Развитие экономики и экономических учений Европы и их влияние на Россию. От античности до XVIII века
- -
- 100%
- +
Прежде чем перейти к истории дальнейшего развития экономической науки и к периоду, непосредственно предшествовавшему учению физиократов, нам необходимо рассмотреть учения Ксенофонта и Аристотеля в рамках конкретного исторического контекста, поскольку, как говорилось ранее, только это поможет охарактеризовать ту или иную теорию как прогрессивную либо реакционную.
Во-первых, основной момент, который нужно учитывать при изучении трудов представленных классиков, заключается в том, что и Ксенофонт, и Аристотель жили и писали в эпоху рабовладения. Данная общественно-экономическая формация имеет множество характеристик, но непосредственно наша тема затрагивает лишь одну из них. При рабовладении не существовало рынка как такового, сам рынок товаров был далеко не всеобщим явлением. Большая часть производившегося тогда продукта с чисто экономической точки зрения не являлась товаром и в товар не превращалась. Продукт обращался либо путем натурального хозяйства, когда люди сами потребляли то, что производили, либо через натуральный обмен, минуя какой-либо рынок. Говоря максимально простым языком, две соседствующие виллы могли обменивать производимые продукты напрямую между собой (например, оливки на виноград и наоборот) без доставки их на рынок. Данным фактом объясняется, к примеру, то, что Ксенофонт рассматривал экономику лишь в рамках отдельного домохозяйства, а Аристотель так и не смог развить своего положения о меновой стоимости.
Подчеркнем еще раз: политическая экономия в Древней Греции не смогла получить дальнейшего развития и выйти из зачаточного состояния не потому, что конкретные мыслители не могли дать этого развития, а потому, что реалии конкретного исторического периода были таковыми, что какое-либо углубленное изучение данного вопроса не представлялось возможным. Тот уровень технологического развития общества, а также уровень развития производительных сил и производственных отношений не позволяли выйти за рамки имевшегося понимания не только экономических процессов, но и в принципе всего бытия. Проблема, стоявшая тогда перед научным сообществом (если данный термин вообще подходит под реалии Античности), не могла быть решена усилиями нескольких людей – непосредственных представителей сообщества. Очевидно, что Аристотель не мог вывести трудовую теорию стоимости на рынке товаров, поскольку сам рынок находился на зачаточном уровне и был крайне ограничен.
Все дальнейшие изменения, происходившие в науке, в том числе и в политической экономии, были напрямую вызваны изменениями в самом обществе. Развитие производительных сил и производственных отношений и последующее развитие общественной надстройки позволило изучать экономику на новом уровне, поскольку сама экономика изменилась и стала демонстрировать новые реалии и новые механизмы.
Представленное выше объяснение необходимо по двум причинам.
Во-первых, мы в очередной раз подчеркиваем, что только объективные причины, не зависящие от воли и желания конкретных людей, двигают ход истории. Наука развивается сообразно с развитием общества, и никакие прогрессивные и инновационные идеи не представляются возможными до тех пор, пока не будет создана материальная и общественная база для их разработки.
Во-вторых, рассмотрение всяких научных теорий и идей в рамках конкретного исторического контекста позволяет критически относиться к этим самым теориям и идеям. Факт того, что мыслители Античности не смогли превратить политическую экономию в настоящую науку в современном понимании этого слова, ни в коем случае не умаляет значимости выдвинутых ими положений.
Именно идеи Ксенофонта и Аристотеля (в большей степени, конечно же, Аристотеля) стали основой для дальнейшего развития экономической науки. Несмотря на то, что с закатом Античности и переходом западной цивилизации в эпоху феодализма и Средневековья и вплоть до Нового времени практически не существовало крупных и значимых трудов по политической экономии, дальнейшее развитие и в каком-то смысле возрождение данной науки основывалось именно на трудах античных классиков. Выражаясь метафорически, Аристотель поставил двоеточие, за которым следовало длинное продолжение в виде различных теорий и школ. Учение Аристотеля, в том числе и экономическое, было предметом изучения как во Франции, так и в России, а заложенные им основы послужили началом к дальнейшему изучению политэкономии, но уже в абсолютно новых исторических реалиях.
§ 2. Политическая экономия в Средние века. Зарождение капитализма в Европе
О
дним из предшественников, а также одним из главных политэкономических учений до теории физиократов стал меркантилизм. Меркантилизм представлял собой кардинально новый этап развития экономической науки, поскольку, во-первых, был научно и теоретически обоснован (разумеется, с поправкой на уровень развития науки XVII в.), а во-вторых, продемонстрировал множество направлений и периодов развития. Более того, меркантилисты подкрепляли свои теории фактами из других, смежных с политической экономией наук.
