Солнце и пламя
- -
- 100%
- +
– Не перекармливай, – строго говорила Миралинде Эбердин. – Помни – в ней от Эраста половина, остальное от Монбронов, а они здоровы жрать в три горла.
– Эби! – поморщился Гарольд. – Что ты несешь? Когда я жрал в три горла?
– Ты – нет, – согласилась горянка. – А вот сестрицы твои… Сиживала я с ними за одним столом, видела!
Стало быть, все же помирился мой друг со своим семейством, коли его друзей снова на порог пустили. Или та опала только на меня распространялась?
– Держи. – Мартин протянул Миралинде туго набитый кошель. – Не сомневайся, тебя мои молодцы всем будут снабжать – молочко там для малой, хлебушек, крупы, мясо. Я распорядился. Но золото лишним не бывает, сама знаешь. И помни – недалеко от сторожки, в кустах, есть спуск в овраги, лаз из подпола ведет прямо к нему. Про этот отнорок никто не знает, кроме нас троих. Его Жакоб вырыл. Не поленись, найди, пролезь хоть разок, чтобы понять, что к чему. Тебе ясно?
– Семь демонов Зарху, – выругалась вдруг Рози, чем немало меня удивила. Никогда не слышал из ее уст свою любимую присловку. – На, держи!
Она протянула Миралинде один из своих перстней.
– Мне Мартин золота дал больше, чем у нас на всех в Силистрии было, – тряхнула кошелем девушка. – Куда еще это?
– Какая ты глупая, – постучала ей по лбу пальцем де Фюрьи. – Это не на продажу. Это надо будет показать в порту… Дай на ухо шепну, а то вон эти все стоят, аж рты раскрыли от любопытства!
«Эти все» – здесь она нас имела в виду. Просто бойцы Мартина деликатно ждали в сторонке, лишенные возможности слышать то, о чем ведутся речи, потому иных вариантов не имелось.
Последним прощался я. Не скажу, что сердце защемило, когда я взял на руки Люсиль, но та вдруг разулыбалась своим не сильно пока зубастым ртом, протянула ко мне маленькие ладошки, провела ими по моим щекам…
Не знаю, как называется то тепло, что разлилось внутри от этого всего. Может, это и есть пресловутые отцовские чувства? И еще. Я своего папашу знать не знал, но всегда в глубине души ненавидел за то, что его не было рядом тогда, когда он мне был нужен. Проще говоря – никогда.
И чем я теперь лучше него? Ведь могу остаться, оберегать Люсиль от бед, из которых состоит этот свет, видеть, как она растет, как в ее глазах появляется разум, радоваться маленьким победам, расстраиваться из-за неудач, и никто из моих собратьев меня не осудит, все примут такое решение как должное. Тем более что наше путешествие является безумием с любой точки зрения. В первую очередь потому, что оно не имеет какого-либо смысла, как в принципе любая месть. Подозреваю, что, кроме Монброна, никто не сможет дать связного ответа, если ему зададут простой прямой вопрос: «А вы зачем туда вообще едете?».
Больше скажу – никто даже самому себе этот вопрос не задает, чтобы не убедиться в том, что на него ответа нет. И я в том числе. За то, что случилось тогда, прошлой весной? Так давно все прогорело и пеплом подернулось.
Но вот только есть что-то большее, чем голос разума, что-то необъяснимое простыми словами. Оно – внутри, в нас, навсегда. Потому мы тут все и собрались, даже осознавая, насколько нелепы наши устремления.
Вот и выходит, что я немногим лучше своего папаши оказался. Одна надежда на то, что получится вернуться обратно до того момента, когда Миралинде будет задан вопрос:
– А где мой папа?
Ну или на то, что она не слишком уж большим подонком станет меня считать в том случае, если вернуться не получится.
– Подержи, – протянул я малышку Миралинде, после стянул с шеи медальон, полученный мной от Ворона, и нацепил его на шею Люсиль. – Пусть у нее останется. Тем более что мне ей больше и нечего передать. Это все, что есть, не считая оружия.
Вообще-то у меня еще имелся медальон, подаренный Агриппой, но это совсем уж другое. Зачем он ей?
Коня после прощания я пришпорил первым и оборачиваться не стал. Нет-нет, никаких комков в горле, никаких «не выдержу и поеду к ним», ничего такого. Просто не хотелось – и все.
