Дело оперативной разработки № 777

Были также системы, передающие в случае проникновения радиосигнал владельцу, сначала они производились умельцами, а потом появился «ДАР» – его выпускал «Московский завод электромеханической аппаратуры», изготавливающий приборы для космоса.

Но одно дело проникнуть в автомобиль, а другое – завести его. Хитрые секретные выключатели, съемные клеммы с аккумулятора, которые автомобилист уносил с собой, замки, блокирующие рули и педали – все это было в ходу, и Олег достаточно хорошо представлял, с чем может столкнуться. Рябина представлял еще лучше. Можно было ожидать даже капканов, как в одном знаменитом фильме.

Впрочем, и после преодоления всего этого, заведенный автомобиль мог неожиданно заглохнуть – виной тому чаще всего был электромеханический клапан, перекрывающий подачу топлива. Хорошо, если владелец устанавливал такой клапан под капотом, его легко было снять и соединить резиновые шланги напрямую, но если его прятали под днище, на бензопровод это создавало проблему для угонщика. Демонтаж такого клапана занял бы несколько драгоценных минут. «Заплатишь рубли – сохранишь тысячи» было написано на упаковке одного из таких клапанов. Именовался он серьезно: «Противоугонное устройство Ш197-01С1-01», и выпускался Харьковским моторостроительным заводом «Серп и молот». В этой надписи была доля правды. Но можно ведь и не заводить мотор, а просто отбуксировать машину в гараж или в другое тихое место, а там уже возиться с секретками.

Эти «жигули», на первый взгляд не имели никаких противоугонных систем. Олег не стал бить стекло, а аккуратно, пилкой выволок наверх тягу замка, открыл дверь. Личинка палки, навешенной на руль, легко провернулась свертышем, не понадобилось ни отмычек, ни других подсобных инструментов. Так же легко Олег разобрался с замком зажигания и разблокировал руль. Угон оказался скучным – Олег завел автомобиль и поехал следом за копейкой Рябины. Уже через час «жигули» стояли в гараже Дяди Миши, а к вечеру в кармане у Олега лежала тысяча с лишним рублей.

Еще одна из особенностей работы в МУРе состоит в том, что каждому из оперуполномоченных иногда приходится дежурить в следственно-оперативной группе города. Сама дежурная часть представляет собой огромное помещение, сродни центру управления полетами в каком-нибудь фильме о космосе: полсотни женщин сидят за компьютерами с наушниками и принимают вызовы. Это именно они отвечают тем, кто набирает «02».

В мою задачу, как оперативника от Главка, входило из всей этой информации отбирать материалы по тяжким и особо тяжким преступлениям и формировать сводку, которую рано утром следовало предоставить генералу. Весь день и всю ночь, каждые два часа я шел из кабинета в дежурную часть, узнавал дополнительную информацию, звонил в округа, при необходимости давал указания. Иногда приходилось и выезжать на место преступления. Последовательность действий здесь такая – сначала на место преступления выезжает следственно-оперативная группа «земли», то есть участка, затем если что-то серьезное, едут ребята из округа, а уж если случилось что-то архиважное – из главка, с Петровки, 38. Вот тут и дежурный опер может выехать в составе опергруппы.

В сутки по Москве совершаются сотни преступлений, и лишь самые важные должны попасть в сводку. Причем дежурный должен знать все детали. Утренний доклад у генерала – как реальный экзамен, если недостаточно владеешь информацией, можешь войти в его кабинет старшим оперуполномоченным по особо важным делам, а выйти – простым участковым какого-нибудь Северного Бутово.

«В какое окно злоумышленники пролезли, – мог спросить он, – размеры окна? Не знаешь – минус. Какие следы оставили? Какую собаку использовали на выезде. Не записал кличку – минус». К счастью, мне помогал мой опыт работы на «земле» и я не проваливал «экзамен». К тому же одно из таких дежурств, правда, не в Москве, а в Волгограде крутым образом изменило мою судьбу.

Я тогда еще работал оперативником в Ворошиловском уголовным розыске. И нас брали на дежурство в следственно-оперативной группе по два человека по графику. Неожиданно один из тех, кто должен был дежурить, заболел. Нас собрал начальник: «Ну, товарищи, кто завтра готов пойти вторым номером». Все молчат. Он смотрит на одного, спрашивает: «Как ты, сможешь?». Тот отвечает, что у него завтра такие-то планы. У второго тоже неотложные дела находятся, и у третьего, и у четвертого – все отказываются. Мне это нытье надоело, я тогда и говорю: «Давайте, что ли, я пойду, у меня на завтра нет ничего серьезного».

С самого утра начался поток: чью то машину ночью изуродовали, в школе из кабинета компьютер вынесли, ППС человека с наркотиками задержала и так далее… В обед в кабинет заглянула растерянная девушка, пожаловалась, что у нее пропал новый телефон, то ли потеряла, то ли украли. А в этот момент Ваня, мой напарник, меня сдергивает: «у нас ограбление, надо ехать на место, пока следы свежие….». Я, уже весь в этой суете, попросил зайти ее вечером, попозже. Ближе к ночи, когда поток посетителей совсем иссяк, она постучала в нашу дверь. Усадил девушку за стол, выдал бумагу и ручку чтобы написать заявление.