Однако, прежде чем перейти к разбору учения меркантилистов, а также его влияния на экономическую политику европейских государств (в том числе Франции и России), мы считаем необходимым провести относительно подробный обзор того хода человеческой истории, который, собственно, и позволил меркантилизму появиться.
Начать стоит с заката Античности.
К началу IV в. развитие производительных сил и производственных отношений в Европе привело к тому, что рабовладение как общественно-экономическая формация начало постепенно умирать и новая система хозяйствования начала набирать силу. Главный рабовладельческий гегемон поздней Античности – Римская империя – постепенно начал приходить в упадок из-за невозможности дальнейшего своего расширения и, следовательно, приобретения нового производительного ресурса – рабов. Помимо этого, главный субъект римской экономики, аграрные латифундии (крупные виллы, владевшие рабами и занимавшиеся сельским хозяйством) в своем расширении дошли до той стадии, когда эффективность и производительность труда отдельного раба начала снижаться. Связано это было с характером самого рабовладения. Раб находится в условиях чисто физической эксплуатации, то есть от того, будет он работать или нет, напрямую зависела его жизнь. Какого-либо экономического интереса в своей деятельности раб не имел. Большие латифундии, на которых одновременно работали сотни рабов, автоматически предусматривали большое количество надсмотрщиков. В то же время сами надсмотрщики также требовали определенной степени контроля во избежание сговора с рабами, а факт того, что рабов было много, позволял последним выполнять свою работу не так качественно, как от них требовалось.
Все это привело к тому, что производительность труда отдельных хозяйств зависимых крестьян – колонов – стала приближаться к производительности труда рабов, а затем и превысила последнюю. Итогом стало то, что больше не было единого экономического фактора, который бы обуславливал существование такого колоссального государства, как Римская империя. Государство постепенно начало разрушаться на части. К концу V в. западная часть империи распалась на множество отдельных территорий, которые вскоре образовали первые средневековые королевства и княжества. Началась эпоха феодализма.
Если говорить о развитии экономической науки, то в Средние века практически не было трудов, посвященных изучению системы хозяйствования.
Основной причиной относительного затишья в политэкономии стало общественное устройство самого феодализма.
В этот период по всей Европе, от Португалии до Волги и от Шотландии до Балкан, христианство являлось ведущей религией. Общественный институт христианской церкви обладал колоссальным влиянием не только на повседневную жизнь людей, но и на науку, право и государство в целом. Вплоть до XVI в. церковь представляла собой главный идеологический инструмент общества. Более того, именно церковь определяла принадлежность людей и их самосознание. В Средние века еще не существовало понятия нации и условная система «свой – чужой» работала исключительно за счет принадлежности к той или иной религии.
Упомянув о колоссальном влиянии церкви на науку, стоит отметить, что она не просто влияла, но фактически подменяла собой науку как сферу жизнедеятельности человека. По сути, в период Раннего, Высокого и большей части Позднего Средневековья не существовало других более-менее развитых способов рефлексии над окружающим миром, кроме религиозного познания. Большую часть того малого процента образованных людей Средневековья составляли деятели церкви, которые, опираясь на религиозные догматы, старались объяснить устройство мира. При этом они практически не обращали внимания на экономическую науку, посвящая всю свою деятельность философии, астрологии и социологии, которая также еще не имела такого названия, но имела схожий с современной наукой объект изучения.
Таким образом, политическая экономия в Средние века все еще оставалась на том зачаточном уровне, который создали античные философы. Новую жизнь в данную науку смог вдохнуть лишь приход капитализма.
Точно так же, как и феодализм, капитализм не был явлением, появившимся одномоментно на основании субъективного человеческого фактора. Становление капитализма в Европе, а затем и во всем мире – это процесс, который занял несколько веков от своего зарождения до окончательного укрепления.
Корни капитализма прослеживаются еще в период Высокого Средневековья (XII–XIII вв.). Данный период характеризуется несколькими факторами, которые привели к началу разложения экономической формации феодализма.
