Протокол о недоделках. Галактические авантюристы – 1
- -
- 100%
- +
Мы переглянулись. Полное рассогласование. Во время езды девица много раз повторила, что всюду враги и хищники, а теперь ей плевать на костёр, демаскирующий нас на километр, не меньше. И ни оружия нам не выдала, ни… ничего!
Романна заползла в палатку, заботливо укутала девочку в тонкое одеяло, и спросила как раз про скрытность ночлега и оружие. Уже спавшая Бенка неожиданно пробормотала:
– Да похрен. Если кто выследил, то нам по-любому конец.
Про ужин нашей невероятной командирши кашей из котелка речи не было. Хотя и каша не сразу появилась. Талыч повар, а не лесной шашлычник, как он возмущённо бормотал, кидая в котелок крупы, какие-то специи и вяленое мясо. И мы все тревожно смотрели по сторонам. Но красиво! Дикая природа, хоть её и не видно. Усыпанное звёздами небо. Луна. Млечный Путь, только вид, получается, с другого конца, ну наверняка наша галактика. И не верится, что мы в далёком-далёком будущем и на далёкой-далёкой планете… Ну хоть не в далёкой-далёкой галактике, это успокаивает, ха.
В круг света от костра заполз какой-то скорпион. Романна сдержалась не вопить. А потом хотела веточкой его подальше откинуть, запретив нам давить. Да уж, глубоко вошедшее в ветку жало, стекающая капелька яда и шустрая тварь изменили её мнение. Я задавил гада.
Шорохи напрягают… А потом отдалённый рёв какой-то явно очень немаленькой твари уже не напрягает, а кровь леденит. Над нами пролетело что-то здоровенное.
Мы тоже вымотались. Я выскреб дно миски и отправился спать в палатку, вместе с Талычем. Тесно. И несчастная Бенка стонет и вскрикивает во сне. Да уж. Она не сказала нам, как потеряла ноги, да и про себя пока помалкивала. Но жалко её просто до слёз. Маленькую грубиянку с вечной трубкой.
Меня растолкал Талыч, начал укладываться, бормоча:
– Твоя смена, Саныч, ха, повезло тебе с позывным… Там что-то огромное шарится вокруг. Но не подходит. Может костёр отпугивает? Я дрова из багги жёг, капец как страшно.
Да уж, порадовал. Я тоже услышал, как подошло и отошло что-то размером явно не меньше хорошего быка. А может тигра. Но мы пока живы. Блин. Не так я представлял прекрасное светлое будущее. Вспоминал контракт. Но там без подробностей. Делать что скажут, без перенапрягов, с отпуском. Но про отпускные и безопасность не написали, и чрезмерные нагрузки понятие растяжимое. Молодцы вербовщики. Чёрт!
Я нашёл себе отвлечение. Дрова рубить не стал, чего шум поднимать, но остатки из багги в костёр покидал постепенно. И начал варить завтрак. Голодная девочка проснётся, а тут и каша вкусная. Перекусил и сам.
Начало светать. Из палатки выползла Бенка, волоча свой карабин. Постанывая от боли растёрла ноги в месте соединения плоти с железом – причём я заметил, что протезы несъёмные, и даже, когда открыла один, я увидел текущую в прозрачных трубках кровь. Но подвижность так себе, я решил, что кровь служит источником энергии, которой и не хватает.
А Бенка дрожащими руками набила трубку своей дрянью, жадно затянулась много раз, затем ей полегчало – неужели наркотик? А она ещё достала из подсумочка шприц-тюбик с толстой иглой под колпачком, повертела в руках и убрала, решив пока не тратить. Жадно набросилась на кашу, даже попискивая и хлюпая. Благодарно посмотрела на меня красивыми серыми глазами, спохватилась, вытащила из кармашка рубашки очки, нацепила. Из другого кармашка достала табак, из отдельного мешочка добавила в трубку усиленную дозу обезболивающего и закурила. Боль у неё ушла. Прошептала:
– Дрова я не организовала вечером… Вымоталась. Надо такое прекращать. Мы в Опасных Землях. Буду спать днём немного. И горячую еду надо днём организовывать. Но я хотела Полуближние Леса проскочить, там вражьих диверсантов обычно больше. Поохотиться надо.
