладить точно никто не станет.

Но, увы и ах, на этом полезная информация и заканчивалась. Ни имени ее, ни того, к какому ковену эта девица принадлежит, Фомич не знал. Более того, он, как ни старался, так и не вспомнил, откуда к нему эта информация попала. Опрашивала его тетя Паша лично, потому можно было уверенно сказать – не врал старичок. Правда не помнил.

Да и вообще он как-то резко сдал за всего-то час, прошедший с того момента, как оперативники и оборотни миром на поляне разошлись. Подряхлел прямо на глазах Фома Фомич, скукожился, ссутулился. Не иначе как амулет берегини в прямом родстве с кольцом Всевластия был. Ну, по крайней мере, именно такую версию высказала Мезенцева, заработав при этом сразу два удивленных взгляда – непосредственно от Фомича и тети Паши. Не знали они ничего об артефакте, от которого некогда зависели судьбы всех Свободных Народов Средиземья.

Шутки шутками, но дело, по сути, если не зашло в тупик, то застопорилось. Вроде и известно много чего, и выкладки логические кое-какие можно сделать, а шагать-то некуда. И слева и справа, и спереди и сзади стены без дверей.

Это ли беспокоило Ровнина, который отчего-то очень близко к сердцу принял случившееся, или что-то другое, может, даже личное – неизвестно, но он буквально землю носом рыл, как во времена своей оперативной юности, пытаясь выяснить кто, что и как. Но вот только все впустую.

А еще очень жалел, что не поехал тогда с коллегами в Битцевский лес. Была у него такая идея, признался он позже Николаю при доверительной беседе, происходившей у него в кабинете. Она возникла в голове ни с того ни с сего в тот момент, когда он смотрел на отъезжающий от здания микроавтобус.

– Старею, – пожаловался он подчиненному после этого. – Перестал интуиции доверять, а это первый звоночек. Дальше – хуже. Сначала несколько мелких ошибок, потом пара крупных, а после я погибну. Причем непременно глупо. Например, в одиночку залезу в канализацию и нарвусь там на компанию оголодавших гулей. Или вон повторю судьбу Францева. Расстреляют меня недоумки в собственном дворе из-за сущей мелочи.

– Вот у вас мысли! – возмутился Николай. – Не кличьте лихо, Олег Георгиевич, не надо.

– Не буду, – вздохнул начальник отдела и подпер подбородок рукой. – Маятно мне, Коля. Смурно, как в дождливый ноябрьский день. Чую, что за этим всем какая-то неслабая дрянь для города маячит, но какая именно – понять не могу. И, что самое странное, никто ничего не знает. Нет, обрывки слухов бродят, но толку от них? Да и веры слухам нет особой, там правду от врак отделять замучаешься. Знаешь, что мне вчера Глум рассказал?

– Это перевертыш? – уточнил Николай. – Тот, что в антикварной лавке на Садовом работает?

– Ну да, – кивнул Ровнин. – Уже поползли рассказы о том, что всю эту дрянь, вроде топленого жира некрещеных младенцев, производит Чумной Доктор, который снова вернулся в Москву. Мол, не убили его тогда в Дорогомилово, он уцелел, странствовал по Европам, а теперь, стало быть, вернулся в родные пенаты.

– А его точно тогда убили? – чуть помедлив, уточнил Николай, у которого, что греха скрывать, как раз такая же версия возникла недавно. Он даже в архиве дело, датированное осенью 1771 года, отыскал и изучил.

– И ты туда же! – забавно сдвинул брови Ровнин. – Коля, его точно убили. Наши с тобой предшественники являлись людьми обстоятельными и обязательными, каковыми и мы стараемся быть, потому если в отчете сказано «уничтожен», то, значит, уничтожен. Да и видел я на Дорогомиловском кладбище то место, где им, значит, распорядились. Меня тамошний Хозяин к нему сводил, показал. Черное пятно на земле, которое еще лет триста травой не зарастет. И потом, Чумной Доктор, как логично следует из его имени, есть порождение чумы, он ее дитя. Они неразрывны, понимаешь? Чумной Доктор появляется на свет для того, чтобы подготовить пляску мертвецов в полностью опустошенном болезнью городе, так было, и так будет. Что ему делать здесь и сейчас? И уж точно он не станет заниматься производством подобных препаратов. Не по профилю занятие.