– Миралинда стала бы хорошей матерью, – заметил Гарольд, пристраивая свою лошадь рядом с моей. – Она за Люсиль всю дорогу ходила, как-то даже три ночи не спала. Вообще глаз не сомкнула. Море неспокойное было, когда мы из Силистрии уносили ноги, малышка качку не очень хорошо переносила. Так что ты не переживай.
– А как Луара погибла? – спросил я у него, чтобы как-нибудь перевести тему.
– Глупо, – помрачнел мой друг. – Отряд, к которому мы примкнули, хотел пробиться к побережью, причем нам повезло, мы смогли прорвать оборону имперцев. Почти ушли, и вот тут – арбалетный болт, причем на излете. Он перебил ей позвоночник и кишки порвал. Одно хорошо – боли после этого она не чувствовала совершенно.
– Позвоночник, – пробормотал я. – Не уверен, что даже мессир Скорсезе смог бы ей помочь. Да и Крету тоже.
– Кто знает? – пожал плечами Гарольд. – Они были мастера, да упокоятся их души, многое умели, многое знали. Эбердин лучшая из нас по врачебной части, но она сразу признала, что бессильна. Собственно, тогда Лу все рассказала о тебе, себе и Люсиль. Спешила, как видно, боялась не успеть до того, как умрет. И правильно сделала, поскольку отправилась к Престолу Владык еще до вечера того же дня.
Больше я у него ничего не спрашивал, а он не спешил рассказывать. Да и зачем? Без слов было ясно, насколько тяжко моим друзьям пришлось в их странствии. То, что все вернулись обратно, уже чудо.
Да и вообще особых разговоров, столь привычных для нас раньше, было немного. Ехали большей частью молча, наслаждаясь наконец-то пришедшим в мир теплом весны, глазея на радующие взор свежей зеленью холмы и становившиеся все ближе и ближе горы.
Лично я оживился только один раз, когда слева от нас появились руины, которые показались мне смутно знакомыми.
– Слушай, Карл, а это не здесь мы тогда грозу пережидали? – обратился я к Фальку, методично пережевывающему полоску сушеной говядины, по вкусу и прочности более всего похожую на подметку сапога. – Когда на первых вакациях по поручению наставника в Халифаты мотались?
– Они, – подтвердила вместо него Фриша и поежилась. – Аж мороз по спине прошел! Жуткая была ночка, мне потом эти руины еще долго снились. И призраки!
– Тебе-то с чего? – возмутился Монброн. – Вы все дрыхли без задних ног – и ты, и Луиза, и де Лакруа, и все остальные. Знай сопели в две дырочки. С ними Аманда, я да вон фон Рут общались.
– Зато потом все в красках расписали, – заявила Фриша и поежилась. – И вообще хорошо, что спала. Я ведь очень смелая, но призраков боюсь. Их непонятно, как убивать.
– Там у правой стены, недалеко от входа, под камнями шпага спрятана, – зачем-то сказал я. – Та, что в бою взята у разбойников, помните? Хорошая такая шпага, старой работы. Дорогая, наверное.
– Помню ее, – наконец справился с говядиной Карл. – Чего, поедем заберем?
– Зачем? – немного удивился я. – Что мне с двумя шпагами делать? Да и потом – вечереть начинает, пока туда доберемся, пока я ее найду, смеркаться начнет. Один раз нам повезло, но во второй такого может и не случиться. Кто знает, будут ли эти призраки снова благодушно настроены? Так что – лежит она там, и пусть ее. Лучше до темноты вон до того холма добраться, там и заночуем.
Фальк забросил в рот еще одну полоску мяса и задвигал челюстями.
– А мне никто эту историю толком и не рассказывал, – заявила вдруг Рози и впервые за последние дни пристроила свою лошадь рядом с моей. – Что за призраки, давай поподробнее?
– Охота тебе на ночь глядя о таком слушать, – опасливо глянул я на не такие уж далекие развалины. – Давай потом расскажу, когда поближе к горам окажемся?
– Так до них еще ехать и ехать, – Рози приложила ладонь ко лбу. – Вон они где. Так что – не тяни, начинай рассказ.
Глава четвертая
Рози оказалась отчасти неправа – у подножия гор мы оказались довольно скоро, но при этом как-то вдруг. В самом прямом смысле. Вроде бы они постоянно далеко от нас были, где-то там, рядом с горизонтом, и на тебе – дорога вдруг начала ощутимо забирать вверх, по бокам от нее появились приземистые деревца, а из-под копыт лошадей то и дело в стороны начали разбегаться шустрые ящерки.
