Тайна речки Безымянной

«Но кто тогда?» – подумал я.

Да я и подумать тогда не мог, что это не человек, а призрак Чингисхана, охраняющий свои сокровища в гроте.

– А когда ты увидел монгола в первый раз? – спросил я.

– А вот тогда и увидел, когда закрывал крышку на бочке тайника. И уже тогда я понял, что это не простой монгольский воин, а большой военачальник, а может, даже и сам Чингисхан. В каком-то журнале, по-моему, «Техника молодёжи», я читал, что Чингисхан был не простым смертным человеком, а человеком оттуда, – и Генка показал пальцем в небо.

– А почему ты так решил? – спросил я.

– Да потому что Чингисхан обладал необыкновенными для простого смертного человека способностями. Организовать поход на Киев и пройти по территории Руси по тайге без дорог столько тысяч километров и 300 лет держать в страхе народ Руси не каждый бы смог даже сейчас, – Генка помолчал с минуту, думая о чём-то своём, а затем продолжил.

– Я решил вскипятить чай и пообедать. Набирая воды в речке, я увидел, что под лучами солнца в воде что-то блеснуло, но глубина была большая и достать рукой это что-то я не смог, только замочил рубашку по самое плечо. К стене веранды были прислонены несколько палок с привязанными к ним кухонными дуршлагами. Но сначала я не понял, для чего они нужны здесь. Но потом сообразил, что ими доставали золотые самородки из речки. Я взял дуршлаг, зачерпнул им песок со дна речки и выудил оттуда самородок величиной с куриное яйцо. Я снова зачерпнул дуршлагом ещё пару раз по дну речки, и результат был тот же, только самородки были уже поменьше. Я понял, что за три последних года, пока на базе не было людей, большой водой принесло много новых самородков. И я решил остаться переночевать на зимовье, а завтра пройти по речке и узнать, откуда принесло самородки. Утром я решил пройти по речке столько, сколько смогу, а затем вернутся на зимовье и снова переночевать в нём. Я прошёл от зимовья около трех километров и увидел, что в речку впадает ручей около четырех метров шириной. Ручей меня тоже заинтересовал, потому что он брал начало из гольцов. Пройдя вверх по ручью метров сто до первого переката, я зачерпнул котелком песок и вытряхнул его на тропу, и сразу же удача – на тропе лежало два самородка величиной с пулю. И я решил пройти сначала по ручью до верховья, которое начиналось в 15—20 километрах от устья ручья. Вдоль ручья рос молодой сосновый бор, в котором было много черники. Я доходил до очередного переката, зачерпывал котелком мокрый песок, вытряхивал мокрый песок на сухой песок переката, разгребал на нём мокрый и, собрав самородки, складывал их кучкой рядом с тропой, чтобы на обратном пути забрать их на зимовье. И так повторялось несколько раз, пока я не дошёл до зимовья, которое не значилось в тетради с графой «Расход». Но когда я поднимался по тропе золотого ручья вверх к истоку ручья, обратил внимание на то, что русло ручья раньше было в два раза шире и глубже, а сейчас стало зарастать темнохвойными деревьями. Но я тогда посчитал, что это талые весенние воды размыли его так широко и глубоко. Но я ошибся: дело было не только в талых водах.

– Но об этом я расскажу тебе чуть позже, – сказал Генка. – Дверь в зимовье была открыта. Я зашёл в зимовье и сразу же почувствовал, что передо мной здесь кто-то был. Зимовье было небольшое, но уютное. На стене над нарами на большом гвозде висели старинный лук и колчан со стрелами времён Чингисхана. Но одна стрела торчала из стены, как будто кто-то передо мной выстрелил из лука в стену, как предупреждение мне, для того чтобы я не поднимался вверх по ручью. А на столе, который стоял у окна, лежала большая курительная трубка, такие трубки курят якутские шаманы. Но от трубки шёл запах свежего табака, только что выкуренной передо мной трубки. По моей спине пробежал холодок, я вышел из зимовья, и напряжение сразу же спало. Постояв с минуту около зимовья, я направился вверх по ручью. Но, пройдя по тропе вдоль ручья метров триста, заметил, что ручей повернул влево, я поднял глаза вверх и даже растерялся: ручей выбегал из пещеры, высота входа которой была около десяти метров. Зайдя в пещеру, я оглянулся назад и увидел, что там, внизу, бежит речка, а в неё впадает этот ручей. Пройдя по пещере метров пятьдесят, я удивился ещё больше, потому что в конце пещеры горел свет. Как будто в конце пещеры кто-то повесил огромную люстру, и она освещала всю пещеру, но особенно её конец. И тут я обрадовался и одновременно испугался. А обрадовался, потому что подумал, что в пещере работают люди и они помогут мне выбраться домой. А испугался, потому что следов на входе пещеры не было, с тех пор как люди покинули базу.