– Не надо было нам амулет отдавать, – буркнул Николай. – Может, и не стали бы нас те оборотни рвать.

– Да что ты! – сочувственно глянул на него Ровнин. – Смею заверить, еще как стали бы. Это племя упертое, если чего им в голову взбрело, то расшибутся, но задуманное в жизнь воплотят. Ну, или умрут. Максимум – под давлением обстоятельств на время отложат свои замыслы, но и только. Год, два, три – и вот они уже снова идут по следу давно забывшего обо всем прежнего противника, реализуя давний план. Ты, кстати, никогда об этом не забывай, ясно? И не верь всем этим «мы разойдемся миром» или «между нами больше нет вражды». Оборотни в первую очередь звери, и только потом – люди. А для зверя есть либо победа, либо смерть, ибо инстинкт. С ним не поспоришь. И Покон, заметь, тем самым они не нарушают, потому что у них другая мораль и другое восприятие мира. Они расходятся с тобой миром здесь и сейчас, а дальнейшее «потом» для них совсем другое время. Так что помни, лучший аргумент для спора с оборотнями – это нож или заговоренная пуля. Не оставляй их за своей спиной. Ну, если только новая встреча с ними по какому-то поводу не входит в твои дальнейшие планы.

– Век живи, век учись, – кивнул Николай.

– А вас бы они непременно убили, – повторил начальник отдела. – Даже не сомневайся. Больше скажу, если бы не тетя Паша, которая с вами была, то это случилось бы даже после того, как вы им амулет отдали. Видно, наслышан был их вожак про ту, с кем разговаривает, вот и не стал искать проблемы на свою голову. Наша тетя Паша в их среде хорошо известна. На ее руках столько оборотной крови, что это здание затопить можно. Первый этаж и подвал уж точно.

– Так это же дополнительный повод ее смерти желать? – резонно предположил Николай. – Не вижу логики.

– Людской – да. Но о людях мы сейчас и не говорим. Тетя Паша – настоящий враг. Достойнейший противник. Да, состарившийся, но от этого не менее уважаемый. Вспомни, как оборотень ее называл?

– Мать, – произнес Николай.

– Мать! – поднял указательный палец вверх Ровнин. – Высшая степень почтения. Так что она вас спасла. Так-то. Ну и репутация отдела в целом, конечно, отчасти свою роль сыграла, все знают о том, что мы никогда ничего не прощаем. Но вот задумай вы им амулет не отдать – и все, уважение бы кончилось, потому что началась бы война. А война есть другая степень отношений.

– Как все сложно.

– Да ладно, ты быстро учишься, – начальник перегнулся через стол и потрепал парня по голове. – И хватка у тебя есть. А что еще нужно?

– Удачи побольше, – произнес Николай.

– Ну, ее много никогда не бывает, – отмахнулся Олег Георгиевич. – Другое дело, что не всегда ее уговоришь стать своей спутницей.

– Странно, что мы так и не нашли этих оборотней, – перевел разговор в прежнюю плоскость Николай. – Чудно.

– Да, может, они уже где-то в Воронежской области в лесах сидят и мясо трескают, – фыркнул Ровнин. – Или где-то под Брянском обитают. Сделали свое дело и отправились из Москвы восвояси на месяцок-другой, пока не стихнет все. Тот, кто стоит за ними, не дурак, он прекрасно понимает, что мы станем их искать. Кстати, может, и не под Воронежем они, и не под Брянском квартируют сейчас, а в земле сырой лежат. Такой вариант тоже сбрасывать со счетов нельзя, хоть он и менее вероятен. Не того калибра проблема, чтобы из-за нее хороших бойцов в расход пускать. Ах, Коля, как же меня беспокоит именно этот некто стоящий в тени! Не торгаш снадобьями, его мы раньше или позже прихватим. И не хорошо воспитанные оборотни, с ними все ясно, они пешки. Но вот их наниматель – это да.