А чуть позже и плащи пришлось снова доставать из седельных сумок, поскольку весна с ее наконец-то пришедшим теплом осталась там, в Пустошах. Теперь мы двигались обратно в царство зимней стужи, и чем дальше, тем больше. Хорошо хоть с дровами для вечернего костра особых проблем не возникало, в него шли пусть искривленные, но при этом прекрасно горящие стволы местных деревьев. Как они назывались, никто из нас не ведал, но жар давали такой, что сердце радовалось.
Ради правды, дорогу через перевал сильно сложной вообще-то назвать было трудно. Во-первых, она оказалась вполне недурственной, применительно к данным местам, разумеется. То есть – приемлемо размеченной и более-менее расчищенной от камней. Скажем так – сбиться с нее было почти невозможно, время от времени у меня возникало такое ощущение, что по этой тропе чуть ли не каждый день караваны водят. Даже странно, что мы так никого и не встретили.
Во-вторых, рассказы про камнепады и снежные лавины, похоже, враками оказались. Ну или люди, про них болтающие, какой-то другой дорогой через перевал шли. Мы, по крайней мере, сами ничего такого не видели, и слышать гула рассерженных гор, того, который говорит путешественнику о недалеком бедствии, нам до самого подъема на перевал не довелось.
А до него мы добрались довольно быстро, дней за пять. Дышать здесь было трудновато, воздух оказался здорово разреженным, но зато вид открывался восхитительный! Оно и не странно – с вершины горы, пусть даже не самой главной, мир кажется не таким уж большим и очень спокойным.
За спиной остались луга Пустошей, слившиеся в одно зеленое пятно. Развалины старых замков, реки, стада овец, отсюда вовсе были неразличимы, и даже Форнасион казался лишь светлым облачным росчерком на горизонте. Но назад мы не смотрели, ведь перед нами открывались новые просторы. И пусть под ногами лежала та же дорога, только теперь она вела вниз. Монброн даже пошутил, что по ней мы доберемся либо до исполнения желаний, либо до смерти. Мол, у нас, оказывается, даже есть выбор.
Шутка, признаться, была так себе, о чем Гарольду немедленно заявила Рози. А Жакоба и вовсе перекосило от неудовольствия. Оказывается, в народе бытует поверье о том, что в эдаких местах на подобные темы говорить не стоит. Он еще в бытность свою подмастерьем ювелира об этом от горцев слышал, тех, что рубины его хозяину сбывали. Мол, когда ты в горах, боги от тебя находятся не так далеко, могут услышать сказанное и сделать то, о чем ты говорил. Эбердин, дослушав, презрительно скривилась, но опровергать его слова не стала.
Уж не знаю – на самом деле все так и обстояло или просто кости для нас легли «единицами» вверх, но через день после того, как мы начали спуск вниз, преждевременно предвкушая переход из зимы обратно в весну, все и произошло.
Обвал начался не вдруг. Сначала под нашими ногами ощутимо колыхнулась каменная плоть горы, заставив покачнуться, а после несколько раз судорожно дрогнула так, что у меня чуть сердце от страха не зашлось. Одно дело с живыми существами сражаться, совсем другое – природа. Ее не убьешь и не напугаешь. А вот она запросто может и то и другое сделать, даже того не заметив.
Следом за этим со всех сторон что-то загудело, загромыхало, а после истошно завопила Эбердин, которая, мешая непристойную брань с обычными словами, призвала нас пришпорить лошадей и спешно гнать их к высоченной скале, что находилась где-то в миле впереди от нас. Еще она отчего-то назвала ее «козырьком».
Не знаю, каков смысл в том, чтобы во время землетрясения прятаться под неустойчивым камнем, но в горах она жила, а не я. Ей виднее.
И все бы ничего, если бы мы находились на обычной дороге – луговой там или городской. Но тут – горы, местная тропа для галопа совершенно не приспособлена. Ну да, как я говорил, она была расчищена от камней, но не настолько, чтобы гнать по ней во весь опор.
Вот только выбора у нас особого не имелось. После окрика Эбердин гул стал нарастать все сильнее, и никому из нас вертеть головой по сторонам не взбрело в голову. Мы привыкли смотреть смерти в лицо, но это не значит, что данное действие доставляет нам удовольствие.
Скала, и впрямь оказавшаяся приличных размеров каменным «козырьком», под которым на самом деле можно укрыться, была уже совсем недалеко, когда мой конь жалобно, почти как человек, вскрикнул и покатился по камням обочины, раздирая о них шкуру. Все-таки сломал ногу, так я и знал!
