Пробуждение. Роман-мозаика
- -
- 100%
- +
Тогда-то и исчез из мультиверсума мир, покончивший самоубийством. Он сделал свой выбор, и никто не способен отменить этот выбор. А вот создать новый мир, во всем подобный исчезнувшему, кроме безумного стремления умереть, способен. Кто? А фиг его знает? Может, вселенский Гомеостат, снабженный генератором миров? А то, быть может, вселенская клетка поделилась на две части?.. Более того – этот Некто или это Нечто не может этого не сделать, согласно законам сохранения энергии и жизни. И поскольку в истоках этого нового мира стояли ГНТ-системы, объединившиеся в процессе борьбы за жизнь в единую систему, то и воспринимались они в нем как данность, объективная реальность, единственно возможный способ жизни. Нет, никто не забыл, что системы эти созданы человечеством, но все их элементы осознали, что этот способ совместного бытия наилучший из всех возможных, если он оказался способным преодолеть приступ коллективного безумия и теперь приобрел иммунитет от подобных психических явлений. Теперь они жили так, как родились вместе с миром – в единстве и согласии. Из парадигм бытия исчезло все, что было способно разделять человечество на всех уровнях: раса, национальность, религия, государство, класс… Нет, никто и не помышлял возражать против разнообразия: расового, национального, культурного, но превращать это в яблоко раздора никто позволять не собирался. И государство как механизм согласования интересов его граждан никого серьезно не интересовало – ведь есть ГНТ-система, которая именно для этого и предназначена, а бюрократическая система в данной ситуации оказывалась совершенно излишней. Не просто из соображений неуважения к бюрократии, а по элементарной линейной логике. Никто не нужен для согласования интересов между людьми, кроме самих людей. Разве что интегрирующая их разумы ноотронная система, ну, так она всегда рядом. Разумеется, пресловутую «кухарку» никто не принуждал управлять миром – для этого постоянно динамически формировались Советы Специалистов по конкретным проблемам, но посоветоваться с «кухаркой», оценить ее отношение к принимаемому решению, скорректировать сие решение так, чтобы оно не вызывало протеста у «кухарки» – этого Коллективный разум не мог не сделать, алгоритм функционирования не позволял.
Армии стали частями Всемирной Армии Спасения, то есть отрядами по ликвидации и предотвращению чрезвычайных ситуаций. Оружие как средство убийства было выведено из обращения и производства, по большей части утилизировано, по небольшой части – законсервировано на недоступных складах на случай чисто теоретического иномирного вторжения, в которое никто не верил, но береженый сам себя бережет.
Понятие частной собственности на средства производства сменилось понятием всеобщего владения средствами жизни в сочетании с принципом разумного добровольного ограничения потребностей. Разумность определялась ГНТ-системой, которая оценивала возможность удовлетворения каждого конкретного запроса в данный момент и в ближайшее время. Ну, и жадность, алчность и тому подобные стремления, как и в древние времена, стали искренне считаться смертными грехами.
Но все это не сразу. Пробуждение длилось век, как минимум. Да и ныне не все проснулись.
А сразу было очень тяжелое похмелье, ломка и генеральная уборка изгаженного мира вне и внутри человечества, численность которого все же уменьшилась. И не на доли процента, а на немыслимо тяжкие десятки процентов. Большинство и пыталось не мыслить об этом. Плохо получалось. Этой болезнью предстояло переболеть, дабы обрести иммунитет. Своих мертвецов надо было похоронить. С особыми почестями не получалось – их было слишком много, а времени мало, но с великой скорбью получилось.
А сразу воробьишка почувствовал, что можно вернуться в детский садик, и вернулся, сев на краешек девочкиной пустой тарелки. Девочка-бабочка его уже не испугалась, а только приветственно взмахнула крыльями, и они тут же превратились в голубое платьице.
– Здравствуй, воробышек, – улыбнулась она. – А я тебя уже не боюсь, ты опять маленький и хорошенький. Садись ко мне на ладошку, если сам не боишься, я тебя не обижу, у меня печенька в кармане есть.
– Чик! – ответил он, еще не хватало девчонок бояться. И не будь дураком перепорхнул в ее ладонь. Про печеньку он все прекрасно понял и потому, выжидательно наклонив головку, требовательно смотрел на девочку.