– Что-то ночью шарилось вокруг лагеря, – сказал, а может и доложил я, пытаясь привыкнуть, что эта тощая сопля наш командир, и что я теперь трапер, ну или солдат, пока тонкости неясны.
– Сейчас гляну, только умоюсь, – пробормотала девчонка, осматривая окрестности, потом насторожилась, прошептала. – Бинокль!
Я растерянно оглянулся в поисках бинокля, про который и не знал, а девица зашептала быстро:
– Не дёргайся, Саныч. Нас выслеживают. Кроки идут по нашим следам… Снайпер! Не шевелись, тогда есть шанс, что посмотрят и захотят перестрелять попозже, ибо издали на бегающих только патроны тратить. Ну я и дура! Но меня не видно было за палаткой.
Я не стал уточнять, почему она дура, хотя это просто эмоции. Но после слов про снайперов я и сам чуть не обделался. Жить-то хочется. И сразу вспомнилась шутка, что от снайпера бегать нельзя – умрёшь запыхавшимся. Блин, как остроумно!
Я взял миску, положил себе немного каши и начал есть. Выполняя первую боевую задачу. Живца! Ну или болвана, которым я впрочем и был.
А Бенка взяла свою берданку, проверила, что в стволе нет грязи, оттянула затвор, проверив патрон, который даже осмотрела. И скользнула в палатку. Потянулись секунды. Или минуты, или часы. Я не видел снайпера, как их, кроков, но я и не должен видеть…
Грохот выстрела совсем рядом, дым за палаткой. И двойной вскрик так отменно разбуженных коллег. После этого из палатки выскочила девчонка, на ходу выхватив патрон из перекрещивающих тельце лент, открыв затвор, поймав дымящуюся гильзу, воткнув новый заряд в берданку и вставив стрелянную гильзу в патронташ. Довольно быстро для её особенностей побежала, петляя, в кусты метрах в ста почти за задней стороной палатки, туда, откуда мы и приехали, на ходу и отстегнув кожаный ремешок, придерживающий револьвер в кобуре.
А из палатки выползли, тряся седыми головами мои коллеги, однополчане-новобранцы, Романна и Талыч.
Вернулась наша командирша минут через десять, весело насвистывая, вращая на мизинце тонкое большое разомкнутое золотое кольцо, с карабином за спиной. Весело прокричала:
– Это была снайперша кроков. Невероятно! И мой регистратор заснял всё, – она указала на большую заколку надо лбом. – А это пятьсот дублонов! Ну если живой вернусь. Фантастика! Там остались её следы, кровь, мозги. И носовое кольцо я нашла, по нему и определила, что это девка была, а не более дешёвый парень. Жаль, винтовку помощник унёс, вместе с её телом… Но почему мне так повезло?.. Аааа! Она решила, что это лагерь совсем лохов, и безоружных, хотя так и есть, решила подкрасться, чтобы перещёлкать вблизи, а меня запах каши разбудил. Ну а зрение у обезьян лучше чем у крокодилов. Да чего там, лучше чем у всех. Наверно. Вот слух и обоняние у нас подкачали. Берите топор в кузове багги, классное название, и бегите дрова рубить. Быстро и немного, потом нормально заготовим, и воду в баки зальём. И надо багги раскочегарить, а то если кроков не двое было, то скоро нам плохо станет… А ночью шарился, как его, ну типа трицератопс молодой. Хрень трёхрогая. Хотя больше на кабана похож. Сожрать может, но не решился. И правильно сделал, он вкусный, но арбалетом его не взять, а патроны на него тратить, да ещё когда большую часть мяса выкинуть пришлось бы…
Ого, как быстро я рубил дрова! А остатки костра Талыч затолкал в топку автомобиля, не успела Романна высыпать золу. Потом сворачивали палатку и собирали вещи.