Впрочем, мне, в определенном смысле, повезло. «Гнедок» не подмял меня под себя, как иногда случается в подобных случаях, что сейчас было бы равнозначно смерти. Меня вынесло из седла, протащило по камням, но я остался в сознании и даже ничего себе не сломал. Вот только до скалы-убежища было еще далековато, и это совершенно не радовало.
Гул нарастал; казалось, горы смеются над нами, стараясь оглушить прежде того, как их каменные кулаки превратят наши тела в бесформенное месиво.
Первые камни уже крушили деревья близ дороги, мимо меня мчались друзья, которые, возможно, и рады были бы мне помочь, но только как? Хуже того: лошадь Магдалены, похоже, вовсе обезумела от страха перед стихией – я успел отчетливо разглядеть, что девушка ей уже не управляет и животное попросту несется туда, куда ему самому хочется. Впрочем, не самый плохой вариант: природный инстинкт в подобных ситуациях иногда даже полезней, чем человеческий разум. Главное, чтобы с Магдой не случилось то же, что со мной.
– Эраст! – Монброн, привычно замыкавший кавалькаду, осадил рядом со мной своего хрипящего скакуна. – Руку!
Не успел я ее ему протянуть, поскольку в этот миг меня что-то здорово треснуло по затылку и я потерял сознание.
Грохот, грохот, со всех сторон грохот. То ли он есть на самом деле, то ли это в голове у меня мозги, сталкиваясь между собой, устроили такое светопреставление. Да еще вдобавок в районе поясницы кололо так, что скоро искры из глаз посыплются от боли. Я, может, потому в себя и пришел.
– Ох ты ж! – простонал я, приподнялся и вытащил из-под себя каменный осколок с острыми как бритва краями. – Хоть бы глядели, куда кладете!
– Очухался, – обрадованно пробасил Жакоб, прижимая окровавленную левую руку к груди. Камзол его, еще недавно щегольской и относительно новый, был изрядно порван, а плаща я и вовсе не наблюдал. – Крепкая у тебя башка, дружище! Если бы мне так прилетело, то все, пиши пропало.
– Поверь, тебе тоже ничего не грозило, – язвительно отозвалась де Фюрьи, на чьих коленях, оказывается, и покоилась моя голова. – У вас всех они чугунные. Камни вмятины на них оставить могут, но разбить – фигушки.
– А вот Магда… – вздохнула Эбердин. – Что? Молчу, молчу…
Похоже, мне опять повезло. Меня все же дотащили до «кармана», хоть я и не представляю, каким образом. Причем без сознания я пробыл недолго, поскольку бедствие, которое доставило нашему отряду столько неприятностей, все еще не кончилось.
Бумммм! По скале, что нас защищала, с громыханиями врезал очередной валун, причем так сильно, что Рози взвизгнула от испуга, а нас всех осыпало каменной крошкой.
– Какая нелепая будет гибель, если скала не выдержит! – расхохотался вдруг Мартин. – Помереть не в бою, не на костре, не от предательства даже! Завалило камнями! Что может быть глупее?
– Смерть от простуды, – бойко ответила Фриша. – Как прошлой зимой случилось с Ларри Вальком.
– Ну, тут нельзя сравнивать, – возразил ей Мартин. – Он по жизни был идиот и умер так же по-дурацки. Это разные вещи.
– Мы вам не мешаем? – осведомилась у этой парочки Рози. – Нет?
– Ты можешь повлиять на происходящее? – усмехнулся Мартин. – Остановить стихию, прекратить камнепад? Нет? Ну так сиди и жди, когда он сам кончится. Или нас прикончит, если опять горы трясти начнет. А пока ни того, ни того не случилось, почему бы не поболтать?
– Вот-вот, – поддакнула ему Фриша.
И еще один удар о скалу, и снова нас обдало каменным крошевом.
Вот в такие моменты и понимаешь, что даже самый-рассамый маг по сравнению с гневом природы – ничто и никто. Ты можешь уничтожить кучу людей одним взмахом руки, обрушить стены крепости, сжечь корабли во время морского боя, но как ты одолеешь саму земную суть? Вот мы. Вроде бы повидали мир и смерть, пусть недоучки, но знаем и умеем куда больше, чем наши сверстники, получившие посохи магов, – и что в результате? Сидим и трясемся, ожидая тишины, говорящей о том, что обвал завершился, потому что ничего с ним сделать не можем. Ни-чего. И никто не сможет, даже мастер Гай. Максимум он создаст вокруг себя «воздушный кокон», непроницаемый для ударов. Но действует эта штука минуты полторы, не дольше, и магической энергии забирает море.