Во-первых, данный временной промежуток является периодом окончательного установления средневекового климатического оптимума, характеризующегося относительно теплым климатом во всем Северном полушарии. Благоприятный и мягкий климат в Европе привел к повышению урожайности сельскохозяйственных территорий, а также к общему увеличению численности населения. Это привело к тому, что ведущие европейские державы того времени отказались от практики закрепощения крестьян. Ранее крепостное право было необходимым, поскольку отрыв крестьян от земли, их уход на новые территории и дробление населения приводили к снижению производительности феодальных хозяйств. Теперь же количество крестьян резко возросло, необходимость в их закрепощении отпала. К примеру, Франция и Англия (первая в силу еще более благоприятного географического положения) отказались от крепостного права уже в XIII в., хотя территорией, на которой крепостничество было отменено впервые, являются города-государства северной Италии (XII в.). Следовательно, мы можем говорить о приросте населения и увеличении прибавочного продукта, что, собственно, и является основой для перехода к новой экономической формации.
Во-вторых, важную роль в становлении капитализма сыграло развитие производительных сил. Уже в XII в. в Европе наблюдается массовое использование системы трехполья вместо двуполья. Принцип был следующим: пашня делилась на три отдельных участка (паровая часть, яровая часть и озимая часть – для каждого вида культур соответственно). Часть, которая именовалась паром, использовалась как пастбище для животных. На следующий год части менялись местами, пар переносился на другой участок. На третий год происходило то же самое, а на четвертый год цикл повторялся заново.
Сама система трехполья была прогрессивной по сравнению с двупольем, поскольку, во-первых, была выгоднее экономически, а во-вторых, гарантировала крестьян от неурожая и голода, поскольку, если какой-либо из погодных сезонов оказывался неудачным, у крестьян сохранялась хотя бы часть урожая (за счет одновременного высаживания и яровых и озимых культур, высаживаемых и собираемых в разное время года).
Помимо новой системы севооборота развивались и средства производства. К XII в. по всей Европе начал господствовать плечевой хомут для лошадей (вместо используемого ранее шейного хомута, а также ярма). Это привело к тому, что в сельском хозяйстве для вспашки земли стали активно использовать лошадей, заменяя ими волов. Преимущества использования конной тяги были очевидны. Во-первых, лошадь потребляет гораздо меньше корма, а во-вторых, скорость вспахивания земли лошадью примерно в два-три раза выше скорости вспахивания волами. Еще одним достижением в вопросе вспахивания земли стало то, что сельскохозяйственных лошадей начали массово подковывать. Это увеличивало сцепление копыт с почвой, и скорость пахоты заметно возрастала.
Еще одним нововведением, которое повлияло как на сельское хозяйство, так и на промышленное (опять же, если данный термин уместен в контексте средневековой экономики) производство, стало массовое внедрение водяных и ветряных мельниц. Если водяная мельница была известна европейской цивилизации еще со времен Римской империи, то ветряки стали настоящим новшеством, которое отвечало в том числе и климатическим условиям континента. Достаточно было поставить мельницу на возвышенность, увеличить площадь крыльев, и ветряк мог работать постоянно. Итогом стало то, что резко повышалась скорость производства хлеба, а значит, увеличивался прибавочный продукт.
Водяные мельницы дали очевидное преимущество и для кузнечного дела. Если ранее металлические орудия труда и оружие выковывались исключительно вручную, то теперь процесс стал относительно автоматизированным. Очевидно, что человек, каким бы он ни был профессионалом, каждый раз орудует молотом по-разному. Каждый удар будет иметь разную силу и точность, здесь работает исключительно человеческий фактор (кузнец может устать или банально промахнуться). Следовательно, качество самих орудий может быть неодинаковым, поскольку в какой-то момент пострадала точность самой технологии изготовления. Кузнечный молот, соединенный с водяной мельницей, крайне эффективно решает данную проблему. Постоянное движение воды позволяет наносить удары одной силы и с одинаковой периодичностью, что резко повышает качество конечного продукта и снижает риск получения брака до минимума. Кроме того, водяные мельницы стали использоваться и в ткацком деле, что также повысило общее качество тканей и скорость их производства.
Все описанные выше факторы в первую очередь привели к увеличению производительности труда и к колоссальному демографическому росту, а повсеместный отказ от института крепостничества и дальнейшее его отмирание привели к тому, что крестьяне стали массово переселяться с ранее занимаемых ими территорий. Но, поскольку сельскохозяйственная местность была уже не в состоянии держать такое количество людей, которое проживало в Европе в то время (к примеру, во Франции население за сто лет, с начала XIII до начала XIV в., выросло втрое – с семи до двадцати одного миллиона), крестьяне стали массово переселяться в города, вызвав небывалый до этого рост последних. Рост городов закономерно вызвал рост производства в этих городах. За счет роста населения повысилась общая концентрация трудовых и материальных ресурсов в одном конкретном месте, и благодаря этому стали расширяться купеческие и ремесленные цеха и гильдии, представлявшие собой основу промышленного производства Средних веков. Крупнейшими центрами именно промышленного средневекового производства стали города Северной Италии (Венеция, Милан, Генуя и др.), однако, их постепенно догоняла Франция, а затем и другие крупные государства средневековой Европы.
