Сергей Лемешев. Лучший тенор Большого

Здесь у них родились дети – Иван, Мария, Александр, Сергей, Владимир и Прасковья. По-разному сложились их судьбы.

Прасковья – последний ребенок Тихомировых, родилась в 1914 году. Именно ей и суждено было стать наследницей тихомировского дома. Но жизнь все повернула по-другому.

Все детство и юность Прасковья провела в стенах родного дома. Лишь в четырнадцать лет она ненадолго отлучалась на учебу в село Заборовье, где прошла полный курс кройки и шитья у педагога из Твери. После возвращения домой работала в местном колхозе на полевых работах, а потом десять лет в местном магазине продавцом. Это время и стало переломным в судьбе девушки. Замужество Прасковьи внесло в размеренный уклад жизни дома Тихомировых сумятицу и неразбериху. Со стороны казалось – счастье вошло в судьбу Прасковьи. Ее суженым стал брат Сергея Яковлевича Лемешева Алексей.

Рождение в 1933 году первенца Юрия, казалось бы, должно было урезонить своенравный характер супруга. Но молодые по-прежнему жили неважно.

Переезд их в дом Алексея в Князеве не наладил отношений в молодой семье. Как могла, Прасковья всячески стремилась обходить острые углы в отношениях с мужем. Но он еще и питал слабость к спиртному. На этой почве происходили бесконечные скандалы. Не раз Прасковье приходилось скрывать синяки после побоев мужа.

Сергей Яковлевич предложил брату, человеку все же одаренному, поработать в мимансе Большого театра. Но известная слабость Алексея привела к тому, что в театре задержался он ненадолго. Уйдя из него, он завербовался в город Муром, что под Нижним Новгородом. Туда и пригласил супругу, обнадежив ее, что есть у него хорошая работа и благоустроенное жилье.

На деле оказалось, что работы у мужа нет, а жилье было крохотным и холодным. Помучившись с полгода, Прасковья вернулась домой.

Скитания и неустроенность подорвали ее здоровье настолько, что она оказалась буквально на грани жизни и смерти. А тут еще родилась дочь, которой были нужны уход и забота. Прасковья решила поселиться у родителей.

Так, с горем пополам, прожила она до самого начала войны. Алексея призвали на фронт, и Прасковья вернулась в дом мужа к свекрови. Но все же лихое время войны заставило ее вновь возвратиться в родительский дом. Отец и мать приняли к себе и Прасковью с детьми, и свекровь.

А дом Лемешевых в Князеве заколотили и лишь изредка наведывались туда. Однажды, после ухода фашистов из деревни, Прасковья, как всегда, пошла проведать дом. Войдя внутрь, крайне удивилась. В центре, на полу, стоял самовар. Прасковья хотела поднять его, но что-то остановило ее… Она заметила тонкий провод, тянувшийся от самовара к щели между досками пола в подвал. Это ее насторожило. Она обратилась к солдатам, стоявшим в деревне. Оказалось, что перед уходом немцы заминировали дом. В подвале саперы обнаружили большое количество взрывчатки.

Так судьба, первый раз отведя от нее болезнь, второй раз уберегла Прасковью от смерти. В 1942 году умер Михаил Григорьевич, глава дома Тихомировых. Его наследницей осталась Матрена Ниловна.

После окончания войны вернулся Алексей. Семья возвращается в Князево, но частые ссоры вынуждают Прасковью снова перебраться в Стренево. Целый год она живет у матери вместе со своими детьми. Но в 1946 году в Стренево приходит весть о тяжелой болезни в Ленинграде брата Владимира. Матрена Ниловна решает продать полдома. Об этом ее решении узнал Алексей. Он продает свой дом в Князеве колхозу, с тем чтобы купить половину тихомировского дома.

Дом Тихомировых. Стренево, 1997 г.

Зная об отношениях дочери с мужем, Матрена Ниловна отказалась продать полдома Алексею, но тому все-таки удалось уговорить тещу подписать купчую. Заплатив ей мизерную часть от оговоренной суммы, Алексей переехал в Стренево. Остальную часть денег, вырученных за дом в Князеве, он постепенно пропил. Для Прасковьи начался новый круг ада. От постоянных скандалов у нее сдали нервы, она сильно заболела. Неизвестно, чем бы закончилась эта болезнь, если бы на помощь к ней не пришел Сергей Яковлевич. Он устроил Прасковью на лечение в Москву. Три месяца в больнице поставили ее на ноги. Она отправляется в Стренево. Но на пути, в Медном, узнает, что в тихомировском доме появилась новая хозяйка…

Уже в Стреневе убедилась Прасковья, что не зря болтали люди. Ей, настоящей хозяйке тихомировского дома, в родительских стенах больше не было места.