Бум! Бум!
– Твою тетку! – тряхнула головой Эбердин, прижавшаяся спиной к камню. – Да когда же эта ерунда кончится! Впервые такой долгий камнепад вижу, хоть всю жизнь в горах прожила! Чтобы ему пусто было!
И вот тут все стихло. Вдруг. Ни с того ни с сего!
– Раньше это сказать не могла? – возмущенно поинтересовался у нашей лекарки Карл. – Вечно ты только о себе думаешь! Давно бы уже пошли Магдалену разыскивать.
Монброн осторожно вылез из-под скального навеса, повертел головой, а после присвистнул.
– Весело, – сообщил он нам, хлопая себя по ляжкам. – Не каждый день такое увидишь.
Опасливо выбравшись за остальными наружу и потряхивая головой, которая все еще шумела после удара, я огляделся.
Ну да, весело, точнее и не скажешь. Не скажу, что пейзаж вокруг нас совершенно не напоминал тот, что мы видели каких-то два десятка минут назад, нет. Но дел обвал натворил немало. От части деревьев даже щепок не осталось, небольшой ручеек, ранее весело журчавший недалеко от дороги, вовсе перестал существовать, по крайней мере – внешне. Под камнями вода, возможно, и текла себе дальше, но понять, так это или нет, было невозможно.
И от лошадок наших следа почти не осталось, утащили их тела с собой валуны вниз. Несколько кровавых пятен на снегу да подергивающаяся оторванная нога, лежащая поверх здоровенной каменюки, под которой, похоже, покоилось остальное, – вот и все, что напоминало о верных скакунах. А с ними сгинули припасы, смена одежды, куча других полезных предметов. Все-таки хорошо, что я так и не избавился от привычки таскать с собой наплечную сумку, где храню все самое ценное.
Впрочем, возможно, мы найдем туши погибших животных там, внизу, – разумеется, в том случае, если камни не возвели над ними погребальные пирамиды. Может, повезет?
Но не это сейчас главное. Магдалена – ее искать нужно в первую очередь. Ну да, шанс на то, что она осталась живой, ничтожен, но хоть похороним по-людски, благо такая возможность у нас сейчас есть. Большинству из наших соучеников такого шанса не представилось. Кто из них остался лежать на снегу, кто в песках, кто в лесу.
– Монброн, всеми богами тебя заклинаю, молчи до тех пор, пока мы не доберемся до Долины Ста Роз, – без тени шутки попросила Гарольда Фриша. – Не гневи горы!
– Дойти бы теперь, – проворчал мой друг. – Верхового пути дня на четыре оставалось – пешком всю неделю топать, получается. Что жрать будем? Тут с живностью туго.
– Конину. – Фальк подобрал оторванную лошадиную ногу и набросил ее себе на плечо. – Жестковато мясцо, конечно, но голод не тетка. Все, пошли вниз, надо Магду отыскать.
Камни, камни, камни; они были повсюду. Вот вопрос – кто здесь чистит дорогу? Не думаю, что происшествия, подобные тому, которое нас только что чуть не угробило, случаются в этих краях редко. А дорога между тем ранее была вполне себе проходима, не то что теперь.
Ответ нас поджидал в паре миль от того места, где мы укрывались от беды. И не только он: нам повезло также найти и Магдалену. Собственно, она сама подала нам сигнал о своем местонахождении, случайно ли, нарочно – не знаю.
Первую вспышку магического пламени заметил Карл, который бодро топал впереди всех, даже не замечая веса лошадиной ноги, которая меня бы, например, пригнула к земле. Мало того – он еще и по камням время от времени прыгал, словно очень-очень большой плотоядный заяц.
– Никак ле Февр? – гаркнул Фальк, ткнув пальцем куда-то в сторону от дороги. – Вон, глядите!
И верно: справа, за изрядно прореженными лавиной деревцами, сверкнула вторая вспышка, а после раздался некий гвалт, разобрать в котором что-либо было почти невозможно. Так, шум на грани слуха.
– Сдается мне, она там с кем-то воюет, – удивленно сообщила Рози. – Нет, положительно мир сошел с ума! С кем тут можно сражаться? В этих горах даже разбойников нет!