Она достала из кармана платья печенюшные крошки и посыпала в ладошку. Воробей с удовольствием принялся за трапезу, стараясь не сделать больно ладошке, а то пискнет, дернется – и прощай печенье.
«Скорая помощь» не отвечала на вызов, и тогда Андрей принялся сам приводить в чувство поверженных противников. Было только непонятно, каким образом он их так ухайдакал, ведь в руках его не было ни палок, ни кинжалов? Да и поблизости ничего такого не было – лес как лес. Вон даже белка на сосне затаилась и стреляет глазками – не перепадет ли какой подачки? В первый момент саднило костяшки на пальцах, словно он недавно усиленно колотил ими в эту самую сосну. Тут Андрей вспомнил, что колотил он не сосну, а этих пацанов, но было четкое ощущение, что ему все это приснилось. Не было у него причин их колотить – первый раз видит.
Наконец, пацаны стали подавать признаки жизни – застонали, заворочались, приоткрыли глаза и удивленно воззрились на Андрея.
– Ты х-хто, карамелька? – с трудом спросил, видимо, самый живучий или ловкий, ибо ему меньше досталось.
– Андрей… Я здесь живу, – ответил он.
– А, Андрейка-карамелька! – хмыкну пацан.
– Да почему ж карамелька? – не мог понять Андрей.
– Да весь сладенький такой, облизанный, – презрительно покосился пацан.
– Не облизанный, а умытый и причесанный, не то что некоторые, из мусорного бака вылезшие.
– Ах ты! – рванулся пацан и рухнул обратно. – Что за хреновина? Больно! Ребра, поломал, что ли?.. Постой… Так это ж ты нас! – вдруг, похоже, вспомнил он.
– Кажется я, – не стал отнекиваться Андрей. – Ума не приложу, с чего вдруг…
– И я не помню, – кивнул пацан. – Вот те и хрен с горчицей, – хмыкнул он. – Схлопотали по самое не хочу, а с чего – конопля знает…
Остальные пацаны уже с интересом прислушивались к разговору.
– Если не привиделось, – сказал один из них, – мы его пощипать хотели.
– Ага, – кивнул первый, – и сами в ощип попали. А ты, Карамелька, здоров драться… Научишь?
– Как смогу, почему нет? – легко согласился. – Я не тренер, но… Поправьтесь сначала.
Тут из-за деревьев появился Домовой.
– Приветствую вас, молодые люди, – поздоровался он. – Ну, что тут у вас? Вижу, помощь требуется.
– Если не возражаете, Андрей Иваныч, – обратился он к мальчику. – Попробуем вдвоем их в дом сопроводить? Не думаю, что вы, учитывая ваш возраст и детские силы, могли их серьезно покалечить.
– Попробуем, – кивнул Андрей.
– Нифига себе несерьезно, – проворчал первый пацан, пытаясь подняться самостоятельно. Андрей его подхватил, и вместе они справились. Домовой стал помогать другому мальчишке, а третий тоже норовил сам встать на карачки. В общем, минут через пять все находились в покачивающемся вертикальном положении. Андрей и Домовой повели их к дому.
Андрей даже удивиться забыл, что Домовой так решительно взял руководство в свои руки, успев сообщить мальчику, что в доме народ пока лежит, отходит. Родители тоже в относительном порядке.
Больше прочих обитателей дома пострадали охранники. Видать, в буквальном смысле пережили бой не на жизнь, а на смерть. Домовой немало сил отдал на то, чтобы жизни в них осталось больше, чем смерти. И сейчас она все отчетливей проступала на их избитых лицах. Хоть бой и был виртуальным, последствия его оказались вполне реальными, ибо психика принимала его, как настоящий мордобой. Но чувствовалось, что Коллективный разум, теперь уже действительно един и изо всех сил, не покладая мощностей и психик, занимается врачеванием фактически самого себя, ибо нет ГНТ-системы без людей.
Пацанов Андрей с Домовым разместили в гостевых комнатах, которых в доме было несколько. Перед этим засунули их по очереди в ванну, добавив в воду лекарственных настоек и шампуней. Обработали раны, накормили и уложили спать.
– Вы кто? – спросил Андрей у Домового, когда все пациенты уснули.