Напарник за соседним столом все время ржал: у него на приеме сидела полноватая пожилая женщина, как она сама представилась, бабушка со стажем. Она работала уборщицей в строительном институте, пришла заявить о потерянном паспорте. Ну и спектакль она устроила! Помимо истории о том, как именно она потеряла паспорт, мы услышали десяток анекдотов из жизни ее детей, внуков, а также строителей и архитекторов. Бывают такие люди, которые умеют создать позитивную атмосферу даже в таком не очень веселом заведении как наше.

У моей заявительницы кончилась паста в авторучке, и я стал копаться в столе. Заметив это, «бабушка со стажем» вытащила из сумки штук шесть авторучек, протянула нам.

– Берите, это конторские повсюду разбрасывают, а я собираю, – пояснила она.

– А, так получается, вы наш клиент, – пошутил я, – ручки таскаете. Статья, однако!

Взял одну из них и протягиваю девушке.

– Виталик, вот и ты попал. Взял ручку, – смеется мой напарник, – значит, уже ОПГ, вместе с Катериной Михайловной на нары пойдете. И свидетели у нас есть. Эх, давайте и мне парочку, с вами пойду….

Тут моя заявительница оторвалась от письма:

– Знаете, у меня ведь сегодня не только телефон пропал, но и попугай сбежал.

– Как?

– Сама не понимаю, видимо забыла клетку закрыть. Ну и вылетел в форточку.

– Виталик, это уже совсем по твоей части, – говорит Иван, – займись-ка попугаем. Может он телефон и спер…

Девушка невесело улыбнулась, и это было так трогательно, что я невольно залюбовался ею. Самое забавное, что Ваня сказал правду – как раз в то время я занимался розыском сбежавших преступников и пропавших людей.

– Попугая ловить пока не будем, – говорю я, – да и не такой уж мороз, а оттепель сейчас. И по моему оперативному опыту большинство сбежавших пернатых возвращается домой. Вы форточку, надеюсь, открытой оставили?

– Узнает, что такое Сибирь и вернется, – добавил Иван фразу из анекдота.

– Надо бы объявления по ближайшим домам расклеить, – посоветовал я – наверняка к кому-нибудь залетит. Сейчас у многих окна открыты – топят-то еще по-зимнему.

– У меня Ельцин однажды сбежал, – начала рассказывать бабушка со стажем, —только через два месяца вернулся. Я уже и чаять не чаяла, прихожу – сидит под дверью, как ни в чем не бывало, облизывается. Худющий, шерсть клоками…

– Кто?

– Ельцин, кот мой. У меня, милок, все коты президенты… Предыдущего Бушем звали…

– Как-то непатриотично, – заметил Иван.

– Зато выговорить легко.

Утром я, как только пришел домой с дежурства, завалился спать, да сон не шел. Полез в социальные сети – вчерашняя девушка Юля, не выходила из головы. Нашел ее в одноклассниках. Записался к ней в друзья. Написал сообщение, спросил про попугая. Она ответила, что попка вернулся. Потом я набрался смелости и заявил, что не прочь познакомиться когда-нибудь с беглецом. Получил сообщение «Иннокентий будет рад». И следом – смайлик с улыбкой. Со счастливым вздохом я повалился на кровать и сразу заснул.

А дело о пропавшем телефоне стало лично для меня очень важным. Еще во время первого визита Юля передала мне коробку с документами, где был указан IMEI (International Mobile Equipment Identity), то есть идентификатор телефона. Этот IMEI мы поставили на контроль, у нас специальная служба этим занимается. Как только телефон активируется, приходит уведомление, что в этот телефон вставили такую-то сим-карту. А по сим-карте можно найти и того, кому она принадлежит.

Через день Юлин телефон активировался. Он оказался у молодого парня, работника Сбербанка. Я приехал к нему по указанному адресу, подождал. Смотрю, идет мальчишка, вчерашний школьник, под курткой – костюм, белая рубашка, галстук, в руках – портфельчик. Видно, что не жулик и не вор. Спросил его, где взял телефон. Он испугался не на шутку, рассказал, что телефон валялся в снегу на обочине, вот он его и подобрал, выключил. Потом вставил свою сим-карту, решил попользоваться. У нас прокуратура в таких случаях иногда возбуждает кражу, но здесь все было очевидно – телефон парень не украл, а нашел, и именно там, где Юля парковала машину, но дальше не справился с искушением. Взял с него объяснительную, изъял телефон, и отпустил с миром.

Сразу же позвонил Юле, обрадовал. Мы снова встретились, и тогда я пригласил ее на свидание. С той поры мы и не расстаемся.