Ну да, Мартин про это несколько раз уже упомянул. Не жалуют «ночные тени» эти края по ряду причин, среди которых не на последнем месте стояли местные жители. Причем те, кто обитает не на поверхности земли, а под ней. Не любят они людей, проще говоря. Терпеть – терпят, пока те просто передвигаются со своими обозами и караванами, но если кто задумает тут задержаться надолго – добра не жди.
Да, это гномы. И именно с ними сцепилась наша подруга.
Первое, на что я обратил внимание, выскочив на довольно просторную, но изрядно захламленную камнями площадку, – это то, что Магдалене здорово досталось. Одежда подрана, правая нога как-то неестественно искривлена. Отступи она сейчас от стены, к которой прижалась плечом, – так, пожалуй, вовсе упала бы.
Но при этом сдаваться на милость парочке бородатых подгорных коротышек, размахивающих топорами, она не спешила. Отвыкли мы от того, что кто-то нас помилует в случае капитуляции. Что так помирать, что эдак, так лучше уж весело и азартно, чем в муках, кровавом поту и чаде костра.
Причем времени наша соученица зря не теряла. Пара гномов каталась по земле, пытаясь сбить пламя, пожиравшее их кожаные доспехи, один и вовсе лежал ничком, напоминая небольшой земляной бугорок.
– А ну брысь! – Фальк не стал размениваться на магию, он просто попер вперед, размахивая лошадиной ногой, от которой полетели в разные стороны кровавые брызги. – Вот я вас, мелюзга бородатая!
Я про гномов слышал много, но вот видеть их мне до сегодняшнего дня не доводилось. В Раймилле их сроду-роду не было, не жалуют они портовые города отчего-то, а в других я их просто не встречал. Нет, изделия их в руках держал не раз, восхищался тонкостью работы, но вот так, вживую созерцать подгорных мастеров не пришлось.
Так что теперь смело можно говорить – я видел все.
И правда ведь они коротышки, мне по пояс будут или даже ниже. Но при этом кряжисты, плечисты, бородаты. Все, как рассказывал Агриппа, который с этим народцем даже какие-то дела мастера Гая обстряпывал. Что-то заказывал для него – то ли камень-навершие для посоха, то ли какой-то особенно ценный амулет. Не помню уже, давно этот разговор был.
Интересно, чего они к нашей Магдалене вообще прицепились? Человеческие женщины их как таковые не интересуют, в драку она точно первой не полезла бы никогда, не та у нее натура. Так в чем тут дело?
Может, вон в том проеме, который более всего напоминает вход в пещеру? Да, точно, он и есть. Там и обломки ворот лежат, которые, сдается, обрушились из-за землетрясения. Удары камней они бы выдержали, видно, что на совесть сделаны, по-гномьи, но вот тут – не сдюжили.
Тем временем рассвирепевший Карл молодецкими ударами загнал гномов в темноту пещеры, напоследок плюнув в их сторону. Эль Гракху и Монброну, тоже было взявшимся за оружие, даже помогать ему не пришлось.
– Почтеннейшие! – крикнул Гарольд злобно галдящим в пещере гномам. – Мы не хотим вражды! Все произошедшее – недоразумение, которое желательно предать забвению. Сейчас мы уйдем, и я надеюсь…
– Никуда вы не уйдете! – ухнул голос из темноты. – Вы видели один из входов в наши шахты. Никто из людей о нем знать не должен, так что вас ждет смерть! Вот убьем вас, а после уже ворота починим!
– Вот я сейчас кому-то смертушку обеспечу! – запыхтел от негодования Фальк, снова занося над головой свое грозное оружие, порядком посеченное бритвенно-острыми топорами гномов. – Мне на пещеру плевать, мне в принципе обидно! Магда, это они тебе ногу повредили?
– С лошади неудачно упала, – охнула девушка, которой уже занималась Эбердин. – Но они меня хотели убить, я слышала.
– Вот же пакостники мелкие! – заорал Фальк и рванулся к темному проему, где злобно блестели глаза подземных жителей. – Ну я вас!
– Стоять, – перехватил его за талию Мартин. – Куда! Порежут тебя там, в тоннелях, на лоскуты, да и все. Там – их мир, ясно?
– Надо что-то делать, – немного нервно и очень тихо проговорил Монброн. – Здесь и сейчас этот конфликт разрешить. Пока день – мы отобьемся, но потом, в ночи, – вряд ли. Мартин прав, это их горы, их владения, тут же наверняка лазов всяких полно. Они просто перебьют нас в темноте, как куропаток, и никакие костры не помогут.