И посматривали на купавшуюся в ручье Бенку. Ужас. У неё ещё шрамы есть. Несчастная изорванная девочка. Она ещё и постирать бельишко успела, повесила сушиться в кузове, но хоть сменное у неё есть, не совсем дикарка, хотя хорошо уже, что вообще есть.
Дикарка опять раскурила трубку, хмыкнула на криво свёрнутую палатку в кузове, и остальной беспорядок, натянула сетку от вылетания незакреплённых ценностей, прыгнула за руль, подёргала рычаги, закричала весело:
– Назад посмотрите!
Мы в трясущейся повозке оглянулись и увидели – я даже в теперь висевший у меня на груди потёртый треснутый бинокль глянуть успел – как из-за деревьев метрах в ста выбежали два здоровенных зеленомордых амбала с большими кольцами в плоских носах над сильно выступающими челюстями, действительно немного похожие на прямоходящих короткорылых крокодилов, подняли ружья и пальнули, выпустив немалые облачка дыма. Мы дружно пригнулись. Одна пуля долбанула в заднюю стенку кузова багги, а вторая просвистела над нами. Бенка весело прокричала, и не подумав пригибаться:
– Мазилы! И транжиры выстрелов. Дураки зелёные! И лысые!
Девчонка!
Глава 2. Осваиваемся
Романна
Я с самого прилёта или… перемещения во времени… пребывала в каком-то ступоре. Наверное, защитная реакция такая, чтобы мозги не перегрелись и не сломались. Простые реакции наличествовали, а вот анализ, мысли и планы тихо лежали где-то в дальних закутках. Но теперь начала приходить в себя, вертя в руках… арбалет!
После того как в нас стреляли, и ещё через полчаса тряски по просёлку будущего, ха, Бенка остановилась. Сунула в ручей заправочный шланг. Деловито скомандовала рубить дрова, как будто перед ней детсадовцы, а не пожилые, уважаемые и воспитанные люди. Но самое поразительное, что… эээ… начну привыкать к этим прозвищам, Саныч и Талыч включились в эту странную игру… А может просто гибче меня оказались, ведь прошлой жизни нет… сто двадцать тысяч лет как нет!
Нахалка весело рассмеялась, выкидывая всё из багажника этого выворачивающего душу на ухабах багги:
– Да, я совсем забыла вооружить моих траперов! Хотя может снайперша вооружённого часового просто пристрелила бы… Но не важно. Так, траперы! Оружие получать! Что тут у нас?.. Дааа… всё-таки и это тоже, как там у вас говорили, на боже, что другим негоже… Но дарёному ослу…
– Коню, – поправила я.
Сначала мы получили удивительные регистраторы, как и у неё в волосах был, только её с цветочком, ещё и украшение простенькое – небольшие крепящиеся над ухом или надо лбом, или на грудь устройства, которые пишут видео и звук, и разительно отличаются от остального дикарского оснащения, впрочем как и невероятный лингвошлем, и в некоторой мере её протезы.
Затем девчонка вытряхнула из простого холщового мешка части и ловко собрала новенький арбалет – вставила и привинтила плечи, установила прицел в виде нескольких проволочек, подала мне вместе с колчаном с парой десятков болтов, но не стальных, а похожих на стрелы, сообщив:
– Лёгкий учебно-охотничий арбалет Романне. Будешь бить мелкую и среднюю дичь… Может и попадёшь… В бою тоже можно использовать, но… Ладно. Взводить вращением этой рукоятки. Попробуй попасть с двадцати метров в толстое дерево. Болты беречь! Знакомо оружие?
– Я историк, – гордо сообщила я, но… практика не моя стихия, и первый раз я позорно промазала в толстое близкое неподвижное дерево.
Талыч сходил за стрелой, принеся ещё и цветочек. Я теперь как Диана буду ходить, но не с луком…
За это время назначенный замом… эээ… ветронки – ветреной девчонки – Саныч получил древнюю разболтанную двустволку и аж четыре патрона с картечью. Для ближнего боя с врагами из других рас. Но стрелять для тренировки ему Бенка ожидаемо не позволила.
Талыч получил старый разваливающийся, списанный, как решила Бенка, боевой арбалет с пятью болтами. Но малое количество боеприпасов нашу командиршу не особо огорчило, выдавая нам истёртые и источенные ножи, она усмехнулась криво:
– Даже пару боеприпасов ещё надо успеть выпустить.
Арбалет Талыча оказался совсем плох, все детали просто не держались на своих местах, и болты летели куда угодно, но только не строго вперёд. Боевая девица присвистнула, достала свою мерзкую трубку и пробормотала:
– Ладно, пугать сгодится, а попасть и так не сможете… Оооо! Что я вижу!
Бенка убрала трубку, удивив нас, и бросилась к какому-то большому кусту. Начала рвать листья, пару сразу и жевать начала, прочавкала:
– Обезболивающий кустик! В колонии их извели, за жевание можно и в тюрягу загреметь, а то и порку у столба заработать, если решат что молодая и в карцере не стоит держать, из гуманизма, хи. Приходится сушёные в табак добавлять, кто там заметит… Что не так? Чего вы так на меня вытаращились? Я мало жую. Таблетки с ними же дорогие и слишком сильные. Инъекции ещё сильнее. Я не хочу подсесть и сгореть. У вас же тоже было такое, морфин что ли? Но это другое.
– Листья коки? – печально спросил Талыч.
– Нет, это именно обезболивающее, а не дурь. А подсесть и на кофе или молоко можно.
– Тогда почему запрещено? – задал правильный вопрос Саныч.
– Сжуй десять листочков, узнаешь, – отвертелась Бенка, подтвердив нашу версию, потом крикнула. – А почему дрова не рубим?
– Деточка, а может половину таблетки, или четвертушку? – предложила я, вызвав удивление неопытной в таблетках девицы. Хотя сильное наркотическое обезболивающее, что в таблетке, что в листьях, одна беда.
Бенка показала, какие дрова нужны, а сама под пыхтение стариков уселась на траву, достала из подсумка нечто, похожее на косметический карандаш, вывинтила из него иглу, облизала себе левое предплечье над запястьем и начала наносить татуировку! Вернее дополнять глазом имеющееся чёрное изображение маленькой рыбки из двух дуг, образующих тело и хвост, и одной дуги, показывающей жаберную крышку – а я-то думала, что это просто рисунок ручкой, ну как мы часто пишем на руке, не похоже это на дурацкие татушки. На моё уже усталое, хотя как тут устанешь, удивление, сообщила:
– Каждая дуга или точка означает убитого врага! У меня теперь четыре! Если убьёшь кого, то одолжу тебе стилус, там чернил на батальон врагов хватит.
Я застонала. Ну невозможно же! И жалко её, и так и хочется взять ремень… Ну хотя бы указку. Хотя со студентами такого за собой я не замечала, но они такое и не откалывали. Ещё и скальпы может снимать будет?!
Поехали. Не привал был, пока только дровами и водой запаслись.
На привале мы изучали как правильно складывать палатку и имущество. Потом Бенка легла поспать на часок, ожидая еду, причём в котелок она бросила и какую-то небольшую ею добытую, выпотрошенную и ободранную змею – ещё и нас учила этому всему – поворчав на растранжиривание вяленого мяса.
Поспать и нам не помешало бы – сутки здесь, вроде, часа на два длиннее наших, вернее теперь земных – но дела… ёлки-палки, пардон за мой французский!
Бенка проснулась, когда на неё взбежала многоножка, да быстро так, мы даже сообразить не успели. Она мгновенно сбросила мерзкую гадость, затем затоптала, а потом намазала укусы на животе, полученные сквозь рубашку, мазью из большой аптечки, ругаясь про ядовитую тварь. Сказала, набивая трубку:
– Смотрите за разными ядовитыми насекомыми. Не позволяйте к спящим приближаться. Есть и такие, от которых копыта отбрасывают.
Да уж… нехорошо получилось… А потом и девица горестно сообщила, что зря не потратила часть денег на хорошее оснащение, всё из-за неопытности. А потом опять пробормотала намёк, что нам всем по-любому долго не прожить… Эх, неужели она решила с собой покончить так? Глядя на изрезанные запястья, задумаешься…
После обеда и отдыха поехали дальше. И уже медленнее – и дорога всё хуже, и один цилиндр сломался, как сердито сообщила командирша. Да уж, экономия не всегда полезна. А опыт бесценен.
Но мы вскоре забыли об этом всём, когда повернули за рощицу и увидели впереди лагерь! И маленький костёр горел в кустах, но я его даже и не заметила сразу. Правильно замаскированный лагерь. Наша шофёрша прибавила газу, направляя багги к ним, и я было решила, что это тоже траперы, пообщаемся, но… Как же я ошибалась!
Бенка резко повернула машину боком в сотне метров от лагеря, и закричала, вылетая с карабином и вставая на колени за капотом:
– Быстро выпрыгивайте, прячьтесь за багги! Стреляйте, если к нам побегут!
В лагере уже началась суета. Кто-то выскочил из палатки, кто-то из кустов, застёгивая штаны. Один прицелился и выстрелил! Пуля пролетела в сантиметрах от моего уха! Ужас! Я спряталась за колесо, но и смотрела на врагов. Передо мной в землю воткнулся арбалетный болт!
Бенка быстро прицелилась, бабахнул её выстрел, создав и облачко дыма. Ругнулась, что промазала, быстро перезаряжая, а перед ней от капота срикошетила пуля. Но противник стрелял стоя, и пока он перезаряжал ружьё, наша снайперша сразила его выстрелом в грудь! Наповал!
Остальные пять, как оказалось, врагов, начали отступать к лесу, назад и направо. Бенка ещё раз выстрелила в отступающих и закричала, что легко ранила одного.
А затем произошло неожиданное. Вместо того, чтобы уехать, Бенка, когда мы сели в машину, поехала к опустевшему лагерю! Там остановила багги так, чтобы кое-как прикрыть нас от огня противника, и начала кидать в кузов багги трофеи. А мимо нас свистели пули! Мы не стояли на месте и помогали забрать часть добычи, поэтому и трудно в нас было попасть метров со ста. Да и стреляли всего несколько раз из ружей и пару раз из арбалетов.
А потом девчонка совсем с ума сошла, она петляя бросилась в сторону противника! Подобрала какой-то обрез, и понеслась обратно, крича нам садиться. А на боку у неё расползалось пятно крови!
Я за это время мельком осмотрела убитого – красивый… енот! Ростом пониже нас, заросшее шерстью лицо с полосами как у енота. Одет в штаны и куртку, залитую кровью. Пояс с него Саныч снял, взяв и его ружьё. Ну что мы творим?! Он же тоже хотел жить! И не монстр какой…
Всё заняло пару минут, как прикинула потом Бенка, но мне это казалось часом. Я побывала в первом бою!
В нас стреляли. И в бок машины и потом сзади. А у багги дверей нет, хотя нашлись щитки, которые мы и поставили с правой стороны. Ранили из арбалета Саныча, но и он из трофейной винтовки пальнул, хотя и не попал, как глупая девчонка сказала. А потом она сказала:
– Колесо пробито. Но хоть медленно воздух выходит. Через час встанем на ночлег, там и починим, а пока подкачивать будем.
Пока первый раз колесо подкачивали, залитая кровью Бенка заклеила пластырем длинный пулевой разрыв кожи под рёбрами справа – пуля просто чиркнула, повезло, печень рядом. Но зашивать не дала, сказала времени нет, да и заживёт. Ну да, и шрам красивее будет. Ужас! Огорчилась, что новая рубашка теперь порвана.
На ночном привале – пока мужчины и девчонка чинили колесо, а Саныч и цилиндр починил, я готовила ужин, а мясо и немного еды мы как трофеи тоже взяли – я сказала успевшей и рот своей рыбе смерти нанести Бенке:
– Нельзя просто так убивать! Надо было просто уехать.
– Трапер Романна, решения ветрона не оспариваются! Предложения по-делу можно сказать, спросив разрешения. А отказываться от шанса нельзя, раз они не ожидали приезд багги и проворонили момент!.. – Бенка начала даже как-то сурово, а потом чуть не завизжала. – И они в трапинге находятся, идут к колонии нашей!.. Могут и мину поставить!.. А с енотами у меня счёты, именно на их мине я и подорвалась три года назад! Я рада, что опять пристрелила енота!
Ненависть…
Талыч
Пока чинили колесо и цилиндр, я поздравил Саныча с боевым ранением. В шутку. Болт из явно слабого охотничьего арбалета угодил в удачно накинутую им через плечо ленту с патронами и только поцарапал. Зато Саныч теперь с пятизарядной винтовкой, похожей на винтовку Мосина, если не по виду, то по функционалу. Только наша командирша раскритиковала пятизарядность – из-за кривых патронов часто заедает, что и стоило жизни предыдущему хозяину. Хотя он, скорее всего, как и мы был неопытный, необстрелянный. А Бенка уже года полтора стажа трапингов имеет, хотя и не таких дальних, как сейчас.
А я теперь с неплохим обрезом двуствольного дробовика, который добыла глупая девчонка, изображая из себя Гавроша, но она уцелела, собирая трофеи, хотя если долго нарываться… Глупость и отвага…
Но патроны для обреза и двустволки одинаковые. И у меня их теперь десять. Чувствую себя то ли шерифом с Дикого Запада, то ли кулаком-повстанцем времён коллективизации, то ли гангстером с лупарой времён сухого закона. Полумифические персонажи, как и я теперь.
На ужин я готовил трофейное мясо какой-то странной птицы и рыбу. Земноводную тварь выкинул. Ограбленные еноты, как им и положено, любят речную добычу, хотя они от енотов, конечно, ушли как мы от обезьян. Но похожи – Бенка сказала, что из всех названых в честь зверей рас эти самые похожие на «своего» зверя, но только лицами, а тела у них хоть и лохматые, но почти как у нас. Конвергентная эволюция, однако.
В этот раз командирша тоже дежурила ночью. Да и спешить куда-то прекратила. С утра поругалась с насевшей на неё Романной, которая прочитала описания таблеток в аптечке и начала требовать отказаться от жевания листьев и курения смеси, перейти на таблетки, деля их на части, а лучше на инъекции ненаркотического обезболивающего. И зашить рану на боку. Девчонка сердито шипела:
– Что мне всю жизнь уколы получать? Я себе вкалывала тюбик в бедро, так удовольствия мало, даже когда уже от боли на что угодно согласишься. Но там хоть действие сильное. И их мало, на случай ранений скорее. НЕТ!!!