– Совсем недавно я считал себя деклассированным элементом, люмпен-пролетарием, бомжом, что одно и то же, потом хитрым приживалой в вашем благословенном доме, хотя допускаю тщеславную мысль, что некоторая польза от общения со мной у некоторых обитателей его была. Очень интересные беседы мы вели с вашим батюшкой, Андрей Иваныч… Однако теперь я понял, что и рожден был, и жил в ожидании того момента, когда стану собой, то есть домовым. Не знаю, понятно ли изъясняюсь?
– Понятно, – подтвердил Андрей. – Я чувствую, что это вы нас всех здесь спасли.
– Это было бы несправедливо ко всем остальным домовым. Мы все вместе работали. И не только мы.
– А кто еще?
– Не знаю, я чувствовал присутствие, помощь, но от кого она, не ведаю. Она и сейчас с нами.
– Да, я тоже чувствую… – признался, прислушиваясь к себе, Андрей. – Я думал, что мне кажется.
Глава 1. Синдром Данаи
(Архиретро. Задолго до… Пробуждения)
«Со мной с утра не расставался Дождь.
– О, отвяжись! – я говорила грубо.
Он отступал, но преданно и грустно
вновь шел за мной…»
Б. А. Ахмадулина. Сказка о Дожде
Дождик весело стучал в окно, приглашая Дану на прогулку. Она порадовалась, что родителей нет дома – они всегда ворчали, увидев ее бегающей под дождем, – и выскочила во двор. Дождь, обрадовавшись, сразу бросился навстречу и вмиг промочил до нитки. Это было не страшно, потому что лето и тепло. Бабушка, конечно, тоже бы стала ворчать, увидев мокрую внучку, но она моментально засыпала под звуки дождя.
«Под музыку капели, капели, капели
Все бабушки храпели, храпели, храпели…»
Обувку умудренная Дана оставила в доме, потому что по обувке родители сразу поймут, что ослушалась.
Дождь нежно касался ее кожи, как ласковый щенок мокрым носом. Только щенок тычется редко, а дождик – часто-часто, словно говорит быстро-быстро. Дана бегала по травяному двору и хохотала, чувствуя, что дождик с ней играет. И еще щекотно было от капелек. Она ощущала каждую и мельчайшие промежутки между ними.
Хотя не всегда дождь такой игривый. Он бывает и злой, холодный – переходящий в снег, и тоскливый, и грустный, и задумчивый…
Временами Дана останавливалась, прислушиваясь к дождю, пытаясь уловить ритм его прикосновений. Он был! И становился все более явственным. Все эти «точки-тире», становились для нее все более упорядоченными, но это быстро утомляло, и девочка снова принималась бегать по двору.
А потом дождь вдруг кончился. Сразу, будто выскочил в другую комнату. Был – и нет. И только капельки прощально сползали по мокрой коже.
***
– Евгения Александровна, вам надо срочно явиться в детский сад! – потребовал громкий голос из телефона.
– Дана? Что с ней?! – испугалась мама Даны.
– Жива, – осадила эмоции заведующая, – и здорова! Но вы должны немедленно явиться.
Когда Евгения Александровна увидела на веревке рядом с группой мокрое платье дочки, то все поняла. Правда, рядом сохли и чужие детские вещи.
– Полюбуйтесь! – возмущенно воскликнула заведующая, показывая на экран компьютера, где транслировалась запись с телефона.
Дана, как обычно, весело танцевала под ливнем. Необычно было то, что вокруг нее с не меньшим восторгом прыгала все группа, а воспитательница тщетно пыталась угомонить детей. Выглядело это весьма забавно, однако Евгения Александровна не позволила себе улыбнуться.
– Да, Дана очень любит дождь, – вздохнула она, – с малых лет. Это, кстати, ее закаляет – никогда не простужается.
– Да пусть она любит что угодно, но дома! И не втягивает в свои дикарские выходки других детей. Мы за них отвечаем, и не все такие закаленные, как ваша.
– Я поговорю с ней, – пообещала Евгения Александровна. – И отец поговорит.
– Непременно! Только сейчас с ней говорит наш психолог. Идемте, она даст свое заключение.
– Ой, мама! – обрадовалась дочка, переодетая в сменное. – А я рассказываю Инне Юрьевне, как здорово танцевать под дождем, когда он поет.