Эта история тоже началась с потери животного. Виктор, руководитель конструкторского бюро в одном из московских «ящиков» – так тогда называли секретные предприятия, потерял Алмаза, двухлетнего добермана. Алмаз за два года жизни освоил многие премудрости поведения приличного пса и беспрекословно выполнял все команды, которым его научили. Однако, неожиданно для себя и для хозяина сбежал. В этом была виновата отчасти весна, а отчасти и сам Виктор: встретив во дворе соседа, спустил пса с поводка, и, будучи уверенным, что Алмаз далеко не уйдет, увлекся беседой. А тот почувствовал запах текущей сучки, забыл про все привитое ему воспитание и ушел по следу за собачьей красавицей до самого места ее проживания. Мало того, вместе с одним из припозднившихся жильцов Алмазу удалось проскользнуть на лестницу дома, где обитал предмет его страсти, и залечь на площадке перед дверью, ожидая, когда его впустят.

Виктор больше часа ходил по дворам, звал пса, пока вконец не охрип. Алмаз же в километре от него сидел у чужих дверей. Правда, через двадцать минут пес вспомнил о хозяине, рванул вниз, домой, но дверь на улицу была закрыта. Он стал бросаться на нее, скрести лапами, грызть – все без толку. Лишь к трем часам ночи один из жителей первого этажа вышел полюбопытствовать, что за шум на лестнице и выпустил пса. Тот сразу рванул к хозяину, и, естественно, натолкнулся на закрытую дверь подъезда.

По дороге домой Алмаз пробежал мимо принадлежавшей его хозяину белой волги. Незнакомый человек в темной куртке и темных брюках копошился у двери, сидя возле нее на корточках. Пес не обратил на это внимания, ведь ему надо было вернуться к хозяину. Волга в данный момент его территорией не являлась, и Виктор не приказывал ее охранять. Это только в фильмах и книгах собаки решают многоцелевые, почти человеческие задачи.

Виктор же, умотавшись, вернулся домой. Ему надо было выспаться – завтра с утра совещание, затем опытное производство, полигон. Но спать не получалось – он то и дело подходил к окну, высматривая у подъезда своего любимца. И в три ночи в свете фонаря увидел черное пятно – Алмаз сидел внизу у дверей. Если бы он посмотрел направо и чуть дальше, то сквозь ветви деревьев увидел, что у его «Волги» возится одетый в черное человек.

Вне себя от радости, Виктор, в футболке, трениках и тапочках на босу ногу рванул по лестнице вниз.

Олег легко вскрыл дверь машины. Дальше следовало поработать с замком зажигания и разблокировать руль. И то, и другое – уже стандартные процедуры. Олег завел машину, и, не включая фары, тихо поехал на первой передаче. Прямо перед ним от бордюра, стартовал еще один автомобиль. Это был Рябина на своей копейке. Краем глаза Олег заметил мужика с собакой, что стоял у подъезда под фонарем. Мужик же, увидев, что «Волга» тронулась, что-то закричал и побежал к ней. Пес, крупный доберман, вырвался вперед хозяина. Олег нажал на газ, и моргнул фарами Рябине, чтобы тот поторапливался. Но в этот момент «Волга» заглохла. Видимо, где-то под днищем на бензопроводе стоял клапан, которого Олег не заметил. Олег выскочил из машины, побежал в сторону Рябины, но тот, вместо того чтобы остановиться и посадить товарища, продолжал ехать. «Не видит, что ли!». Олег уже подбегал к жигулям Рябины, когда почувствовал, что догнавший его пес вцепился в руку. Отбиваться было бесполезно.

Вскоре угонщик сидел на земле, зажимая покусанную руку, а его окружали Виктор и два здоровых мужика, выскочившие на крики. Алмаз сидел рядом и не сводил с Олега настороженных глаз.

– Я чего, всего-то покататься хотел, – говорил Олег, – я весь ущерб готов возместить. Прямо сейчас готов заплатить.

– Милиция разберется.

Может, если бы Виктор был один, Олегу и удалось бы договориться. Но один из соседей вызвал милицию, как только увидел, что происходит у него за окном. И разбуженные обитатели дома жаждали справедливой мести.

– У меня жена беременная, ну пожалуйста. Давайте разберемся сами, по совести….

– А у тебя совесть есть?!

– Он с подельщиком работал, – говорил мужикам Виктор, – тот уехал. Но я номер запомнил.

Что касается беременной жены, эти слова Олега соответствовали истине. Они уже год вместе, Катя все-таки осталась с Олегом. Мало того, не без его финансовой помощи поступила в Университет на филологический. Отец быстро простил ее, но находить общий язык с зятем не желал, и не признавал Олега как мужа дочки. Когда она поняла, что ждет ребенка, Олег не был против. «Все проблемы решаемы». Деньги были и на съем квартиры, и на будущую няню, и на безбедную жизнь. За последний год Олег заработал столько, сколько обычный инженер и за тридцать лет заработать не может. Теперь же у него появилась проблема, решения которой он не видел.