– Может, все замутила та ведьма, что на свалке к нам болвана под чарами отправила? – предположил Николай. – А почему нет? Девушка действует с размахом. Опять же, по ходу, амулет в одном ряду с тем товаром, что она хотела прикупить, стоит. В разрезе условной ценности.

– Думал, – кивнул Ровнин. – «Нет» пока на глазок получается чуть больше, чем «да», но это только логика. А еще есть чуйка, и вот она-то вещует, что есть связь между этими событиями. Есть. Даже несмотря на то, что факты и подтверждения пока отсутствуют. А с другой стороны, чтобы волкодлаки стали служить ведьме? Я не представляю даже, чем она могла бы купить их верность. Нет, есть пара вещичек, за которые клыкастые могут лечь под ведьму, но они все давно сочтены и опломбированы. Ну, или хранятся у вожаков сильнейших стай. И потом, тот опростоволосившийся лешак говорил про молодую ведьму. Молодую. И, заметь, ему про нее не люди рассказали, а жители сумерек, а они, в отличие от нас, всегда видят истинный облик того, с кем общаются. То есть эта девка на самом деле молода. Ну, послать на сделку идиота под чарами – дело нехитрое, с этим справиться невелик труд. А вот пробить дорогу через кордоны к логову лешего, имеющего при себе амулет берегини, – это уже совсем другой уровень силы и знаний. Опять же, спланировано все было по уму, а ведьмы очень хаотичны по сути своей. Нет, Марфа, Анисья или, к примеру, Татьяна Михайловна из Лихоборов – про них речи нет, они главы ковенов, то есть на подобных манипуляциях зубы съели. Но они тут ни при чем. Я проверил.

– Так, может, она и не главная? – резонно предположил оперативник. – Может, тоже пешка? Ну, или фигура рангом повыше, приближенная к тому самому не пойми кому?

– Верно, – кивнул Ровнин. – Хорошая и разумная версия, к которой пришел и я. Но поскольку это лишь версия, то ее надо или подтвердить, или опровергнуть. Но пока нечем. Все, что могли, мы отработали, а новых зацепок покуда нет.

– То есть ясно, что пока ничего не ясно, – подытожил Николай. – И чего делать станем?

– Работу работать, – даже удивился Ровнин. – Что еще? Да, есть загадка, да, она очень мутная и тревожная, но это не значит, что текучка должна пойти побоку. Так что, вперед и вверх, друг мой Колька! А там, глядишь, и новые крючочки по этому делу возникнут. Если в столице объявился столь крупный игрок, он годами на дне лежать не станет. Не для того он о себе громко заявил.

А текучка – она и впрямь не кончалась. На самом деле из нее, родимой, и была сплетена жизнь отдела 15-К. Крупные проблемы, скажем так общегородского масштаба, случались редко, зато от разнообразных мелочей продыху не было. Не редкостью были дни, когда Николай, покинув здание на Сухаревке утром, заявлялся обратно уже в сумерках. Осень для сотрудников отдела всегда являлась самым беспокойным временем года, так уж повелось с давних времен. Зима с ее холодом и метелями – она не только для человека испытанием является, но и для нечисти с нежитью. Кто спать укладывается на долгие месяцы и потому стремится поплотнее брюхо набить, не особо думая о последствиях последней охоты, кто ритуалы прощания с летом устраивает, пугая при этом случайных свидетелей, оказавшихся на свою голову не там, где следовало бы, – да мало ли разного всякого случается в те дни, когда с деревьев облетают последние листья.

Вот и нынче утром он, сидя за своим столом, прикидывал, как лучше распланировать день. То ли сначала съездить на Никольскую, где в подвале старого дома пару дней назад бесследно исчез сантехник, то ли отправиться в Отрадное и проверить одну тамошнюю ведьму на причастность к нехорошим событиям, произошедшим не так давно в местном парке и связанным с кошачьим обугленным черепом, обнаруженным в пепелище костра. И туда, и туда ехать жутко не хотелось, поскольку оба дела могли оказаться пустышками, но на самотек никто ничего никогда в отделе не пускал. Слишком велика была возможная цена ошибки.