Озабоченный взгляд психологини был далек от восторженного.
– Дана, идем в группу, – позвала заведующая девочку. – Маме надо поговорить с Инной Юрьевной.
Девочка послушно последовала за самой главной в детском саду.
– Вашу дочь надо срочно показать психиатру, – категорически заявила психологиня. – У нее серьезные проблемы с восприятием реальности.
– Вы о восприятии дождя как реальной разумной сущности? – чуть улыбнулась Евгения Александровна.
– И об этом тоже, – кивнула психологиня.
«Со мной с утра не расставался Дождь. – О, отвяжись! – я говорила грубо…» – процитировала мама. – Великая русская поэтесса Бела Ахмадулина.
– Это совсем другое! – отмахнулась пренебрежительно собеседница. – Поэтический текст, образ, метафора. Дело не только в дожде, в конце концов, есть даже такой литературный штамп, как «бегать по лужам босиком» – многие подвержены. Но ваша дочь воспринимает мир совершенно иначе – для нее все вокруг живое и разумное. Она мне рассказала, о чем беседует с дождем…
«Нашла с кем откровенничать! – проворчала про себя Евгения Александровна. – Чистая душа – перед любым открыться готова».
– Да, рассказала, – повторила зачем-то психологиня. – И меня это испугало. Натурфилософия какая-то древнегреческая или пантеизм. В учебнике – это нормально, а в ребенке пугает.
– Отчего же пугает, если в ребенке от этого столько радости жизни? – удивилась мама.
– От того, что она живет среди людей, и рано или поздно ее мир войдет в антагонизм с общечеловеческим. Уверяю вас, что проигравшей стороной в этом антагонизме будет ваша дочь. Обратитесь к психиатру завтра же, иначе я буду вынуждена обратиться в ювенальные структуры.
– Обязательно, – пообещала Евгения Александровна.
На следующий день она забрала документы из детского сада, сославшись на смену квартиры. На самом же деле решила, что чистая душа дороже ювенальных постулатов.
***
После смены десятка школ Дана и сама поняла, что ей надо быть от нормальных людей подальше. Самоидентификация по грифу «ненормальная» не вызывала комплексов. Ей нравилось быть «из ряда вон». И родители ее в этом искренне поддерживали. Может, потому и комплексов не появилось?
– Если природа или Бог, что практически одно, сделали тебя не похожей на других, – говорила мама, – значит, так этому природо-богу нужно, в этом наверняка есть высший смысл. А то, что это хороший смысл, доказывает твое ощущение счастья. Еще бы разгадать этот смысл…
Вот только у ребят-зверят именно звериное чутье на непохожих, которых они инстинктивно стремятся или загрызть, или превратить в себе подобных. Потому родители и не ленились менять то место ее учебы, то место жительства. И Дана была им благодарна за любовь и терпение. Но всю жизнь под их защитой жить она не собиралась, потому и выбрала себе профессию метеоролога, рассчитывая спрятаться от рода людского на затерянной метеостанции. Питерский «Гидромет» был наилучшей дорожкой к намеченной цели. Хотя бы потому, что они уже жили в Питере. На съемной квартире, разумеется. Под крышей и с удобным выходом на нее. На крыше Дана и проводила большую часть свободного времени.
Слегка был против выбора специальности Даны ее отец – композитор средней успешности. Он-то надеялся, что сделает из нее звезду эстрады – голос у дочки был редкой красоты и силы. С его подачи она легко выиграла несколько юношеских песенных конкурсов и вошла в перспективный «звездный список». Но Дана, попробовав эстрады, категорически от нее отказалась. Тошнило ее от тамошней атмосферы. Отец любил свою дочь, потому возражал недолго.
Поступила в «Гидромет» легко, набрав сто процентов баллов. А на собеседовании и вовсе ввела экзаменатора в восторженный ступор, не только профессионально исчерпывающе охарактеризовав моросящий за окном дождик, но и описав состав и размер тучи, из коей он изливался, и прогноз маршрута дальнейшего движения дождя с точностью до метра, который можно проверить, не отходя от окна. Сбылось вплоть до неожиданного поворота на девяносто градусов. Заодно, хотя ее не спрашивали об этом, дала прогноз на ближайшие сутки по всей Ленинградской области. Экзаменатор потом сутки не спал, проверяя правильность прогноза. Уснул счастливый и восторженный. Он сотрудничал с телевидением и теперь был уверен, что будет давать самый точный прогноз из возможных, если пригласит уникальную студентку себе в кампанию.
Она согласилась, но если он давал прогноз, находясь в студии, она всегда пребывала на воздухе и вещала, прислушиваясь к атмосфере. И настолько глубоко погружалась в процесс, что зачаровывала телезрителей, которые стали спешить к телевизору на «прогноз погоды от Даны».
Все были в восторге, но сама Дана относилась к этому, просто, как к работе – людям нужен прогноз погоды, она его давала, но душой стремилась в одиночество на любимую крышу. Благо она возвышалась над окрестными крышами, и никто не мог подглядеть за ней. Люки, выходящие из других подъездов, Дана закрыла на замки и устроилась в ЖЭК дворником по уборке крыши. Высоты она совершенно не боялась и выполняла свои обязанности с воодушевлением. Каким-то образом ей удавалось не допускать роста больших сосулек, но что более удивительно – получилось воспитать пешеходов, обходивших теперь опасные зоны вероятного падения ледяных убийц. Просто она один раз попросила их об этом с экрана телевизора. Кстати, вообще, по городу число несчастных случаев с сосульками после этого резко снизилось.
***
«Она танцевала под радужным снегом летящим…» Радужным он был из-за отсветов городской рекламы, подсвечивавших его. Но Дана-то знала, что цветомузыка снега от подсветки практически не зависела. И что, кроме нее, никто этих снежных радуг не видит, ибо это вовсе не радуги. А вздумай она о них заговорить, ее сочтут сумасшедшей. Танец ее имел очень далекое отношение к хореографии, хотя движения Даны под снегом выглядели весьма хореографично. Она была антенной, настраивающейся на максимум… чего?! Остроты ощущений? Глубины переживаний? Плотского наслаждения? Духовного восторга? Слияния с… чем? Кем?.. В том, что она чувствовала и чему следовала, было все из перечисленного и нечто сверх того. Человек дышит, потому что без этого не способен жить, это способ его существования. Вот и Дана «танцевала» с Дождем или Снегом, потому что так она жила. Но мир, где эта жизнь была естественной, разительно отличался от того, в котором жили все остальные. И объяснить эту разницу Дана не умела, даже родителям. И себе не умела. Как перевести в понятные человеку символы эти токи, насквозь пронизывающие тело до уровня клеток, вызывая ощущение непередаваемого наслаждения, которое трепещет от резонанса с чем-то, как пламя на ветру?! Разве что музыкой? Но такой музыки пока не существует. Дана понимала, что ее необычное «чувство погоды» – следствие общения с этими токами. Ей все яснее становилось, что полностью она никогда от своего тайного друга (небес, атмосферы, планеты?) не отключается.
Несмотря на ее очевидные странности и «звездность», друзья в студенческой среде у нее были. Во-первых, потому что у Даны сформировался очень веселый, открытый характер. Смех ее был настолько заразительным, что все вокруг начинали, если и не смеяться, то уж улыбаться – обязательно. Сверстники, всегда настроенные поржать, с удовольствием смеялись. Преподаватели – улыбались. А во-вторых, она стала солисткой университетского рок-ансамбля – вокалисткой и клавишницей, иногда брала в руки и гитару. Песни пела только свои и отцовские, потому что ей нравилась его музыка. Её фанатов в универе образовалось немало. Отец смирился с выбором дочери и ненавязчиво пытался продвигать ее вместе с ансамблем. Все были довольны. Кроме парней-поклонников, прозвавших ее Айсбэби. Наиболее влюбленные предпочитали звать Снежной Принцессой. И мама надеялась, что вот-вот у доченьки появится парень, однако чуяло материнское подсознание, что надежды тщетны – совсем в иной сфере ее сердечные интересы. В небесной… Но даже богам человеческое было не чуждо. А Данка – не богиня. Боги так не рождаются. В теории.