Можно представить себе, какую душевную травму перенесла она в это время! Буквально в чем была уехала она из Стренева. Долгое время находила приют у родственников в Твери, хлопоча о собственном жилье. Маленькая комнатка была получена только после письма в Верховный Совет СССР.

Ну а дом в Стреневе, еще при жизни тяжело больного туберкулезом легких Алексея, новая хозяйка через сельский Совет ловко оформила на себя, несмотря на то, что ее отношения с Алексеем не были узаконены.

Сегодня дом в Стреневе – это место поклонения для истинных ценителей и почитателей лемешевского таланта.

В 2002 г. на фасаде дома была открыта мемориальная доска с датой пребывания в нем певца.

Деревенский театр

Продолжая знакомство с лемешевскими местами Тверской губернии, вернемся в деревню Стренево, которая расположена на реке Тьме, в километре от деревни Князево.

В 1914 году после окончания четырехклассной князевской школы Сергей уезжает со своим дядей – братом матери Иваном Сергеевичем Шкаликовым – в Петербург учиться сапожному ремеслу. Все привлекало его в большом городе, но ничто так не волновало воображение, как синематограф, эстрада и театр. Вернулся он на родину в 1917 году. Все увиденное в Петрограде так и осталось бы для Сергея только воспоминаниями, если бы не одна встреча, которая стала его первой ступенькой в большое искусство. Мы часто говорим «учитель», имея в виду того, кто открыл нам мир знаний. Для одаренного человека встреча с первым наставником в искусстве всегда имеет большое значение в жизни. Таким учителем стала для Сергея Яковлевича Лемешева Екатерина Михайловна Прилуцкая.

…Сразу же по возвращении из Петрограда Сергей вступает в артель сапожников в деревне Стренево, организатором и основателем которой был житель деревни Князево Андрей Васильевич Буланов. Работа сапожника давала мало-мальский заработок, но не приносила радости. Петроградские встречи с людьми искусства не давали забыть о себе. Сергею было приятно выступать с куплетами, представляя себя артистом, перед деревенскими мальчишками. Его тянуло к театру. Как раз к этому времени и относится открытие в стреневской школе драматического кружка. Его основателем и организатором была сельская учительница из соседней деревни Рождество Екатерина Михайловна Прилуцкая. Она сумела привлечь в кружок талантливую молодежь. Сергей стал аккуратно посещать занятия. Если в Петербурге он был только зрителем, то здесь он мог сам проявить свои способности в актерском мастерстве.

Екатерина Михайловна Прилуцкая, 1920-е годы

Первый спектакль, в котором Сергей выступал, был поставлен по пьесе А.Н. Островского «Бедность не порок». В ней ему досталась роль приказчика Мити. Следующий спектакль был тоже по пьесе Островского – «Сокровище».

Чтобы лучше представить атмосферу того времени, которой была наполнена жизнь кружковцев, я стал искать людей, занимавшихся у Екатерины Михайловны. И вот по счастливой случайности судьба свела меня с уроженкой деревни Стренево, участницей драматического кружка Прилуцкой – Прасковьей Михайловной Дроздовой-Лебедевой. Думаю, что ее рассказ будет небезынтересным.

«Школа наша была одноэтажной, типичным деревянным зданием начала века. Построена она земством в 1912 году на окраине деревни у опушки леса. В ней были два больших класса, соединенные между собой двумя парами дверей. В первом классе вела уроки Екатерина Михайловна, а во втором – Наталья Ивановна Некрасова. Во время спектаклей две первые двери открывались полностью, две же другие – под углом, создавая тем самым углубление импровизированной сцены. Между ними устанавливался помост, на котором разыгрывались спектакли. Декорации для них привозили из Твери из драматического театра. У нас был свой суфлер.

Волынцевская школа, построенная земством в 1912 г. по одному проекту со стреневской школой. Фото 1986 г.

Как сейчас помню Сергея в спектаклях. Он настолько естественно играл, что порой забывалось, что находишься на спектакле. Екатерина Михайловна часто хвалила его, ставя другим в пример. Мне довелось однажды суфлировать спектакль «Бедность не порок». Многие пользовались подсказкой. Сергей же никогда не прибегал к помощи суфлера. Он был уже тогда любимцем кружковцев и односельчан. По прошествии многих лет мы часто вспоминали с ним нашу юность. Как-то уже в пору учебы в консерватории он подарил мне на память свое фото из «Иоланты» в партии Водемона. Я приходилась ему троюродной сестрой. Но на обороте он написал мне: