- -
- 100%
- +
Глава 1
Уникальная методика борьбы с алкоголизмом
Настырный плющ все-таки продрался сквозь заросли сорняков и теперь, гордый своей победой над вредной растительностью, лениво оплетал беседку. Запутавшись подолом платья в вольготно разросшемся репейнике, я помянула главного садовника «ласковым» словом и уселась на скамейку. Отсюда прекрасно просматривался выход из нашего дома, так что оставалось только ждать.
Ненавижу ждать! Я так нервно и шумно нарезала круги перед дверью отцовской комнаты, что даже невозмутимый доктор Кальвин вынужден был оторваться от пациента, чтобы выдворить меня на улицу. Я обиженно посопела, но ушла, понимая, что только помешаю, а от этого врач диагноз быстрее не поставит.
Непривычно было видеть отца больным и слабым: сколько себя помню, он никогда не жаловался на здоровье. Правда, работал без выходных и отпусков – когда-нибудь это должно было сказаться. И сказалось, естественно, в самый неподходящий момент – как раз перед королевскими смотринами, когда в Греладу собирались съехаться представители (главным образом представительницы) десятка иностранных государств, а также местная знать. Без управляющего тут не обойтись. А он заболел, и не похоже, что болезнь скоро пройдет. Король не сможет быстро найти замену. И пожалуйста – престиж государства повис на волоске.
Я постаралась отвлечься от грустных мыслей, в чем мне помог некстати высунувшийся из норы крысолак. Тварь покрутила острой мордой из стороны в стону и, заметив меня, с нетерпением стала ожидать обычной женской реакции. Пришлось разочаровать грызуна, метко запустив в него недозрелым яблоком, сорванным с ближайшей ветки. Крысолак обиженно пискнул и скрылся под землей. Дожили! В королевском саду завелись крысолаки, будто в обычном огороде. Иностранные гости будут в полном восторге от близкого знакомства с подобными представителями местной фауны. Я вздохнула. И кто теперь станет этим заниматься?
Наконец на крыльце появилась сутуловатая фигура доктора Кальвина. Доктор относился к тому типу старичков, на лицах которых постоянно сохраняется приятное выражение, а в глазах прячется улыбка.
– Что с ним? – С этим человеком наша семья знакома давно, поэтому можно было надеяться, что он простит мое нетерпение.
– Ники, успокойся, не надо так нервничать.
Я постаралась взять себя в руки. Сделала глубокий вдох, выдохнула.
– Его болезнь опасна?
– Это лишь следствие переутомления и нервного напряжения. – Доктор Кальвин покачал головой. – Пара месяцев отдыха – и все будет в порядке.
– Отец не согласится отдыхать! Тем более в такое время…
– Уже согласился, я нашел нужные аргументы. Завтра он уезжает в деревню к твоей матушке. – Старичок лукаво улыбался, глядя на ошарашенное выражение моего лица.
– Вот черт! – Что-то как-то не очень хотелось ехать в деревню к матери и братьям, но, похоже, придется. Одну меня при дворе не оставят. – Спасибо вам. – Я вовремя опомнилась и попыталась хоть как-то загладить свою грубость.
– Ты уж проследи, чтобы отец соблюдал постельный режим.
– Обязательно. – Дав невыполнимое обещание, я сделала легкий реверанс и стремительно запрыгала по лестнице к входу в дом. Глаз с отца действительно придется не спускать до самого отъезда (с него станется уже завтра взяться за работу!), а уж в деревне от опеки маменьки ему никуда не деться.
Я как обычно вихрем пронеслась по коридору и, распахнув дверь отцовской комнаты, еле успела остановиться, чтобы не врезаться в чью-то спину, обтянутую дорогим вышитым камзолом. Не без труда подавив вопль возмущения, ибо по здравом размышлении стало ясно, что это не отец, самовольно поднявшийся с постели, мне удалось очень вовремя приглядеться к владельцу спины и камзола.
– Ваше величество. – Присев в глубоком реверансе, я почувствовала, что начинаю краснеть под удивленным взглядом серых королевских глаз. Проклятье!!! Как он мог попасть в дом? Крыльцо же постоянно находилось в поле моего зрения!
Отец закашлялся на кровати – несмотря на болезненное состояние, сцена доставила ему немалое удовольствие.
– Моя дочь, леди Николетта. – Никогда бы не подумала, что буду представлена королю подобным образом.
Его величество слегка кивнул (видимо, все еще не отошел от моей наглости) и вновь повернулся к отцу, сделав вид, что меня в комнате не существует.
– Вернемся к нашему разговору, Эдвард. Тебе необходимо определиться с заместителем на время отсутствия.
– Пожалуй, я уже сделал свой выбор, ваше величество. – Отец уселся поудобнее на кровати. – Моя дочь Николетта прекрасно меня заменит.
– Она?!!
– Я?!!! – Мы с монархом уставились друг на друга с одинаковым недоверчиво-удивленным выражением лица, затем медленно перевели взгляд на моего отца.
Сэр Эдвард был полностью удовлетворен эффектом сделанного заявления.
– Больше некому. Николетта как никто другой знает, в чем заключается суть моей работы. Остальным я попросту не доверяю.
Король еще раз критически осмотрел меня с ног до головы.
– Леди, сколько вам лет?
– Девятнадцать, ваше величество. – Отчего-то под его взглядом хотелось провалиться сквозь землю.
Монарх бросил выразительный взгляд на моего отца. Тот лишь пожал плечами:
– Ваше величество конечно же помнит, в каком возрасте состоялась его коронация.
Монарх поморщился, ибо короновали его в двадцатилетнем возрасте, после кончины отца.
– Хорошо, пусть будет так. Но запомни, Эдвард, ты рискуешь титулом младшего лорда.
– Я запомню, ваше величество. – Отец склонил голову, насколько позволяла его поза.
Король стремительно вышел из комнаты. А я уже достаточно пришла в себя, чтобы накинуться на отца с упреками.
– Папа, зачем ты это сделал?! Как я смогу управлять целым дворцом?!
– Ники, не кипятись. Это не так уж сложно, как кажется. Уверен, ты справишься. – Отец откинулся на подушки, и я заметила, насколько он постарел. Болезнь, казалось, добавила седины в бакенбарды и морщин под глаза. – На кого мне еще оставить дворец, Ники?
– Да хотя бы на сэра Ульвена!
– Тебе самой не смешно?
Оставалось только вздохнуть, вспомнив сэра Ульвена, который совался со своими советами решительно всюду и при этом обладал талантом портить абсолютно любое дело.
– Я ничем не лучше его.
– Поверь мне, Ники, гораздо лучше. Я в тебе полностью уверен. Советую приступать к своим обязанностям прямо сейчас, пока я еще здесь и тебе есть кому задавать вопросы.
Я онемела от такого крутого поворота событий. Прямо сейчас? Мамочки! Наверно, на моем лице отразился довольно выразительный испуг, потому что отец стал тихонько посмеиваться.
– Иди сюда.
Я послушно подошла к кровати.
– Это тебе пригодится. – Он снял с шеи медальон управляющего и протянул мне.
Увесистый символ власти был золотым, с огромным бирюзовым камнем посередине. М-да, вот сейчас повешу этот булыжник себе на шею, и можно идти топиться в поросший кувшинками королевский пруд, не дожидаясь, пока монарх прикажет казнить меня за недобросовестное выполнение обязанностей. Я напустила на себя мученический вид и водрузила украшение на себя. Медальон удобно расположился в вырезе платья, закрывая самую интересную его часть.
– Ты не хочешь дать мне никаких указаний?
– Нет, не хочу. – Сэр Эдвард для своего болезненного состояния улыбался подозрительно ехидно.
Меня начали терзать нехорошие предчувствия. Не люблю сюрпризов.
– Тогда я пошла?
– Иди, – еще более ехидно ответил отец.
Ну все, теперь я точно пропала.
Я вышла из дома и в нерешительности замерла на крыльце. Что делать дальше? С чего вообще нужно начинать? Необходимо все расставить по полочкам, иначе точно запутаюсь.
Итак, у меня две недели на то, чтобы подготовить дворец к приему гостей, а также на организацию различных увеселительных мероприятий вроде балов. Звучит как-то обманчиво нестрашно. Что для этого надо сделать? Начнем с того, что гостям нужно где-то жить и что-то есть. Значит, первым делом к дворецкому и повару. Во-вторых, не хотелось бы ударить в грязь лицом… то есть… дворцом. Я грустно оглядела безнадежно запущенный сад: в таких дебрях мы можем потерять пару-тройку важных гостей, чем непременно вызовем дипломатический скандал.
Что-то подсказывало, что обращаться к главному садовнику по этому вопросу бесполезно, ибо оный пребывал в беспробудном пьянстве. Либо он у меня протрезвеет, либо придется искать нового, что за две недели нереально. Вывод: надо самой как следует расшевелить садовников, чтобы они хоть немного привели парк в порядок. Шедевра лентяи, конечно, не сотворят, но потом не так стыдно будет называть эти джунгли перед дворцом садом.
Я решительным шагом направилась к оранжерее – уж там-то обязательно найду кого-нибудь из садовнической братии. И не ошиблась. Сквозь большие стекла мне открылась поистине живописная картина: трое мужиков рубились в карты на старой бочке, невесть как попавшей сюда из винного подвала, какой-то щуплый паренек явно пытался загорать под листьями заморской пальмы, среди кактусов лежало пьяное тело, которое, скорее всего, принадлежало главному садовнику. Итак, пятеро. Интересно, где носит еще десяток этих бездельников? Что-то мне совсем не верилось, что они работают.
Я набралась смелости и вошла в оранжерею. Трое игравших в карты подняли глаза. Видимо, мой вид не произвел на них должного эффекта, ибо они тут же вернулись к игре. Я подошла ближе и кашлянула. На меня снова обратили внимание.
– Привет, леди, – пробормотал один из игравших, усыпанный золотыми веснушками. Затем его взгляд упал на медальон. – Взяли у отца поносить?
– Не-э-эт, – очень недобро протянула я. – Взяла у короля.
Садовник слегка побледнел, так что веснушки на его лице стали казаться коричневыми пятнами.
– А у нас тут… обеденный перерыв… – жалобно пролепетал он, собирая карты, – …заканчивается.
– Да пора бы уж, – «дружелюбно» улыбаясь, ответила я, – учитывая, что время близится к закату. Чем собираетесь заняться после «обеденного перерыва»?
– Ну, мы это… – растерялись садовники.
– Я слышала, что его величество собирался завтра прогуляться по западной части парка. Очень неприятно будет, если вдруг окажется, что он не любит дикорастущую флору.
Мужики согласно закивали и стали собирать свои инструменты.
Я посмотрела на паренька, который все еще безмятежно лежал под своей пальмой – спит, – подошла ближе и бесцеремонно ткнула его остроносой туфелькой в голый бок. Подросток пробормотал что-то невнятное и отмахнулся от меня рукой. Ну ладно! Пнула гораздо сильнее – он подскочил как ужаленный и начал испуганно озираться. Увидел меня и, отчаянно краснея, натянул рубаху.
– Спим, значит, – протянула я, недобро сузив глаза. Наверное, со стороны это смотрелось забавно, а не страшно, но паренек проникся, попятился и натолкнулся спиной на пальму. – У меня для тебя особое задание.
Кажется, любитель солнечных ванн принял заявление без восторга. Сейчас оно понравится ему еще меньше.
– Чтобы через час он был трезв и бодр. – Я кивнула на тело главного садовника, умильно обнимавшее кактус.
– Но как? – Парнишка смотрел на меня во все глаза.
– Не знаю. Придумай что-нибудь.
Когда я отошла от оранжереи метров на двадцать, сзади послышался звучный всплеск: паренек усердно окунал начальника в озеро. Радикальный метод. Главное, чтобы озеро потом не зацвело.
Во дворце оказалось до неприличия тихо, лакеи и горничные призрачными тенями скользили вдоль стен и старательно меня игнорировали. Атмосфера та еще, аж мурашки по коже бегают. Такое ощущение, что во дворце покойник, а меня-то и не предупредили. Я некоторое время послонялась по помещениям в надежде найти кого-либо более-менее адекватного и уже почти отчаялась, как вдруг недалеко от библиотеки мелькнула знакомая растрепанная копна волос.
– Марика! – бросилась я к подруге, будто мы не виделись несколько лет.
Девушка от неожиданности вздрогнула и попыталась сбежать, но было уже поздно.
– Ты чего так орешь? Что-то случилось? – Она взяла меня за плечи, пытаясь уклониться от неадекватных объятий.
– Марика, что здесь происходит? Что за жуть такая случилась, что все ходят как в воду опущенные? – Я стратегически крепко ухватила горничную за рукав платья, чтобы она не вздумала от меня отделаться.
– А ты не притворяйся, будто не знаешь. – Подруга выразительно глянула на медальон у меня на груди. – Ты хоть представляешь, что стало с господином Гальяно, как только ему сообщили? Ники, ну как тебя угораздило во все это ввязаться?
Я в красках представила себе, что случилось с дворецким, как только он узнал, что управляющим стала какая-то сопливая девчонка, и даже подивилась, что дворец еще стоит на месте, а не превратился в живописные руины. Господин Гальяно у нас мужчина сверх меры темпераментный да к тому же уверенный, что место женщины на кухне.
– Думаешь, я сама на это подрядилась?
– Зная тебя, можно предположить и такое, – хмыкнула Марика, ненавязчиво стараясь освободить свой рукав.
– А зная моего отца, можно предположить, что все это состряпал он.
– Ники, мне работать надо, – наконец взмолилась горничная.
– Ладно уж, иди, – великодушно разрешила я, отпуская ее рукав. – Только скажи, где Гальяно.
– На втором этаже, заперся в кабинете казначея и бушует.
– А почему в кабинете казначея?
– Ну откуда ж мне знать? Вытурил беднягу Саржо и вот уже минут пятнадцать не пускает к себе никого. Может, думает, что ты его там искать не будешь?
– О, напрасно он так думает. Спасибо за подсказку!
– Ники, ну я ж не стукачка, – сразу как-то сникла Марика.
– Да ну тебя! Выдумала еще тоже! Ты же мне просто по-дружески шепнула, кто об этом узнает? – Я довольно улыбнулась. – Даже если узнают, ты мне только скажи, пусть теперь попробуют обидеть.
Марика вздохнула, и этот вздох, по-видимому, означал, что я безнадежна.
Ладно, потом разберемся. А сейчас вперед, на второй этаж! Буду брать приступом кабинет казначея!
Никогда не думала, что смогу войти в такой азарт, выполняя работу отца. Наверное, все же власть пьянит, а в моем случае так и вовсе сносит голову. Только бы не наделать ошибок, за которые потом еще долго придется расплачиваться… Поэтому надо действовать быстро, а соображать еще быстрее.
Даже не зная, где находится кабинет казначея, дорогу можно было найти с закрытыми глазами, пользуясь только слухом. Вообще, создавалось такое впечатление, будто где-то заперли буйного носорога и он в ярости носится по своей тюрьме, пытаясь вырваться на свободу. Под самой дверью кабинета я нашла, собственно, самого казначея, который дрожал как осиновый лист, но мужественно не уходил. Завидев меня, этот непризнанный храбрец издал восклицание, больше похожее на стон.
– Леди Николетта, да что это т-такое т-творится в самом деле?!
Далее последовала череда каких-то бессвязных стенаний, так что я стала опасаться, уж не бредит ли бедняга.
Все мои утешительные слова никакого действия не возымели. Напротив, господин Саржо всхлипнул как-то особенно жалобно и протянул мне счеты, которые до сих пор трогательно прижимал к груди:
– Вы только п-посмотрите, что он д-делает, упырь п-проклятый.
Да, счеты оказались основательно погнуты и, кажется, местами покусаны. Было бы даже жаль этого тщедушного и всеми обиженного человека, если бы я не видела его за исполнением своих профессиональных обязанностей. Но это совершенно другая история, и мы к ней еще вернемся…
– Пойду поговорю с ним. – Мне удалось деликатно отодвинуть от себя пострадавшее орудие бухгалтерского труда. – А вы сходите на кухню, водички попейте. Счеты мы вам новые купим.
– На какие же это деньги купим? – начал возмущаться прижимистый казначей.
– Господин Гальяно купит.
Эти слова подействовали на скрягу лучше любого успокоительного.
– Тогда ладно…
Проводив взглядом худую долговязую фигуру господина Саржо, скрывшуюся за поворотом, я взялась за ручку двери. За стеной подозрительно грохотало, слышались тяжелые шаги и отдельные восклицания. Полнейшее ощущение, будто ты дрессировщик перед клеткой с диким зверем. Ну что ж, не трусить!
Я резко открыла дверь и предусмотрительно пригнулась. Как оказалось, не зря, а то получила бы чернильницей в свое не шибко распрекрасное, но от этого не менее дорогое личико. Убедившись, что больше письменные принадлежности в воздухе не летают, можно было выпрямиться. Господин Гальяно в гневе смотрелся страшно, но выглядел при этом примерно как красный усатый бык в панталонах – мне смешно, а другие шарахаются. Повисла театральная пауза.
Не знаю, как следовало себя вести в сложившейся ситуации, но при общении с дворецким я обычно предпочитала холодную вежливую чопорность, хотя бы для контраста. Не скажу, что метод успешный, но бушевать с ним на равных у меня просто не хватало темперамента. Поэтому скорее волшебные гномики приведут в порядок королевский сад, нежели я сейчас заговорю первая. Прежде всего, мой отец младший лорд, во-вторых, я женщина и здороваться первой не обязана, тем более в такой момент. Ну и в-третьих, как бы не было ему неприятно это осознавать, теперь господин Гальяно находился у меня в подчинении.
Итак, я ждала, наблюдая за изумительными переливами цвета на лице дворецкого. Сначала он покраснел еще сильнее (я даже испугалась, что скоро буян сольется с бордовыми обоями), но затем, видимо, в голову ему пришла какая-то гениальная мысль, и цвет его кожи стал стремительно приближаться к общечеловеческому.
– Добрый день, леди Николетта. – Дворецкий не только поздоровался, но еще и выдавил из себя вялую улыбку. Я была, мягко говоря, поражена столь резкой перемене.
– По вашему поведению не заметно, что он добрый. – Удержаться от шпильки было невозможно.
– Это все от перенапряжения, дел-то последнее время предостаточно. – Видимо, господин Гальяно решил сделать вид, что ничего необычного не происходит, да к тому же завести светскую беседу. – Хотя кому я рассказываю, теперь-то вам будет известно обо всех делах во дворце.
Элегантный намек, ничего не скажешь.
– О, так вы уже слышали. – Я сделала круглые глаза. – Для меня это неожиданность и честь!
– Примите мои искренние поздравления. – Поздравления были настолько «искренними», что господин Гальяно все же не совладал с собой и слегка поморщился. – Если вам понадобится совет или помощь, вы всегда можете обратиться ко мне.
– Конечно-конечно, – елейно улыбнулась я. – Всегда знала, что на вас можно положиться.
– А теперь вынужден откланяться. – Дворецкий стал бочком пробираться к двери. – Сами понимаете – дела…
Мне доставило большое удовольствие дождаться, когда он доберется до выхода, и запустить вслед:
– Господин Гальяно, а ущерб вам все же придется возместить.
– Непременно.
– Из своего личного кармана. – Это был завершающий удар по противнику.
– А как же иначе. – Дворецкий скрылся за дверью.
Я обреченно вздохнула. Не к добру. И поклялась глаз с него не спускать.
То, что все самое страшное еще впереди, я поняла, когда спустилась на кухню. Можно бороться против пьянства, лени и явной агрессии, но поделать что-либо с неотвратимо приближающейся к своему логическому концу беременностью я не могла.
– Тетя Кларина, – простонала я умирающим голосом, глядя на огромный живот королевской поварихи. И как только раньше мне удавалось ничего не замечать? Кларина, конечно, женщина в теле, но моей слепоте не было оправдания.
– Привет, Ники. Разве отец тебе не говорил, что мне скоро придется оставить работу? Я-то думала, подольше продержусь, а тут видишь какое дело, не иначе близняшки. – Кларина безмятежно улыбалась, а я погружалась в пучины отчаяния.
– Ни слова. – Вот уж не думала, что так скоро буду готова отдать медальон управляющего, только бы избавиться от всей этой ответственности.
– И, значит, не удосужился подобрать замену заблаговременно, – вздохнула повариха и тяжело села на стул. – Ох уж эти мужчины, умудряются не замечать совершенно очевидных вещей и тянут до последнего.
Я проскулила что-то неразборчивое, носком туфли подтянула к себе трехногую табуретку и тоже села, скорбно положив подбородок на край стола. На кухне мне нравилось, особенно в такое время, как сейчас, когда обед только-только закончился, а делать ужин еще не начинали. Поваров на кухне было мало, да и те, что остались, готовили безо всякой спешки. Но сегодня близость к еде оказалась не в радость.
Наверное, лицо у меня приняло щенячье-грустное выражение, потому что Кларина сжалилась и сказала:
– Ники, может, еще не поздно? У меня есть племянник, год назад окончил академию доктора Плинуса по поварскому направлению, младший лорд, кстати (сестра моя поудачней, чем я, замуж вышла), пусть он меня заменит, пока ты не найдешь хорошего повара.
– Ну какое мне будет дело до его титулов, если гостям подадут несъедобные кушанья? Год назад окончил академию, сколько ему, двадцать два?
– Двадцать три, – поправила Кларина.
– Какая разница, чтобы быть королевским поваром, нужен опыт, не мне вам об этом рассказывать. К нам приедут иностранные принцессы и прочая знать, а у нас повар-мальчишка. – Я почувствовала в своем голосе незапланированную слезливость и вовремя заткнулась, чтобы не слишком разжалобить саму себя.
– И что, мои поварята не подкачают, тут, скорее, нужен контроль, чем умение готовить. – Кларина подошла и погладила меня по плечу.
– Ну так, может, и оставите вместо себя одного из своих… мм, – я запнулась, глядя на бородатого мужика, разделывающего огромным тесаком коровью тушу, – кхм… поварят.
– Да ну тебя, не смеши, – махнула рукой женщина. – Эти балбесы и двух слов связать не могут, а ты хочешь, чтобы с ними общались гости. Страшно представить, что будет, если им понадобится внести какие-то изменения в меню.
– Пойду, – еще жалобнее простонала я, не двигаясь с места.
– Куда?
– Вешаться. Думаю, с этим медальоном можно не только топиться, но и абсолютно удачно вешаться. Незаменимая вещь, в сущности.
– Вот за что тебя люблю, так это за твой оптимизм. – Меня по-медвежьи обняли. – Ну, так написать племяннику?
– Пишите, – сдалась я под напором поварихи. – Когда он приехать сможет?
– Да через неделю и приедет, у них имение недалеко от Грелады, – радостно защебетала женщина, довольная тем, что так хорошо пристроила родственничка. Замена заменой, а так ведь и за место при дворе зацепиться можно. – Ты не пожалеешь.
Я уже жалела. Просто великолепно! В управляющих замка сопливая девчонка, главный садовник – пьяница, дворецкий – буйнопомешанный, так еще и королевским поваром станет зеленый юнец, у которого все рецепты до сих пор в студенческих конспектах!
Мама, мама, забери меня отсюда! Поеду в деревню, буду нянчить братьев и интересоваться урожаем брюквы в этом году!
Я оставила Кларину радостно строчить письмо племяннику, а сама поплелась по бесконечным коридорам замка, думая, что бы еще такое сделать и не достаточно ли на сегодня. На втором этаже слышались вопли казначея: «Людоед проклятый!» – в отсутствие дворецкого у храбреца прорезался почти что оперный бас. И как только этот голос помещается в тщедушном теле?
На третьем этаже мимо меня промелькнула фигура короля. Уж не померещилось ли? Монархи редко крадутся на цыпочках. Любопытство повело меня следом. Ратмир II совсем не величественно шмыгнул в одну из малых гостиных, но я заглянуть туда не решилась. Да и сзади раздался звук шагов: по коридору гуськом шествовали министры, восемь штук, у каждого в руках какие-то бумажки. Хм, странно, эти субъекты редко вылезают из своих кабинетов.