Отдельно стоит поговорить о непосредственно купеческих гильдиях, поскольку их важность для торговли, а значит для становления капитализма, а впоследствии и для теории меркантилизма сложно переоценить.
Сразу стоит отметить, что создание крупных профессиональных объединений купцов точно так же имело в основе чисто объективные причины. Для их понимания нам потребуется вернуться на пару веков назад.
Еще в XI в. в Европе довольно массовым явлением стали ярмарки. Они представляли собой мероприятия, на которых собирались купцы из разных концов Европы и Азии в первую очередь для ведения профессиональной деятельности. На ярмарках демонстрировались те или иные виды товаров, велись переговоры и заключались контракты. То есть в период с XI по XIII в. именно ярмарки являлись основным способом налаживания и развития торговых отношений между государствами и даже целыми частями света. От подобной практики особенно выигрывала Франция в силу выгодного географического положения, которое связывало между собой разные части Европы. Проведение же торговых сделок в обход французских ярмарок было проблематичным, поскольку транспорт и системы навигации того периода не позволяли совершать длительные морские переходы.
Однако развитие производительных сил, то есть орудий труда и технологий, снова сказало свое слово.
К XIII в. в Европе начинает массово внедряться новый подход в кораблестроении. В это время корабельный руль начинают приделывать непосредственно к ахтерштевню – задней оконечности корабля в виде жесткой балки или рамы, на которой замыкались киль и борт судна. Результат данного инженерного решения был колоссальным: теперь корабли куда меньше зависели от ветра, стало возможным чисто механическое управление судном, то есть увеличились расстояния, на которые можно было плавать. Помимо этого, буквально одновременно с внедрением новой технологии корабельного руля появился и массово начал использоваться компас. Все это в совокупности дало возможность совершать океанские морские переходы.
Помимо увеличения общего расстояния, на которое стало возможно совершать походы по морям, последние становились внесезонными. Если раньше всякое мореплавание в Западной и Северной Европе прекращалось с наступлением холодов, а корабли консервировались на зиму, то уже к середине XIII в. ситуация кардинально изменилась. Корабли могли ходить круглый год.
Для торговли это значило ровно одно – теперь появилась возможность напрямую заключать контракты с торговыми контрагентами, а также возить товары на большие расстояния. Следовательно, уже к концу XIII в. ярмарка как явление утратила свою первостепенную торговообразующую значимость.
Именно это и стало отправной точкой для формирования колоссальных по своим масштабам и объемам затраченных ресурсов купеческих гильдий. Отдельные купцы по вполне объективным причинам стали объединять свои денежные и производственные капиталы для увеличения экспорта и импорта товаров, а значит для получения больших прибылей. Концентрация материальных и людских ресурсов увеличилась на порядок. По сути, европейские купеческие гильдии XIII–XIV вв. стали настоящими протокапиталистическими корпорациями.
И наконец, последним фактором, который привел Европу к капитализму, стал повсеместный отказ от натурального обмена продуктами и переход к монетарному обмену. Продукт окончательно превратился в товар, который уже обменивался не на другой продукт, а на деньги, ставшие универсальным средством обмена. Именно период XIII в., а в последующем XIV и XV вв. стал временем формирования общеевропейских валют (английский фунт, чешский грош, французский ливр). Развитие монетарной системы расчета, во-первых, еще сильнее стимулировало торговлю, а во-вторых, позволило создавать денежные накопления, то есть капитал в современном понимании этого слова.
Массовое внедрение денег стало толчком к развитию еще одной, уже чисто капиталистической отрасли хозяйствования. Уже к XIII в. в Европе начали массово появляться коммерческие банки. При этом, когда мы говорим о банках, то имеем в виду именно это слово в современном его понимании. Практика предоставления денег в долг под проценты известна человечеству еще со времен Античности, и в Раннее Средневековье также существовали банки, занимавшиеся кредитованием (несмотря на все протесты католической церкви). Но теперь банк стал настоящим финансовым институтом со своей системой управления, клиентской базой и международными контактами. Более того, уже в это время появляются целые банковские корпорации, формировавшиеся по тому же принципу, что и купеческие гильдии: несколько банкиров объединяли свои капиталы и отделения с той целью, чтобы увеличить территорию охвата своей деятельности и получать фактически большие проценты с займов, то есть увеличивать собственную прибыль.
Мы не просто так привели довольно длинное описание того, что происходило с европейской экономикой в период Высокого и Позднего Средневековья. Мы посчитали необходимым продемонстрировать чисто материальную сторону появления капитализма, чтобы еще раз подчеркнуть, что данная общественно-экономическая формация не была результатом реализации желаний одного или нескольких прогрессивно мыслящих индивидов. Становление капитализма имело под собой конкретные материальные, объективные причины, а в сам процесс на огромной территории были втянуты миллионы и десятки миллионов людей, которые не осознавали в полной мере того, что происходит, но упорно двигались дальше вместе с объективным ходом истории.
Однако описанные нами явления стали лишь толчком и материальной базой для перехода феодализма к капитализму, но совершить это переход сами они не могли. Поэтому мы считаем необходимым упомянуть и о проблемах, о неких реакционных силах средневекового общества, которые не позволяли этому самому обществу перейти к новой общественно-экономической формации, и о том, как эти реакционные силы были преодолены.
Окончательное становление капитализма тормозилось по двум основным взаимосвязанным и влияющим друг на друга причинам.
Во-первых, колоссальный демографический рост в странах Западной и Центральной Европы, о котором было сказано выше, привел к тому, что начали заселяться территории, которые ранее оставались свободными от воздействия человека. Прямым следствием этого стало то, что уже к концу XIII в. внутренний резерв колонизации в Европе был исчерпан. Сама территория уже едва ли могла выдержать количество проживающих на ней людей. Необходимы были новые районы расселения. Получить их можно было ровно двумя способами, известными тогдашнему феодальному обществу: путем прямого силового присоединения, то есть войны, либо путем расширения территории в глубину, то есть улучшения качества земли, ранее считавшейся непригодной для заселения и ведения сельского хозяйства. Немного позже мы подробнее остановимся на втором варианте. Что касается возможности прямого военного присоединения, то здесь имелись серьезные ограничения.
В первую очередь нужно понимать, что средневековая война кардинально отличается от войны современной. Это война, в которой практически невозможными считались постановка долго идущих, стратегических целей, а также продолжение борьбы до полной капитуляции одной из противоборствующих сторон. За редким исключением, театр военных действий был крайне ограничен как территориально, так и со стороны задействованных людских и материальных ресурсов. Следовательно, какие-либо крупные территориальные захваты представлялись практически невозможными.
Второй и не менее важный аспект – это финансовая система, которая, по сути, и питает вооруженные силы. В Средние века банально не существовало понятия постоянного, ежегодного налогообложения. Большинство средневековых налогов являлись экстраординарными, взимаемыми одноразово для конкретных мероприятий (в том числе и для войны). Если говорить о воинском контингенте, то рыцарство как основная военная сила долгое время должно было само снаряжать себя на войну и отрываться от собственного хозяйства (ведь каждый рыцарь являлся мелким феодалом). То есть, у средневековой военной машины банально не было материальной базы, которая позволила бы ей развернуться в полную мощь, и чаще всего государство-победитель теряло на войне куда больше, чем приобретало.
Таким образом, невозможность дальнейшей колонизации внутренних территорий Европы стала первой проблемой, не позволяющей укрепиться капитализму. Вторая же проблема непосредственно связана с первой.
Мы говорим об ограниченности рынков сбыта товаров. Еще в первой главе нашей работы, рассматривая экономическую мысль в период Античности, мы говорили о том, что в то время не существовало такого явления, как рынок товаров, он еще банально не был сформирован. В поздней Античности, а затем и в Средневековье рынок уже сформировался и даже заметно расширился (хотя были и периоды серьезного спада и регресса, например, связанные с падением Римской империи и переходом к феодализму). Тем не менее, все те изменения и нововведения в средствах и процессах производства, массово внедрявшиеся в период с XII по XIV в., и последовавшее за ними накопление прибавочного продукта требовали все больших возможностей для сбыта товаров. Ограниченность рынка тормозила повышение производительности труда, поскольку увеличение объема производимого продукта при том же размере рынка привело бы к общему падению цен. Говоря современным языком, предложение превысило бы спрос.
Сам же рынок должен был расширяться по вполне объективным причинам. Связано это было и с новыми средствами производства, и с массовым введением именно денежного товарооборота. Сохранение рынков сбыта в их прежних рамках в итоге сыграло бы разрушительную роль для всей системы хозяйствования.