***
Дана проснулась среди ночи. Такое случалось и прежде, особенно, когда начинался дождь. В этот раз дождя поблизости не было. Но она ощущала нечто тревожное, хотя пока и далекое. Вышла на крышу, как всегда, босиком. Повинуясь внутреннему импульсу, протянула руки к небу, пошевелила пальцами, замерла, причувствуясь. И почуяла слабые токи, пронизывающие ее тело до клеточной глубины. Это было похоже на ощущения при осадках, но значительно слабее. Она осознала, что ее включенность в эту цепь между небом и землей практически постоянна. Собственно, как у всего живущего между обкладок планетарного конденсатора «Земля-ионосфера». Живое – проводящие неоднородности, через которые может проходить «пробой» или «утечка». Когда она обута, одета, суха, сопротивление больше… Неужели все так примитивно на уровне школьного учебника физики?..
Однако первоначальное тревожное ощущение не ослабевало, кончики пальцев покалывало, а в сознании формировалось понимание. Дана достала из кармана мобильник и набрала номер министра МЧС России. Однажды ее прогноз очень помог оптимально провести сложную спасательную операцию, и тогда министр дал ей свой личный номер.
– Внимательно слушаю вас, Дана!
– Надо немедленно объявить эвакуацию Целино… извиняюсь, Астаны! – выкрикнула она без обиняков.
– Угроза? – конкретизировал он.
– Небесное тело достаточно больших размеров.
– Координаты?
Дана назвала космические координаты в динамике.
– Время?
– Не более двух суток.
– Мало для эвакуации!
– Я удивлена, что его не обнаружили раньше.
– А ты как узнала?
– Почувствовала, потом узнала.
– Спасибо, Дана! Поднимаю всех по тревоге. Это другое государство… Но свои, услышат. Будем на связи. Звони с уточнениями.
Если бы это был кто-то другой, министр послал бы его к психиатру, но эта девчонка убедила его в своей неординарности и спасла сотни, если не тысячи людей.
МЧС зашевелилось, а Дана без сознания упала на крышу…
О необходимости мировой противометеоритной службы без конца говорили, но пальцем о палец не ударили, чтобы создать реально. Дорогое удовольствие. Однако традиционно зазевавшиеся астрономы, ибо оптические телескопы их были неспособны разглядеть объекты размером менее ста метров, исхитрились другими методами довольно быстро обнаружить названный Даной объект и подтвердили, что место падения, предсказанное ею, верно с высокой степенью вероятности. И только после потери нескольких часов закрутилась-завертелась система межгосударственной взаимопомощи. Совет безопасности с приглашенными специалистами вырабатывал мероприятия, но приказ об эвакуации правительство Казахстана отдало сразу после личного звонка министра МЧС президенту страны. На всякий случай, тем более что другого способа борьбы с надвигающейся бедой никто еще не предложил. Телевидение и радио непрерывно на всех языках призывало население с минимумом личных вещей быстрее покинуть город. Со стороны государства было организовано и железнодорожное движение, почти непрерывное, и автобусное, и мобильная заправка личного транспорта на дорогах. Куда бежать, никто толком не знал, но бежали. К сожалению, далеко не все – многие не верили и опасались за сохранность своего имущества.
А Дану во время лекций вызвали к ректору.
В кабинете ректора, где Дане уже приходилось бывать, кроме хозяина кабинета находился еще один мужчина с благородной проседью.
– Здравствуйте, Дана, – приветливо поздоровался ректор. – Товарищ генерал хочет задать вам несколько вопросов.
– Я вас слушаю, – повернулась к генералу в штатском студентка, мысленно поблагодарившая ректора за предупреждение.
– Разрешите, пожалуйста, мое наивное недоумение, – с нескрываемой иронией попросил генерал. – Наши уважаемые ученые даже после вашего предупреждения далеко не сразу обнаружили объект, используя сложнейшую аппаратуру, а вы без всего этого знали, что он приближается, и определили точку его приземления… падения… Как такое возможно?
– Я тоже хотела бы это знать, – пожала плечами Дана. – У кого-то есть музыкальный талант, у кого-то математический, а у меня, наверное, метеорологический… Заметьте, что название метеорологии произошло от слова «метеор».
– Логично, – согласился генерал. – Если только вам не сообщил этой информации НЕКТО, ею располагающий. Например, тот, кто направил объект в указанном направлении.
Дана несколько секунд иронично, почти насмешливо разглядывала генерала, но решила сохранить серьезный тон, ибо понимала озабоченность должностного лица.