Довыступалась девочка, но попозже…
Ехали мы уже медленнее, дорога была хуже. А пару раз и подталкивать багги пришлось. И пару речек в брод переезжали не без труда. Наша глазастая девица обнаружила мину, поставленную енотами, разминировала, бросив в неё камень и прячась за деревом, потом долго не могла успокоиться, ворчала и вытирала глаза под очками. Да уж, она на похожей и подорвалась, когда ещё была просто девочкой, а не волчонком…
Потом по нам стреляли из кустов, кто неизвестно. Целились в голову водителю Бенке, почти попали – пуля лоб царапнула. Ну здесь и места! Дальше девчонка ехала с перебинтованной головой – хотела просто кровь размазать, но мы чуть не силком её перебинтовали. А волосы у неё красивые, чёрные, не очень длинные, но густые и довольно упрямые и пышные – без шляпы красиво развиваются на ветру, не от скорости, мы еле ползём по почти бездорожью, но погода меняется и ветер поднялся.
А уже к концу дня мы увидели идущую поперёк просёлка целую широкую дорогу из развороченных гусеницами земли, кустов и деревьев! Бенка остановила машину и восторженно прошептала:
– Самоходный замок коттов. Ого, куда забрались. Сообщим завтра в форпосте, награду получим! А пока можно попробовать притормозить их, а может и котика пристрелить удастся, за них много не дают, но с паршивого котта хоть шерсти клок.
– Ты с ума сошла?! – завопили мы все трое, но куда там…
Дурочка направила багги по следам, и через минут десять мы уже увидели среди деревьев медленно ползущую громаду. Стальной гусеничный прямоугольник метров шесть высотой, метра четыре шириной и длиной метров двадцать, как мы потом выяснили у командирши. Три низких этажа, судя по бойницам. Гусениц было восемь, по четыре с каждой стороны.
Пока мы в бинокль рассматривали громадину сильно больше пассажирского вагона, замок остановился, выпустил облачко дыма и двинулся к нам, а рядом с нами и немного дальше в землю ударило небольшое ядро. Бенка быстро свернула в сторону, за густой лесок, и сообщила:
– Обратно пополз. Наверняка не за нами гоняться, он совсем медленный, но дальше скалы, а искать объезды и прорубаться им рискованно, раз их заметили. Будут к себе возвращаться, их сектор недалеко на юге.
Мы глянули на вполне непроходимые и для нас скалы на востоке. Саныч сказал:
– Мы не проедем здесь, надо на дорогу по их колее вернуться. Если быстро, то не успеют доехать, и из пушки не должны попасть.
Бенка остановилась за лесом, вышла, достала из багажника вполне привычного нам вида погнутый лом, посмотрела на кувалду и вернула её на место, объявила:
– Суну лом в гусеницу. За лёгкую поломку самоходного замка награда дублонов двести, вроде. Ну а если за мной погонятся, то ещё и кошаков настреляем. Пошли! Идите по моему следу, я часть скорпионов задавлю.
Сказать, что мы офонарели, это ничего не сказать. Но глупая девчонка уже скрылась в лесу. Делать нечего. Отправились на невероятную авантюру.
Бенка спряталась за парой перекрещенных поваленных деревьев метрах в пятнадцати от колеи, прикрытых кустами и деревцами. Мы засели немного подальше. Вскоре под лязг и пыхтение паровых машин прибыла цель… или смерть. За это время мы узнали, что некрупные котты лучшие в изготовлении как раз таких среднеразмерных передвижных замков, довольно безопасных для путешествий, если не поймают подходящими силами.
Наша дурная неподходящая сила выскочила и сунула лом в переднюю гусеницу! Под хруст и лязг гусеница лопнула, почти сразу и вся конструкция остановилась. Огонь защитники замка открыли не сразу – ещё бы, никто на такую невероятную глупость просто не рассчитывал! Но в убегающую девчонку начали стрелять. Всего раза четыре выстрелили. Три мимо. А четвёртый выстрел картечью из дробовика зацепил краем уже почти скрывшуюся дурочку. Она как раз ныряла между спасительными деревьями, ноги торчали, в них и попали. В правое бедро, в верхнюю внешнюю часть.
Мы услышав взвизг, бросились на помощь, но диверсантка и сама бежала неплохо, хотя Саныч всё-таки взялся ей помогать. И наш пенсионно-инвалидский отряд бросился через лес.